Особое производство в гражданском и арбитражном судопроизводстве

О сочетании принципа единоличного и коллегиального рассмотрения дел в рамках особого производства можно говорить, только анализируя рассмотрение дел в судах первой и второй инстанции. В литературе не раз отмечалось, что от оптимального сочетания единоличного и коллегиального рассмотрения дел зависит загруженность судей, а с другой стороны, с этим же связано обеспечение права на справедливое судебное разбирательство[76].

В особом производстве этот принцип реализован следующим образом: все дела в судах первой инстанции рассматриваются единолично, а все дела в судах второй инстанции рассматриваются коллегиально.

Принцип законности раскрывается в обязательном соблюдении субъектами правоотношений действующего законодательства.

Верховный Суд РФ в своем постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 21.06.1985 № 9 посчитал важным обратить внимание судов на необходимость строгого соблюдения законодательства при рассмотрении дел об установлении фактов, имеющих юридическое значение: «Всемерно защищая права и охраняемые законом интересы граждан и социалистических организаций, суды вместе с тем должны пресекать попытки отдельных лиц использовать судебный порядок установления фактов в целях последующего неправомерного получения льгот и иных имущественных выгод».

Некоторые авторы рассматривают этот принцип в совокупности с принципом верховенства права. Так, А.В. Краснов подчеркивал, что важнейшей ценностью правосудия является реализация принципа верховенства права, которая занимает одно из центральных мест в правовой системе, является важным условием судебной практики. Существование этого принципа, его понимание и значение как базовой конституционной ценности правового государства служит ключевым фактором в обеспечении единого подхода при осуществлении участниками процесса непосредственных прав и соблюдении обязанностей на любых стадиях судопроизводства. Однако при этом необходимо учитывать, что речь идет именно о праве, а не о законе. Признание верховенства права в судебной практике должно предполагать, что суд, оценивая объективную сторону деяния, ориентируется исключительно на законодательство. При оценке субъективной стороны необходимо учитывать систему ценностных ориентаций человека, определяемых индивидуальным и социальным правовым опытом[77].

Особых различий в реализации принципа законности в особом производстве по сравнению с исковым нет.

Принцип объективной (юридической) истины. В соответствии со ст. 2 ГПК РФ задачами гражданского судопроизводства являются правильное и своевременное рассмотрение и разрешение гражданского дела в целях защиты нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов лиц, являющихся субъектами гражданских правоотношений. Но решить эту задачу можно, только узнав объективные обстоятельства дела, т. е. раскрыв истину.

Для правильного разрешения гражданского спора суду требуется решить комплексную задачу: верно установить действительные обстоятельства дела и правильно применить к ним нормы материального права[78].

Содержание принципа объективной истины разрабатывалось еще в дореволюционной России. Е.В. Васьковский обращал внимание на то, что правильность решения суда обеспечивается тождеством судебных выводов и фактических событий разбираемого спора[79].

По мнению Г.Л. Осокиной, принцип судебной истины – это такое руководящее начало процессуального права, в соответствии с которым движение судебного процесса по конкретному делу должно идти в направлении использования всех предусмотренных в нормах права средств для достоверного, а в случае невозможности или предусмотренной законом нецелесообразности – вероятного установления фактических обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела[80].

Принцип объективной истины не может быть реализован без правильного определения предмета доказывания. В особом производстве в большинстве случаев предмет доказывания указан в главах, посвященных разным видам дел особого производства, но некоторые категории дел требуют дополнительного анализа. Так, в ГПК РФ, к сожалению, нет упоминания о процедуре ограничения дееспособности гражданина вследствие пристрастия к азартным играм. В связи с чем в ГПК РФ не только не определен круг лиц, наделенных правом обращения в суд по вопросу об ограничении в дееспособности гражданина вследствие его пристрастия к азартным играм, но и не предусмотрен предмет доказывания по данной категории дел, что может затруднить реализацию принципа объективной истины.

Восполнить этот пробел можно с помощью разъяснений постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», в соответствии с п. 18 которого: предметом доказывания является «психологическая зависимость, которая помимо труднопреодолимого влечения к игре характеризуется расстройствами поведения, психического здоровья и самочувствия гражданина, проявляется в патологическом влечении к азартным играм, потере игрового контроля, а также в продолжительном участии в азартных играх вопреки наступлению неблагоприятных последствий для материального благосостояния членов его семьи».

Верховный Суд РФ подчеркивает, что в качестве доказательств пристрастия лица к азартным играм, злоупотребления им спиртными напитками или наркотическими средствами могут быть использованы любые средства доказывания из числа перечисленных в ст. 55 ГПК РФ.

При рассмотрении дел об ограничении дееспособности гражданина в связи с психическим расстройством также возникали серьезные вопросы при определении средств доказывания, что затрудняло поиск истины по данной категории дел. Дело в том, что в гл. 31 ГПК РФ вообще отсутствует механизм ограничении дееспособности гражданина в связи с психическим расстройством. С одной стороны, интуитивно многие понимали, что только экспертиза, требующая специальных знаний, способна установить медицинский и психологический критерии ограниченной дееспособности, а с другой стороны, никаких ограничений для использования других средств доказывания в ГПК РФ не предусматривалось.

Вышеуказанный пробел опять был восполнен с помощью разъяснений Верховного Суда РФ. Так, в соответствии с п. 19 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25: заявление об ограничении дееспособности гражданина, страдающего психическим расстройством (п. 2 ст. 30 ГК РФ), рассматривается судом применительно к правилам, установленным гл. 31 ГПК РФ, для признания гражданина недееспособным вследствие психического расстройства. Таким образом, с целью поиска объективной истины с 2015 г. введен такой важный механизм, как проведение судебно-психиатрической экспертизы для определения психического состояния лица, в отношении которого рассматривается дело об ограничении его в дееспособности.

В то же время нельзя по данной категории дел ограничиваться исключительно результатами экспертизы, в предмет доказывания должны быть включены как минимум два вопроса.

1. Страдает ли лицо, подлежащее ограничению в дееспособности, психическим заболеванием?

2. Позволяет ли степень заболевания человеку понимать значение своих действий и руководить ими?

Чтобы ответить на эти вопросы, необходимо исследовать и другие доказательства, включая объяснения и самого лица.

Говоря о принципе истины в особом производстве, следует признать, что знание, к которому приходит суд должно быть достигнуто на основании всех законодательных требований и правильном определении предмета доказывания, предусмотренного в отдельных главах раздела ГПК РФ «Особое производство». В связи с тем, что в ГПК РФ не по всем категориям дел определен механизм исследования доказательств, следует руководствоваться аналогией закона и разъяснениями постановлений Пленума Верховного Суда РФ.

Принцип объективной истины не может быть реализован без принципа состязательности и принципа активности суда.

Принцип активности суда начал развиваться еще в трудах дореволюционных ученых. Так, Т.М. Яблочков подчеркивал, что следственный принцип не только не противоречит сущности гражданского процесса, а прямо наоборот, если принимать в соображение одну из главных его целей – восстанавливать права[81]. За последние 100 лет роль принципа активности суда сильно изменилась. Д.А. Плотников отмечал, что в юридической литературе после принятия ГПК РФ наблюдается тенденция по замене принципа активности суда на принцип руководства процессом[82].

В особом производстве превалируют публичные, общественные интересы, поэтому ставить выполнение задач судопроизводства в зависимость от поведения заявителя было бы неправильным. Суд в особом производстве должен установить все факты, имеющие значение для вынесения решения, независимо от представленных заинтересованными лицами доказательств.

К сожалению, нормы ГПК РФ лишь в некоторых случаях дают суду напрямую полномочия по своей инициативе получить отдельные доказательства – заключение эксперта (ст. 283 ГПК РФ), сведения об отсутствующем гражданине (ч. 1 ст. 278 ГПК РФ), сведения о принадлежности бесхозного имущества (ч. 1 ст. 292 ГПК РФ). Для достижения объективной истины по делу, мы считаем, необходимо суду предоставить намного больше полномочий по сбору доказательств.

Ранее активная позиция суда в особом производстве долгое время заключалась не только в сборе доказательств, но и в выяснении причин, повлиявших на поведение лиц, в отношении которых возбуждались дела об ограничении их в дееспособности, а также в принятии профилактических мер, в том числе путем вынесения частных определений.

Кроме того, активность суда в особом производстве проявлялась и в том, что он должен был учитывать целесообразность принятия решения, а также выяснять, не изменились ли обстоятельства, которые побудили заявителя возбудить дело.

Правда в последнее время принцип активного поведения суда претерпел некоторые изменения и сейчас уже суд не обязан проявлять инициативу по выяснению личных причин, связанных со злоупотреблением алкоголем и проведением воспитательной работы.

Изначально процедура рассмотрения дел особого производства, связанных с ограничением дееспособности, содержалась в утратившем силу постановлении Пленума Верховного Суда РФ 04.05.1990 № 4 «О практике рассмотрения судами Российской Федерации дел об ограничении дееспособности граждан, злоупотребляющих спиртными напитками или наркотическими средствами» и предполагала отложение дела, если гражданин переставал злоупотреблять спиртными напитками или наркотическими средствами и утверждал, что принял окончательное решение по этому вопросу, а после возобновления дела, если гражданин действительно изменил свое поведение, то суд, отказывая в удовлетворении заявления, должен был обсудить вопрос о необходимости предупреждения гражданина о недопустимости повторения злоупотребления спиртными напитками или наркотическими средствами.

Однако постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 26.04.2007 № 15 вышеуказанное постановление было признано утратившим силу, и теперь вопросы, связанные с доказыванием обстоятельств об ограничении дееспособности в рамках особого производства, раскрываются в постановлении от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации».

В этом новом постановлении № 25 уже не предполагается, что суд должен откладывать судебное разбирательство в случае прекращения злоупотребления спиртными напитками, выяснять причины, которые привели физическое лицо к злоупотреблениям и в дальнейшем проводить воспитательную работу с участниками процесса.

На современном этапе такое вмешательство судей в личную жизнь участников процесса является излишним.

В то же время, так как ст. 2 ГПК РФ предполагает, что гражданское судопроизводство должно способствовать укреплению законности и правопорядка, а также способствовать формированию уважительного отношения к закону и суду, считаем допустимым продолжать руководствоваться рекомендациями Верховного Суда РФ, изложенными в п. 19 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 21.06.1985 № 9 «О судебной практике по делам об установлении фактов, имеющих юридическое значение», в соответствии с которыми судам следует, руководствуясь ст. 38 Основ гражданского судопроизводства, активизировать свою деятельность по вынесению частных определений в связи с установленными при рассмотрении этих дел нарушениями прав граждан на получение пенсии и пособия, права личной собственности, наследственных прав, других прав и охраняемых законом интересов. Частные определения должны направляться соответствующим организациям и должностным лицам для принятия необходимых мер по устранению недостатков.

В то же время, активная позиция суда не должна вступать в противоречие с принципом диспозитивности. В практике возникает вопрос, может ли суд выйти за пределы заявленных требований по делам особого производства, связанных с дееспособностью граждан. Этот вопрос возник после появления постановления Пленума Верховного Суда РФ 23.06.2015 № 25, в соответствии с п. 19 которого суд может или лишить лицо дееспособности или ограничить ее в зависимости от того, какие факты он обнаружит.

Так, Верховный Суд РФ обращает внимание на то, что, если судом будет установлено, что гражданин не может понимать значение своих действий или руководить ими, в том числе и при помощи других лиц, суд вправе на основании п. 1 ст. 29 ГК РФ признать его недееспособным. В случае установления судом обстоятельств, свидетельствующих о том, что гражданин может понимать значение своих действий или руководить ими лишь при помощи других лиц, суд вправе на основании п. 2 ст. 30 ГК РФ принять решение об ограничении его дееспособности. Формулировка п. 19 постановления Пленума Верховного Суда РФ 23.06.2015 № 25 не дает четкого ответа на вопрос, может ли суд, установив вышеуказанные факты, принять решение, о котором его не просили. Например, при рассмотрении заявления о признании лица недееспособным суд установил, что гражданин может понимать значение своих действий или руководить ими, но лишь при помощи других лиц. Должен ли суд в этом случае отказать в удовлетворении заявления о признании лица недееспособным или он может по собственной инициативе признать его ограниченно дееспособным? И как быть, если суд в деле по заявлению об ограничении лица в дееспособности обнаружит, что гражданин вообще не может понимать значение своих действий? Должен ли суд отказать в удовлетворении заявления об ограничении дееспособности из-за психического заболевания или может вынести решение о лишении дееспособности, так как это предусмотрено в п. 19 вышеуказанного постановления?

Несмотря на то что суду в особом производстве отведена активная роль в получении доказательств, предоставлено право самостоятельно определять предмет доказывания и истребовать доказательства по собственной инициативе, это не должно сводить на нет и активную позицию участников по обоснованию своей позиции.

Таким образом, принцип активности в судебном процессе в рамках особого производства может рассматриваться в основном как взаимодействие активности суда и участников процесса с учетом соотношения частного и публичного интереса, что обязывает суд и участников процесса предпринимать активные действия по установлению истины.

В заключение хотелось бы подчеркнуть, что для особого производства характерно своеобразие реализации отдельных принципов гражданского процессуального права, которое заключается в их ограничении, изменении их места и роли относительно друг друга. Но, однозначно, порядок рассмотрения дел в рамках особого производства не может отступать от принципов гражданского процесса. Таким образом, принципы гражданского судопроизводства при рассмотрении дел особого производства действуют с особенностями, обусловленными спецификой данного производства.

§ 1.4. Проблемы подсудности по делам особого производства

В соответствии со ст. 47 Конституции РФ никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом. Неукоснительное соблюдение правил подсудности является необходимым условием для рассмотрения дела в порядке особого производства. Следовательно, необходимо выяснить, какова подсудность дел особого производства и как решаются проблемы, связанные с подсудностью данной категории дел.

Авторы не раз подчеркивали, что подсудность является общим теоретическим понятием, выступающим в качестве межотраслевого института права, выполняющим функцию распределительного механизма юридических дел между различными юрисдикционными органами[83].

Используемое ранее в законодательстве понятие «подведомственность» в 2018 г. было заменено понятием «подсудность»[84]. Сейчас этот термин используется как для разграничения полномочий между различными судебными органами (арбитражный суд, суды общей юрисдикции), так и однородными судами с учетом предметной компетенции и территориальной юрисдикции.

Подсудность – процессуальный институт, нормы которого регулируют разграничение компетенции по рассмотрению и разрешению гражданских дел между конкретными судами.

Так как термин «подсудность» теперь рассматривается и в качестве критерия, разграничивающего компетенцию судов общей юрисдикции и арбитражных судов, интересна в этой связи позиция Е.В. Силиной, которая считает, что «положение глав “Восстановление утраченного судебного производства”, “Признание движимой вещи бесхозяйной и признание права собственности на бесхозяйную недвижимую вещь”, “Восстановление прав по утраченным ценным бумагам на предъявителя или ордерным ценным бумагам”, которые в действующем ГПК РФ рассматриваются в качестве дел, отнесенных к компетенции исключительно судов общей юрисдикции, логично было бы отнести к компетенции как судов общей юрисдикции, так и арбитражных судов»[85].

Интересна также точка зрения С.Ф. Афанасьева, который считает возможным в будущем включить в Кодекс административного судопроизводства (КАС РФ) институт охранительного производства, по сути являющегося почти синонимом особого производства, тем более что часть дел особого производства были перенесены из ГПК РФ в КАС РФ, например дела о принудительной госпитализации. К тому же правовая природа некоторых квазиспорных дел периодически меняется. С.Ф. Афанасьев отмечает, что длительное время было неясно, какой именно процессуальный порядок должен применяться судами общей юрисдикции в ходе изучения требований органов прокуратуры о признании информации, размещенной на сайте, запрещенной к распространению в России.

Пример. Верховный Суд РФ в одном из своих конкретных правоприменительных актов пояснил: с учетом Федерального закона от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» по делам о признании тех или иных сведений, пропагандирующих нетрадиционные ценности среди несовершеннолетних, запрещенных к распространению, «юридически значимым обстоятельством является сам факт распространения на сайте в сети “Интернет” запрещенной информации…» При таких обстоятельствах вывод суда о том, что присутствует спор о праве, является ошибочным[86].

С этого момента нижестоящие суды, руководствуясь положениями ГПК РФ, стали возбуждать соответствующие дела по правилам особого производства. Во всяком случае, до тех пор, пока в 2018 г. в КАС РФ не появилась автономная гл. 27.1 «Производство по административным делам о признании информации, размещенной в информационно-телекоммуникационных сетях, в том числе в сети “Интернет”, информацией, распространение которой в Российской Федерации запрещено»[87].

В.В. Аргунов также отмечал, что взгляды ученых на правовую природу дел особого производства претерпели серьезную эволюцию и, возможно, какие-то изменения, связанные с изменением компетенции судов по делам особого производства ждут нас и в будущем[88].

Таким образом, мы видим, что вопросы разграничения компетенции между судами общей юрисдикции и арбитражными судами, предусмотренными нормами ГПК РФ, АПК РФ и КАС РФ являются основанием для последующих научно-прикладных размышлений и возможно вопросы подсудности некоторых категорий дел в скором времени будут видоизменены.

В зависимости от предмета спора (рода дел) и территории, на которой действует определенный суд, принято различать следующие виды подсудности.

1. Родовая (предметная) подсудность – это подсудность, которая определяет компетенцию судов различных звеньев (уровней) судебной системы в качестве суда первой инстанции.

2. Территориальная подсудность – это подсудность судов одного уровня самостоятельной системы судов, которая определяется по территории, на которую распространяется их деятельность.

Действующим ГПК РФ предусмотрены пять видов территориальной подсудности:

1) общая территориальная подсудность (по месту нахождения ответчика);

2) альтернативная подсудность (по выбору истца);

3) исключительная подсудность;

4) договорная подсудность;

5) подсудность по связи дел, в особом производстве применяются только два вида: по месту нахождения заявителя и исключительная подсудность.

В соответствии с правилами подсудности, установленными ст. 22 ГПК РФ, суды общей юрисдикции рассматривают и разрешают дела особого производства.

В соответствии с ч. 3 ст. 22 суды рассматривают и разрешают дела, предусмотренные ч. 1 и 2 ст. 22 ГПК РФ, за исключением экономических споров и других дел, отнесенных федеральным конституционным законом и федеральным законом к компетенции арбитражных судов.

В соответствии со ст. 30 АПК РФ арбитражные суды рассматривают в порядке особого производства дела об установлении фактов, имеющих юридическое значение для возникновения, изменения и прекращения прав организаций и граждан в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.

Таким образом, дела особого производства могут рассматриваться как в судах общей юрисдикции, так и в арбитражных судах, если это связано с предпринимательской деятельностью.

Подсудность дел особого производства в арбитражном процессе урегулирована достаточно определенно. Родовая подсудность определена в ст. 34 АПК РФ: дела, относящиеся к компетенции арбитражных судов, рассматриваются в первой инстанции арбитражными судами республик, краев, областей, городов федерального значения, автономной области, автономных округов. В арбитражном процессе всего одна категория дел особого производства – это дела об установлении юридических фактов и все они рассматриваются в арбитражных судах субъектов Российской Федерации.

Территориальная подсудность дел особого производства в арбитражном процессе делится на два вида: общая (по месту нахождения заявителя) и исключительная (по месту нахождения недвижимости).

Так, в соответствии с ч. 5 ст. 38 и ст. 219 АПК РФ заявление об установлении фактов, имеющих юридическое значение, подается в арбитражный суд по адресу или месту жительства заявителя, за исключением заявлений об установлении фактов владения, пользования и распоряжения недвижимым имуществом и других фактов, имеющих юридическое значение для возникновения, изменения или прекращения прав на недвижимое имущество, которые подаются в арбитражный суд по месту нахождения недвижимого имущества.

Намного сложнее решаются вопросы подсудности дел особого производства в гражданском процессе.

На дела особого производства в гражданском судопроизводстве не распространяются общие правила подсудности, закрепленные в гл. 3 ГПК РФ.

Вопросы родовой подсудности решаются по единому правилу: все дела особого производства в гражданском процессе рассматриваются в районных судах общей юрисдикции.

Исключением из этого правила является только одна ситуация, когда дело рассматривается не в районном суде, а в вышестоящем суде следующего звена судебной системы. Так, в соответствии с ч. 2 ст. 269 ГПК РФ заявления об усыновлении детей иностранцами, лицами без гражданства и гражданами Российской Федерации, постоянно проживающими за пределами территории Российской Федерации, рассматриваются в верховном суде республики, краевом, областном суде, суде города федерального значения, суде автономной области и суде автономного округа.

Родовая подсудность судов на уровне субъектов Российской Федерации включает перечень наиболее значимых категорий дел, которые рассматривают эти суды в качестве суда первой инстанции. Поэтому не случайно, что дела об усыновлении детей иностранцами отнесено к родовой подсудности судов на уровне субъектов Российской Федерации, так как государство должно более внимательно относиться к усыновлению детей, если после усыновления возможен их переезд за пределы Российской Федерации, также суд должен учитывать разницу в менталитете граждан иностранных государств и русских детей. К тому же усыновление детей – граждан Российской Федерации – иностранцами передано под особый контроль судов на уровне субъектов Российской Федерации в связи с тем, что в соответствии с положениями ст. 21 Конвенции о правах ребенка признано, что усыновление в другой стране может рассматриваться в качестве альтернативного способа ухода за ребенком только тогда, когда ребенок не может быть передан на воспитание или помещен в семью, которая в состоянии была бы обеспечить его воспитание или усыновление, и если обеспечение какого-либо подходящего ухода в стране происхождения ребенка является невозможным.