Спасительная обитель

Как следовало из её рассказа, — она была у них в селе не то знахарка, не то повитуха. Так вот. Всё лицо ребёнка было в царапинах, и его правая ручка висела неправильно, а как-то в сторону. Это был или перелом, или вывих. Разрезав остатки одежды, — они увидели, что это была девочка. Пощупав её ручку, она поняла, что это лишь сильный вывих. Выпроводив мужчин из комнаты, она вправила на своё место ручку в сильно опухшем, плечевом суставе.

Она спросила их чей это ребёнок? Соседи сказали, что это Богиня гор, прибывшая к ним в стойбище сегодня утром, вместе с их собаками. В их местах ходила такая легенда, но старушка им не поверила. Покинув их дом ни с чем и пообещав никому о ребёнке не рассказывать до их разрешения на это. Через два дня они опять позвали её к ребёнку. У девочки была очень высокая температура, которая к тому же сопровождалась подозрительно сухим кашлем. Скорее всего у неё началось воспаление лёгких, учитывая, что ребёнок почти два дня подряд был в полураздетом состоянии на морозе.

Знахарка убедила их отвезти девочку в больницу, так как иначе с такой температурой, она долго не проживёт. После всех её настойчивых уговоров они с ней согласились и повезли девочку в госпиталь. Оставшись с матерью Халида одни, хозяйка рассказала, что её сын хотел продать ребёнка на усыновление чужим людям Она попросила свою соседку ещё раз, никому не говорить об этом, чтобы не навлечь беду на их дом.

Вернувшись домой без ребёнка, муж сказал, что надежд на её выздоровления мало и их просили приехать через пару недель с документами на ребёнка. Когда её сын приехал в больницу узнать, что с ребёнком, то их Главный врач, узнав, что у него нет на ребёнка никаких документов, не захотел с ним разговаривать. А чтобы долго с Халидом не пререкаться, ему сказали, что никакой девочки у них нет; случай поступления девочки в больницу, у них не зарегистрирован! Халид пригрозил им сообщить об этом инциденте в милицию, но посоветовавшись со своим отцом, — он передумал.

Азамат замолчал, посмотрел на своих слушателей, а затем спокойно сказал: — На этом все её знания о девочке закончились. Она её больше никогда не видела. Однажды она спросила у матери Халида о той девочке, но соседка сказала, что и она ничего не знает о ребёнке.

Старушка пожаловалась мне, что она с этим грехом живёт много лет, скрывая от всех правду про тот случай, — не по своей воле. Она и мать Халида, дважды были на допросе у следователя, но они ничего ему не сказали, боясь, что их обвинят в краже чужого ребёнка. Они не верили Халиду и думали, что он её всё же кому-то продал, скрыв от них правду!

Только теперь, увидев Василису, она точно знает, что их девочка жива и здорова. А её соседи уже ушли от нас к Аллаху. «Если они нас слышат, то пусть знают, что с ребёнком всё в порядке», — оправдалась старушка.

Азамат замолчал, хлопнув себя ладонями по коленям. – Вроде бы и всё. Вот так. Никто ничего не знает. Самое интересное ещё в том, что я даже не спросил её имя, так как она всё время выясняла у меня все данные обо мне. Ах, да. Я спросил её как найти Халида? Она долго думала, а потом попросила меня в очередной раз пообещать ей, что я точно её не выдам и принесла мне старую книгу. На внутренней стороне обложки был записан номер его телефона. Он оставил его на тот случай, если они с соседями согласятся заплатить ему его цену за дом и участок. Я сфотографировал его номер, так как моя память может меня подвести. Он грустно улыбнулся и спросил: — У кого есть вопросы или свои мнения?

Самым нетерпеливым оказался Никита. Он едва вытерпел чтобы не перебивать хозяина во время его рассказа. Каждый раз, когда он пытался что-то спросить у Азамата, то каждый раз, Виктор трогал его локоть, давая понять, что не следует перебивать старших. — Ну и как же нам узнать в какую больницу или в военный госпиталь он отвёз девочку?

— Тебе же ясно сказали, что в журнале регистрации поступления больных — не осталось записи о ребёнке, — напомнила ему Василиса. – И вообще! Они все давали клятву Гиппократа и строго её соблюдали.

— Ага, Василиса. Эта клятва здесь вообще ни при чём. В своей клятве Гиппократа они клялись помогать людям и главное, чтобы не навредить своим больным. Это если кратко, — воспротивился Никита. — Девочку не зарегистрировали потому, что они не знали её имя и фамилию. Ребёнок был в тяжёлом состоянии и в первую очередь стоял вопрос о её спасении. Никто не мог подумать, что она был ничейная. Никита осёкся на своей мысли, но, видя, что все молчат — продолжил.

— Вполне возможен и худший вариант на тот случай, если ребёнка не спасут, и он умрёт; тогда в отчётности по смертям на больнице повиснет плохая статистика. Я это говорю для набора вариантов и не надо меня ни в чём упрекать, — оправдался Никита, видя, как Василиса уже собралась заступаться за врачей, представив на их месте Епифания.

— Скажу ещё и наихудший вариант.

Он обвёл своим взглядом всех сидящих в беседке. — Вы все знаете, что тогда, у нас в стране отдавали детей на усыновление за границу: в Европу, США и прочие страны. Вполне возможно, что у них мог быть вариант для незаметного исчезновения из больницы ничейного ребёнка. Бабуля не зря же сказала, что Халид сам хотел его продать на усыновление за границу! Не думаю, что Халид был единственным человеком, кто мог это сделать.

— Не его, а её. Девочка – это не он, а она! — сходу съязвила Вася, прицепившись к Никите.

— Не придирайся. Халид не знал, что из того ребёнка сможет вырасти красивая, но очень въедливая девушка, — указывая рукой на Васю, закончил Никита.

— Вася, ты бы хорошенько подумала и предложила умную мысль, — прервал их пустой диалог Виктор. – Я бы вообще не доверял ни одному слову этого сыночка по имени Халид. Как я понял, он купил себе машину, да ещё к тому же совсем «нерусскую», как уже было сказано ранее.

— Нет, машину он купил намного позже. Скорее всего он украл чужих баранов и продал,— тихо озвучил свою версию, молчавший до этого Умар.

— Баранов украсть сложно. Когда стада были колхозные, — тогда можно было это утаить. А сегодня, все эти стада стали частными. Если чабан потерял овцу по своей вине, тогда он должен вернуть хозяину свою, из своих овец в общей отаре. Но, если волки её убили или как говорится — зарезали, тогда их сразу списывают без всякой оплаты на непредвиденные потери, — доходчиво пояснил Азамат.

— Я бы всё-таки проверил все приёмные покои медицинских учреждений, которые тогда были в этих местах. Ведь если у них не было записи и регистрации, то это не означает, что сегодня невозможно будет найти живых свидетелей, точно таких же, как сегодняшняя старушка. Вполне возможно, что кто-то вспомнит о том случае. Не каждый же день приносят ничьих детей в больницу в здешних, немноголюдных краях, — рассудительно предложил свой вариант Умар.

— Епифаний говорил, что следствие проверяло все приёмные покои и допрашивало всех подозреваемых, — сослалась на высказывания Епифания, Василиса.

— Ой! Сегодняшнюю старушку они тоже пытали, а заодно и мать Халида! И что из того? – фыркнул в ответ Никита. Почесав затылок, он добавил: — Мы отвезли старушку к дочери в Сунжу, как она и просила. Однако вполне возможно, что ещё есть другой вариант. Что если дочь Епифания и есть приёмная дочь у этой старушки?! Мы же не видели её дочь. Сами привезли её к дому дочери и не подумали о таком хитром варианте. Как вам моя мысль?

— Никита, ты такими подсказками нам все планы перевернёшь вверх ногами, — задумчиво отреагировал Виктор.

— Если это дочь Епифания, то судя по внукам бабули, её дочь намного старше. Не могла же она родить ребёнка в десять лет?

— Кто нам сказал, что двое внуков, которых мы видели, и есть дети её дочери? Может у бабули пятеро детей и эти двое внуков были от старшей дочери или от сына. А дочь Епифания пока ещё молодая.

— В таком случае, нам придётся проверить всех девчат по всей стране. – подключилась к их разговору Вася, — Но подумать по этому поводу будет не лишним.

Вставая с сидушки, Азамат спокойно сказал: — Мысль конечно же интересная, но после разговора со старушкой, я не могу заподозрить её в таких артистических способностях.

По поводу Халида. Я считаю, что пока нет смысла его искать. Он мало что знает. Когда мы точно убедимся, что ребёнок выжил, тогда можно будет его найти. Надо будет очень хорошо подумать, как разговаривать с Халидом при нашей встрече? Я пойду отдыхать, а вы можете сообща поискать другие варианты поиска новых свидетелей тех событий? Азамат пожелал всем сидящим доброй ночи и, попрощавшись до завтра, — вышел из беседки.

Наступила небольшая пауза. Все сидели молча, но каждый про себя обдумывал всё, что они знали до приезда сюда, пытаясь сопоставить с теми данными, которые они узнали сегодня. Всем было ясно лишь одно, — надо выяснить судьбу девочки после доставки её в больницу. Не было понимания, почему вообще небыло записи в регистрационных журналах? Скорее всего ребёнка не спасли и потому нигде нет никаких следов о её дальнейшем пребывании в больницах и прочих домах ребёнка…

С большим сожалением все согласились, что остался единственный и ключевой вопрос, как найти ту самую больницу куда Халид принёс девочку?

— В то время здесь было не так уж много больниц и скорее всего, что Халид пришёл в самую ближайшую от его посёлка, — заметил Умар.

С таким мнением все согласились и разошлись по своим комнатам. Остались только Вася с Леной, отправив Умара в дом и попросив его не мешать им общаться. Он как маленький ребёнок попытался капризничать, но они выставили его из беседки, чтобы обсудить все свои новости тэт, а тэт. Умар демонстративно вышел из беседки и, пройдя за пустой обеденный стол, стал нервно выстукивать пальцами по столу простенький ритм.

К нему во двор вышла его мать и стала рассказывать свои истории из её былой молодости. Они так и сидели вдвоём за обеденным столом в вечерней тишине, пока Василиса и Лена не вышли из беседки. Вася пошла к себе в комнату, а Лена, чувствуя за собой маленькую вину, подошла сзади к своему Умарчику.

— Извини нас пожалуйста. Иногда девушкам надо обсудить свои девичьи вопросы, которые не касаются мужской половины. Она нежно погладила его по голове. Мать уступила своё место Лене и, попрощавшись с ними до завтра, — оставила их одних в вечерней неге наступившей ночи.

Виктор проснулся раньше Никиты, и чтобы его не будить, он аккуратно вышел во двор и, крадучись прошёл в беседку. Обворожительная тишина не на долго нарушалась нежным писком пролетающих птичек, растворяясь в бездонной вышине. Небыло ничего, что могло нарушить эту божественную тишину. В такие минуты покоя надо заниматься медитированием.

Приоткрыв немного веки, он увидел, как за ближними кустами в сторону гаража, прошёл Умар, с посудиной и кувшином в руке. Тут же послышалось тихое повизгивание собаки и скрипнула калитка. Покормив своего одинокого питомца, Умар очень тихо проследовал обратно, оставив кувшин возле крана с водой, даже не заметив сидящего в беседке Виктора.

Он решил тихо сидеть и спокойно ждать, когда кто-то ещё проследует во двор. Долго ждать не пришлось и вскоре следующим нарушителем его утреннего покоя, — стала хозяйка. Она подошла к низенькой изгороди, отделяющей сад от основного двора и, увидев сидящего на сидушке Виктора, поприветствовала его кивком головы, стараясь на сколько это возможно, не нарушать его покой. В свою очередь, и он ответил таким же киком, но увидев, что она уже взяла в руки шланг для поливки цветов; он быстро встал и предложил ей свои услуги.

Виктору очень понравилась затея с поливкой сада. Он вдоволь наигрался со струёй воды, вспоминая как когда-то в детстве, они с сестрёнкой обливали друг друга из такого же шланга. Она громко визжала от прохладных брызг, но отбежав в сторону, опять и опять подбегала поближе к Виктору, чтобы он очередной раз окатил её прозрачной струёй воды. Сегодня он сделал доброе дело и наигравшись с водой, как в своём далёком детстве, он прошёл во двор, услышав голос хозяина, разговаривавшего со своей женой.

— Доброго утра, Виктор, — поприветствовал своего гостя Азамат и встал из-за стола. Теперь я буду пить чай не один. Он стал расхваливать свой зелёный чай, который покупает у своего старого знакомого, собранного им же в Грузинском селении. Виктор отвык от чая и обычно по утрам пил крепкий кофе.

— Вы так прекрасно расхвалили домашний чай, чуть ли не с волшебным ароматом., что я не стану отказываться, — и он присел к столу. Чай оказался очень приятным и после первой кружечки ароматного напитка, его заспанные глаза сразу же раскрылись и вся красота раннего утра — стала ещё прекраснее. Виктор попробовал стоящие на столе чуть подвяленные фрукты, и оценив их неотразимое достоинство, поблагодарил хозяев за сказочные угощения. Допивая свой чай, он вкрадчиво спросил у Азамата, что думает опытный человек о том, как можно выяснить судьбу девочки, не обращаясь в официальные структуры в их регионе?

Виктор знал местный обычай, когда первым делом надо спросить совет у старшего, а затем попытаться сказать ему своё мнение, если оно потребуется после слов уважаемого собеседника.

Азамат сидел молча, обдумывая всё, что они уже знали, пытаясь найти ту ниточку, которая сможет привести их к правильным вариантам по поиску пропавшей девочки? Он поправил свои усы и, посмотрев на Виктора, неожиданно спросил: — Как звали девочку?

Только теперь Виктор понял, что они постоянно говорили о ребёнке и никогда не называли имя девочки. — Я извиняюсь, что мы не назвали имя девочки. Её звали Юлей.

— Очень распространённое имя было в то советское время среди русских семей. Я потому и спросил, что если мы будем обращаться в больницы или медцентры, существовавшие в то время, надо объяснять кого мы ищем. Я понимаю, что её имя никто не знал и вряд ли она могла его сказать, хотя девочки начинают разговаривать раньше мальчиков, даже если не всегда это так.

— Вы правы. Она говорила на себя «Люля». Может её так и записали в учётном журнале или в компьютере? Но скорее всего тогда компьютеров в приёмных покоях ещё небыло. — засомневался Виктор.

— Я знаю две больницы которые тогда могли существовать. За городом был госпиталь, куда в то время доставляли раненых солдат, а иногда и гражданских людей. Сегодня обе старые больницы объединили и строят новые корпуса. Скорее всего, нам надо будет именно оттуда начинать свои поиски.

Пока Виктор обдумывал все сказанное, сзади послышались быстрые шаги. Оглянувшись через плечо, он увидел очень лохматого Никиту с широко открытыми глазами. Тот остановился в трёх шагах от стола и взволнованно выпалил своё возмущение, сидящим за столом мужчинам: — Ага, вот вы где. А я подумал, что вас уже не найду. Витор встал, подошёл к Никите и приложил свою ладонь к его лбу: – Вроде как не сильно горячий. Будет жить! – резюмировал он, отходя от Никиты к столу. – Видимо парнишка вчера насмотрелся чего-то плохого, — пошутил он над стоящим в растерянности Никитой. Не моргая, на него смотрели два взрослых человека. Он поправил волосы на своей голове — подошёл поближе к столу. — Вам смешно, а мне приснился сон, что вы все уже уехали, и я вас не смог догнать. Открываю глаза, а Виктора и правда уже нет. Я решил, что сон был вещий!

—Иди умойся, причешись и если увидишь Васю, то скажи ей, что мы сидим во дворе и никуда не уехали. А то после вчерашней поездки, да ещё ночных посиделок, она тоже выскочит с выпученными глазами, — как и ты.

Азамат, скажите почему вы уехали из Дагестана, прожив там большую часть своей жизни?

— Для меня нет особенной разницы между условиями жизни в этих республиках. Мы сменили республику только потому, что меня уговорила жена. Мы жили в Махачкале. Я много лет преподавал в ДГТУ, а жена работала там же, но в лаборатории. С годами она стала очень плохо переносить высокую влажность и летнюю жару. Врачи посоветовали нам переехать в горную местность, но мы не привыкли жить в горах, да и подходящей работы там для нас не нашлось. У неё здесь жили две подруги ещё со студенческих лет. Иногда, в летние месяцы, мы приезжали к ним сюда отдыхать. И тогда выяснилось, что здешний климат оказался вполне приемлемым для моей жены, мы решили переехать сюда на совсем. Мне самому здесь очень понравилось.

— Назад не тянет в родные места? – поинтересовался Виктор.

— Нет. У нас там осталась старшая дочь и старший сын, но он живёт не в столице, а в Кизляре, это совсем не далеко отсюда. Мы немного скучаем за детьми и внуками — у нас их пятеро. Они каждое лето приезжают к нам в гости. Иногда по одному, а иногда по двое или даже трое, но чем старше они становятся, тем сложнее их заманить

Пока они разговаривали по душам, во дворе послушались шаги его жены Садии, которая с большим трудом несла почти метровой длины противень, сверху накрытый расшитым полотенцем, — ещё большей длины. Завидев такое дело, Виктор соскочил со стула и бросился на помощь хозяйке.

— Разве можно женщине носить такие тяжести, когда в доме полно мужчин? – наигранно возмутился Виктор.

— Что-то я совсем отвыкла от таких нагрузок, — оправдалась она перед своим помощником, боясь, чтобы он случайно не обронил на дорожку весь двухчасовой результат её работы. Когда он всё же благополучно поставил противень на небольшой, дополнительный стол возле стены, она с удовлетворением всплеснула руками и присела на стул отдышаться после таких переживаний.

— Она у меня всегда такая. Нет чтобы попросить помочь, так она всё делает сама, не доверяя другим. Точно так она поступает и с внуками, когда они к нам приезжают. Они, видите ли, у неё ещё ничего не умеют, а им уже по восемнадцать лет, — некоторым. Я в их годы был уже Ого-го!

— Ну уж! Так и Ого-го? – передразнила его жена.

— Пока ты меня полюбила, я уже был два раза по — Ого-го!

Она махнула рукой и пошла в дом за детьми, приговаривая на ходу, что она их всех уже давно позвала к столу, а они где-то застряли. Пока она прошла пол пути, на пороге появился Умар с самоваром, держа его перед собой на вытянутых руках. Следом шли девчата с разносами полными чашек и тарелок. Завершал их парадное шествие Никита, — с горшками, сахарницами, и всевозможными кувшинчиками. В центре лежал большой свёрток с ножами и вилками.

— Всем привет, — объявила Лена о своём приходе с Васей, раскладывая столовые приборы, тарелки и прочие фарфоровые кружки для чая, оттеснив парней на задний план. — Рассаживайтесь поближе и мы начнём раздачу румяных и ещё горячих лепёшек, — которые хозяйка скромно назвала ленивыми-хачапури. Все дружно стали брать свои тарелки, подавая их на раздачу за своей порцией, сказочно пахнущего угощения. Они справедливо искупали хозяйку в заслуженных комплиментах, тем самым вогнав её лицо в «краску», которое и без того уже было покрасневшим от печного жара.

Сразу после завтрака мужчины явились в беседку. — Умар, сынок, посмотри в интернете места расположения медицинских центров и больниц в близлежащей округе, работавшие в конце девяностых. Он немного подумал и напомнил: — заодно посмотри и дома ребёнка, если таковые были в те времена.

Вскоре все собрались в своей беседке, ожидая первого слова от хозяина.— Умар, ты нашёл адреса больниц?

— Ничего особенного я не обнаружил. Здесь есть две главные больницы, о которых мы прекрасно знаем. Если каждую из них рассматривать отдельно по корпусам и направлениям: от детского назначения и до реанимаций, то тогда их очень много.

— Это не так уж много, — отметила Вася.

— Есть одна поликлиника, работавшая в то время, в которую Халид мог принести девочку. Я выписал на листочке длинный список всех медицинских учреждений, которые могли принять ребёнка, но здесь нет служб скорой помощи. Умар положил этот список на стол в центре беседки, и все поняли, что надо потратить не один день на поиски именно той больницы, в которую тогда забрёл Халид с больным ребёнком.

Первым поднял руку Никита. — Я хочу предложить наиболее простой способ нахождения именно той больницы — через Халида. Если вы не будете меня перебивать на каждом моём слове, то я смогу всё быстро рассказать, — он посмотрел на Василису, намекнув тем самым к кому именно все эти слова относились. Она подняла на него удивлённые глаза и молча приложила указательный палец к своим губам.

Видя всеобщее, молчаливое согласие на продолжение его выступления, он продолжил уже начатое: — Вчера ночью, я очень долго никак не мог уснуть, и в конечном результате понял, что нам надо выйти на связь с Халидом. Да, именно с Халидом!

Надо поехать к старушке, не знаю, как её зовут, но точнее будет сказать к её дочке, куда мы её вчера завезли. Мы увидим её дочь и для начала сопоставим её возраст с возрастом дочери Епифания, чтобы исключить мой вариант о том, что она дочь Епифания.

— Всё. Я больше не могу это слушать! – вспылила Вася. Ты не спал всю ночь и потому тебя куда-то несёт и совсем не в ту степь.

— Василиса, я тебя начинаю бояться, — улыбаясь сказал ей Никита. – У тебя кровь «горячий».

— Сам такой! – не унималась Василиса.

— Дай ему досказать, — вступился за Никиту Виктор. – И вообще, Никита, давай саму суть!

— Бабуля ему скажет, что она своими глазами видела эту девушку. После известия что ребёнок жив, Халиду уже не надо будет прятаться от людей. Он как национальный герой, — будет готов получить свою награду от отца девочки, которую он тогда спас. Теперь задавайте вопросы, если они у вас есть?

— Мы даже не знаем где они нашли девочку? Может они были возле вертолёта и там совершили что-то очень страшное! — заподозрил Умар.

Азамат поднял руку и первым делом извинился перед всеми сидящими в этой беседке. Все молча переглянулись между собой, так ничего и не поняв, за что конкретно извинился Азамат?

— Видимо я уже старею, потому, как не сумел вам всё подробно рассказать. Оттого мы и обсуждаем столько времени как выйти на человека, который нам пока не нужен, не считая одного момента; что он её всё же продал!

— Вы хотите сказать, что Бабуля вам сказала что-то ещё? – спросил Виктор.

— Да, именно так. Ведь разговаривая со старушкой, я сосредоточился только на том: осталась ли девочка жива или нет?

— Вы мне показали не разговаривать и молчать. Зачем это было сделано? — спросила Василиса, скромно скрывая своё стеснение за искусственной улыбкой.

— Ах да, тот жест. Это к делу не относится. Я не хотел, чтобы вы со мной разговаривали на русском языке. Мне казалось, что она знает русский язык и довольно неплохо. Я же имею в виду, что она мне в окончании нашей беседы пересказала со слов матери Халида, где они взяли девочку. Азамат собрался сосвоими мыслями, сел поудобнее и продолжил свою речь.

— Когда они завезли в свой летний лагерь запас дров, соль и прочий скарб, вечером к их стоянке пришла стая волков. Обычно они охотятся всем своим семейством. С пастухами были три собаки кавказской породы, и они стали отгонять волков от их стоянки. Обычно они прогоняли хищников от стада и на том всё заканчивалось, если волки уходили. В тот раз они погнались за волками и их небыло в лагере несколько часов. Ближе к полночи они всё же вернулись, но не все. Кобели пришли обратно, а сучка не вернулась. Это был плохой знак. Ехать на её поиски в ночь— было опасно, и они смирились с тем, что пусть будет так, как оно уже свершилось, если она погибла.

На этом Азамат замолчал, видимо вспоминая детали того, что ему рассказала старушка.

— На следующее утро, как только стало светать, они сели на лошадей и поехали следом за собаками туда, где они видимо расстались со своей сучкой. Как только стало светло, недалеко от них, как и вчера, пролетел военный вертолёт в ту сторону — куда они и ехали. Вертолёт скрылся за вершиной невысокого хребта и затих. Как мне сказала старушка, они увидели свою потерянную собаку, которая тащила за собой очень большой свёрток. Каково же было их неописуемое удивление, когда они подъехали ближе к ней. В свёртке оказался живой ребёнок, который еле слышно плакал охрипшим голоском!

Азамат замолчал, тщательно потёр свои руки, втянув голову в плечи, как это обычно делают при сильном холоде и тут же продолжил пересказывать все подробности:

— Самое интересное было в том, что сучка была с прокушенной задней лапой и не подпускала к ребёнку не только своих сородичей собак, но самое удивительное было в том, что она не разрешала своим хозяевам забирать у неё ребёнка. Где-то за месяц до этого случая с ребёнком, у той сучки волки утащили её щенят. Она оббежала всю округу, но так и не нашла своих детишек. Пережив такое горе, она не забыла про эту боль, а потому, с тех пор, она преследовала волков до полного изнеможения своих сил, вместо того чтобы, отогнав их, — возвращаться к стаду. Видимо она надеялась найти у них своих щенят, а может просто мстила за своих детей.

Азамат посмотрел на всех сидящих в беседке. Все молча слушали его рассказ, и он продолжил, но уже со слегка охрипшим от волнения голосом. — Им пришлось с ней долго общаться, пока она позволила им забрать у неё ребёнка. Одежда на ребёнке была изодрана в клочья, а всё лицо и руки были сильно исцарапаны. Они не могли понять, откуда она его тащила?