Спасительная обитель

Азамат перескочил с одной дорожки на другую, затем сбавил скорость, видимо вспомнив свой разговор на рынке. — Да, — чуть не забыл. Я спросил у своего знакомого про памятник из крыльев вертолёта, но он мне сказал, что кто-то их давно оттуда унёс и сдал на металлолом. Тяжело вздохнув, Азамат затих.

— Наверное вы имели в виду лопасти от винта вертолёта? – подсказал ему Виктор.

— Да, — так будет правильнее сказать. Я забыл, как они называются. Я хоть и говорю всю жизнь на русском, но иногда могу перепутать слова.

— Вам можно идти преподавателем русского языка в школу, — похвалил его Никита. – У Вас очень мало ошибок при разговоре, мы даже не обращаем на них внимание.

— Да, я тоже удивилась такому знанию русского языка, при том, что иногда немного слышен местный акцент, — согласилась с ним Василиса.

— Спасибо, что Вы меня похвалили. Я и сам слышу свои ошибки. В раннем детстве, живя в Дагестане, я не мог говорить на русском. Русский я стал учить, когда пошёл в школу. Затем учился в Махачкалинском техникуме, благодаря знаниям русского языка. Все научные работы, учебники по всем дисциплинам и прочие знания, мы получали только на русском языке. Иначе бы мы не смогли ничего узнать о производстве материалов для промышленности, о мировой истории и прочих знаниях. Про культурное развитие: поэмы, повести, сказки и прочие литературные произведения, вообще не стоит и говорить. Благодаря всем внедрениям технологий: как в строительстве, так и во всей нашей промышленности, — мы смогли перескочить из нашего феодального, местечкового состояния, — в страну цивилизованных отношений. Это надо признать всем и навсегда.

Наконец-то появилась узенькая дорога, отсыпанная щебёнкой по равнине, без всяких кюветов и мосточков. В низинах, во время дождей, вода перетекала через невысокую дорогу из щебня, оставляя на её поверхности, свои песчаные намывы. Азамат уверенно прибавил скорость и продолжил свой рассказ о местных особенностях из прошлых лет.

— Не так давно, мне пришлось переехать в Назрань. Я ещё вот что вам скажу. Здесь, на Кавказе, проживают более пятидесяти народностей и народов. Большинство не понимали друг друга, пока не пришли русские и не стали нас учить русскому языку. И ещё. Почему я уважаю русский народ? Да лишь потому, что никто кроме русских не смог бы вытерпеть всех наших эгоистов – здесь на Кавказе! Раньше, в этих местах, происходили постоянные войны с персами, турками и прочими. А самое страшное в том, что мы все постоянно воевали и ссорились между собой. Но и сегодня среди нас нет понимания друг друга. Каждый начинает выяснять у других: кто они такие; кто здесь первый стал жить? Спасибо русским, что они останавливают эту вражду, между нами. Опять же. Своих детей все отправляют в Россию, и там, эти потомки, начинают считать себя чуть ли не самыми главными в чужих городах. Мне очень стыдно за моих земляков.

— У нас тоже есть такие проблемы. Особенно после развала СССР. Все республики спорят: кто и кого-то притеснял? Все кричат, что они самостоятельные и требуют к ним не лезть, а сами воспитывают своих детей с враждой к своим же братьям. Вот и получается, что к ним не лезьте, а сами своих детей отправили за границу в Европу или в Штаты. Я думаю, что Вы, наверное, так же видите в новостях, как на Украине началось и продолжается майданное безумие, перешедшее в военные действия, — высказал Виктор всё, что наболело за последние годы.

— Да, — это так. Нам тоже прилично пришлось хлебнуть за две чеченские войны. Не могут люди жить в мире. Нас запугивают приходом соседей, а если мы не боимся, тогда присылают реальных провокаторов и всё идёт по худшему плану. Пока шли боевые действия в соседней Чечне, сюда заходили банды и угоняли отары овец. С одной стороны клещ не даёт жизни чабанам, а с другой — волки и бандиты. Казалось бы, кто может сюда добраться и испортить мирную жизнь? Но и в этих безлюдных предгорьях идёт беспрестанная вражда. Так жили наши предки и так живём мы. Вы, наверное, заметили, что на склонах гор стоят квадратные башни из голых камней? Раньше это были охранные, сигнальные башни, сигнализирующие о приближении врагов обычным дымом от костра, разведённого на их вершине, предупреждая таким образом своих жителей.

Впереди показалось небольшое селение из обшарпанных домиков, скорее похожих на старые лачуги.

— Как можно жить в таких ветхих домиках? — воспользовавшись паузой, поинтересовался Никита. — Глядя на это всё, возникает такое ощущение, что здесь вообще нет никаких условий для нормальной жизни.

— Да, условия не очень хорошие. Обычно, в таких поселениях живут семьи чабанов, а они сами — с отарами, уходят на склоны гор и там пасут овец до зимы. На зиму они перегоняют их сюда, — в низины. За один сезон чабаны проходят не одну сотню километров. В таких походах с отарой есть своя прелесть. У пастухов всегда много времени осмыслить прошлое и подумать о будущем и своих проблемах.

У них тяжёлый труд. На них лежит ответственность за несколько сотен голов в отаре. Рядом с ними всегда находятся опытные собаки-помощники. Хищники, в свою очередь, — не позволяют чабанам расслабиться ни днём ни ночью. Точно так же, как и сильные туманы в горах могут привести к гибели овец. Здесь всё очень плотно смешалось в одно единое: есть и красота природы, и большое количество опасностей.

Подъезжая к домикам, небрежно разбросанным на равнине, возле которых небыло видно ни единого дерева, Азамат стал сбавлять скорость, которая и так была не высокой по городским меркам. Затем он остановился, увидев мальчонку. Опустив своё стекло, он медленно подъехал к нему почти вплотную. Мальчику было не более десяти лет: темноволосый, немного чумазый, помятые штаны висели в слегка перекошенном положении на худенькой талии. Он быстро приставил ладонь ко лбу и стал всматриваться в нежданного гостя.

— Ас-саляму-алейкум, — поприветствовал его Азамат. Парнишка выдержал паузу и ответил ему как бы нехотя:

— Ва алейкум вассалам.

Азамат попробовал перейти на русский, но мальчишка отвернулся, посмотрел куда-то вдаль и уже собрался уходить восвояси. Видя такой поворот событий, Азамат перешёл на местный язык Парнишка молча показал на третий дом от конца условной улицы. Затем паренёк развернулся и побежал в другую сторону, видимо желая доложить своим о прибытии чужаков. Подъехав поближе к тому дому, на который показал паренёк, Азамат остановился и заглушил мотор. Развернувшись в пол оборота ко всем, объяснил, что как ему сказал мужчина на рынке, здесь живёт старейшая женщина, которая знает всех и всё.

— Я сейчас зайду к ней и попробую поговорить о жизни и прошлых событиях. Скорее всего, что её муж в горах, и она дома одна или с детьми. Постарайтесь пока не выходить из машины, так как вполне может быть, что там сторожевые псы. Для меня не лучший вариант заходить в дом к женщине, когда она одна. Он слегка улыбнулся и продолжил: — Учитывая её и мой возраст, то я думаю, что мне это простят. Если же мне кто-то понадобится, тогда я вас позову. Хорошо?

— Да! — ответили все сразу, не сговариваясь. Видимо на них сказалось напряжённое сидение в машине почти в полном молчании и лёгком оцепенении, как в кинозале при просмотре фильма-ужаса. Теперь, когда они прибыли на место, на них навалилось ожидание чего-то очень важного.

Азамат вышел из машины и медленно подошёл к изгороди. Услышав, как из глубины двора раздался грубый голос собаки, он остановился в двух метрах от забора и стал смотреть на то, что будет происходить дальше. Вскоре во дворе появился огромный пёс с длинной серо-чёрной шерстью и стал очень медленно и молча подходить к калитке, состоящей из пяти сухих палок. – Виктор, заводи машину и подъедь к нему, а иначе эта зверюга набросится на Азамата, и сожрёт его! — с нервной дрожью в голосе — пропищала Василиса.

— Тихо! Это не дворняга, это «Кавказец». Он сам не бросится первым. Он лишь охраняет свой дом и двор, не выходя за его пределы. Их так воспитывали веками. Потому Азамат и остановился, чтобы не вторгнуться на его территорию, — медленно, в пол голоса, будто опасаясь, что их услышит собака, — пояснил Виктор.

Вскоре на голос собаки из дома вышла старая женщина, как и предполагал Азамат. Она была не очень опрятного вида с седой головой и в чёрной косынке. Что-то сказав псу, махнула рукой и тот, пару раз оглянувшись, стал отходить в глубину двора. Хозяйка о чём-то перебросились парой фраз с Азаматом, и после этого пошла вслед за своей собакой. Нервное напряжение у всех сидящих в джипе немного спало, но все сидели молча. Они не сводили своих остекленевших от ужаса глаз, со всего, что происходило в этот момент возле калитки. Старуха закрыла своего пса в сарае и слегка прихрамывая на левую ногу, — вернулась к калитке. Она приставила ко лбу свою ладонь, закрываясь от солнечного света, внимательно посмотрела на машину, затем решив, что всё хорошо, — открыла калитку, и они пошли в дом. Азамат пару раз оглянулся на свою машину и пошёл вслед за хозяйкой.

Видя, что Азамат выжил в таких условиях, Василиса откинулась на спинку сиденья и стала обмахивать своё покрасневшее лицо ладошками, как веером. Она вся покрылась красными пятнами, после всего, что происходило только что. Они реально могли стать живыми свидетелями страшной гибели их водителя в зубах огромного зверя, а может даже и соучастниками возможной трагедии.

— Ну что ты так реагируешь? — глянув на неё, спокойно спросил Виктор. Но Вася сидела молча, не найдя никаких сил чтобы ответить на его глупое замечание. Затем он посмотрел на Никиту и понял, что и тот сидел ничуть не лучше Васи, раскрыв свои глаза так, как они никогда в его жизни ещё не раскрывались.

– Я всё понял, — спокойно проронил Виктор и отвернулся от насмерть перепуганных компаньонов.

Василиса открыла бутылку с водой, немного отпила и подала Никите. — На, хлебни, а то мы с такими деревянными попутчиками можем ненароком и инфаркт схлопотать. Он, видите ли, знает повадки такого зверя, который в два раза больше нашего Азамата! Она слегка замахнулась на Виктора, имитируя удар по его хладнокровной голове. Тот инстинктивно втянул голову в плечи, делая вид, что он её испугался, прося таким образом у неё прощения за свой цинизм.

— А вы знаете, о чём я догадался? — сипилявым голосом выдавил из себя Никита. – Теперь я понял, почему тот раненый солдат ночью увидел возле себя льва, который отгонял волков до рассвета. И почему у него во тьме светились глаза. Скорее всего, это были отблески в глазах вот такого пса от горящего вертолёта. Поэтому он его и назвал маленьким львом; видимо отродясь, он никогда не видел таких лохматых и огромных собак.

— Ага, и сознание он потерял от того, что увидел такое чудовище рядом с собой. — она машинально перекрестилась и сказала: — Господи, прости меня за мои глупые мысли. А вообще-то, Никитка, — ты молодец. Я в тебя совсем не верила, но теперь ты точно проявился как аналитик и совсем нежданно. Это всё при том, что из тебя пытались сделать философа!

— Смейся, смейся. Ведь я правильно расшифровал все сказки, что рассказывали свидетели про тот ночной случай. Отсюда напрашивается вывод, как говорят французы: — «Шерше ля Фам», или по-нашему, — «Ищите женщину»! Мы как раз нашли женщину. Осталось узнать чья эта собака-лев была в ту ночь на месте падения вертолёта? Потом следует постараться выпытать всё, что было той самой ночью с пастухами и прочими, случайными свидетелями.

Вдруг Виктор приподнялся на сиденье и показал указательным пальцем на дом; во дворе стоял Азамат и старуха-хозяйка. Они подошли к калитке и о чём-то спорили, не уступая друг другу. Это длилось минут пять или более. Видно было, как иногда эта женщина что-то отрицала, отмахиваясь руками и собираясь уйти от Азамата в свой дом. Тот что-то ей говорил, и они опять продолжили разговор.

Азамат жестом позвал своих попутчиков. Виктор вышел первым и, показав на себя указательным пальцем, спросил: — Меня зовёте? — Да, — кивнув головой, подтвердил Азамат. — И возьми с собой Васю.

Когда они подошли к калитке, Азамат положил руку на плечо Виктору и что-то сказал старухе на местном языке. Затем он повернулся к Васе и, приложив указательный палец вертикально к своим губам, дав ей понять, чтобы она пока молчала. Василиса стояла ничего не понимая, только легонько кивнула головой ему в ответ. Несколько минут они с Виктором стояли рядом с пожилыми людьми, беседующими между собой, на каком-то совсем неизвестном языке.

Старуха что-то ему сказала, и Азамат сложив обе ладони под подбородком и, подняв голову к небу, — что-то сказал Аллаху. После такого ритуала она пошла в дом и махнула Азамату идти за ней. Сделав пару шагов, она развернулась и быстро подошла к Василисе. Огорошенная всем происходящим, она молча смотрела на изрядно поморщенное лицо, истрёпанное непростой жизнью, — старушки. Вася с ужасом представляла какая жизнь была у неё в этих забытых богом местах. Старушка подошла вплотную к Васе, взяла её за правую руку, слегка подняла её и отпустив, что-то спросила на своём языке. Азамат всё понял и показал Васе кивнуть головой. Она кивнула головой, улыбнулась и, растерявшись окончательно, сказала ей обычное спасибо. Азамат опять молча выслушал старушку, а в конце её слов поддакнув ей, сказал Виктору и Васе возвращаться в машину.

Они послушно, без лишних слов, до конца, не понимая смысла этого спектакля, медленно подошли к машине. — Надеюсь теперь можно постоять рядом с машиной, чтобы размять онемевшие ноги?

— Да, Вася. Расслабься. Вроде как всё обошлось миром.

Вася махнула Никите чтобы он тоже вышел из машины. — Отбой. Всем расслабиться.

Но на всякий случай она всё же попросила Никиту оставить открытыми обе двери в машину. Он прекрасно понял её задумку, если появится собака. Никита улыбнулся, глядя Васе в глаза, а она тихо шепнула: — Бережённого и Бог бережёт! Мне с лихвой хватило и первого выхода этого зверя во двор к Азамату.

Как только Азамат со старушкой вошли в дом, оттуда вышли два худеньких паренька. Одному было лет шестнадцать, а второму немногим меньше. Они внимательно посмотрели в сторону машины, затем взяли какие-то палки и пошли на задний двор.

Прежде чем Азамат появился во дворе, — прошло как минимум полчаса. Он быстро подошёл к машине, открыл заднюю дверь, аккуратно достал бумажный свёрток и, сказав своим пассажирам, чтобы они быстренько приготовили что-нибудь перекусить, — пошёл обратно в дом.

Вася открыла бутылку с водой, полила из неё на руки мужчинам и, сполоснув свои, — поставила упаковки с продуктами на заднее сиденье, предварительно их понюхав. — Можно есть, — коротко сказала она и стала накладывать пластики отварного мяса на куски нарезанного хлеба.

Вскоре вернулся Азамат. — Старушка поедет с нами. В дороге есть не получится. Она отказалась есть с нами, а я тоже отказался идти обедать в её доме. Азамат слегка сморщился, и все поняли, почему он не захотел там обедать. Он приступил к подкреплению, взяв бутерброд, поданный ему Васей.

Старушка попросила меня подвести её к дочке в Сунжу, чтобы она там постиралась и помылась в душе. Иногда она нагревает воду на летней печке во дворе и таким образом купает своих внуков, а после них моется и сама. Все молча переглянулись. Вася втянула голову в плечи.

Василиса с Никитой быстро пересели на дополнительные сиденья сзади машины, чтобы ей было больше места с её двумя мешками, плотно набитыми грязной одеждой, источающими далеко не самый приятный запах. Всю дорогу до Сунжи, — ехали молча. Азамат иногда что-то говорил бабульке, а она ему о чём-то подробно рассказывала на своём родном языке. Они подвезли свою попутчицу к трёхэтажному зданию и, узнав, что её дочка живёт на втором этаже, Виктор вызвался помочь ей донести всю её поклажу до двери квартиры. На том их первое, пробное путешествие-расследование и закончилось.

Азамат медленно выехал со двора трёхэтажного дома, сложенного из красного кирпича, ещё во времена развитого социализма. Маленькие балконы вдоль всего дома, напоминали небольшие скворечники, прилепленные к видавшим виды обшарпанным стенам. Они были заполнены давно ненужным скарбом, который давно надо было выкинуть на помойку. Однако житейская привычка беречь своё имущество, не позволяет хозяевам так поступить со своими вещами.

Это было грустное зрелище, напоминавшее о том времени, когда люди радовались этим квартирам, полученным даром, за свой вклад в строительство коммунизма. Насмотревшись на нищенский быт в поселении чабанов, на всю домашнюю утварь в доме старушки, на этот грустный трёхэтажный дом с облезлыми, потрескавшимися дверями в подъезд, Азамат прекрасно знал, какая разруха творится в подъездах и квартирах у этих людей.

Он молча смотрел на дорогу и, не задумываясь ехал по давно привычному маршруту к себе домой. Их родители и деды, точно так же могли довольствоваться маленькой лачугой, которая была их единственным достоянием. По велению инстинкта, эти люди во все времена растили собственных детей, в тайне надеясь, что они будут жить лучше своих родителей.

Азамат ничего не рассказывал о своей беседе со старушкой. Всем ужасно не терпелось узнать подробности от него, но они из последних сил терпели, и незаметно для него — переглядывались между собой. Все понимающе ждали, когда он сам всё подробно расскажет об их непростой беседе.

ХIII.

На дворе уже был вечер, когда они вернулись домой. Их с нетерпением ждала Ленка и Умар, предвкушая что-то особенное, отчего им ужасно хотелось поскорее узнать первые новости от участников сегодняшней экспедиции в давно прошедшее время тех страшных событий. Единственный человек, кто совершенно спокойно относился ко всему, — это жена Азамата Она занималась наведением порядка в своём доме, как будто ничего особенного не происходило за высоким забором её усадьбы.

— Постарайтесь не задерживаться и как можно скорее приходите за стол на ужин. Всё уже готово и может быстро остыть. Это было её стандартное и отработанное годами напоминание всем её гостям.

Ужин проходил в спокойной обстановке, после благодарности Азамат Аллаху за посланное им угощение. Только Ленка не могла смириться с неизвестностью и пыталась шёпотом хоть что-то выяснить у своей подруги, но та сказала, что она и сама ничего не знает. Ленка немного рассерчала, не сумев понять этой отговорки. Как можно было ничего не знать, если Василиса была там со всеми весь день? Эта скрытность её немного обескуражила, но потом, она всё поняла, когда после ужина все собрались в беседке и обсудили итоги их поездки в посёлок к чабанам.

Все, кроме хозяина дома, уже собрались и высказались обо всём, что видели и, что сумели понять. Как они не старались, — общую картину происходящего не смогли описать. Умару с Леной стало ясно, что их свозили на встречу с чабанами — «в тёмную».

Минут через десять появился Азамат. Он выглядел немного уставшим. Войдя в беседку, он поднял ладони к небу, посмотрел на верх беседки и провёл руками вдоль лица, – сверху вниз.

Пока он присаживался на сиденье, Василиса наклонилась к уху Умара. — Скажи, что это означает у мусульман, когда они вот так делают? Он молча улыбнулся в ей ответ.

— Так делают во время молитвы, когда ладони, вознесённые к небу с мольбою, наполняются Божественной благодатью, а по завершении молитвы, он протирает этой благодатью своё лицо.

— Ага. Теперь мне всё ясно. Спасибо.

Оглядев всех присутствующих, как делают взрослые при предстоящим серьёзным разговором, чтобы точно убедиться, что все сидящие достигли совершеннолетия и никого не надо выставить за дверь. Хозяин сложил руки на колени и стал медленно рассказывать об их поездке.

— Попробую пояснить всем о чём шёл наш разговор с другими людьми на местном языке, как на рынке, так и в посёлке чабанов. Скажу честно, что не всегда у меня получалось в точности понимать свою собеседницу. Как я уже говорил, что у нас много различий в наших языках и не всегда можно хорошо понять именно то, что тебе говорят, но смысл всего сказанного был для меня ясен.

Он помолчал, собираясь с мыслями. — Для тех, кто не был с нами, — скажу сразу, что мы ездили в поселение чабанов и там я разговаривал с одной из старейших жительниц, которая помнит события, во время второй чеченской войны. Она сказала, что ничего не знает о том вертолёте, но знает точно, что один пастух был именно в тех местах. Он рассказывал, что вечером над ними очень низко пролетал вертолёт и за ним тянулся серый дымок, но на следующее утро — пролетел второй вертолёт. Он, как и предыдущий, скрылся за горой и сразу всё затихло.

Я спросил её о слухах, будто жена пастуха говорила следователям про девочку, а потом почему-то отказалась от своих же слов. Когда старушка услышала о ребёнке, — она вздрогнула и сильно испугалась. Мне стало окончательно ясно, что она что-то скрывает от меня. Я настаивал на своём. Из-за моей настойчивости она хотела прекратить нашу беседу и уйти. Мне ничего не оставалось делать, и я сменил тему нашего разговора.

Пришлось сказать ей, что у меня в машине сидит покупатель на дом и пастбища. Он хочет обязательно их посмотреть. Она немного оживилась и сказала, что хозяева этого дома уже умерли, а их сын, — Халид, — не правильный человек. Халид хочет это всё продать за большие деньги, отказав всем своим соседям купить участок, но за меньшую цену.

Азамат замолчал. Посмотрев на крышу беседки, как на подсказку свыше, он продолжил: — Сразу поясню, что весь летний выпас овец происходит на склонах предгорий и они доступны для всех атар. Зимой частные стада собираются на своих участках, именно об их продаже и идёт речь.

Я спросил её как найти наследника? Мой гость желает с ним пообщаться и обсудить вариант покупки. Она ничего мне не ответила, считая, что приехавшие к ней люди — не чабаны. Она прекрасно понимала, что простые люди не стали бы покупать эту землю, так как для этого надо иметь опыт, который передаётся от родителей к детям. Поэтому я сказал, что этот человек будет нанимать чабанов для выпаса отары; но она молчала и по-прежнему не верила мне.

Я понял, что мне от неё больше ничего не узнать, и пошёл на маленькую хитрость. Я позвал к себе Виктора и Васю. Когда вы подошли к нам. Я сказал, что этот человек хочет купить дом, подтверждая мою честность из предыдущего разговора с ней. Да простит меня Аллах.

А для большей убедительности, я уверенно добавил, что это та самая девочка, которую вертолёты искали в те дни в горах.

Василиса посмотрела на всех присутствующих в беседке, немного сжалась, а потом, улыбнувшись такому ходу событий и осознав свою роль во всех сегодняшних делах, с пониманием посмотрела на Азамата.

— Эта маленькая уловка знакомства старушки с той самой пропавшей девочкой, — сразу же сработала. Старушка посмотрела на Васю, стоящую рядом с Виктором, затем подошла и, потрогав руку Василисы, — спросила у неё про боль в руке. Тогда я и сам не понял зачем прозвучал этот вопрос? Затем она попросила меня пообещать ей перед Аллахом, что я не расскажу Халиду, что она хочет сообщить о прошлых события, в давно забытые времена.

Я понял, что она с неописуемым страхом хранила в себе все эти годы особую тайну! Услышав моё клятвенное обещание не выдавать её слова Халиду и милиции, — она пригласила меня к себе в дом, выпроводив своих внуков на задний двор. Выяснив у меня откуда я сам, и кто мои родители, она успокоилась и первым делом попросила меня подвезти её в Сунжу к своей дочери. Меня удивило её скромное желание, так как я не смог найти никакой связи между этим её желанием и нашим разговором о прошлых событиях. Я сразу же согласился с её просьбой и, не раздумывая, пообещал отвезти её к дочери в Сунжу.

Все, сидящие в беседке, боялись пошевелиться, чтобы ненароком не сбить Азамата с его повествования. Он посмотрел на своих притихших слушателей и продолжил.

— Чтобы вернуться к нашему разговору о девочке, я спросил у неё, зачем она узнавала у девушки про её боль в руке? Она с опаской посмотрела в сторону машины и стала рассказывать всё, о чём много лет молчала.

Как оказалось из её слов, после того как все чабаны вернулись к зиме с пастбищ на равнину, они распределяли овец по загонам, готовясь к зиме. После всех приготовлений, отец Халида взял сына, двух лошадей, и они поехали на свою летнюю стоянку. Пастухи так делают во время межсезонья, так как окот овец будет ещё не скоро. Они завозят туда на лошадях дрова, соль для овец и ещё кое-что по мелочам. Обычно эта поездка занимает минимум четыре дня, а в тот раз они вернулись уже на третью ночь.

Азамат немного задумался, боясь потерять точную последовательность всего, что ему рассказала старушка. Собравшись с мыслями, он продолжил свой отчёт перед всеми сидящими в беседке, заворожённо слушающими своего рассказчика.

— Она сказала, что ночью к ней пришёл Халид и позвал её к себе в дом. На все её вопросы, он не стал ничего отвечать, сказав, что её срочно зовут его родители.

Когда она зашла к ним в дом, то услышала плач маленького ребёнка. Пройдя за занавеску, она увидела ребёнка в изодранном в клочья одеянии, с пришитым к нему капюшоном, имея в виду обычный комбинезон.