Спасительная обитель

— Лена, мы не приедем на обед, а будем дома ближе к вечеру. Поэтому перекусим в кафе, ты об этом родителям не говори.

— Вот, видишь, Никита, как надо разговаривать со своей девушкой. Умарчик ей не врёт! — сделала намёк Василиса, подняв свой указательный палец вверх.

— Умарчик ещё не раз об этом пожалеет, — парировал Никита.

— Ох уж эти женихи с невестами, — посетовал на них Виктор и, повернув голову к Умару, спросил: — Куда поедем, штурман?

— Наверное в городской архив? – тихо предложил Умар.

— Ну вот! Что я вам говорила? Как же я лоханулась и не увела Умара у Ленки?! Прозевать такого перспективного мужчину! Мало того, что он не обманывает, так он ещё и кушать не будет пока волю своей жены не исполнит! – положив свои тонкие руки к себе на грудь, демонстративно произнесла свой монолог Вася. Умар не знал, что делать и растерянно смотрел на Васю, не понимая, как ему себя вести после такого откровенного признания?

—Василиса, прекрати шельмовать нашего гида. Он нам ещё нужен холостым. А когда он женится на такой, как ты, то он испортится окончательно, — вступился Виктор за обескураженного Умара.

— Ну спасибо дядя. Так ты у меня последних, перспективных женихов напрочь отобьёшь своими познаниями о невинных, девичьих душах!

Никита сидел и молча лыбился от бесплатного спектакля. Умар вскоре пришёл в себя от этого шоу. Немного поразмыслив, тихо предложил: — Мы сможем поехать в ближайшую Шаверму.

Василиса сморщилась и, подняв руку как в классе во время урока поднимают ученики, объяснила: — У коллектива есть другое предложение. А что, если мы соединим всё приятное с не очень желаемым, но вполне возможным?

— Предлагай. – скривив губы, поддержал её Виктор.

— Умар, а мы можем поехать не в Шаверму, а в приличное место с видом на гладь воды или на горы? Только не на воду, стоящую в ведре или в раковине, а на очень большой водоём или море. И чтобы горы были не на картине, висящей на стене в кафе, а чтобы были настоящие и по возможности с белоснежными вершинами. Умар подумал, и сетуя на свою жизнь, пояснил Васе: — Когда Лена узнает, что мы были на смотровой площадке без неё, то она на меня обидится.

— Ну, вот! Что я вам только что и говорила. Вот вам пример настоящего джигита!

— Вася, прекращай вводить Умара в краску. Умар, а ты не реагируй так. Я предлагаю поехать в то место, где ты уже был со своей Леной, а мы там ещё небыли. Можно так сделать? – подсказал ему Виктор.

— Испортите вы нам с Леной своим поведением последнего, приличного мужчину. Вот видишь Умар, как я со всех своих дамских сил боролась за твою преданность и честность. Но, увы, тёмные силы всё-таки победили хрупкую, беззащитную девушку.

— Я не смогу вам найти такое место здесь. Надо ехать в сторону Владикавказа или гор. Здесь находятся только старые заповедники с каменными башнями. Есть городской парк с водоёмом, который не очень подходит для этого. Может я что-то не понимаю, но лучше будет поехать в ресторанчик или кафе. Там мы точно покушаем.

— Я так и понял. — проронил Никита. — Зря ты Вася напомнила ему про Лену. Теперь он и впрямь забоялся.

— Вот и ладненько, — сделал своё окончательное заключение Виктор. – Поедем и перекусим возле памятника в центре города. Мы прошлый раз там проезжали, и я видел несколько ресторанчиков.

Виктор завёл двигатель, и они выехали с парковки больницы в сторону центра. Никита сидел и всё ещё искал в телефоне городской архив. Набрав номер контактного телефона, стал выяснять какие нужны документы, чтобы получить справку о знакомом человеке, которого не видел двадцать лет. На другом конце подсказали, что можно получить справку на Госуслугах, если он Вам не родственник. Можно через МВД или другие органы власти, но надо заполнить запрос на оказание услуг.

Прослушав ответ, Никита сморщил нос и с опаской посмотрел на своих товарищей. Василиса сидела в пол оборота, повернувшись назад и не моргая, уставилась на Никиту с широко раскрытыми глазами. Она была очень удивлена, что он вот так запросто набрал номер и выяснил, что им надо будет сделать при запросе в архив. Обычно он увиливал от таких заданий и находил причину не брать на себя ответственность.

— Скажи, как ты думаешь? Сможем ли мы пробить хоть какую-то брешь в бюрократической машине, чтобы получить там необходимую информацию? — спокойно и без иронии спросила она.

— Ты же сама слышала, что запрос о людях делают только родственники или государственные органы. Просто так ничего не получится. Тем более, что мы ничего о ней не знаем. Нужны все персональные данные и то не факт, что кто-то с нами будет разговаривать о ней. Ты же сама знаешь, как тогда ответили Халиду, когда он пришёл в больницу для выяснения состояния девочки. С ним даже разговаривать не стали без предъявы документов на ребёнка. Потому он и не пошёл в органы жаловаться, прекрасно понимая, что ему наручники застегнут на его запястьях; без всяких разговоров.

— Да, но там кроме всего, у него очень мутная, личная история. Знает кот кто мясо съел! Потому он и не посчитал нужным светиться. Его сходу бы затаскали следователи, выясняя, где он девочку нашёл? Они же не поверят, что её к нему собачка принесла. Это не те ребята чтобы в сказки верить, — пояснил Виктор и добавил, — если он нашёл ребёнка и сразу не заявил, тогда зачем он держал её дома три дня?

— Он бы сказал, что был эти дни в горах и потому не принёс в первый же день, — оправдывая Халида, объяснил его условное алиби Никита.

— Ага, они ему так и поверили. Легко было выяснить у их соседей, когда эта дружная семейка вернулась домой? — возразил ему Виктор.

— Ой, я сейчас заплачу! – возмущённо встряла к ним в разговор Вася, — Мы видим, как успешно они провели своё расследование по катастрофе с вертолётом. Азамат правильно и честно рассказал, как соседка и мать Халида стойко промолчали про девочку в кабинете у следователя. Мать в начале допроса даже сболтнула, а потом включила дурочку и напрочь отпёрлась от своих слов. Если бы они её припёрли, как показывают в фильмах, то с того дня Епифаний жил бы со своей дочей по сей день.

— В таком случае, если бы Халид пошёл настучать на врачей, его бы раскрутили на показания о том случае, наваляв всем по полной: ему, его матери с соседкой и врачам, что не сообщили куда следует. Тогда бы он сам всё им рассказал, как нам это в фильмах показывают. Потому он после разговора с отцом и решил не поднимать эту тему, испугавшись ответственности за сокрытие девочки, — высказался Виктор.

— Вот же гадёныш! Представляете, что они натворили со своим папашкой? Я даже не пойму, что тогда сыграло главную роль? Алчность или тупость? А может не понимание того, что они своим поступком совершили? — не на шутку возмутилась Вася.

— Странно. Почему только он и папашка? Ведь там принимали участие и мать, и соседка Халида. Так что все хороши, — вставил своё мнение в её тираду Виктор.

— Мы все рассуждаем, какие они все плохие? А ведь никто не сказал, что они не знали откуда там появилась девочка? — добавила Вася.

— Возможно и знали, что после гибели вертолёта и его пассажиров, тогда что? Может они, как и все боялись боевиков, которые шныряли в тех местах и могли прикокнуть любого? Сегодня мы все умные, но ведь в горах и лесах они не исчезли все и сразу, — вмешался Никита в их эмоциональный диалог, не определившись до конца, со своей оценкой всего произошедшего в семье пастухов.

— Ну да! Защищай их «Плевако», как же! Может пора их причислить к лику святых? — распалившись, высказалась Василиса. — Небось и совесть их не мучает, как ту бабулю, что в себе держала столько лет их тайну. А теперь хоть будет помирать с чистой совестью, раз уже исповедалась Азамату. Потому люди и ходят к священникам, чтобы свою душу очистить от всех своих накопившихся проблем, которыми не с кем поделиться, кроме как со священником.

— В этом ты права Вася. Точно так и преступников тянет на место своего преступления. Жаль, что люди не понимают, что у нас внутри стоит табу – не грешить! Иначе будем страдать или на смертном одре, или на том свете, когда нас прижмут к ответу. А ты слышала, что священники тоже не выдерживают все эти потоки откровений и сходят с ума? – высказался Никита.

— Вполне возможно, если все людские грехи пропустить через себя. Да ещё, если священник чистый как ангел. Это же ужас, что люди творят на нашей планете. Зазвонил телефон у Виктора, и он поднял руку, показав жестом, чтобы все притихли. Он трижды сказал слово «хорошо» и сразу отключился, поблагодарив звонившего ему человека. Все притихли, ожидая, когда он что-то скажет. Но он уже свернул к кафе и, заглушив двигатель, махнул рукой, показывая на выход из машины. Все молча вышли и стало ясно, что он специально им ничего не говорит, играя на их нервах. Войдя в помещение, он посмотрел по сторонам и, увидев на двери нужное обозначение с силуэтами мужчины и женщины, быстро пошёл в ту сторону.

Пока они ждали за столом свой шашлык и салаты, Виктор сообщил, что ему звонила сегодняшняя старушка из больницы и предложила встретиться в сквере рядом с её домом, сбросив ему свой адрес. Сейчас она дома и через час будет готова побеседовать с нами.

— Ты хочешь сказать, что она уже что-то узнала? – вытянув свою шею от любопытства, поинтересовался Никита.

— Сказала только, что её бывшая знакомая помнит именно такой случай. Обещала при встрече всё рассказать.

— А она не сказала, выжила девочка или нет?

— Никита, потерпи и не суетись. Скоро всё выясним. Ты уже большой мальчик и прекрасно понимаешь, что это было много лет назад. Сегодня мы уже ничего не изменим за час или даже за два, — пояснил ему Виктор.

— Никита, ты видел, как Умар подавился печеньем когда много разговаривал во время еды? — предупредила его Вася, — Кушай молча и всё тщательно разжёвывай. Иначе животик заболит, и ты разрушишь нам все наши планы на будущее.

Как и было условлено, они приехали к скверу, который предложила Татьяна Васильевна для места их встречи. Там никого небыло, кто хоть как-то был похож на их знакомую бабушку. Скверик оказался очень востребованным местными жителями, и по большей части в нём прогуливались молодые мамашки со своими детьми, как в колясках, так и прочие гуляки, присматривая за своими чадами, пока они неуклюже ковыляли по асфальтированным дорожкам.

Долго ждать не пришлось. Вскоре появилась Татьяна Васильевна, идущая к ним с маленьким мальчиком, — лет пяти. Она подошла к уже своим знакомым и, увидев ещё двоих молодых людей, приветливо улыбнулась и представилась, а заодно выяснила кого и как зовут.

— Вы мне напомнили моё детство. Мы дружили большими компаниями и точно так же собирались все вместе после уроков. Общались и играли во всевозможные игры; это были выжигалки с мячом, скакали по классикам, нарисованным мелом прямо на асфальте и в прочие игры на свежем воздухе без всяких компьютеров.

— Как тимуровцы? – попытался блеснуть своей эрудицией Никита.

— Не совсем так, — улыбаясь пояснила Татьяна Васильевна. – Я тимуровцев не захватила. Зато в семидесятых мы ещё умели дружить и находить себе занятия в кружках по моделированию. Да что это я всё о нас.

Никита с Умаром стояли в метре от лавки и слушали рассказ из далёкого прошлого, когда всем было сложно жить и всю информацию приходилось находить в библиотеках , перелистывая толстые словари и справочники.

Татьяна Васильевна села посередине, а Виктор и Василиса — по обеим сторонам от неё. Увидев рядом с бабушкой незнакомых людей, её внучок старался поближе прижаться к своей бабуле, пока совсем не освоился. Через несколько минут он шустро спрыгнул с лавочки и оббежал её по кругу, хитро поглядывая на всех, показывая тем самым, какой он быстрый и ловкий.

Татьяна Васильевна открыла свою сумочку, достав очки в тонкой металлической оправе, и слегка поправив волосы, неспешно надела их. Вытащив из сумочки сложенный вдвое маленький листок бумаги, стала его внимательно разглядывать. Все заворожённо смотрели на неё со всех ракурсов, по возможности скрывая, своё наивное и чрезмерное любопытство, боясь хоть чем-то её спугнуть или упустить что-то важное, осознавая однозначно, что она не зря так подготовилась к встрече с ними и всё записала на бумаге.

— Вы меня извините, но я уже не могу быть уверена в своей памяти, а потому заготовила для себя памятку, — пояснила она, разворачивая свою шпаргалку. — Так кем вы приходитесь той девочке? – поглядев на Виктора поверх очков, почти официально спросила Татьяна Васильевна. Это было вполне предсказуемо, так как она всю свою жизнь только и занималась официальными делами со своими сотрудниками.

Виктор нервно потёр руки, явно не ожидая, что она начнёт именно с этого вопроса и, сжав, слегка пересохшие губы, молча покосился на Василису. Она точно так же немного занервничала. Пришлось ответить немного уклончиво: — Мы её родственники. Я для неё дядя по матери, а Вася, он молча кивнул в сторону своей племяшки головой, — она, для неё, — двоюродная сестра. Остальных он не стал представлять, выжидая реакцию Татьяны Васильевны.

— Извините за мою въедливость, но я вас спрашиваю, как старый, конторский работник. По сегодняшним, меркам — офисный служащий. Она улыбнулась и посмотрела на лица молодых людей. Все стояли молча, и только Никита легонько улыбнулся ей в ответ, располагая докладчицу к взаимопониманию и открытости.

– Я не смогла найти её имени, но моя старая знакомая из отделения пульмонологии, легко вспомнила тот случай и подтвердила, что да, — была такая девочка. Она поступила к нам с сильной простудой. Её вылечили и она выписалась здоровенькой. Девочка запомнилась моей знакомой только тем, что постоянно искала свою маму, которая так и не пришла за ней.

Татьяна Васильевна замолчала, глубоко и тяжело вздохнула, представив ту малышку, постоянно зовущую свою маму. Все заулыбались. Умар, как малый ребёнок, обрадовался больше всех и крепко пожал руку, стоящему рядом с ним Никите. Видя, как все отнеслись к её сообщению, старушка сняла очки и передала Виктору листок с её пометками.

— Здесь я записала точную дату поступления ребёнка и дату выписки из стационара. Моя знакомая порылась в старых журналах в своём отделении и нашла записи о вашей девочке.

— А ваша Валентина Ильинична, сказала, что всё сдали в архив, а в компьютере регистрация ведётся лишь с начала двухтысячного года, — не сдержав своё недовольство в адрес сотрудницы из справочного отдела, — посетовала Василиса.

— Да. Все документы по регистрации в приёмном покое и из морга были сданы в архив. Но в каждом отделении больницы были собственные журналы. Вам повезло. Некому было их внимательно пересортировать и все ненужные выбросить, — пояснила спокойным тоном, как нечто обычное, Татьяна Васильевна. — Самое интересное в другом. Она была записана у них без фамилии, а просто с пометкой — «Девочка Лиля». Именно поэтому я вас и спросила в самом начале нашего разговора, кем вы ей доводитесь?

— Вы случайно не можете узнать кто её забрал? А ещё когда и куда увёз? – не стерпела Василиса.

— Точно сказать не могу, но обычно таких детей сдают в дом ребёнка или опекунам, если долго не находятся их родители. В любом случае, это занимает какое-то время для оформления. Ребёнок может ждать не один месяц, а иногда и годы, переехав затем в детдом. Насколько я это знаю, то по Закону, в одних учреждениях таких детей содержат до четырёх лет, а в других до восемнадцати, — пояснила Татьяна Васильевна и посмотрела на Виктора.

Виктор аккуратно держал в дрожащей руке листочек с записями, полученными от Татьяны Васильевны. — Я внимательно посмотрел в ваши записи и понял, что девочка была в отделении вашей больницы больше месяца. А когда она лежала в больнице, следователи сделали запрос о ней и им сказали, что ребёнок в стационар не поступал. У меня этот вопрос чисто риторический и он не в обиду вам лично или больнице. Просто я пытаюсь понять куда нам лучше всего обратиться чтобы найти след девочки?

— Я затрудняюсь ответить на ваш вопрос. Видимо в журнале регистрации приёмного покоя, она не была записана, так как скорее всего её привезли случайные люди. Мы же знаем, что в то время в стране был такой бедлам, и в этом нет ничего удивительного. Скорее всего её экстренно перевели из приёмного покоя в отделение пульмонологии и потому, она только там была записана как «девочка Лиля». Если бы за ней кто-то пришёл на выписку из больницы, тогда бы все регистрации были бы проверены. Вы знаете, как её звали на самом деле? — спросила у Виктора Татьяна Васильевна.

— В свидетельстве о рождении она записана как Юля, — ответил Виктор, прекрасно понимая, что они с таким ответом попадают в следующий тупик. – Как отнесётся ваша знакомая, если мы её всё же спросим, кто забрал девочку из отделения? Может она знает, что было далее, раз она запросто смогла всё это вспомнить через столько лет?

Татьяна Васильевна позвала своего внука, видя, как он удаляется от них всё дальше и, убедившись, что он вернулся на лавку рядом с Виктором, она взяла телефон и стала кому-то звонить.

– Рива, привет. Ты сейчас не сильно занята? Ага, хорошо. Слушай, у меня тут родственники той девочки спрашивают, кто забирал её тогда из больницы в приют для детей? Да, ну и куда? Не знаешь куда? Кто её забрал из отделения? Понятно. Подожди, сейчас запишу.

Она показала Виктору рукой, что надо что-то записать в её бумажку, но он и сам всё уже понял, попросив у неё ручку. Пауза затянулась. Все стали нервничать, боясь, что Рива может передумать или забыть, или ещё что-либо, тем самым разорвав, и без того очень тонкую связь с прошлым. Виктор уже держал в руке ручку, и Татьяна Васильевна стала ему диктовать: — Савинкова Наталья, — отчества нет. А откуда ты её знаешь? Ага. Поняла. Она жива? Ясно. А где она живёт, может ты знаешь? Это точно или не совсем? Всё, я всё поняла! С меня коньяк! Ладно, пока. Увидимся.

Виктор посмотрел на Васю, и увидел, как она сжала свои кулачки и, подняв голову вверх к небу, часто моргая, молча смотрела в небесную бездну, едва шевеля губами. Татьяна Васильевна спрятала свой телефон в сумку, улыбнулась и поблагодарила всех тех умниц, кто придумал телефоны.

Затем она вспомнила своё время, когда у них небыло телефонов и приходилось просить соседей, чтобы они разрешили им позвонить с домашнего телефона. Все молча слушали, боясь, что она может что-то забыть очень важное, из того, о чём ей наговорила её закадычная подруга Рива. Им страшно было представить, что Татьяна Васильевна сейчас разговаривала со своей знакомой, с которой они дружат ещё со времён правления компартии, живя в той самой стране, которая давно исчезла не весть куда по непонятным до сих пор причинам…

— Значит так. Она говорит, что ребёнка увезла её бывшая одноклассница, — я уже забыла её фамилию, но Вы вроде всё записали. Она точно не знает где та сейчас живёт, но раньше, она постоянно жила во Владикавказе. Скорее всего она так и живёт во Владикавказе. Рива сейчас спросит о ней у своей подруги и перезвонит мне. Если хотите, то вы можете немного подождать, пока я с внуком буду здесь гулять ещё с полчаса.

Им не пришлось долго ждать звонка от Ривы. Пока они рассуждали о своих вариантах поиска исчезнувшей девочки, — перезвонила Рива и доложила, что если верить её давней подруге с поправкой на её память, то Наталья живёт во Владикавказе на улице Революции, — номер дома она не помнит. Её подруга добавила, что Наталья, уже давно перестала отвечать на все её звонки.

Виктор сделал пометки на листочке, который ему дала Татьяна Васильевна, а пока она подтягивала шортики своему внуку, он тихонечко положил ей в сумку десять тысяч рублей и, встав со скамейки, стал с ней прощаться.

— Огромное вам человеческое спасибо! Я уже давно не встречал настолько доброй и чуткой женщин, как вы.

Она отряхнула внука от песка и травы, машинально открыла сумку и, взяв из неё телефон, случайно вытащила оттуда вместе с ним деньги, спрятанные Виктором.

— Ну что Вы в самом деле? – возмутилась Татьяна Васильевна, протягивая деньги Виктору. Я от чистого сердца, а Вы мне втихую денег подложили.

— Как же тогда вам с подругой коньячок выпить? – воспротивился Виктор, ничуть не смутившись за свой поступок.

— Тогда возьмите пять себе, а остальные я разделю с внуком в благодарность ему за всё; он нам сильно не мешал, пока мы здесь опросы проводили. Чтобы мне с Ривой не сидеть за коньячной бутылкой, — Вы и купите ей коньячок, а заодно у Вас будет хороший повод с ней пообщаться на все темы. Она через полчаса будет сдавать смену, и вы сможете у неё выпытать что-нибудь ещё. Она у нас настоящая, ходячая энциклопедия. Знает всё, обо всех и всегда!

— Спасибо за хороший и своевременный совет. Мне такая женщина очень нужна, а иначе мы не знаем в какие двери стучаться со своими вопросами. И где же я найду ту самую библиотеку, в которой находится та самая энциклопедия по имени Рива?

— Это очень просто. Она сидит на вахте с заднего въезда в нашу больницу. Раньше она была хорошей сотрудницей, но потом, после поездки к своей дочери в Израиль, она осталась не у дел. Стала выпивать и в конце концов её отправили на вахту; скоро она и оттуда вылетит. Жалко женщину, но вроде как она опять собирается к своей дочке уехать. Так что Вы приехали вовремя. Если Вы с ней не встретитесь, тогда…, — дайте мне Ваш листок бумаги, и я всё же запишу её номер телефона. Она быстренько открыла свой телефон и записала на листочке номер телефона своей подруги.

Виктор нежно обнял Татьяну Васильевну, от всей души, по сыновьи, — поцеловал её в правую щёку. И, отходя от неё, продолжал держать её за руку. Он молча сел в машину и всё смотрел ей в след, пока она шла по дорожке, с бегающим вокруг неё внуком. По своей натуре, она была ещё той советской матерью, и просто человеком, которых уже совсем скоро не останется на этом свете.

— На таких людях Земля держится, — шёпотом произнёс Виктор и выехал на дорогу. Через пару кварталов он остановился у магазина, быстро зашёл внутрь и так же быстро вышел оттуда уже с бумажным пакетом, в котором лежала купленная бутылка коньяка. Он молча подал её Василисе и выехал на дорогу к больнице.

— Интересно, что это сегодня мы решили на коньячок разориться? — полюбопытствовала Вася. Умар с Никитой молча переглянулись. Никита толкнул своего нового товарища плечом, давая понять, — вот такие мы люди!

— Почему вы удивляетесь из-за вполне нормального решения? Наступило время настоящей работы для приличного мужчины. Если сказать правду, то я уже совсем забыл, как он пахнет, — оправдался Виктор, привычно уходя от вечных женских расспросов о выпивке.

— Мы уже едем домой, как я понимаю? – заглядывая в пакет с бутылкой — спросила Вася. Увидев шоколадку и коробку с Тульским пряником, она посмотрела на Виктора. – А это ещё кому такие вкусняшки? Наверное, это твоей умнице-племяннице? Ну спасибо!

— Не угадала. Это всё на презент Риве, — поворачивая к больнице, выдавил из себя Виктор, стараясь не задеть жёлтый столб-ограничитель ширины на въезде во двор больницы. Вскоре он остановился рядом с большими грузовиками и машинами скорой помощи. Осмотревшись на местности, он вышел и пошёл за шлагбаум, в сторону вахты, где стояла бортовая «Газель». Женщина проверяла бумаги, кому-то махнула рукой, и машина проехала на территорию уже знакомой им больницы. Виктор подошёл к женщине поближе; они обменялись несколькими фразами, и он показал рукой в сторону своей машины. Затем повернулся и пошёл к своему Фольксвагену. Открыв дверку, он тихо спросил Умара: — Как у вас здесь с автоинспекцией? Сильно зверствуют?

— Смотря как с ними разговаривать? Можно и договориться если что, — уклончиво объяснил Умар.

— Не, ну вы даёте. У вас в машине сидит девушка-водитель, а они ещё думают, как пьяными ездить по стране? Мне уже приготовили шоколадку, а потому какие могут быть на эту тему вопросы? Я согласна подменить водителя, если он устанет немного. Она звучно щёлкнула по правой гланде своим пальцем. Никита, не сомневаясь, подтвердил её квалификацию, как очень способного водителя, ожидая от Васи благодарности за его своевременную гарантию.

— Ладно, это мы решим на конкурсе, выясняя, кто из нас поведёт машину. Он взял пакет и пошёл в сторону проходной. Рива о чём-то настойчиво говорила своему сменщику, а потом выругалась, стукнула его по спине рукой и пошла вглубь территории, махнув Виктору, чтобы он следовал за ней. Он быстро прошёл за закрытый шлагбаум, невзирая на проницательный взгляд её сменщика.

— Видимо раньше ты служил в милиции или надзирателем в тюрьме. Уж очень въедливый, — проронил Виктор, стараясь догнать, уходящую вдаль, Риву.

Она подошла к ржавой двери и, подождав Виктора, — пошла впереди. В подвал вела плохо освещённая лестница. Открыв дверь в каморку, точно такую, как у старого Папы Карло, — отца Буратино. На диване у бетонной, мрачного цвета стены, сидел грузный, пожилой мужчина в своём вынужденном одиночестве, ожидая, гостью. Увидев Риву с незнакомым ему человеком, он встал, поздоровался с Виктором своим крепким рукопожатием: — Виктор, — представился он. Виктор сходу ответил, что они тёзки.