Архитектон любви

Через полчаса, когда напряжение достигло предела, Влад подошел ко мне. Его шаги были бесшумны, но каждый звук отдавался эхом в моей груди.

— Елена, — его голос был тихим, хрипловатым, лишенным прежнего бархата. В нем слышалась трещина. — Нам нужно поговорить. В обед. Пожалуйста.

Он не просил. Он констатировал факт, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. Я открыла рот, чтобы ответить — согласием или отказом, — но вмешалось другое. Чутье Льва.

— Самойлова.

Голос Дмитрия прозвучал за спиной Влада.

Он стоял в дверях своего кабинета. Не смотрел на меня. Его взгляд, тяжелый и холодный, был прикован к Владу, пронзая темные очки насквозь.

— Вы со мной. Срочно. Бизнес-ланч с клиентом «Квартала». Через двадцать минут выезжаем.

Влад замер. Его рука, лежавшая на краю моего стола, сильно сжалась. Медленно, почти театрально, он повернулся к Дмитрию.

— Дмитрий Николаевич, я как раз хотел...

— Ваши планы меня не интересуют, Лебедев, — отрезал Дмитрий тоном, который не звучал уже неделю. Ледяным. Он перевел взгляд на меня, и в его глазах мелькнуло предупреждение, понятное только нам двоим: И вы никуда с ним не пойдете.

— Елена, готовьтесь. Клиент ждет. Это ваш проект.

Я вскочила, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Между двумя полюсами напряжения — бывшим манипулятором и нынешним защитником — я стала искрой.

— Хорошо, Дмитрий Николаевич. Сейчас.

Влад не сказал ни слова. Просто стоял, сжатый, как пружина перед выстрелом. Потом резко кивнул, развернулся и ушел к себе. Я видела, как напряглись его плечи под тканью пиджака. Война началась. Но первый ход сделал Лев.

[Lana Del Rey – Chemtrails Over The Country Club]

Дорога в черном «Мерседесе» была наполнена звенящей тишиной. Дмитрий вел машину спокойно, его профиль в свете фар был резок, как грань алмаза.

— Клиент... — начала я, глядя на свои практичные брюки и белую блузку, которые вдруг показались мне ужасно дешевыми. — Я не знала, что он хочет видеть меня лично. Я не готова к такому ресторану.

Дмитрий бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида.

— Вы готовы к проекту. Это главное, — сказал он просто. Затем добавил, чуть смягчая тональность голоса, убирая сталь: — Одежда — это обертка. Соколова интересует содержание. А вы... — он запнулся, подбирая слово, которое могло бы ранить меньше всего, — ...вы блестяще владеете содержанием «Квартала». Держитесь уверенно. Вашего профессионализма достаточно, чтобы затмить любой наряд.

Его слова согрели, но тревога не ушла. Особенно когда мы подъехали к «Эпсилону» — месту, где хрустальные двери отражали свет так ярко, что слепили глаза, а парковка была заполнена автомобилями, стоимость которых превышала мои годовые зарплаты. Мне захотелось провалиться сквозь асфальт.

Лифт на верхний этаж был зеркальным кубом. Я ловила свое отражение — скромное, нервное, бледное — и его. Он стоял рядом, безупречный, невозмутимый, словно скала посреди бушующего моря моих страхов. Внезапно его рука легла мне на локоть. Не грубо. Не властно, а поддерживающе. На долю секунды, достаточную, чтобы передать тепло через ткань блузки.

— Дышите, Елена, — тихо сказал он, когда двери открылись, выпуская нас в холл ресторана. — Вы здесь не случайно.

Соколов, седовласый мужчина с умными глазами уже ждал в ложе с панорамным видом на Москву. Он тепло поздоровался с Дмитрием, затем удивленно-вежливо посмотрел на меня.

— А, наша талантливая дизайнер! Дмитрий Николаевич не раз хвалил ваш подход к историческим деталям, — улыбнулся он, и в его улыбке не было снисходительности, только интерес.

Я кивнула, заставляя себя улыбнуться в ответ, чувствуя, как горят щеки.

Ланч протекал в деловой, но непринужденной атмосфере. Дмитрий вел основную часть переговоров — четко, уверенно, отвечая на вопросы по срокам, бюджетам и техническим нюансам. Я сидела, слушала, кивала, ловя его одобрительные взгляды, когда он упоминал мои решения.

И тут Соколов, отхлебнув минеральной воды, повернулся ко мне. Вопрос был провокационным.

— Елена, вы так тонко чувствуете баланс старого и нового. Скажите, а вот эта идея с трансформируемыми перегородками в зоне коворкинга... Не кажется ли вам, что они могут нарушить акустику? Особенно в тех сводчатых потолках, которые вы сохраняете?

Сердце екнуло. Дмитрий приготовился ответить, спасая положение, но я опередила его. Профессиональная жилка взяла верх над смущением. Страх растворился, уступив место знанию.

— Вы абсолютно правы, Ильдар Рахитович, это ключевой момент, — начала я, чувствуя, как голос набирает твердость и уверенность. — Именно поэтому мы предусмотрели двойную систему. Внутри самих перегородок — перфорированные панели из натурального дуба для поглощения высоких частот. Плюс дополнительная, почти незаметная подвесная система из микроперфорированного гипсокартона непосредственно над зоной, но под историческими сводами. Она не нарушает визуальную чистоту пространства, но эффективно гасит низкие шумы. Мы провели полное акустическое моделирование — показатели в норме. Вот, посмотрите графики...

Я открыла планшет, быстро найдя нужный слайд. Мои руки больше не дрожали.

Соколов внимательно изучил данные, потом широко улыбнулся:

— Блестяще! Комплексный подход. Дмитрий Николаевич, вы не преувеличивали насчет таланта вашей сотрудницы.

Под столом я почувствовала легкий толчок. Это был ботинок Дмитрия, едва коснувшийся моего. Знак? Поддержка? Когда я подняла глаза, в его карих глазах я увидела не привычное сухое одобрение, а искреннее удивление и... гордость? Быстро мелькнувшее, но настоящее чувство, которое он тут же спрятал за маской профессионализма.

Он лишь кивнул клиенту, его голос звучал ровно, но с новой интонацией уважения:

— Елена — наш ключевой специалист по сложным проектам. Без ее проницательности «Квартал» не был бы таким цельным.

Обратная дорога была другой. Дмитрий молчал, но это было задумчивое, теплое молчание человека, который увидел в другом человеке равного себе партнера. Я сидела, чувствуя приятную усталость и остаточное возбуждение от триумфа. Роскошь ресторана отошла на второй план перед чувством выполненной работы и тем взглядом, который Дмитрий бросил на меня в машине.

[The Weeknd – Less Than Zero]

Когда мы подъехали к подземной парковке «Архитектона», у самого выезда стоял знакомый внедорожник Влада. Он явно нас ждал.

Влад вышел из машины, сняв очки. Его лицо было мрачным, решительным, искаженным подавленной яростью. Он направился прямо к нашей стороне.

Дмитрий плавно остановился. Окна были тонированы, но Влад чувствовал нас. Он подошел вплотную к водительской двери, игнорируя безопасность и правила приличия. Дмитрий нажал кнопку, и его окно опустилось наполовину. Холодный воздух гаража ворвался в теплый салон, смешиваясь с запахом кожи и опасности.

— Елена, — начал Влад, не глядя на Дмитрия, его голос был напряжен до предела. — Мы должны поговорить. Сейчас. Пять минут.

Я открыла рот, чтобы сказать что-то, но Дмитрий был быстрее. Он не поворачивал головы, смотря прямо вперед через лобовое стекло, на стену парковки. Его голос прозвучал спокойно, но с железной интонацией, не терпящей возражений:

— Лебедев, вы загораживаете выезд. Самойлова сейчас не свободна. У нее работа. Как и у вас, если вы не забыли.

Влад сжал губы. Его взгляд метнулся от меня к Дмитрию, и в глазах бывшего коллеги вспыхнула злоба.

— Это личное, Дмитрий Николаевич, — процедил он сквозь зубы.

— В рабочее время личного не бывает, — парировал Дмитрий все тем же ровным тоном. Он наконец повернул голову, глядя прямо на Влада. Его взгляд был тяжелым, как свинец, давящим физически. — Отъезжайте. Сейчас.

Напряжение висело в воздухе, густое и осязаемое. Влад замер на секунду, его пальцы сжались на крыше машины, оставляя потные следы на краске. Потом он резко выпрямился. Ни слова больше. Ни одного взгляда в мою сторону. Он развернулся, сел в свой автомобиль, резко запустил двигатель и дал по газам. Шины взвизгнули по бетону, оставляя черные полосы, его автомобиль рванул вперед и исчез в темноте выезда, оставив за собой запах гари и гробовую тишину.

Дмитрий спокойно поднял окно.

«Мерседес» плавно тронулся к нашему месту.

[Halsey – Control]

Я сидела, прижавшись спиной к креслу, сердце колотилось где-то в горле. Не от страха. От осознания силы, которую только что продемонстрировал Дмитрий. Он не кричал. Не угрожал расправой. Не использовал связи. Он просто приказал. И Влад... подчинился. Исчез. Испарился. Это было страшнее любой физической драки. Потому что показывало абсолютный контроль над реальностью.

Дмитрий припарковался, выключил двигатель. Тишина салона стала звенящей. Он повернулся ко мне. Его лицо было серьезным, но гнев исчез. Осталась только усталость и странная, мягкая сосредоточенность.

— Он вас больше не потревожит, — сказал он просто. Голос был тихим, почти интимным в этом закрытом пространстве. — Не здесь. Не в рабочее время. Вы заслуживаете спокойствия, чтобы работать. И... отдыхать, когда нужно.

В его глазах мелькнул тот самый редкий проблеск чего-то, что было почти теплом. Почти человеческим.

— Идемте. Ваш «Квартал» ждет финального штриха.

Я вышла из машины, чувствуя смесь облегчения, остаточного напряжения и странной, пугающей защищенности. Логово Льва было по-прежнему опасным местом. Полным хищников, желающих крови. Но сегодня Лев показал клыки, защищая свою территорию. И я была частью этой территории.

И это... это меняло всё.

Глава 17

[Dark Paradise – Lana Del Rey]

Вечерний чай обжигал губы, но эта простая физическая боль была единственным якорем, удерживающим меня от падения в пучину собственных мыслей. День выдался адски насыщенным, сотканным из контрастов: триумф перед Соколовым, когда мой голос звучал уверенно и профессионально; ледяная мощь Дмитрия, буквально сдувшего Влада с парковки одним взглядом и парой фраз; и тот редкий, почти болезненный проблеск тепла в его глазах после всего этого. «Вы заслуживаете спокойствия».

Эти слова горели в памяти, смешиваясь с чувством защищенности и новой, странной тревогой. Защищенность? От кого? От мира? Или от него самого?

Я потянулась закрыть шторы, желая изолировать себя от вечерней Москвы, от огней, которые казались теперь чужими и враждебными. Машинально глянув вниз, во двор, я замерла. Чашка едва не выскользнула из онемевших пальцев, расплескав темную жидкость на светлый подоконник.

Под моим окном, в желтом кругу одинокого фонаря, стоял он. Его черный «Мерседес».

Массивный, темный силуэт, поглощающий свет вокруг себя. Линии кузова были безупречны, надменность силуэта читалась даже сквозь тонированные стекла. Даже то, как он припарковался — идеально параллельно бордюру, словно по линейке, — говорило о контроле, который Дмитрий Николаевич Бондаренко осуществлял над всем, что попадало в его поле зрения. Двигатель работал тихо, на холостых оборотах, издавая низкий, вибрирующий гул, который, казалось, резонировал с костями моего дома. Белый парок клубился из выхлопной трубы в прохладном вечернем воздухе, растворяясь в сумерках. Тонированные стекла были непроницаемы.

Что?! Почему?! Почему он здесь?!

Сердце заколотилось так бешено, что отдавалось в висках глухим стуком. Проверяет? Контролирует? Может, что-то случилось с проектом? Последняя смета требует подписи прямо сейчас? Или... или это что-то после? После сегодняшнего взгляда, после его защиты на парковке? Мысли путались, превращаясь в липкую паутину. Я вжалась спиной в холодную стену кухни, чувствуя себя пойманной зайчихой, зажатой в лучах фар хищника.

Выйти? Спросить? «Дмитрий Николаевич, что случилось?»Звучало бы нелепо, жалко. Игнорировать? Но как игнорировать черного левиафана, занявшего пространство твоего двора? Он не просто машина. Он — факт. Факт того, что границы между работой и личной жизнью, между начальником и подчиненной, между защитником и преследователем сегодня окончательно стерлись.

Рука сама потянулась к телефону, лежащему на столе. Экран светился в полутьме, приглашая написать. «Вы под моим окном?»Глупость. Абсолютная глупость. Он знает, что я знаю. Он хочет, чтобы я знала, что он здесь. Это было ясно как божий день. Этот жест — не случайность. Это немой ультиматум. Признание? Контроль? Власть? Я не понимала природы этого чувства, и это бесило и пугало одновременно. Страх перед ним смешивался с каким-то темным, запретным возбуждением от осознания своей значимости для человека, который привык решать судьбы целых компаний.

И тут... в тишину двора ворвался другой звук. Знакомый, агрессивный рык двигателя. Из-за угла, резко, с визгом шин на повороте, вынырнул спортивный внедорожник Влада. Черный G63 летел слишком быстро для нашего тихого двора, нарушая покой ночи своей дерзостью. Он резко затормозил, оставляя на асфальте черные полосы резины, и остановился в десяти метрах от «Мерседеса».

Наступила мертвая тишина. Воздух стал густым, электрическим.

Я видела, как Влад замер за рулем. Он сидел, уставившись на черную машину, стоящую под моим окном. Даже в сумерках, сквозь его лобовое стекло, я почувствовала шок, сменившийся холодной яростью. Его руки сжали руль. Он не двигался секунду. Две. Казалось, вот-вот выйдет...

Но нет.

Вместо этого он резко дернул рычаг коробки передач, дал по газам так, что двигатель взревел протестом, и рванул назад. Шины взвыли, оставляя на асфальте свежие следы агрессии. За секунду его машина развернулась на сто восемьдесят градусов и исчезла в темноте, откуда приехала, оглашая двор прощальным ревом мотора, который быстро затих вдали.

Я стояла, прижав ладонь ко рту, боясь дышать. Двор снова погрузился в тишину. Только тихий, ровный гул двигателя «Мерседеса» и мое собственное учащенное сердцебиение заполняли пространство. Влад увидел. Увидел и понял. И сбежал. Словно его обожгло пламенем чужой власти. Он понял, что здесь ему делать нечего. Что территория занята другим, более сильным игроком.

Черный «Мерседес» под моим окном простоял еще минуту. Ровно. Недвижно. Как памятник его терпению и контролю. Потом фары плавно погасли, погружая двор в еще большую темноту. Завелся двигатель и автомобиль медленно тронулся с места. Машина поплыла по двору к выезду, растворившись в темноте улицы так же бесшумно, как и появилась.

Я осталась стоять у окна, в тишине опустевшего двора. В руках дрожал остывший чай. На столе лежал телефон. Внезапно экран вспыхнул, и аппарат завибрировал. Одна короткая, сухая вибрация. СМС.

Я медленно подошла, боясь взглянуть. Пальцы дрожали, когда я разблокировала экран.

Отправитель: Неизвестный номер.

Текст сообщения: Спокойной ночи, Елена. Высыпайтесь.

Номер был неизвестен. Но я знала. Кто еще мог?

Я не ответила. Просто сжала телефон в ладони, чувствуя, как по спине бегут мурашки — не страха, а чего-то другого. Огромного, необъяснимого, пугающего и притягивающего, как та темнота, в которой только что растворился черный силуэт. Он видел. Видел Влада. Видел его бегство. И прислал СМС. Как хозяин территории, констатирующий факт: « Он ушел. Ты – под защитой. Спи.»

Логово Льва протянуло свои щупальца прямо к моему порогу. Невидимые, но ощутимые. И я поняла, что убежать уже не смогу. Границы моего личного пространства были нарушены, но не варварски, а с элегантностью хирурга.

Да я и... не хотела сбегать.

Глава 18

[Love – Lana Del Rey]

Утро началось обманчиво нормально. Солнце билось в панорамные окна «Архитектона», заливая этаж золотом, словно пытаясь искупить грехи предыдущих дней. Запах свежемолотых зерен витал в воздухе, смешиваясь с легким ароматом духов Бест. Она устроила «кофейный марафон» в честь окончательной победы над «Историческим Кварталом». Клиент подписал акты! Проект был закрыт, упакован и отправлен в архив с грифом «Блестяще».

— Лен! Победительница! — оглушила меня Бест, вручая не просто чашку, а целый кофейный котел с надписью «Королеве Арок и Пуфов!». — Пей! Это эликсир бессмертия! Ну, или хотя бы бодрости до обеда! Сёма! Где пончики? Опять съел по дороге?

— Н-нет! — залепетал Сёма, выныривая из-за сервера с коробкой. — «С-слава Победителям!» и «Д-долой комаров!»…

Он покраснел, ставя коробку на стол.

— Э-это про виртуальных! В новой игре!

Я смеялась, откусывая пончик, чувствуя редкое, легкое счастье. Даже вид Влада, появившегося на своем месте в неизменных черных очках и мрачнее тучи, не испортил настроения. Он не смотрел в мою сторону, уткнувшись в монитор, будто пытаясь прожечь его взглядом. Пусть сидит, — подумала я с облегчением. Главное, что «Квартал» позади, а Дмитрий…

Дмитрий появился позже. Безупречный, сдержанный, как всегда. Проходя мимо моего стола, он едва заметно кивнул. А потом случилось чудо. На мой стол, аккурат рядом с Бестиным котлом кофе, легла картонная чашка «Облако 40».

— Видала?! — зашипела Бест, пригибаясь как партизан. — Ледяной магнат принёс кофе! Сам! Это уровень! Это… это почти признание в любви в его исполнении! Хочешь, я подмешаю туда анализ ДНК? Узнаем его истинные намерения!

— Бест, заткнись, — засмеялась я, но взяла чашку. Тепло от нее шло не только в руки. Глупо, но этот простой жест после вчерашних СМС и черного «Мерседеса» под окном значил больше, чем любые слова. Спокойной ночи, Елена. Высыпайтесь.Я выспалась. И кофе его был божественен.

[You Should See Me In A Crown (Slowed + Reverb) – Billie Eilish]

День пролетел в приятной рутине: разбор архива, планирование нового небольшого проекта, смех с Бест и Сёмой над глупыми мемами. Даже стервы сегодня не шипели — Ольга бурчала что-то про мигрень, а Катя тихо перебирала бумаги. Влад исчез после обеда — сослался на встречу. Я почти не думала о нем. Воздух казался чистым, свободным от напряжения.

К вечеру этаж опустел. Бест умчалась на «свидание с новой видеокартой», Сёма поплелся за ней, бормоча про «т-техническую поддержку».

Стервы ушли первыми. Я задержалась, чтобы доделать пару писем и насладиться тишиной и видом заката над городом. Огни зажигались, окрашивая небо в багрянец и синеву.

Я потянулась, чувствуя приятную усталость. Почти готово. Осталось только сохранить файлы и…

— Засиделась, Елена?

Голос за спиной. Резкий с хрипотцой. И явной ноткой чего-то… скользкого.

Я обернулась, сердце екнуло. Влад. Он стоял слишком близко. Черные очки сняты. Глаза — красные, мутные, с безумным блеском. Запах дорогого коньяка ударил в нос, густой и тяжелый, перебивая запах кофе.

— Влад? Ты… Я ухожу, — сказала я, стараясь звучать твердо, но внутри все сжалось в ледяной комок. Я потянулась к сумке на столе, инстинктивно отступая.

— Уходишь? — Он шагнул вперед, легко отодвинув мое кресло. Оно грохнулось о пол. — Куда? К нему? В его холодные объятия? — Он засмеялся, звук был противным, рвущим тишину офиса. — После того, как он тебя купил? Кофе? Защита? Его черный хлевук под окном?

Он был в сантиметре. Дыхание с перегаром обжигало кожу.

— Ты дешевая, Лена. Очень дешевая.

— Отойди, Влад! — Я попыталась резко отпрянуть, но он был быстрее. Его рука, как капкан, впилась в мое запястье. Боль пронзила руку до плеча. Я вскрикнула.

— Не кричи! — прошипел он, его другая рука схватила меня за шею ниже затылка, пальцы впились в мышцы, пригибая голову. — Не смей орать! Ты думала, я позволю ему так просто… забрать тебя? Мою? Мою находку? Мою…

Он рванул меня к себе. Я потеряла равновесие, споткнулась. Моя спина с силой ударилась о край стола. Воздух вышибло. Звезды поплыли перед глазами. Бумаги, клавиатура, чашка — все с грохотом полетело на пол.

— Нет! Влад, остановись! — Я забилась, пытаясь ударить его свободной рукой, ногой. Он лишь фыркнул, легко парируя. Его вес придавил меня к столу. Его бедро грубо втиснулось между моих ног, прижимая юбку к бедрам.

— Тише, мышка, — его голос стал страшно тихим, интимным и от этого еще ужаснее. — Ты же хотела внимания? Хотела, чтобы тебя замечали? Вот я и заметил. Очень… очень внимательно.

Его рука, державшая мою шею, скользнула вниз, к воротнику блузки. Костяшки пальцев грубо терлись о ключицу.

— Продажная тварь… Думаешь, его холодные руки смогут так? Смогут заставить тебя…

Он не договорил. Его пальцы впились в ткань блузки у горловины. Раздался резкий звук рвущейся ткани. Кнопки отлетели, звякнув о пол. Холодный воздух офиса ударил по обнажившейся коже декольте. Я замерла от шока и ужаса.

— Вот так… Лучше, — прошептал он, его взгляд скользнул вниз, по моей груди, прикрытой теперь только тонким бюстгальтером. В его глазах горел нездоровый, похотливый огонь. — А теперь… ниже.

Его рука, державшая запястье, резко отпустила его и рванулась вниз. К моим ногам. К подолу юбки. Грубые пальцы впились в тонкую ткань колготок у бедра. Я почувствовала, как они натягиваются, как нити рвутся.

— Нет! Не смей! — Я закричала в полную силу, отчаянно забилась, пытаясь согнуть колено, ударить его. Но его бедро все так же мертвой тяжестью давило между моих ног, фиксируя меня. Его рука рванула вниз и в сторону.

Резкий, громкий звук рвущегося капрона. Холодный воздух коснулся кожи бедра. Я почувствовала, как его пальцы, горячие и липкие, коснулись моей оголенной кожи выше колена, под рваным краем колготок. Они полезли вверх, под юбку, к бедру, к трусикам.

— Какая гладкая… — прошипел он, его дыхание стало тяжелым, прерывистым. Запах коньяка и пота смешался в тошнотворную смесь. — Думаешь, он оценит? Его холодная…

Его пальцы впились в плоть бедра, оставляя синяки, и рванули нижнее белье в сторону.

[Why So Serious? – The Dark Knight OST]

Я закричала снова, дико, отчаянно, чувствуя, как паника сжимает горло, как воздух перестает поступать. Свист в ушах. Темнота. Я почувствовала жесткую, неумолимую выпуклость в его брюках. Она упиралась мне прямо в промежность, между ног, через тонкую ткань юбки и порванных колготок. Он двигал бедрами, имитируя фрикции, с силой втискивая эту твердость в меня, прижимая к холодной столешнице.

— Чувствуешь? — он хрипел, его лицо было перекошено гримасой похоти и ненависти. — Чувствуешь, какого мужчину ты променяла на его… ледяную пустоту? Сейчас я тебе покажу… покажу разницу, сучка! Засуну так глубоко, что ты…

– ПРЕКРАТИ! СЕЙЧАС ЖЕ!

Голос…

Не голос…

Это был рев…

Рев разъяренного зверя. Грохот, сотрясший воздух. Он пробил даже мой ужас.

Влад замер, как громом пораженный. Его похотливая гримаса сменилась шоком. Он обернулся. Его хватка ослабела.

Дмитрий.

Он был уже здесь. В трех шагах. Как призрак. Его лицо… Это было не человеческое лицо. Это была маска чистой, нечеловеческой ярости. Глаза горели адским светом в полумраке. Скулы были как высеченные из гранита, челюсти сжаты до хруста. Все его тело излучало смертоносную силу.

Он обрушился. Один молниеносный шаг-выпад. Рука — не кулак, а как лапа льва с когтями — взметнулась. Раскрытая ладонь с размаху, со страшной силой, врезалась Владу прямо в солнечное сплетение…

ХРРУММ!

Звук удара был ужасающим — глухим, мокрым, как ломаются ребра. Влад не закричал. Он издал хриплый, животный стон, как выброшенная на берег рыба. Весь воздух вырвался из него одним клокочущим выдохом. Его тело оторвалось от меня, от стола, и отлетело назад, как пустой мешок. Он врезался спиной в стеклянную перегородку кабинки. Стекло треснуло с оглушительным звоном, покрывшись паутиной. Влад рухнул на пол, скрючившись, сипя, лицо сизое, глаза вылезали из орбит. Он не мог дышать, только хрипел и давился.

[Atlantic – Sleep Token]

Дмитрий не смотрел на него. Он уже был рядом со мной. Его руки — сильные, уверенные, но сейчас дрожащие от ярости — подхватили меня, подняли с оскверненного стола с невероятной легкостью. Он посадил меня на уцелевший стул, его движения резкие, но осторожные. Его глаза — все еще пылающие адским огнем — метнулись по мне: разорванная блузка, обнаженное плечо, синеющие пятна на шее и запястье, рваные колготки на бедре, юбка сдвинутая, смятая. Он видел все. Каждый след насилия. Каждую деталь унижения.

– Дыши!

Его голос был хриплым, срывающимся, но в нем не было командного тона. Была дикая, неконтролируемая паника.

— Елена! Дыши! Смотри на меня! ДЫШИ!

Но я не могла. Паническая атака сжала горло стальным обручем. Свист стоял в ушах. Темные пятна плясали. Воздуха! Нет воздуха! Ингалятор… сумка… под столом… Я безумно замотала головой, пытаясь указать взглядом, пальцы судорожно сжимались и разжимались.

Он понял. Мгновенно. В одно движение он рухнул на колени, заглянул под стол, нащупал мою сумку. Вытащил ингалятор. Его пальцы, всегда такие точные, дрожали так, что он едва смог снять колпачок. Он поднес его к моим губам.