Особое производство в гражданском и арбитражном судопроизводстве

В.В. Блажеев обращал внимание, что правовую сущность дел об ограничении дееспособности гражданина или признании его недееспособным составляет спор о праве на принудительное изменение правового статуса гражданина[59].

Таким образом, в отношении ошибочно включенных в особое производство вышеуказанных дел принцип состязательности может быть реализован почти в полной мере. В отношении же остальных дел особого производства принцип состязательности действует в ограниченном варианте и можно говорить не о принципе состязательности в чистом виде, а о соотношении активной роли суда и принципа состязательности.

По делам об ограничении в дееспособности ранее Верховный Суд Российской Федерации в своем постановлении указывал на необходимость соблюдения принципа состязательности. Так, в п. 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 04.05.1990 № 4 «О практике рассмотрения судами Российской Федерации дел об ограничении дееспособности граждан, злоупотребляющих спиртными напитками или наркотическими средствами» отмечалось, что в целях обеспечения своевременного и правильного разрешения заявления судья определяет доказательства, которые каждая сторона должна представить в обоснование своих утверждений, и предлагает, если это необходимо, представить дополнительные доказательства. По делам этой категории могут быть использованы любые средства доказывания, в частности свидетельские показания, акты милиции и общественных организаций, справки из медицинских вытрезвителей, акты администрации об отстранении лица от работы в связи с появлением в нетрезвом состоянии либо в состоянии наркотического опьянения, копии решений судов по делам о восстановлении на работе лиц, уволенных по п. 7 ст. 33 Кодекса законов о труде Российской Федерации, документы о доходах семьи и количестве ее членов, а также другие материалы, подтверждающие факты злоупотребления спиртными напитками или наркотическими средствами и характеризующие материальное положение семьи.

Заинтересованные лица в особом производстве, несмотря на то что не являются противоположной стороной, могут быть не согласны с представляемыми доказательствами, в связи с чем суд должен предоставить им возможность оспорить исследуемый факт. Так, в п. 15 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 21.06.1985 № 9 «О судебной практике по делам об установлении фактов, имеющих юридическое значение»[60] указано, что привлеченные к участию в деле заинтересованные лица вправе представлять доказательства в подтверждение обоснованности или необоснованности рассматриваемого судом заявления об установлении факта, участвовать в исследовании обстоятельств дела, обжаловать вынесенное решение и совершать другие процессуальные действия.

Часть категорий дел особого производства вообще не предполагает никакой состязательности, а только фиксации необходимых действий для установления юридического факта. Например, дела о признании права собственности на бесхозяйную недвижимую вещь. В соответствии с ч. 2 ст. 292 ГПК РФ заявление о признании вещи бесхозяйной или о признании права собственности на бесхозяйную недвижимую вещь рассматривается судом с участием заинтересованных лиц. В то же время под заинтересованными лицами в данной категории дел чаще всего подразумеваются в основном муниципальные и государственные структуры, отвечающие за регистрацию прав на недвижимость, а не предполагаемый собственник.

В этом случае абсолютно обоснованным является требование закона об активной позиции суда, направленной на сбор доказательств. В частности, в соответствии с ч. 1 ст. 292 ГПК РФ судья при подготовке дела к судебному разбирательству выясняет, какие лица могут дать сведения о принадлежности имущества, а также запрашивает об имеющихся у них сведениях соответствующие организации. К сожалению, нередко судья получает эту информацию только от самого заявителя, что не всегда позволяет объективно оценить ситуацию, связанную с наличием или отсутствием собственника недвижимого имущества.

Совмещение принципа состязательности с принципом активной роли суда по сбору доказательств в особом производстве предполагает не только самостоятельное получение судом информации о возможных собственниках бесхозяйной вещи, но и отражение результатов этих действий в мотивировочной части судебного решения. В ряде случаев судья в основу судебного решения кладет только те доказательства, которые были изложены в заявлении органа, уполномоченного управлять муниципальным имуществом, причем иногда такие судебные заседания проводятся в отсутствие участников особого производства из-за уверенности заявителя в получении желаемого решения.

Пример. В июле 2023 г. Шолоховский районный суд Ростовской области вынес судебное решение о признании права муниципальной собственности на бесхозяйное недвижимое имущество-газопровод, причем из-за просьбы заявителя и заинтересованного лица о рассмотрении дела в их отсутствие, в судебном заседании из лиц, участвующих в деле, никто не участвовал[61].

Действительно, в соответствии с ч. 5 ст. 167 ГПК РФ стороны вправе просить суд о рассмотрении дела в их отсутствие и направлении им копий решения суда и это не нарушает принцип состязательности, но в этом случае для получения более объективной информации суду необходимо не только проанализировать полученные от заявителя доказательства бесхозности имущества, но и указать в мотивировочной части судебного решения те действия, которые он совершил, чтобы выяснить наличие возможного собственника имущества. В судебном решении отсутствуют сведения о том, какие действия при подготовке дела совершил судья, направленные на поиск информации об инициаторах строительства газопровода, так как газопровод в силу его назначения не может не иметь собственника, что свидетельствует о частичном нарушении принципа сочетания состязательности и активной позиции суда при сборе доказательств. Для полного исследования обстоятельств дела суд мог запросить информацию о времени создания газопровода, лице, его создавшем, технических характеристиках, схем подключения. Можно было установить обстоятельства об отсутствии признаков самовольной постройки.

Принцип диспозитивности проявляется в том, что лица в особом производстве, участвующие при рассмотрении дела, способны самостоятельно распоряжаться своими процессуальными правами.

Диспозитивность предполагает свободное распоряжение правом на подачу заявления, право на определение предмета и основания заявленных требований, право на отказ от заявленных требований, право на заключение мирового соглашения и подачу апелляционной и кассационной жалобы и др.

Одна из главных форм реализации принципа диспозитивности в особом производстве – возбуждение дела по заявлению заинтересованных лиц. В то же время круг заинтересованных лиц в особом производстве значительно шире, чем в других судопроизводствах. К таким лицам, по некоторым категориям дел особого производства, относят органы опеки и попечительства, медицинские организации, оказывающие психиатрическую помощь, стационарные организации социального обслуживания. Причем, обращение в суд вышеуказанных публичных субъектов может идти в разрез с интересами ближайших родственников лиц, которых по суду планируют признать недееспособными. Эта ситуация возможна в связи с тем, что в особом производстве публичные интересы могут пересекаться с частными.

Но главное, что принцип диспозитивности не допускает возбуждения особого производства по инициативе суда, в то время как дореволюционный российский гражданский процесс такую возможность в особом производстве допускал, как допускают и сейчас некоторые западные страны. Так, в Германии существует возможность суда по своей инициативе возбуждать дела особого производства. В.В. Аргунов отмечает, что в Германии действует правило: если закон для возбуждения дела, относящегося к добровольной подсудности (аналог российского особого производства), специально не требует заявления заинтересованного лица, то в основе дела лежат публичные интересы и принцип свободного почина, в силу чего оно должно быть возбуждено «по должности»[62].

Некоторые авторы отмечали, что в особом производстве ограниченный принцип диспозитивности не допускает многих полномочий участвующих в деле лиц, которыми они могли бы воспользоваться в рамках искового производства (например, участники особого производства не могут воспользоваться правом на признание и отказ от заявления, правом на изменение заявленных требований, правом на заключение мирового соглашения). С этим утверждением можно согласиться только частично. Так, В.В. Аргунов обращал внимание на то, что лицо, обратившееся в суд в рамках вызывного производства, в случае обнаружения ценной бумаги может отказаться от заявления, также это может сделать и лицо, передумывавшее усыновлять ребенка. Зачем суду рассматривать заявление по существу и отказывать в его удовлетворении? В этом случае действует ст. 39 ГПК РФ о прекращении производства[63].

Принцип диспозитивности предполагает самостоятельность в процессуальных действиях участников судебного процесса, в первую очередь в вопросах возбуждения дел. Все дела особого производства возбуждаются при наличии инициативы со стороны заинтересованного лица.

В то же время в некоторых случаях отсутствие желания и инициативы по возбуждению дела может рассматриваться как недобросовестное поведение, если это может затронуть права третьих лиц.

Некоторые авторы выделяют в особом производстве еще принцип добросовестности, который может рассматриваться в комплексе с принципом диспозитивности. Так, М.А. Зарубина обращает внимание на процессуальные последствия недобросовестного поведения государственных органов и должностных лиц, возникших еще до суда и повлекшего возникновение спора. Автор подчеркивает, что под угрозой в этом случае может оказаться не только частный, но и общественный интерес[64]. Е.С. Смагина, рассматривая обращение в суд прокурора в защиту неопределенного круга лиц о принятии государственными органами в собственность скотомогильников, обращала внимание, что неисполненная обязанность государственного органа привела к нарушению экологического благополучия населения.

В подобных случаях суды считают, что принцип диспозитивности может быть ограничен, и допускают принуждение заинтересованного лица к обращению в суд с целью выполнения своих публичных обязанностей.

Пример. Суд признал недобросовестным поведение Администрации муниципального образования, которая не обращалась в суд с целью признания безвестно отсутствующим гражданина, зарегистрированного в квартире, предоставленной ему по договору социального найма и не оплачивающего коммунальные услуги. Материалами дела подтверждается, что местонахождение гражданина ФИО, зарегистрированного по адресу спорного жилого помещения, неизвестно с сентября 2018 г. (т. е. уже более четырех лет). При этом в помещении предметы обстановки и вещи отсутствуют. Плата за найм жилого помещения не уплачивается (доказательства обратного в дело не представлены). Надлежащий контроль за помещением не осуществляется (как указывалось выше, дверь в комнату не заперта).

Таким образом, уже длительное время имеются все основания для инициирования ответчиком судебного процесса о признании ФИО безвестно отсутствующим. Однако ответчик с таким заявлением не обращался. Бездействие ответчика исключает возможность снятия ФИО с регистрационного учета по адресу спорного помещения. Такое поведение ответчика суд признает недобросовестным, поскольку оно направлено на уклонение ответчика от принятия на себя обязательств по спорной квартире, в том числе в части оплаты коммунальных услуг.

При рассмотрении дела № А05-4344/2022 суд установил недобросовестное поведение ответчика в течение длительного периода, при котором ответчиком не предпринимались никакие меры к установлению определенности во взаимоотношениях сторон по спорному помещению. Поскольку такое бездействие направлено на уклонение от оплаты электрической энергии по спорному помещению, суд признал требования истца к ответчику за расчетный период правомерными. Решение суда вступило в законную силу с принятием постановления апелляционного суда от 12.12.2022[65].

В некоторых случаях суды считают, что принцип диспозитивности не позволяет заставлять заинтересованных лиц обращаться в суд.

Пример. Арбитражный суд Ярославской области, рассмотрев в судебном заседании исковое заявление АО «Московское протезно-ортопедическое предприятие» Ярославского филиала к Комитету по управлению муниципальным имуществом мэрии города Ярославля о признании незаконным отказа в проведении процедуры признания сетей водоснабжения бесхозяйным имуществом, обязании принять на обслуживание бесхозяйные инженерные сети, отказал в удовлетворении исковых требований, отказал в удовлетворении искового заявления. 27.04.2021 Предприятие обращалось к Комитету с просьбой признать водопроводы бесхозяйными и принять их в муниципальную собственность. Комитет оставил заявление Предприятия без удовлетворения, о чем мотивированно указал в уведомлении от 11.08.2021, что послужило основанием для обращения истца с иском в суд. Оценивая материалы дела, суд считает, что исковые требования удовлетворению не подлежат, так как не может юридическое лицо насильно заставить муниципальные органы обратиться в суд с целью признать имущество бесхозяйным, если оно того не желает[66].

Вполне возможен и другой вариант решения этой ситуации. По факту, в обоих названных случаях речь идет о реализации принципа диспозитивности: в первом случае суд решил, что публичные интересы позволяют ограничить этот принцип, а во втором случае суд решил, что принцип диспозитивности ограничению не подлежит.

Принцип диспозитивности в особом производстве действует в ограниченном виде, в том числе с целью реализации прав разных субъектов гражданских процессуальных отношений. Хорошую формулировку принципа диспозитивности представил А.Ф. Клейнман, которая полностью может объяснить особенности реализации принципа диспозитивности в особом производстве. Так, А.Ф. Клейнман отмечал: «Принцип диспозитивности – это право сторон распоряжаться своими материальными и процессуальными правами в соединении с правом прокурора участвовать в процессе и правом суда контролировать распоряжение сторон в целях обнаружения истины и защиты действительных прав»[67].

В.В. Аргунов также отмечал, что принцип диспозитивности в особом производстве не должен связываться с наличием либо отсутствием у заинтересованных лиц правомочий по распоряжению вышеуказанными правами, абсолютное большинство из которых возможны к реализации в любом виде гражданского судопроизводства. Для особого производства более важно наличие право свободного почина суда[68].

Таким образом, в особом производстве процессуальных прав, которыми могли бы распоряжаться участники процесса, намного меньше, чем в исковом (например, участники процесса могут распоряжаться не всеми указанными в законе правами и средствами их защиты по своему усмотрению). Это касается права на изменение основания и предмета заявленных требований, заключение мирового соглашения. Таким образом, лица, участвующие в делах особого производства, имеют в меньшей мере возможностей по распоряжению своими процессуальными правами.

Принцип гласности является конституционным принципом и закреплен в ст. 123 Конституции РФ. В гражданско-процессуальных нормах этот принцип раскрыт более детально.

В соответствии со ст. 10 ГПК РФ разбирательство дел во всех судах открытое. Разбирательство в закрытых судебных заседаниях осуществляется по делам, содержащим сведения, составляющие государственную тайну, тайну усыновления (удочерения) ребенка, а также по другим делам, если это предусмотрено федеральным законом. Разбирательство в закрытых судебных заседаниях допускается и при удовлетворении ходатайства лица, участвующего в деле и ссылающегося на необходимость сохранения коммерческой или иной охраняемой законом тайны, неприкосновенность частной жизни граждан или иные обстоятельства, гласное обсуждение которых способно помешать правильному разбирательству дела либо повлечь за собой разглашение указанных тайн или нарушение прав и законных интересов гражданина.

Гарантии реализации принципа гласности раскрыты в п. 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13.12.2012 № 35 «Об открытости и гласности судопроизводства и о доступе к информации о деятельности судов»: гласность судопроизводства обеспечивается возможностью присутствия в открытом судебном заседании лиц, не являющихся участниками процесса, представителей редакций средств массовой информации.

Реализация принципа гласности в Российской Федерации в особом производстве должна соблюдаться неукоснительно. Хотя в некоторых странах отсутствует публичность при рассмотрении дел особого производства, отсутствует принцип гласности по делам особого производства, в частности в Германии и в Австрии, что обусловлено тем, что в данной категории дел суд не разрешает спор о гражданских правах и обязанностях заявителя. Интересна позиция В.В. Аргунова, который считает, что нет необходимости в соблюдении принципа гласности в делах особого производства[69]. С одной стороны, действующее законодательство не предусматривает особенностей реализации данного принципа в особом производстве за исключением проведения закрытого судебного заседания по делам об усыновлении. С другой стороны, существует ряд специфических особенностей при реализации принципа гласности в особом производстве.

В.В. Аргунов отмечал, что существенной чертой принципа гласности в особом производстве является наличие по некоторым категориям дел (так называемым делам вызывного производства) требования о широком оповещении потенциальных заинтересованных лиц о рассматриваемом в конкретном суде деле[70]. Важно обратить внимание на то, что, так как публичный вызов проводится в рамках подготовки дела к судебному разбирательству, то это никак не влияет на возможность закрытого судебного заседания, если это может понадобиться. Усиление принципа гласности через публичное оповещение о судебном процессе связано с обеспечением прав и интересов заинтересованного отсутствующего лица, а также интересов публичного порядка.

Еще одной особенностью реализации принципа гласности является то, что в особом производстве возможно чаще, чем в исковом, может возникнуть потребность в рассмотрении фактов, составляющих тайну личной жизни: дела об усыновлении детей, ограничении дееспособности и др. В таких случаях лица, участвующие в деле, имеют право заявить ходатайство о рассмотрении дела в закрытом судебном заседании, и при его обоснованности суд своим определением удовлетворяет заявленное ходатайство, и дальнейшее рассмотрение дела проводится в закрытых судебных заседаниях.

Ярким примером исключения из принципа гласности в особом производстве являются дела об усыновлении ребенка. В соответствии с ч. 2 ст. 10 ГПК РФ разбирательство в закрытых судебных заседания осуществляется по делам, содержащим сведения, составляющие тайну усыновления (удочерения) ребенка. Специальные процессуальные нормы особого производства также дублируют это положение. Так, согласно ст. 273 ГПК РФ и п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.04.2006 № 8 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел об усыновлении (удочерении) детей», заявления об усыновлении рассматривается в закрытом судебном заседании. Тайна усыновления также закреплена и в семейном праве в ст. 139 Семейного кодекса Российской Федерации 1995 г. (далее – СК РФ). Лица, разгласившие тайну усыновления ребенка против воли его усыновителей, привлекаются к ответственности в установленном законом порядке.

Хотелось бы обратить внимание на то, что ограничение принципа гласности по делам об усыновлении означает не только ограниченный доступ в зал судебного заседания физических лиц, но и не публичное оглашение судебного решения (ч. 8 ст. 10 ГПК РФ).

Дела об усыновлении рассматриваются в закрытом заседании, даже если сами заявители и остальные участники судебного процесса, включая детей, не только не против гласности, а, возможно, даже наоборот – заинтересованы в публичности этого процесса, например с целью пропаганды идеи усыновления детей или разрешения присутствия на процессе родственников усыновляемых детей. Надеемся, что в скором времени законодатель скорректирует ч. 2 ст. 10 ГПК РФ, предполагающую категорический запрет на открытый судебный процесс по делам об усыновлении детей, и, разрешит рассматривать эти дела в открытом судебном заседании, если об этом заявят ходатайства участники судебного разбирательства.

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 35 указывается на то, что не допускается проведение открытых судебных заседаний в помещениях, исключающих возможность присутствия в них лиц, не являющихся участниками процесса, представителей редакций средств массовой информации.

На первый взгляд, вышеуказанное положение не всегда может быть реализовано в рамках особого производства, в частности по делам о признании лица недееспособным. Так, в соответствии с абз. 2 ч. 1 ст. 284 ГПК РФ в случае, если личное участие гражданина в проводимом в помещении суда судебном заседании по делу о признании гражданина недееспособным создает опасность для его жизни или здоровья либо для жизни или здоровья окружающих, данное дело рассматривается судом по месту нахождения гражданина, в том числе в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях, или стационарной организации социального обслуживания, предназначенной для лиц, страдающих психическими расстройствами, с участием самого гражданина.

Как обеспечить гласность по данной категории дела, если процесс ведется на территории закрытого медицинского учреждения? Мы считаем, что реализация принципа гласности должна быть обеспечена даже на территории закрытых учреждений.

Принцип сочетания устности и письменности. В соответствии с ч. 2 ст. 157 ГПК РФ судебное разбирательство дела происходит устно. Как справедливо отмечала Н.А. Чечина, принцип устности имеет значение не только потому, что нормы права, его выражающие, обязывают к устному судоговорению, но и потому, что без него невозможно осуществление принципа объективной истины, без него неосуществимо действительное равенство сторон в процессе[71].

В.М. Семенов обращал внимание, что «принцип устности это закрепленная в процессуальном законодательстве основополагающая идея, сущность которой заключается в том, что все участники гражданского процесса выступают перед судом, дают объяснения, заключения и показания, высказывают соображения в устной форме»[72].

Можно согласиться с В.В. Аргуновым, который считает, что невозможно определить, какой принцип в особом производстве действует в большей степени: устность или письменность? Здесь, как и в исковом производстве, действует золотая середина – сочетание устности и письменности. Конечно, в особом производстве имеются правила о необходимых, предписанных доказательствах, но это ничего не говорит в пользу письменности или устности процесса[73].

Интересна точка зрения М.Е. Поскребнева, который обращает внимание на влияние цифровизации правосудия на принцип соотношения устности и письменности в гражданском процессе. Автор подчеркивает, что развитие электронного делопроизводства усилило электронное письменное начало в гражданском процессе, а для регулирования электронного устного начала эффективных процессуальных норм недостаточно[74]. Обеспечение устности судебного разбирательства в условиях цифровизации цивилистического процесса в настоящее время возможно двумя способами. Во-первых, путем видео-конференц-связи, во-вторых, путем веб-конференции. Предполагается, что эта ситуация также отражена и в рамках особого производства.

Также М.Е. Поскребнев отмечает, что усиление письменного электронного начала в настоящем нарушает необходимый баланс в пропорции устного и письменного начала в цивилистическом судопроизводстве. Ослабление устного начала, с одной стороны, и развитие письменного электронного начала, с другой стороны, приводит к снижению гласного публичного доступа к правосудию, тем самым нивелируется воспитательное воздействие правосудия по гражданским делам, которое реализуется только в устном судебном разбирательстве, и поэтому не достигается факультативная целевая установка гражданского и арбитражного судопроизводств[75].

Принцип сочетания единоличного и коллегиального рассмотрения дела в особом производстве. В соответствии со ст. 7 ГПК РФ гражданские дела в судах первой инстанции рассматриваются судьями этих судов единолично или в предусмотренных федеральным законом случаях коллегиально. На сегодняшний день не существует никаких федеральных законов, предусматривающих коллегиальное рассмотрение дел особого производства в гражданском или арбитражном процессе.

По общему правилу все дела особого производства и в гражданском, и в арбитражном процессе в судах первой инстанции рассматриваются единолично. Единственное и очень редкое исключение, предусматривающее, что дело в рамках особого производства может быть рассмотрено коллегиально, содержится в Арбитражном процессуальном кодексе. Так, согласно ч. 2 ст. 17 АПК РФ, в первой инстанции арбитражного суда коллегиальным составом судей рассматриваются дела, направленные в арбитражный суд первой инстанции на новое рассмотрение с указанием на коллегиальное рассмотрение, а также дела, решения о коллегиальном рассмотрении которых приняты председателем судебного состава в связи с их особой сложностью на основании мотивированного заявления судьи. Таким образом, для того чтобы дело в рамках особого производства рассматривалось коллегиально в арбитражном процессе оно должно быть не только невероятно сложным, но и назначенным к коллегиальному рассмотрению или по распоряжению вышестоящего суда или председателя суда. На практике такие ситуации практически не встречаются.