Архитектон любви

Игра продолжалась. И ставки росли с каждой секундой.

Глава 13

[Climbing Up the Walls – Radiohead]

Утро после сцены на парковке началось не с кофе, а с ощущения, что меня окунули в жидкий азот. Воздух в «Архитектоне» стал густым, вязким, будто кто-то выкачал из него кислород и заменил его чистым напряжением. Каждый сотрудник на этаже казался мне потенциальным свидетелем моего позора. Особенно Ольга и Катя, лениво потягивающие свои капучино у отдела продаж. Их взгляды, брошенные поверх краешков стаканов, царапали кожу, как осколки стекла.

Я старалась держать спину прямо в своём «боевом» платье, но внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел. Колкость Дмитрия — «прогресс внешний»— висела над головой дамокловым мечом. Я боялась даже дышать глубоко, чтобы не привлечь внимания.

Спасение пришло в виде сухого уведомления на экране: «Самойлова Е. – к А. В. Лебедевой. Немедленно.»

Кабинет заместителя гендиректора напоминал операционную: стерильно белый свет, минимум декора, максимум эффективности. Никаких лишних слов, никаких улыбок. Арина Викторовна сидела за столом, перебирая документы с механической точностью.

– Елена Сергеевна, – она начала без приветствий, отодвигая папку с моим коворкингом в сторону. – Клиент одобрил проект. С оговорками, но для первого раза приемлемо.

Она сделала паузу, позволяя мне выдохнуть, прежде чем нанести следующий удар.

– Дмитрий Николаевич доволен тем, как быстро вы исправили ошибки. Поэтому вам новый вызов.

На стол легла другая папка. Толстая, тяжелая, обтянутая черной кожей. На обложке золотыми буквами горело: «БОНДАРЕНКО. ПРИОРИТЕТ. СРОЧНО».

– Торгово-офисный центр в реконструируемом здании XIX века. Стиль — «исторический модерн». Клиент капризный, бюджет скудный, сроки… скажем так, они уже прошли вчера.

Арина Викторовна подняла глаза. В них не было ни тени сочувствия.

– Дмитрий Николаевич лично курирует этот объект. Не подведите. Он… пристально следит за каждым шагом. Все вопросы — исключительно к нему.

Последняя фраза прозвучала как приговор. Я взяла папку, чувствуя её свинцовую тяжесть в руках. «Пристально следит». Это не было похвалой или доверием. Это было предупреждение: шаг влево, шаг вправо — расстрел. Испытание началось.

[Runaway Baby – Bruno Mars]

Кабинет Бест стал моим полевым штабом. Сёма, узнав о новом «приоритете Бондаря», притащил целую коробку пончиков с шоколадом и надписью «Для мозговой активности!» и замер в углу, готовый прыгнуть по первому зову своей богини.

– Ого! Исторический модерн? – она разложила планы старого здания на столе, словно карты сражения. – Это когда лепнина плачет от соседства с хромированными трубами? Любимый садизм нашего Повелителя Ледников!

Она запустила программу, и экраны ожили сканами фасадов, архивными фотографиями и схемами коммуникаций.

– Сёма! Мой верный рыцарь в очках! Доставай всё, что есть по этому драному дворцу! Особенно про несущие стены и места, где водятся крысы. Или то, что их заменяет в официальных документах.

– Д-данные скачиваются! – он лихорадочно застучал по клавиатуре, не поднимая головы. – К-крыс в документах нет! Только «несанкционированные биологические агенты в подвале»…

– Одно и то же! – махнула рукой Бест, откусывая огромный кусок пончика. – Лен, держись! Если справишься с этим проектом, Дмитрий растает, как айсберг от глобального потепления.

Она сунула мне пончик.

– Ешь! Глюкоза для победы над ледяным магнатом. Без сахара мозга не хватит на такую жестокость.

Работа закипела. Я погрузилась в исторические справки, нормы реконструкции, изучая каждую трещину на стенах будущего объекта. Мир сузился до линий на планах и образов в голове: как сохранить дух старины, не превращая здание в музей, и вписать современные офисы так, чтобы они не выглядели инородными телами. Бест помогала с техническими кошмарами, Сёма добывал редкие архивные чертежи, бормоча что-то про «взлом городского архива… в благих целях!».

И тут появился Влад.

Он вошел бесшумно, держа в руках папку и стакан кофе из «Облака 40». Его лицо выражало ту самую галантную заботу, которая раньше казалась мне безопасной, а теперь пугала.

– Ходят слухи, что тебя бросили на амбразуру имени Бондаря, – он поставил кофе передо мной. – Принес подкрепление.

Он открыл папку. Внутри лежал аккуратный отчет: «Анализ целевой аудитории и трендов для ТОЦ Исторический квартал».

– Маркетинг в твоем распоряжении. Может, пригодится для понимания, кто там будет «модернизироваться».

Отчет был действительно хорош: лаконичный, информативный, с четкими выводами. Это облегчало задачу по зонированию и подбору материалов. Искренняя благодарность подступила к горлу, но я помнила утренний урок: не показывать слабость.

– Влад, спасибо. Это очень вовремя и полезно, – сказала я ровно, не глядя ему в глаза.

– Все для героя… точнее, героини, – улыбнулся он. Но его взгляд упал на толстую папку с грифом «Бондаренко. Срочно». В глазах мелькнула искорка любопытства, смешанная с чем-то более холодным, почти хищным. – Ого. Тебя правда готовят к повышению? Или к расстрелу?

Шутка повисла в воздухе плоско и неприятно.

[Look What You Made Me Do – Taylor Swift]

Прежде чем я успела ответить, из-за соседней перегородки донесся голос Ольги. Сладкий, как просроченный сироп, и такой же ядовитый.

– Маркетинг так плотно курирует дизайн? Какая трогательная забота!

Она вышла из-за угла, высоко подняв подбородок. Катя следовала за ней, хихикая за ладошкой.

– Или это личная инициатива, Лебедев? А то у нас тут строгие правила насчет… межведомственных связей. Особенно если одна сторона владеет внедорожником, а другая — дорогими ручками.

Влад повернулся к ней. Его улыбка стала шире, но в глазах уже не осталось ни капли тепла. Он смотрел на Ольгу так, как смотрят на назойливую муху, которую хочется прихлопнуть, но пока еще сдерживаются.

– Ольга, ваша забота о корпоративной этике тронула меня до глубины души, – парировал он с подчеркнутой вежливостью, которая резала сильнее крика. – Может, и вам кофе принести? Особый, без сахара – чтобы на душе не так кисло было?

Ольга скривила губы, фыркнула и отвернулась. Катя потупилась, понимая, что перегнула палку. Бест громко заржала, хлопнув ладонью по столу:

– Браво, маркетолог! В десятку попал! Сёма, запиши: «Ольга – кислый агент без кофе и сахара!» Внести в базу данных!

Работа продолжилась, но атмосфера была испорчена. Влад вскоре ретировался, бросив мне на прощание:

– Удачи, Лена. Держись.

Его взгляд, брошенный на папку Бондаря, был многозначительным. Слишком многозначительным.

День превратился в марафон. К вечеру у меня были готовы первые, сырые, но жизнеспособные наброски концепции: как вписать стеклянные офисные кубы в кирпичные своды, сохранив аутентичные арки и лестницу. Сердце колотилось, когда я подходила к кабинету Дмитрия. Папка с грифом «Срочно» горела в моих руках.

– Войдите.

Голос был ровным, без интонаций.

[Take Me to Church (Slowed + Reverb) – Hozier]

Он сидел за столом, погруженный в другие документы. Равнодушный. Холодный. Я тихо прошла через кабинет и положила папку перед ним.

– Дмитрий Николаевич, предварительные наброски по «Историческому кварталу». Концепция зонирования и интеграции.

Он медленно отложил свою работу. Открыл мою папку. Его взгляд скользил по эскизам, планам, выдержкам из отчета Сёмы. Минуты тянулись, как часы. Воздух густел, становился тяжёлым, давящим на грудь. Я стояла, стараясь дышать ровно, вспоминая его же слова, переданные Владом: «Не показывай страх»

– Историческая лестница… сохранена верно, – наконец произнес он, не поднимая глаз. Его палец ткнул в визуализацию главного атриума. – Но этот «стеклянный куб» над ней… слишком агрессивный. Сделайте его менее доминирующим. Матовое стекло? Перфорация? Ищите варианты.

Он перевернул страницу.

– Офисные блоки. Слишком стандартные. Клиент хочет «исторический модерн», а не типовую застройку. Добавьте индивидуальности. Без излишеств.

Еще страница.

– Электрика. Разводка по несущим стенам? Вы уверены? Семён предоставил точные данные по толщине и состоянию?

Замечания были точными, деловыми, без унизительной язвительности прошлого раза. Это была чистая работа. Профессиональная оценка. Я отвечала кратко, по существу, стараясь не лебезить, глядя ему в глаза, когда он поднимал голову. Он слушал, его лицо оставалось непроницаемой маской. Ни одобрения, ни раздражения. Только внимание.

И вдруг его палец лег на приложение к моей папке – тот самый отчет Влада по аудитории. Он даже не стал его листать. Просто прикрыл ладонью, словно пряча улику.

– Вы консультировались с Лебедевым? – спросил он ровным тоном. – Его отчет… здесь.

Вопрос прозвучал нейтрально, но в воздухе повисло напряжение, от которого заныли зубы. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

– Отчет господина Лебедева был предоставлен как вспомогательный материал по маркетинговому позиционированию, – четко ответила я, не опуская глаз. – Он был полезен для общего понимания целевой аудитории. Но окончательные решения по планировке и стилистике – за мной. На основе технического анализа, архивных данных и требований клиента.

Дмитрий долго и молча смотрел на меня. Карие глаза словно проникали сквозь кожу, читая мысли. Потом он медленно кивнул.

– Хм.

Он закрыл папку, поставил резкую, уверенную подпись.

– Приступайте к детализации. Учитывайте замечания. Срок – три дня на проработку.

Он пододвинул папку ко мне. Облегчение хлынуло волной, смывая остатки страха. Он принял! Без разгрома! Я протянула руку, чтобы взять папку.

– И… Самойлова, – его голос остановил меня.

Он не смотрел на меня. Взгляд был устремлен в окно – на вечернюю подсветку небоскребов.

– Выбирайте транспорт с умом, – пауза. Она повисла ледяной глыбой между нами. – Опоздания на проекты такого уровня… недопустимы. И дорого обходятся. Можете идти.

Его слова ударили с новой силой. «Выбирайте транспорт с умом». Это был не совет по логистике. Это был тот же укол, что и утром. Только теперь тоньше. Опаснее. Намёк на Влада. На его машину. На потенциальную «дорогую» ошибку. Ревность, замаскированная под деловую рекомендацию? Или просто напоминание о приоритетах?

– Поняла, – выдавила я, хватая папку. – Спасибо.

Я практически выбежала из кабинета, чувствуя, как внутри борются лёд и пламя. Триумф от принятых набросков смешивался с унижением от его последней фразы и леденящим страхом.

В коридоре, прислонившись к стене напротив, ждал Влад. Его лицо было напряженным. Галантная маска дала трещину.

– Ну что? – тихо спросил он, отводя меня в сторону, подальше от камер наблюдения. – Жива? Прошла огонь, воду и медные трубы… или ледяные пещеры?

[Someone You Loved – Lewis Capaldi]

Я кивнула, пытаясь унять дрожь в руках.

– Он… подписал. С замечаниями, но… принял концепцию.

Лицо Влада просветлело. На секунду.

– Отлично! Я знал, что ты справишься!

Он хотел обнять меня, порывисто, как человек, который чувствует себя победителем. Но я инстинктивно отстранилась, вспомнив его взгляд Дмитрия в окно. Влад заметил это и его улыбка погасла, став натянутой.

– Что-то не так?

Я колебалась. Но честность казалась единственным щитом в этой игре. Если я солгу сейчас, ложь всплывет позже, и тогда последствия будут хуже.

– Он… упомянул твой отчет, – сказала я осторожно. – Сказал… что он поверхностный.

Эффект был мгновенным. Вся его натянутая улыбка исчезла. Глаза, обычно теплые и обаятельные, стали холодными, острыми. Он просто… замер.

– Поверхностен? – тихо повторил он.

Голос был ровным, но в нем не осталось ни капли прежнего тепла. Он смотрел куда-то мимо меня, в сторону кабинета Дмитрия. В его лице проступило что-то новое.

– Понятно.

Он медленно кивнул, его взгляд вернулся ко мне, но теперь он был аналитическим, чужим.

– Спасибо за честность, Лена.

Он повернулся, чтобы уйти, но остановился:

– И… насчёт «транспорта».

О нет, он что, всё слышал?

– Думай, что хочешь. Но иногда быстрая и комфортная доставка – это просто эффективность. Ни больше, ни меньше. Спокойной ночи.

Он ушел быстрым шагом, не оглядываясь. Его спина была прямой, жесткой, как стальная проволока.

Я стояла одна в роскошном, холодном коридоре «Архитектона», сжимая в руках подписанную папку с проектом и чувствуя, как трещина между мной и Владом превращается в пропасть. А где-то за тяжелой дверью сидел Лев. Он дал мне шанс. Принял мою работу. Но метко бросил камень в дом галантности Влада. И напомнил, что в его логове любая связь может стать слабостью.

Испытание огнём и льдом продолжалось.

Теперь горело не только здание XIX века.

Горел и хрупкий мост доверия.

Глава 14

Две недели. Четырнадцать дней, которые слились в один бесконечный чертеж под названием «Исторический Квартал». Дмитрий Николаевич стал для меня чем-то средним между призраком и палачом. Он появлялся у моего стола беззвучно, ронял сухие факты вроде: «Несущие балки на плане Б выглядят писсиимистично. Исправьте до обеда», — и исчезал, оставляя меня с холодным потом на спине и списком задач, рассчитанным на три жизни вперед.

Влад? Ах да, Влад.

Теперь он держался на расстоянии вытянутого костюма — вежливый, отстраненный, как мороженое, забытое в углу морозилки. Наши разговоры свелись к дежурному «Доброе утро» и просьбам передать сахар на кухне. Бест клялась, что видела, как он ревниво косится на мои папки с грифом «Бондаренко», но я ей не верила. После третьего кофе она видела летающих единорогов и считала их коллегами по IT-отделу.

[Lana Del Rey – «West Coast»]

И вот настал день рождения «Архитектона». Не пыльный банкетный зал, а выезд на природу. Шашлыки! Свежий воздух! Комары размером с воробья!

Мы с Бест прибыли на её джипе цвета ржавчины и боевых подвигов. Я выбрала уютные джинсы и объемный свитер, готовая просто есть мясо и наблюдать за офисным планктоном в его естественной среде обитания.

Первым делом я увидела Влада. Элегантный, как всегда, в идеально сидящей куртке. Наши глаза встретились. Он коротко кивнул. Я ответила тем же. Теплее, чем в последние две недели, но всё ещё где-то в районе холодной шаурмы.

Бест тут же включила режим детектива, таща меня за руку к столу с салатами.

– О, смотри! Бывший поклонник за работой! – прошипела она мне в ухо, понизив голос до шепота, который слышал весь округ. – Энергетика – ниже плинтуса. Но глянь, как он стулья расставляет! С математической точностью. Может, он робот? Или просто обиделся, что ты предпочла ледяного короля его маркетинговым пончикам? Хотя пончики Сёмы лучше… Где этот гений сладкого?

Сёма вынырнул из-за кустов, словно по мановению волшебной палочки, неся коробку, от которой несло сахаром и счастьем. Его круглые очки запотели, щеки пылали румянцем.

– И-Ирина Петровна! Л-Лена! – запинаясь, он водрузил коробку на стол. – С-специальные пончики! «С Днем Рождения Архитектона!» и… и «Бест – Of the Best».

– Сёма, ты божественен! – Бест вскрыла коробку с энтузиазмом грабителя алмазной биржи. – Лен, смотри! Этот с кремом – явно Дмитрий. Суровый снаружи, а внутри… возможно, сладкий? А этот с посыпкой – Влад. Красивый, но рассыпается при первом же нажатии. Бери Дмитрия.

Я фыркнула, выбирая пончик с надписью «Бест – лучшая!». Вариант «Дмитрий» казался слишком рискованным экспериментом.

И тут случилось невероятное.

Он появился. Дмитрий Николаевич. Не в костюме, а в темно-синих джинсах и рубашке, закатанной по локти. И он… помогал. Серьезно. Без улыбки, без шуток, но с убийственной концентрацией, будто разрабатывал стратегию захвата шашлычной поляны. Он поправлял скатерть, ставил тарелки с геометрической точностью, видимо, следуя внутреннему ГОСТу «Корпоративный стол 78-й этаж», а затем подошел к мангалу. Повар из кейтеринга нервно заерзал.

– Угли не прогорели достаточно, – услышала я его ровный, негромкий голос. – Дайте минут десять. Иначе мясо будет с привкусом дыма.

Повар закивал, как марионетка. Дмитрий кивнул и взял огромную бутыль шампанского. Моя челюсть отвисла. Бест тихо завизжала у меня за спиной, вцепившись в мою руку.

– Он разливает! Сам! Как смертоносный андроид-официант! Видала сосредоточенность? Он же каждую молекулу пены контролирует! Смотри, Сёма! Ледяной магнат наливает пузырики! Это исторический момент! Снимай на телефон!

Сёма, конечно же, уронил телефон в траву, бормоча: «О-он же меня убьет! Или уволит! Или убьет, а потом уволит!».

Но Дмитрий, подойдя к нашему кружку, был невозмутим. Он протянул бокал Бест.

– Ирина Петровна. Не взрывайте сервера сегодня. – Голос был ровным, но в уголке его губ дрогнуло что-то, отдаленно напоминающее намек на шутку.

Бест замерла с бокалом, как солдат, получивший орден.

– Обещаю! Только виртуально! – выпалила она.

Потом бокал достался Сёме. Тот задрожал, как осиновый лист.

– С-спасибо, Д-Дмитрий Ник-колаевич! – прошептал он, чуть не расплескав драгоценную жидкость.

– Работайте, Семён Семёныч, – коротко кивнул Дмитрий. Его взгляд скользнул ко мне. Карие глаза, как всегда, непостижимые. Он протянул бокал. – Самойлова. Не задерживайте «Квартал». Шампанское – не повод.

– С-спасибо, – пробормотала я, беря бокал. Его пальцы едва коснулись моих. Холодные. Или это мне показалось? «Не задерживайте» – это было похоже на «приятного аппетита» в его исполнении.

Праздник пошел своим чередом. Шашлыки удались, угли, видимо, прогорели идеально, салаты исчезали со скоростью света. Сёма робко предлагал пончики Арине Викторовне, та отказывалась так, будто ей подавали яд. Бест организовала игру в ассоциации, которая быстро скатилась в соревнование «Опиши шефа одним словом». Бест выкрикнула: «БОГ!», Сёма – «Г-гений!», кто-то из смелых – «Точность!», а я мысленно добавила: «Ледяной сухарь… но с секретом».

Влад держался особняком, разговаривая с парнями из маркетинга, но я ловила его взгляды — холодные, оценивающие. Особенно когда я смеялась над какой-то глупостью Бест.

[Take Me to Church (Slowed + Reverb) – Hozier]

И вот, когда солнце начало клониться к закату, а комары объявили себя главными гостями вечеринки («С-смотрите! Целая эскадрилья несанкционированных биологических агентов!» – паниковал Сёма, отмахиваясь пончиком), я решила отойти от шума, к краю поляны. Глотнуть воздуха.

Только воздух почему-то не лез. Знакомое противное сжатие в груди. Предательский свист в легких. Нет. Только не сейчас. Не здесь.

Я прислонилась к прохладному стволу сосны, пытаясь вдохнуть глубже. Не получалось. Паника, острая и липкая, подкатила к горлу. Ингалятор! Где он? Я судорожно полезла в карман куртки… Пусто. Нет! Черт! Я же переложила его в пальто! А пальто… в машине Бест! Которая припаркована в другом конце света!

Мир поплыл. Я скользила по стволу вниз, цепляясь за кору ногтями. Кислорода не хватало катастрофически. В глазах потемнело. Глупые мысли: «Умру тут, на корпоративе, а Бест скажет, что меня убил пончик с Дмитрием…».

– Самойлова?

Голос прозвучал сквозь звон в ушах и нарастающую панику — ровный, твердый и до боли знакомый. Я не могла ответить, только хрипло закашлялась, пытаясь поймать хоть глоток воздуха, но горло сжималось мертвой хваткой.

Он был рядом мгновенно, опустившись на корточки так быстро, что мир вокруг будто замер. Его лицо оказалось на уровне моего, закрывая собой всё остальное. На нем не было и тени паники, только абсолютная, леденящая сосредоточенность и что-то еще… острое, опасное, направленное исключительно на меня.

– Ингалятор? – спросил он четко, не повышая голоса

Я покачала головой, изо всех сил пытаясь выдавить слова, которые застряли в спазмах: «Машина… Бест…».

– Понял.

Он не стал тратить время на расспросы. Его руки взяли мои запястья — крепко, уверенно, но без грубости. Кожа к коже. Жар его пальцев пронзил холод, окутавший мое тело.

– Слушай меня. Дышать. Ритм. Вдох – медленно. Через нос. Выдох – через сжатые губы. Как через соломинку.

Его голос был командой не терпящей возражений, но в этой команде было что-то успокаивающее.

– Вдох. Раз. Два. Три. Выдох… Длинно. Давай.

Я попыталась, захлебываясь. Не получалось. Тело сопротивлялось, требуя воздуха быстрее, чем могло дать.

– Снова.

Приказал он. Его пальцы легонько надавили на мои запястья, задавая ритм.

– Вдох. Медленно. Выдох. Дольше. Хорошо. Еще раз.

Он дышал сам – глубоко, ровно – как будто подавая пример. Его глаза не отрывались от моих, держали в фокусе сквозь панику. «Вдох. Выдох. Я здесь. Дыши». Это не было сказано вслух, но было ощутимо кожей. Его спокойствие, его абсолютная уверенность в том, что он контролирует ситуацию, начали действовать как лекарство. Сжатие в груди чуть ослабло. Я смогла сделать чуть более глубокий вдох. Потом еще один. Свист оставался, но паника отступала, смываемая его ледяным, но таким нужным присутствием.

– Лучше? – спросил он тихо, когда я смогла кивнуть.

Его пальцы все еще лежали на моем запястье. Теперь они были теплыми. Его лицо было близко. Очень близко. В карих глазах, обычно таких нечитаемых, я увидела… внимание? Озабоченность? Что-то глубокое и невероятно человечное, спрятанное за маской начальника.

Воздух снова перехватило, но теперь по другой причине. Не от недостатка кислорода. От избытка чего-то другого. Это было как ток — от его пальцев на запястье прямо в основание черепа. Я не могла отвести взгляд. Мир сузился до его глаз, его дыхания, смешивающегося с моим. Запах… не парфюма. Чистого воздуха, древесного дыма и чего-то еще, сугубо его. Ледяного и обжигающего одновременно.

– Я… я… – попыталась я прошептать, но он слегка сжал мое запястье, останавливая поток несуществующих оправданий.

— Молчи. Продолжай дышать. Ритм, — его голос стал тише, почти мягче, теряя прежнюю стальную нотку. Он не отодвигался. Наоборот, склонился чуть ближе, создавая купол из своего тела, защищая меня от внешнего мира, от чужих взглядов, от самой реальности.

И в этот момент, в этот идеальный, натянутый как струна момент, когда существовали только мы двое и ритм нашего дыхания, идиллию разрушил голос. Напористый, знакомый и абсолютно неуместный.

– Лена? Ты здесь? Бест сказала, ты куда-то…

Влад замер на опушке поляны, увидев нас. Его взгляд метнулся с моей бледной, заплаканной физиономии на лицо Дмитрия, затем на его руку, все еще лежащую на моем запястье, и наконец оценил нашу неестественную близость. Весь его холодный, вежливый фасад рухнул в одно мгновение, обнажив шок и злость, которая читалась в каждой черте его лица.

– Что… что здесь происходит? Лена, с тобой все в порядке?

Дмитрий Николаевич медленно поднял голову. Он не отдернул руку. Не смутился. Он просто посмотрел на Влада тем самым взглядом — ледяным, пронзительным, способным заморозить шампанское прямо в бокале. В воздухе вокруг нас запахло не дымом и соснами, а чистым озоном перед ударом молнии.

– Все под контролем, Лебедев, – произнес Дмитрий ровным, как лезвие скальпеля, тоном. Только тогда его пальцы разжали мое запястье, но тепло от них осталось, въедаясь в кожу. И ледяные иглы в его взгляде, направленном на Влада, тоже. – Сейчас ей нужен ингалятор. А не посторонние вопросы. Будьте полезны – принесите его из машины Бест. Ключи, – он протянул руку Владу, даже не удостоив его вторым взглядом, – на столе у Ирины Петровны. Быстро.

Влад замер на секунду, его лицо окаменело. Потом он резко развернулся и ушел, не сказав ни слова, растворившись в тенях деревьев.

Дмитрий вернул взгляд ко мне. В его глазах уже не было той глубины и странной нежности, что была минуту назад. Только привычная сдержанность и деловая озабоченность, словно ничего и не произошло.

– Продолжайте дышать. Ингалятор сейчас будет, – сказал он, вставая и отряхивая невидимую пыль с джинсов. Сухарь. Опять сухарь. Но сухарь, который только что держал меня за руку и командовал дышать так, что мир переставал рушиться. И этот взгляд на Влада… Это было что-то большее, чем просто начальник и подчиненный.

Господи, Бест точно сойдет с ума от этой истории. А я… я просто хотела шашлыка. И воздуха. Побольше воздуха. Желательно, без этого странного, электризующего напряжения, которое осталось после его прикосновения и висело в воздухе, густое и сладкое, как мед.

[Lewis Capaldi – Someone You Loved]

Воздух после приступа был сладким, почти наркотическим. Каждая вдохнутая порция кислорода казалась подарком судьбы, который можно потерять в любую секунду. Я сидела на холодном пне, закутавшись в плед, который принес Влад. Он вернулся быстро, но его лицо было каменным, а в глазах бушевала штормовая мгла.