Спасительная обитель

Никита не вытерпел и спросил, чем же закончились дела с картофелем? Василиса оживилась и, повернувшись к Никите, тут же спросила:

— Пока я спала, вы без меня обсуждали рецепты приготовления картофеля?

— Куда уж нам без тебя картофель обсудить? Мы бы непременно тебя разбудили и выпытали все секреты у такой знаменитой поварихи, — прикололся Виктор.

— Смейся, смейся. Я ведь могу обидеться и в следующий раз будешь голодный, — позёрничая перед Никитой, — буркнула ему Василиса.

— Ладно, Вася, не мешай нам большие дела обсуждать. Я рассказывал, как когда-то стартовал из интеллигента в предприниматели.

— Тогда мне это не интересно. Она демонстративно натянула на голову наушники и стала тыкать своими пальчиками по девичьи, в свой розовый телефон, что-то разыскивая для себя, из-за обычной, дорожной скуки.

— Так вот, — продолжил Виктор, — всё купленное оборудование в виде большого барабана из нержавейки и прочих красивых механизмов, благополучно прибыло ко мне на Родину. Нам оставалось его смонтировать в каком-то давно заброшенном помещении бывшей солдатской столовой, оставшейся от расформированной военной части много лет назад. Располагаясь в нём, как в бывшем пищеблоке, нам было проще получить разрешение от санитарного надзора, учитывая, что и наше будущее производство создаётся для продуктов питания. Всё же это оформление и подключение ко всем уже отключённым на тот момент сетям, уходящими из него прошлыми хозяевами-армейцами, заняло почти десять месяцев. Он внимательно посмотрел на Василису, но она отрешённо сидела в своём телефоне.

— Пока я это всё устанавливал и запускал, моя молодая жена оказалась у меня в партнёрах. Она оформила все разрешения от наших властей, утвердила все технические условия и нашла сбыт продукции в разных структурах общепита нашего региона.

Чтобы совсем и долго тебя не томить своими рассказами, скажу главное. Козырной картой в этом бизнесе стало то, что это помещение нам передавал зам по тылу. Когда он увидел нашу картофельную продукцию, тут же всё посчитал и предложил нам продавать ему весь наш сушёный, картофельный порошок для нужд армии. А далее было много «честного» заработка и появились предложения и решения по другим видам «нужного» производства: майонеза, замороженной сдобы, грубой вермишели и прочих мелочей. Затем нам стало тесно и тогда пришлось искать площади с большей вместимостью, но уже с новыми объёмами выпуска продукции. А самое интересной было в том, что наш бизнес купил тот самый зам по тылу, который вышел на пенсию и создал там свой семейный бизнес — на базе нашего.

— Слушаю Вас, и вроде как всё просто и легко, несмотря на то что пришлось пройти все согласования и потратить год и более времени. Это же реальное производство, без бюджетных денег и офшоров, для ухода от налогов, — рассудительно высказался Никита.

— Я не могу тебе рассказать всё и во всех тонкостях процесса, но были приходы пожарников со всеми своими левыми инспекциями и с последующей оплатой им помощи в виде конвертов; криминал заходил, обещая нам свою «крышу», налоговики пару раз наведывались, но это была дань тому времени и приходилось решать все эти дополнительные проблемы. В офшоры уходят далеко не такие мелкие как мы. Туда идут серьёзные компании. Они имеют соответственные связи, и содержат у себя на балансе адвокатов, и ещё много кого кормят.

— Можно пожаловаться во властные органы на незаконные поборы со стороны контрольных служб? Есть же законы и прочие надзорные органы. Или не стоит это делать?

— Ты это серьёзно спрашиваешь или шутишь? Я умудрился пойти в местные депутаты и начал там рассказывать, как надо строить государственные структуры и прочие контрольные органы. Мои руководители, — тихонечко сказали, что мне лучше пойти в народ и там заниматься личным бизнесом. Что я и сделал после пары взбучек на заседаниях. Никакая депутатская неприкосновенность не помогла. Никита, если ты захочешь прорываться во властные структуры, то научись выполнять волю своего начальства и поменьше самодеятельности. А иначе, займись написанием философских опусов, без волюнтаристских призывов к народу, — заканчивая свой монолог, Виктор широко улыбнулся и посмотрел на Никиту в зеркало заднего вида.

Заметив такое внимание к Никитиной персоне, Вася развернулась назад и, сняв наушники удивлённо посмотрела на него, затем на водителя и сильно удивилась: чем это он так сумел заинтересовать Виктора?

Никита пожал плечами и спокойно сказал: — Он смотрит на человека, который надеется на справедливость в нашем обществе, подозревая, что я ещё мало получал по голове. Но, я давно усвоил простую истину: миром правит сила и «пастухи».

— Теперь твоя философия приземлилась на родную землю., — лукаво улыбаясь, прокомментировал его рассуждения Виктор.

— Но, опять же. Мы едем на поиски, возможно выжившей когда-то девочки лишь потому, что не остались равнодушными. У нас есть очень маленький, но всё же реальный шанс на это. Для других, — он был не реальный, после всех расследований официальных структур. Поэтому я верю, что такие оптимисты как мы, — спасут мир.

Виктор опять посмотрел в зеркало заднего вида на Никиту и добавил: — Осталось положить свою жизнь на Алтарь справедливости! Которой нет. Все наши жертвоприношения — подорвут наш наивный оптимизм.

Я повёлся на твой расклад по поиску ребёнка только потому, что лично мне, как раз, хорошо было известно, что творилось в стране в те времена! Небыло порядка, законов, ответственности, и огромная часть страны жила в постоянном страхе за свои жизни. Я прекрасно представляю, как следователь расследовал то дело. Они сидели в своих кабинетах — за гроши! Рядом с ними громыхала война. В любой день к нему в кабинет могли зайти вооружённые люди с бородой, и тогда, ему уже никто не поможет.

— Да. Я это всё знаю по рассказам родственника.

—После завершения «КТО» прошло много лет, но до сих пор ещё не выловили по всему миру остатки былых банд. Точно так и после сорок пятого года выискивали преступников ещё с десяток лет. Давно ли были события в Грузии и Абхазии? Опять устроили майдан, затем проблемы на Донбассе и в результате пришлось забрать Крым. Похоже, что добром это не закончится, а наоборот всё только началось. Этим проблемам для простых людей — не будет конца.

Виктор замолчал, пока обгонял очередного наездника с дымящей выхлопной трубой из ржавой машины. Обогнав вонючую машину, он вернулся в свой ряд и продолжил:

— Об этом даже страшно говорить. Сотни тысяч разрушенных семей, домов, и десятки стран мира полностью теряют свою идентичность. Попробуй спросить, а ради чего идёт эта вражда? Скорее всего никто не ответит правильно. Каждый будет считать виновным другую сторону, а ведь всё очень просто. Все люди собственники и эгоисты, ни на что не влияющие, прослойки человечества.

— Вы правы. Властные люди, не имеют тормозов, стяжая капитал и наращивая своё собственное влияние. Затем лезут в повелители всего мира. Был Македонский, Чингисхан, Наполеон, Гитлер: так и сегодня полно таких.

Если оглянуться назад в историю, то все их потуги оказались фикцией, и смена границ на карте мира ни к чему не привела. Их династии давно вымерли, а потомки живут другой жизнью.

Никита замолчал и стал смотреть на пролетающие мимо машины, спешащие куда-то ради получения своего куска хлеба. Этот вечный поток, неостанавливающийся ни на одну минуту, — продолжается веками.Раньше ездили на лошадях, затем на поездах с паровой тягой, а сегодня всех прёт куда-то в небо, превышая разумные пределы скорости, отведённые нам природой. Самое интересное, что и тогда люди были счастливы не менее, а порой и более, — чем сегодняшние. Влюблялись, растили детей, ездили в гости и любовались природой. Но войны, разруха не прекращались. После очередного примирения — опять всё повторялось.

Движение по дороге стало более плотным. Виктор перестал отвлекаться и всё чаще тихо ворчал на задержки. Вскоре он прибавил скорость и объявил: — Вниманию пассажиров, наш маршрут пролегает мимо города Пятигорска, названного в честь пятиглавой горы Бештау. Вы сможете её увидеть с левой стороны в окне нашего комфортабельного автомобиля. Если есть желающие побывать в самом крутом городе минеральных вод, просим вас предупредить водителя за благовременно. Не исключена возможность увидеть главного красавца, — Эльбрус.

Услышав сообщение, Вася приподняла спинку сиденья.

– Так, и что же нам предлагают в Пятигорске?

— Пока ничего особенного, но если есть желание, тогда мы сможем свернуть с основной дороги и посетить этот знаменитый город с его достопримечательностями: Лермонтовские места, Провал и много чего ещё. В раннем детстве я здесь был на школьной экскурсии, — добавил Виктор к своему прежнему сообщению.

— Не. Давайте с экскурсиями повремени. Иначе мы там застрянем, а нас уже люди ждут. Как я понимаю, то до Нальчика совсем не далеко. Уж лучше мы на всякие экскурсии будем заезжать на обратном пути, — запротивилась, молчавшая до этого Василиса. Тогда она ещё не осознавала наивность своих мыслей.

— Хорошо, я согласен. Заеду на заправку и заодно надо подышать свежим воздухом, — поддержал её Виктор.

Никита не стал вмешиваться и молча согласился, не вступая в их полемику. Он спокойно разглядывал местные достопримечательности вдоль дороги. Мимо мелькали столбы, маленькие посёлки, но плотность застройки была намного выше, — чем в его регионе. Можно было и не сомневаться в этом, так как чем южнее местность, — тем выше плотность населения. В Якутии или в Сибири плотность населения исчисляется единицами на квадратный километр, убеждал он себя. Мысленно представив холод и снежные просторы, он инстинктивно сжался, сдвинув свои лопатки на спине к самому позвоночнику, затем спросил: — Сколько нам ещё ехать до Нальчика?

— Наверно чуть больше часа, если не будет пробок. Ну а если не загадывать и учесть незнакомую местность, то не более двух часов, — уклончиво ответил Виктор, поворачивая на придорожную заправку.

Никита занял место за небольшим столиком и стал разливать кофе по стаканчикам. Вскоре появилась Вася и, достав свою припасённую шоколадку, стала пить мелкими глотками ещё горячий кофе. Виктор предложил что-то прикупить к кофе, но Василиса резко запротестовала, сказав, что через пару часов они попадут на общий «пир-горой»!

— Как бы нам не остаться голодными в ночь с такими планами и обещаниями?

— Плохо ты знаешь законы горского гостеприимства, — товарищ скептик! Раз горец сказал, значит он сам себя зарежет, но обещание выполнит, — спародировав местного аксакала, и чуть привстав, продекламировала Василиса. Не вздумайте свои сомнения выражать у Умара в семье. Надеюсь, все меня услышали? — категорично объявила Вася, стараясь не испугать людей за соседним столом.

— Ну всё. Завелась. Похоже на долго, — упрекнул её Виктор. Затем подумал и произнёс: — Хорошо, Ваше благородие! Извините. Был не прав.

Выехав с парковки, они отправились в свой, как принято у лётчиков, — «крайний» пробег к намеченной цели. Местами скорость приходилось снижать из-за снующих по рядам водителей, спешащих, как всегда, не весть куда, но непременно обгоняя зазевавшихся.

Никита заскучал. Желая отвлечься, он наклонился к Виктору и тихо спросил: — Как бы вы оценили в сравнении наших родных водителей, и таких же простых водил в буржуйских странах?

— Когда я первый раз сел за руль в Сиэтле, то самая главная проблема, которая постоянно у меня возникала, — это выезд на улицу с односторонним движением. У них дорожный знак, указывающий на одностороннее движение, нарисован в виде стрелки на маленьком прямоугольнике и запросто может быть прилеплен на дорожном бордюре, который трудно заметить, не имея опыта езды в их городе. Но могу сказать честно, там водители сразу начинают моргать фарами и показывать, что ты едешь навстречу потоку. Однажды я попал из-за такой ошибки в аварию. Хорошо, что у меня была полная страховка на все случаи и мне не пришлось платить.

— А какой там уровень вождения? Точно так же гоняют сломя голову?

—Нет. Один мой знакомый подвозил меня в торговый центр. Когда мы подъехали к равнозначному перекрёстку первыми, то водитель с другой стороны перекрёстка поехал раньше нас. Я возмущённо спросил своего приятеля, почему он его пропустил и даже не показал ему средний палец? Ты знаешь, что он мне ответил? Он сказал: — Видимо ему быстрее надо!

— И всё?

— Да. И он спокойно поехал дальше, не ругаясь и не ворча, даже про себя.

— Но почему они там смотрят на перекрёстке кто из них остановился первым? Разве это не глупо?

— Нет. У них очень много равнозначных перекрёстков, на которых со всех четырёх сторон стоит знак с надписью «Стоп», который у нас обозначает: «Проезд без остановки запрещён». Поэтому, когда они подъезжают именно к такому перекрёстку, то всегда смотрят, кто подъехал первым, а кто вторым или третьим? Согласно этой очерёдности, они и проезжают по перекрёстку. И совсем не важно едешь ли ты прямо или поворачиваешь в одну из сторон.

— Вот же чудаки. Так ведь можно и обманывать других водителей.

— Нет. Я же тебе только что рассказал, что он ответил, что ему быстрее надо, потому пусть едет первым.

— Ага, прям все такие скромные, как ангелы! – буркнул Никита.

— Есть и слегка отмороженные, но я бы не сказал, что их много. Однажды я заехал на заправку, а затем стал из неё выезжать на дорогу. По дороге шли машины непрерывным потоком. Мне ничего не оставалось делать, как стоять и долго ждать, пока проедет все машины. Каково же было моё удивление, когда вторая машина в потоке, моргнула мне фарами и пропустила меня впереди себя. Скажу честно, я был в шоке, имея негативный опыт после порядков на наших дорогах. Я слегка оторопел от избытка моих чувств благодарности.

— А они моргают фарами, если впереди у встречного потока стоит полиция? — Очень редко. В основном это делают наши и нам подобные. Они стараются не предупреждать о полиции, считая, что раз там стоит ограничение скорости, то это необходимо. Из-за превышения скорости могут пострадать невинные люди. Там полиции никто и никогда не сунет наличных денег, так сказать «на лапу». Это сразу прямой путь в тюрьму! И тому водителю, и полицейскому. Они никогда не возьмут взятку, чтобы не потерять сразу всё: контракт, льготы, пенсию, отпуск, многочисленную помощь и страховки.

— Но ведь там много и иммигрантов, как я понял, когда вы сказали про наших за рулём?

— Да, кстати. Когда они моргают другому водителю, у них это означает, что я тебя вижу и можешь ехать смело, я тебя пропускаю вперёд и первым. А у нас наоборот. Моргают и машут кулаками, ругаясь «по-чёрному». Но как говорится, что в семье не без урода! По поводу понаехавших в страну. Однажды я спросил у местного: — Как он относится к своему соседу японцу? Он мне сказал: — Мне без разницы кто из какой страны! Самое главное, чтобы он соблюдал все наши законы! Всё просто.

— У них граница с Канадой открыта?

— Да. По факту они проезжают через границу по своим водительским удостоверениям, которые у них на все случаи. Там нет внутренних паспортов. Если хочешь, то я расскажу одну интересную историю про канадку. Никита от радости подпрыгнул на сиденье, так, что машина качнулась по дороге.

— Конечно! Я там никогда не был. Все мои поездки ограничились Европой.

— Тогда слушай, пока Вася не слышит. Но как оказалось, она слышала все их разговоры, но не сочла нужным мешать и, затаившись, — слушала молча.

— Однажды, я был в гостях у одного местного, а он был женат на канадке, — во втором браке. Их сыну, было около десяти лет, а у его жены-канадки, ещё была старшая дочь от первого брака. Она родила дочь от индийца очень состоятельного. Индиец с ней развёлся и уехал к своим родителям в Индию. Он с женой договорился и забрал с собой их маленькую дочь, желая показать её всем своим близким родственникам. Получилось так, что он остался жить в Индии со своей дочерью. Через двенадцать лет её законная мать решила съездить в Индию, чтобы повидаться со своей дочерью и показать им своего сына от второго брака.

Виктор оглянулся на молчащего Никиту, пытаясь убедиться, что он не спит, не слыша от него ни единого звука. Но когда он увидел расширенные глаза Никиты, то понял, что тот весь во внимании. Как только он замолчал со своими историями, Вася повернула голову и стала удивлённо смотреть на Виктора, надеясь услышать продолжение его рассказа.

Виктор понял, что он неплохой рассказчик и продолжил: — Теперь самое интересное. Её первый муж жил в огромном доме в два этажа и у них было шестнадцать спальных комнат. Это, не считая комнаты для прислуги, столовых и прочих нужд. Первое время, когда она шла по двору или коридору в их доме, — все служанки падали перед ней на колени и пытались целовать ей ноги! Она со всех сил отбивалась от них, пытаясь прекратить эти ужасные почитания, но они всё равно продолжали становиться перед ней на колени, считая её белой «богиней».

— Дядя, а тебе не кажется, что это попахивает расизмом? Наверное, ты сам придумал, как с «богиней гор» у пастухов, придумали местные аферисты — в те же самые годы?

— Не. Я же вам рассказываю почти слово в слово, что сам тогда от неё услышал.

— Никита, ты ему веришь или тоже сомневаешься?

— Я сижу и медленно обтекаю от его рассказа, но буду верить, — старшим надо верить.

— Хорошо, я заканчиваю эту историю, раз вы сомневаетесь в моей честности. Буду краток. Мало того, что они перед ней преклонялись, так они ещё каждый раз пытались прикоснуться к её белой коже и с трепетом смотрели на неё, именно как на богиню.

— И чем эта история закончилась? – повернувшись к Виктору, спокойно спросила Вася.

Когда она уезжала от них к себе домой, её дочь захотела поехать вместе с матерью в Штаты и побыть какое-то время там. Она прожила у них около месяца, и затем они расстались с её матерью — почти врагами.

— Не поделили мужа или деньги? – прыснула Василиса.

— Вовсе нет. Ты не угадала. Девушка была очень избалованной и постоянно устраивала им домашние концерты со своими прихотями. То она хотела прислугу, потом она стала фыркать на всю их еду, так как выросла на совершенно другой кухне. Затем стала закрываться на целый день в своей комнате, игнорируя всех! Они решили поскорее отправить дочку обратно к её папочке. На том их радость от семейного общения и закончилась.

— Ну и ну! Ты рассказал нам целую сказку о Царевне-Несмеяне! Судя по концовке, я скорее всего могу поверить в такую историю.

— Вася, я бы мог рассказать почему Царевна-Несмеяна была такой вредной и не смеялась, но оставим это на следующий раз. А если будете себя хорошо вести, то я расскажу про одних верующих, которых я сам встречал и был с ними на пикнике. Они и правда живут среди людей, — как земные ангелы и потому воистину блаженные.

— Могу добавить ещё немного от той канадской женщины. Когда мы сидели за столом и немного выпивали, она отметила одну интересную особенность про свой канадский город, в котором она жила ранее. В её большом городе было всего лишь пятьдесят магазинов по продаже крепкого алкоголя и ровно сто три церкви!

— И что это означает? Что они не пьющая нация? — удивился Никита.

— Этот же вопрос задал ей я. И знаете, что она ответила? Она сказала, что они там пьют не меньше наших, но за десяток лет, только один раз видела пьяного человека на улице. Вот вам и пьющие люди. Они не шляются в таком виде по улицам.

— Ну, конечно же! Они там ездят на машинах и потому, она никого не встретила, — продолжила его вывод Вася, не верящая в такие сказочные дела.

— Вполне возможно, но моё дело рассказать подрастающему поколению о том, что там было в те времена, закончил Виктор своё повествование о своей заморской жизни в середине девяностых.

— А можно нам сейчас рассказать про тех блаженных людей, пока мы настроились на эту тему? — попросил Никита.

— О них надо рассказывать долго. Там были разные истории, которые характеризуют их быт и поведение, или как говорят у нас — их нравы! Нам осталось ехать совсем немного, а потому придётся прервать моё повествование.

Несмотря на всю пригородную суету, они благополучно подъехали к Нальчику. Телефон помог найти нужный им адрес и, проехав по нескольким районам, они уткнулись в кирпичный забор, опутанный виноградной лозой, и с зелёной металлической калиткой. Не успели они выйти из машины, как за забором послышался звонкий лай собаки, но судя по её голосу не очень большой и вовсе не грозной. В глубине участка ответил уже более грубый голос другого пса.

Следом послышались шаркающие шаги и, отворив калитку, к ним вышла молодая, белокурая девушка в пляжных шлёпанцах. Она сходу обняла Василису, затем с пол разворота показала на идущего следом за ней худощавого парня, сказав всем, что это Умар, притопнув, на тявкающую болонку, — под её ногами. Мужчины обменялись рукопожатиями и стали расспрашивать куда им идти и что делать с машиной?

ХII.

Хозяева, как и говорила Василиса, оказались очень приветливыми и душевными людьми. Глава их семейства был старше Виктора лет на десять и как выяснилось, Умар был их самым младшим сыном из пятерых детей. Отца звали Азамат Демир, а мать, назвалась при их знакомстве, просто Садия. Они были потомственными лезгинами и разговаривали на русском с акцентом, что придавало им скорее своеобразный шарм, чем недостаток. Находясь рядом с кавказскими горами, к тому же в семье лезгинов, гостям хотелось ощутить непередаваемый колорит их национальных традиций в своеобразном, домашнем укладе.

Азамат был сухощавого телосложения и, невзирая на возраст, у него сохранилась прекрасная выправка, как и должно быть у настоящего джигита. Густые брови слегка прикрывали его карие глаза, которые смотрели на всех с постоянным прищуром, а его на половину седые усы, придавали некую строгость лицу в том возрасте, когда оно уже слегка покрыто мелкими морщинами. Разговаривал он медленно, стараясь хорошо обдумывать каждое своё слово. Вполне возможно, что они привыкли так общаться, а может русский язык у него был всё же не совсем родным, но это явно импонировало ему и подчёркивало его статус главы семьи.

Мать Умара была маленького роста, щупленькая и очень подвижная. Как позже выяснилось, она была дочерью русского отца, а её мать была местных кровей. При Сталине, её родители были сосланы в Казахстан, а затем, после реабилитации вернулись к себе на родину. Рассказывая о своих предках, она старалась не акцентировать на этом неприятном для всех эпизоде из жизни своих родных.

Она показала гостям комнаты на первом этаже, где обычно останавливались близкие родственники или их друзья во время своего отпуска. Умар помог принести пару сумок из машины, не позволив Виктору самому это сделать, так как он был их гостем. Как уже говорил Умар, — родственников и племянников у них было не меньше сотни.

Хозяйка тихонько переспросила Василису, как и где их правильно расселить, не зная точно, кто и как к кому относится? Выяснив все свои женские вопросы, она поселила Никитку и Виктора в большую комнату, а Васю отвела в более уютную комнатку, — меньшего размера, рядом с душевой и туалетом.

Показав гостям все необходимые им туалетные принадлежности и, убедившись, что она ничего не забыла, — поспешила на кухню, напомнив гостям долго не задерживаться, так как у них уже все готово для ужина. Она говорила быстро и практически без акцента.

После принятия душа и приведение себя в должный порядок, мужчины почти беспрекословно переоделись в выглаженные Васей рубашки. Она категорично запретила им одевать футболки, чтобы выглядеть солидно, находясь за общим, торжественным столом. Все протесты Виктора были быстро погашены Васиным однозначным укором: – Я же не собираюсь с вами идти в горы, поэтому слушайте умную девушку и впредь никогда не спорьте со мной по поводу одежды! Никита в свою очередь попытался немного покривляться перед ней и, наклонясь поближе к Васе, заговорчески спросил: — Ты даже не подозреваешь, что я прихватил с собой свой парадный галстук. Может мне его стоит одеть? — захихикав, от своих неуместных кривляний.

— Оставь его для своей будущей невесты, если Умар за тебя сосватает местную кралю. Скажи честно, — зачем ты его сюда привёз?

— Я взял его на тот случай, если придётся идти в верхние эшелоны местной власти. Тогда срочно понадобится его одеть для солидности, так как моя недозрелая внешность, не добавляет мне столь необходимого авторитета.

— А ты, я смотрю, парнишка со смекалкой. Раньше, я, о тебе, была немного другого мнения, слегка прищурясь, оценила его сообразительность Вася.

— У тебя всё ещё впереди. Потом тебе будет стыдно за своё поведение и поверхностное отношение ко мне. Я парень не злопамятный, но кто знает, чем я ещё смогу тебя сразить в ближайшем нашем будущем?

— Ты меня уже один раз сразил меня наповал.

— Это когда же такое могло произойти? Я наверно что-то пропустил, не заметив такой важный момент?