Спасительная обитель

Хозяин не очень уютной каморки спросил у них про обещанный Ривой «гостинец», и молча достал из своего небольшого холодильника сало, пару огурцов и несколько пластиков ржаного хлеба. Затем он взял с полки три стакана, подошёл к ветхозаветной раковине, сполоснув их, под шипящей струёй воды. Одним движением натренированных в таких делах рук, он профессионально выставил уже чистые стаканы на столе, — в одну линию. Увидев на столе бутылку крутого коньяка, он немного смутился, глядя на свою заранее выставленную закуску. Пауза в его смятении закончилась, как только Виктор вытащил из пакета шоколадку. Его тёзка сразу же повеселел.

Чтобы про наш душевный русский народ не говорили, а есть в нём своя прелесть. Кроется она в дружеском общении после совместной работы, — с бутылочкой водки или чего-то крепкого из их небогатого, алкогольного ассортимента. В тот момент происходит разговор по душам! И совсем не важно, будь это каптёрка, а то и вовсе строительный вагончик. Даже лютой зимой у кочегара в его котельной — нашему человеку всегда хочется раскрыть свою душу перед таким же простым человеком, как и он сам. И пусть не всегда это общение заканчивается любезностям…, но что не говори, а для каждого добродушного человека, это как побыть в санатории для своей, извечно ранимой души! Этакой русской, неповторимой ни при каких вариантах в других этносах, — на всём белом свете!

Это была бытовка для ночного сторожа, коим и был тёзка Виктора. Он уже собирался сделать обход территории и потому, быстренько выпив пол стакана одним глотком, отломив себе тонкую полоску от плитки шоколада. Немного поворчав, что такую вещь надо пить медленно и с удовольствием, он оставил своих гостей, пока ему не захотелось повторить, уже начатый процесс...

Рива с особенным удовольствием усугубила налитую ей дозу коньяка, медленно подышала, как настоящий сомелье. Она закатила свои карие глаза под веки и, расправив худенькие плечи, быстро откинулась на спинку прилично постаревшего дивана. — Развернись душа, раззудись плечо…, — прочитала она строки из школьной программы, слегка их изменив. Показав между указательным и большим пальчиком сколько ей надо налить в порожний стакан, она произнесла ещё один застольный шедевр:

— Между первой и второй, — промежуток небольшой! Виктор понял поставленную перед ним задачу и налил пятьдесят граммов вожделенного напитка, не забыв при этом и про себя.

После второй дозы Рива расслабилась и, чинно сложив руки на стол, пытливо всмотрелась в лицо Виктора.

— И чем же это Вас, сударь, заинтересовала та девочка? Насколько я успела понять, то вроде как, вы являетесь её родственником? И как это угораздило её родителей потерять своего ребёнка? — медленно, как диктор за кадром спросила Рива. Она уже опьянела и её понесло на лирическое нравоучение Виктора.

— Вам рассказать всю правду или просто объяснить всё это одним словом «Война»?

— Я всё поняла. Извините меня за мой цинизм. Теперь я жду Ваш вопрос ко мне, пожалуйста.

Услышав, как она пропела своё нравоучение на распев, он понял, что если ей налить ещё одну дозу, то никакого разговора у них уже не получится. Он постарался привлечь её внимание к себе и, сложив обе руки на стол перед собой, он наклонился к ней поближе и заговорческим тоном произнёс: — Надеюсь этот наш разговор останется только между нами?

— Само собой! — не на шутку взбодрилась Рива. — Не сомневайся. Я, — кремень! Сжав свой кулачок, она стукнула себя в грудь, в знак железной гарантии.

— Это хорошо! — уверенно и, с нескрываемым удовлетворением, поддержал её Виктор. – Со своей стороны, могу пообещать то же самое. Я, за свой базар, привык отвечать ещё с пацанов. Ну, а теперь, попытаюсь рассказать всё подробно и только по делу.

Меня интересует именно та ваша подруга, которая забрала девочку из больницы. Похоже, что она увезла её в один из детских домов. Может она как-то сможет нам помочь найти нашу девочку, так как мы не можем отыскать её с той самой поры?

Рива немного попыхтела от своих тяжёлых мыслей, а потом плавно выдохнула, выразив своё личное и совершенно нестандартное мнение на этот счёт.

— Вот вы, все, зачем сегодня будете нужны той девочке, которая уже скорее всего стала тётенькой и мамой? Вы не думаете, что она вас всех, скорее всего, — возненавидит?

Она своеобразно выматерилась и продолжила. — Скорее всего, она давно считает приёмных родителей своими родными. Тогда пожалейте её сердце и не тревожьте ей уже зажившие, детские раны, о которых она давно забыла и скорее всего живёт счастливо.

Такого монолога Виктор от неё не ожидал, тем более, в подпитом состоянии. Он не один раз выслушивал своих друзей и их подруг, которые по пьяни изливали ему душу не хуже, чем трезвая Татьяна Ларина перед Евгением Онегиным. Виктор собрался с мыслями.

— Её родители, а точнее её отец, уже двадцать лет, как минимум, считал свою дочь и жену давно погибшими при катастрофе. Может он и не станет тревожить её, а просто умрёт с пониманием, что его кровинушка жива и здравствует. Это простая, но и очень сложная, человеческая психология, — знать правду, как о своей жизни, так и о жизни очень близкого тебе человека.

— Хм, ты, наверное, догадываешься, что я тоже мать и у меня есть дети? Так вот. Моя дочь живёт с человеком, который меня просто так взял и бросил. А она продалась и поехала жить к нему в Израиль, надеясь на своё счастливое будущее, которое он ей пообещал, как обещают ребёнку новую игрушку…

Виктор понял, что, если всё пойдёт в таком русле, — им придётся допить содержимое бутылки. Но тогда она уже вряд ли будет при памяти и сможет хоть что-то внятное объяснить ему про ребёнка, ради которого он затеял весь этот процесс с их встречей; один на один и без свидетелей.

— Рива, вы очень хорошая мать. Я верю в это. Вы сильно переживаете за свою дочь. Я полностью уверен, что вы сможете помочь другим людям узнать куда пропал их ребёнок. Та, безумно жестокая война ударила своим кровавым мечом по их беззащитным судьбам. Нет смысла вам рассказывать, насколько жесток наш мир. Тем более во время гражданских войн, когда судьбы людей не стоят и ломанного гроша. Для кого-то это страшная работа, а для всех простых людей, — это страх потерять любимого человека и остаток всей своей жизни провести с незатихающей болью в его израненной душе.

— А ты мне на гниль не дави! Я же не сопливая девочка и всё понимаю. Давай конкретнее, что ты хочешь от меня узнать? – выжала она из себя свой словесный протест Виктору за его лекцию о морали. Затем она остановила свой пытливый взгляд на коньячной бутылке, одиноко стоявшей на столе, словно казанская сирота. В придачу ко всему уже ранее сказанному, она всё же фыркнула. — Политрук, блин, нашёлся!

Виктор не стал входить в пьяную дискуссию и, не теряя ни минуты на рассусоливание мелочей по пьянке, решил, что ему пора обсуждать всё то, что он от неё хотел услышать.

— Как мне найти Наталью Савенкову, которая спасла ребёнка? Надо было успеть хоть что-то выяснить, пока она ещё мыслит и даже пытается с ним спорить.

— Никого она не спасала, а свозила детей в дом ребёнка со всего региона. Сам-то знаешь, что она в своей жизни пережила без всякой на то войны? Ага. Нифига ты не знаешь! Капни мне коньячка и тогда я всё тебе расскажу. Она с большим трудом встала из-за стола. Я сейчас выйду по нужде и скоро вернусь. А ты не жадничай. Мне надо будет немного горло промочить.

Виктор понял, что ему надо было брать не коньяк, а что-то слабее, но «поезд уже ушёл». Он плеснул в стакан немного коньяк и добавил в него воды из чайника.

Вскоре в комнату вошла сильно опьяневшая собеседница.

– Ну, что? Ты, — молодец. Уважаю щедрых людей. Она уверено опрокинула свой стакан, стоя у стола… Слегка замерла, а потом, посмотрев в глаза Виктору, — прошепелявила: — Ты чего сюда налил?

— Обычный коньяк. У меня был такой же. А что не так? – уверенно спросил он у Ривы.

— Да ладно! Живи! Может и так сойдёт!

Она села на свой стул. — Так, на чём я остановилась? Ах, да. Так вот. Слушай. Наташка жила со своим мужем и маленькой дочкой, а родители её мужа жили где-то не то в Грузии…, или где-то там. Короче. Они ехали на своей машине к его родителям с маленькой дочкой, которая спала на заднем сиденье. На каком-то горном перевале они попали под снежную лавину. Наташка вылетела из машины через лобовое стекло, а муж и дочка погибли под лавиной и их нашли только через полгода.

Рива замолчала, внимательно посмотрела на бутылку, но отодвинула стакан в сторону, решив всё же досказать ту трагическую историю. — Так вот. Она немного свихнулась на почве потери родных и её пролечили. Долго лежала в психушке. Оправившись от своего горя и продав квартиру, как память об их прошлом, — уехала во Владикавказ. Она была очень хорошей учительницей, но после семейной трагедии, долго нигде не работала. От тоски она опять сильно запила и в очередной раз попала в клинику!

Рива сидела и что-то вспоминала, поглаживая ладонью свою причёску, состоящую из остатка седых и жидких волосиков на непричёсанной голове. Мышцы на её сморщенном лице хаотически дёргались и казалось, что она просто кривляется.

— А как же она приехала за ребёнком, если не работала и выпивала?

— Вот, — молодец! Она устроилась в детдом, а может в дом ребёнка по поручительству моей другой подруги. Та была знакома с директрисой того детдома или ещё как-то так. Уже не важно. Это мне Наташка рассказывала, когда приезжала к нам за детьми. Ответственной и серьёзной работы ей не давали, боясь рецидива былой болезни. Как я уже сказала, что она завязала с алкоголем и даже нашла себе мужика, а что было потом, — я точно не знаю? Говорят, что он от неё сбежал, а она жила в своей общаге.

Рива притянула поближе к себе бутылку и рассерженно сказала, что у Виктора не счастливая рука, а потому, коньяк, налитый им, — не вкусный. Она посмотрела ему в глаза, сомневаясь в его честности, но промолчала, налила ещё пол стакана, вознаградив себя за все свои заслуги перед Виктором.

Видя такой расклад событий, Виктор пошёл в отказ. — Мне ещё сидеть за рулём, а коньяк мы оставим моему тёзке за его великодушное гостеприимство. Рива допила свою очередную порцию и попросила передать привет Наташке, если Виктор сможет её найти живой и здоровой.

— Может она опять попала в клинику, если не отвечает на мои звонки? — предположила Рива, с трудом выговаривая слова… Виктор поблагодарил свою собеседницу за откровенность, пожелал ей всех благ и, пожав протянутую ему руку, быстро пошёл на улицу, догадываясь, как там волнуются его молодые спутники.

На парковке машины не было. Никто его не ждёт, заламывая пальцы рук от нетерпения. Виктор почесал затылок. — Вот так, — допился. Свои же угнали машину. Он внимательно посмотрел по сторонам, но машины нигде не было. Пришлось набрать Василису.

— Ну, что скажите мужчина? – заносчиво спросила она. Желаете, чтобы к Вам приехало такси? Но имейте в виду, если вы в нетрезвом состоянии, тогда ваш вызов отменяется.

— Ты давай рассказывай, где вас всех носит на ночь глядя? В телефоне послышался голос Никиты.

— Мы здесь, — в центре города. Смотрим на местные достопримечательности. Мы засиделись на одном месте, вот и уболтали Васю прокатить нас по городу, — оправдался за неё Никита.

— Едем, едем. Не волнуйтесь, пассажир, — скоро будем у Вас. Нам ведь тоже хочется узнать все последние новости, — отрапортовала Вася и тут же отключилась, чтобы не отвлекаться от дороги.

— Воспитывай их после этого, — недовольно пробурчал Виктор, пиная мелкие камешки по площадке.

Машина сделала круг почёта по стоянке и остановилась прямо у его ног. Открылась передняя, пассажирская дверь, и он услышал. — Карета подана. Куда желаете ехать? В ресторан для продолжения банкета или прямиком домой — отоспаться?

— Ну и воспитали родственники болтушку. Я тут решаю серьёзные вопросы, даже можно сказать, что пошёл на передовую за новостями, как на амбразуру, а ей всё шуточки с ресторанами. Ты, как моя жена. Ей если надо на шопинг, то это нормально, а если мне надо купить чего-нибудь для стола с градусами, она считает, что это пустая трата времени и денег. Ух, какие вы все! — выплеснув все претензии к женским натурам.

— Так и быть. Сегодня буду вести себя скромно. Я ведь обещала слушаться старших; да и Никита недавно в том же божился. А теперь, уважаемые пассажиры, слушаем своего старшего товарища очень внимательно и не перебиваем. Говорите, Виктор Алексеевич, не скрывайте от нас, — чем сердце успокоится? — закончила она свою браваду, выруливая на главную дорогу, ведущую в Нальчик.

Виктор некоторое время молчал, собираясь со своими мыслями, думая с чего лучше всего начать свой рассказ о проделанной работе? Посмотрев на сидящих сзади парней, которые затаив дыхание ожидали хороших новостей от своего старшего товарища, вернувшегося живым из разведки боем. Пусть даже немного подраненным, своим же пятизвёздочным коньяком.

— Могу авторитетно сказать, что эта Рива очень интересная женщина, хотя на первый взгляд — точно такая же, как и все тихушники. Жизнь никого не щадит. Теперь о поиске Юли. Рива всё рассказала про Наталью, которая забрала ребёнка из больницы и увезла её в детский дом. Из слов Ривы она была хорошей учительницей, а потом её муж и дочка погибли в своей машине при сходе снежной лавины где-то в горах. Наталья случайно вылетела из автомобиля и её успели спасти.

Все молча слушали его отчёт, и только гул покрышек нарушал гробовую тишину.

– Она тяжело пережила гибель своих любимых: лечилась в психушке, затем опять ушла в запой. Бросив пить, — устроилась в детский дом обычным «снабженцем», доставляя детей-сирот со всей округи, в детский дом. Работу учителем или воспитателем ей не доверяли, несмотря на то что она на тот момент уже не пила. Вот и всё, если вкратце, а про судьбу Ривы не буду рассказывать, так как это к нашей теме не относится.

Он замолчал. Все сидели молча, не зная о чём ещё можно спросить, чтобы понять, как себя вести в такой ситуации?

Умар, который обычно не высовывался со всякими никчёмными вопросами, тихо спросил: — Где эту Наташу можно будет найти? Конечно, если есть смысл с ней о чём-то разговаривать? Скорее всего она сдала ребёночка в детдом и больше ничего о ней не знает. Я так думаю.

— Ты прав Умар. Ещё не факт, что она там работает до сих пор. Да, кстати. Я забыл сказать, что она жила в их общаге, после всех её проблем с психикой и вполне возможно, что там её уже давно нет. Могу добавить, что это всё происходило во Владикавказе. В любом случае, нам надо будет туда поехать и попытаться у них выяснять о девочке. Может так случиться, если вдруг появятся хоть какие-то варианты, то придётся пригласить туда и Епифания со всеми его документами. Но скорее всего, что её усыновили чужие люди и возможно совсем из другой страны.

Сидевший молча до этого времени Никита, вдруг заговорил и не согласился с последним выводом Виктора. — Какие документы может предъявить Епифаний? Ведь у девочки уже давно другая фамилия и имя. Никто по сей день не знает её настоящую фамилию и имя.

— Анализ ДНК, — не отрываясь от дороги, подсказала Вася.

— Точно, — поддержал её Никита. Этот анализ лежит у нас в папке со всеми документами.

Вася что-то буркнула себе под нос, продолжив свои рассуждения, — Но, опять же, ей сейчас давно за двадцать, и она уже живёт самостоятельно, а потому, бывшему детдому нет до неё никаких официальных дел. Единственное, чем они смогут помочь, так это подтвердить факт, что она жива. Если они знают где она живёт, то … — она замолчала, а потом добавила, — Ничего они нам не дадут, пока мы не докажем родство Епифания и его дочери. Для этого надо найти его дочь и выкрасть у неё мазок изо рта на ДНК. — она ещё немного помолчала и смеясь добавила: — Никита должен будет ей понравиться и при пылком поцелуе с ней — похитит у неё слюну для анализа.

— Ну вот, опять понесло не в ту степь! – рассерчал Виктор. Никита хитро улыбался на все эти Васины выкрутасы и уже мысленно представлял, как он обольщает прекрасную девушку. Но он не подал вида и молчал как рыба.

Пока они молчали, Умар позвонил своим родителям и доложил, что у них всё в порядке, и что через двадцать минут они будут дома. Он отключил телефон и, немного волнуясь, тихо сказал: —Я забыл позвонить им и сказать, что у нас всё хорошо. Виктор покосился на Васю, а потом на Никиту. Он, демонстративно подняв указательный палец вверх, с назиданием своим молодым товарищам произнёс.

— Вот, учитесь всегда быть внимательными к своим родителям, как ваш друг Умар.

Умар немного смутился, а потом пояснил, что у них так принято. Детям надо всегда думать о своих родителях. Нам это