Орден Волонтёров

Утром обратно вместе с обслугой едет чистая стирка. Дора везёт деньги, в уплату за нашу муку, за вычетом платы за стирку. Везёт кассу с аптеки и пекарни. Налоги, фонд заработной платы , топливо, прочие расходы - эту высшую математику госпожа казначей сама считает.

Чистая прибыль идёт на благоустройство именно этой деревни - Мюнн. Детский сад, начальная школа, ремесленное училище плюс неполная средняя школа - средства копятся на отдельном счету, то бишь сундучке в казне.

Бухгалтерия уже приход - расход ведёт. Август освоил грамоту, счёт простой он знал до сотни. Сейчас в свободное время по вечерам мы с ним до тысячи осваиваем.

Лошадей с избытком; в каждый дом по лошади в ипотеку продали. Народ деревенский от счастья весь запас бражки вылакал, хвосты неделю обмывали.

Этих придурков, разбойников, случаем не Бог нам вместе с конями послал? От трупов тоже польза. Удобрение длительного действия. Прикопали всех в глубоких траншеях между молодыми соснами, что с осени посадили. Места всем хватило. Деревья садили не часто. «Разбойничий лесок» стали называть место люди. Наверно приживётся топоним.

В замковую конюшню теперь зайти одно удовольствие. Помимо шестёрки коней, что досталась нам от прежних Мюннихов, там стоят фризы. Линда их считай, от колбасного цеха спасла. По дешёвке обменяла на тот же овёс для конюшни своего мужа. Министр транспорта Руди из конюшни не вылазит. Штат конюхов вырос до четырех парней. Ганс, Полди и Петер ухаживают и делают выездку. Это всё равно, что после Лады на Лексус пересесть. Даже б/у.

Да, бракованные, есть с ранами боевыми зажившими. Истощённые, своим ходом шли, их даже не запрягали. Но старых нет. Все молодые. Кормили усиленно по дороге из Фризии к нам. Главное сокровище всего графства – личная кобылка герцогини, по кличке Монкадо, подарок на франкском языке.

Мы её познакомили с Нордом, лучшим трофейным племенным жеребцом. Его владельцем был тот самый незадачливый пленник из родни герцога. Хессел говорил, что лучше бы ему Норда выкупить, и то больше пользы государству.

Теперь польза будет наша. Кобылка покрыта. Надеемся на жеребёнка женского пола. Если начнём размножать фризов, то всё: считай, прогресс прилично так ускорится. Строительство, транспорт, пахота, войско – везде крупные, сильные, выносливые фризы вытянут свою ношу. Остальные лошади местных пород мелковаты, слабоваты против них. Всем работа найдётся. Главное вопрос с тягловой силой для баронства пока решён.

Я разъезжаю на Буянке. С характером кобылка. Она принадлежит Амелинде. Застоялась, девочка, скучает по хозяйке. Мы, не спеша прогулочным шагом, едем по деревеньке. Полная луна, снег, светло. Почти как белой ночью. Следом бежит Буянкин сын, соответственно Буян. Пятнистый бело – рыжий и голенастый. Подрос заметно. На будущий год в работу.

В окнах ярко сияют «масляные» свечи. Простенькое приспособление, позволяющее на дешёвом конопляном или льняном масле долго - долго жечь свечу. Вечера зимой стали длиннее. Это у кого так светло, что два оконца двор освещают?

По улице, со двора, громко слышен разговор на повышенных тонах двух женщин. Бабские разборки – дело частое. Один голос высокий, жалобный, просительный, даже требовательный. Слов не разобрать. Второй громкий, уверенный в своём праве. Я проезжаю мимо забора. Вижу сцену: на крыльце стоит местная блудь Илма. Перед ней, ко мне спиной, укутанная в шаль женщина.

- Сестра, как же так! Побойся Бога, ведь родная кровь. Ведь хорошо живёшь, сытно. Куда ты меня в ночь гонишь? Даже в избу не пустила. Куска хлеба не дала, я пешком к тебе шла такую дальнюю дорогу. Погибаем. Помоги, сестра!

- Про родство вспомнила? А когда ты имя моё трепала по селу, здесь? Да потом, когда взамуж в Зивер вышла, как только не обзывала! Есть у меня родня в Берге, хватит. Поди прочь, не сестра ты мне!

- Что, Илма? Правда глаза колёт? Прошмандовка ты и есть, при муже гуляла, сейчас и вовсе стыд потеряла! Люди всё видят!

- А ты…А ты! Ты побирошка! Побирошка, побирошка!!! – срывается на крик Илма. Ругательство далеко и звонко разносится в морозном воздухе.

Такое оскорбление видимо глубоко задело женщину, она зарыдала, бросилась к калитке, распахнула, выскочила – тут я стою. Спешился. Чтоб не видно меня поверх забора было. Дела деревенские, кто как живёт, меня волнуют. Я вмешиваюсь. Помогаю, советую, мирю. Подкармливаю. Направляю на лечение.

- Почему из Зивера, почему побирошка? Что ты сестра, уже бывшая, Илмы - понял.

- Ты кто, чтоб меня спрашивать? Езжай своей дорогой.

Расстроенная женщина утирает слёзы концом шали.

- Позвольте представиться, уважаемая селянка : герр Северин, старший земледелец, мейстер по продовольствию замка Мюнн и всего баронства. Куда ты в ночь? Хочешь, заставлю её тебя принять?

- Нет, ни за что! Пойду обратно.

- Пойдём на постой к хорошим людям определю.

- Это можно. Нельзя мне волкам на корм. Дети у меня. Дочка и сынок.

Вернулись к Августу и Доре, пристроил измождённую дальней дорогой и явным недоеданием женщину по имени Рута. Нужно понять, что происходит в богатом баронстве Зивер? Столько муки продано в Леувардене, а свои люди побираются.

Еду дальше. К колодцу. Там ещё с осени поставили прочные грубые скамьи, министр культуры приказал, даже ценную древесину выделил. Площадку сами чистят, притаптывают.

Тусит молодёжь. Одеты, обуты. Добротная тёплая одежда - тулупы и валенки, есть не на каждого члена семьи. Но, как стемнеет, у них полное право на неё. Всех в лицо, по именам , по семьям знаю. Молодые парни из ополченцев, вместе недавно пожар в Хаггене тушили, вместе воинскую науку постигаем. Красуются перед девками, учебный бой показывают. Я учу всех, кто пожелает приёмам.

Девчат деревенских тоже знаю, эта группка на торфянике осенью работала, эти лес сажали и приходили смотреть, как зерно сортировать. Эта мне проходу не даёт, но я не из дураков. У неё слишком честные намерения. А мне жениться рано. Придёт время, найду себе добрую подругу жизни. Без разницы из какого сословия.

Поручкался с парнями, повалял в сугробе визгливых девок. Эх, хорошо! Да они в сто раз лучше жеманных аристократок! Какие есть, такие есть, натуральные во всём. Довелось убедиться. Пощупать, приласкать они дают. Для меня и это большое достижение. Дальше – ни- ни. Только жениться.

После исповеди наоборот, когда я пришёл плакаться на страдания по поводу нерастраченной девственности, а в итоге выслушал самого падре Конрада, о его страданиях, я о своей проблеме вообще забыл и забил. Значит, не пришло время, место и человек. Когда придёт – всё состоится. Физически я полностью здоров. Отвращение кажется (тьфу - тьфу) потихонечку проходит.

Он же всю жизнь будет одинок. И в силу своего характера грешить не станет. Не тот человек. Вера и верность клятве - его опора личности. Святому отцу всего двадцать пять, он только год служил в Ольденбургском замке, после окончания духовной семинарии. Отец Конрад - средний сын безземельного рыцаря.

Его стезя была предопределена укладом жизни. Его готовили к ней с детства. Потом он учился, трудился при монастыре, закончил учреждение в Гамбурге и по «распределению» попал в замок графа. Казалось бы, где тут страдание? Обычная жизнь, обычного средневекового человека, не самая плохая. Но я, когда слушал его честный рассказ - исповедь, о прожитом внутри себя, чуть не плакал.

У несчастного парня нет ни одного ногтя на ногах. Добрые братья монахи помогали бороться с дьявольским искушением юноше. По его добровольному согласию. Ногтей нет, искушение осталось.. Работа такая. На передовом крае за спасение душ человеческих.

На втором этаже башни, в часовне, он исполняет требы для деревенских: причащает, исповедует, крестит, было одно крестьянское венчание.

По большим праздникам организует крестные ходы. Деревенские с большой радостью украшают иконы, ходят с молитвами и песнопениями вокруг деревни, потом вокруг замка, после на кладбище. Он может в любом месте собрать кучку людей и проповедовать с результатом, народ кидается наводить чистоту и порядок вокруг и внутри себя. Воистину - талант от Бога.

После посиделок с песнями, играми, еду в замок, мимо остальной вытянутой вдоль реки деревни. Радует обоняние запах свежего навоза. Есть, есть скотинка! И удобрение есть. Не так много как надо, но ведь есть. Подросли телята и жеребята от баронских коров и лошадей, оставленные крестьянам за уход и присмотр.

Свинок уже определили в заготовки, их век короток. Но из поросят оставили самых крупных самочек на племя, по одной на двор. Хряк в нашем замковом свинарнике по весне обзаведётся гаремом. Куры тут – жалкое зрелище. Мелкие недоразумения. Несущие изредка мелкие яйца. Бройлеров бы сюда! К ним леггорнов. Махом решить белковую проблему.

Кролей не держат. Они тут дикие, на них и зайцев охотятся. По сравнению с мясными породистыми кролями будущего, эти дички – мелкие крольчата. Козы – молочное спасение для детей. Коровы мелкие, молока кот наплакал, сено только в навоз переводят. За неимением и эти сойдут.

Селекцией скота целенаправленно, по научному мне пока заниматься некогда. Сначала нужно создать банк семян. Иначе те сокровища, что случайно достались нам при переходе, просто пропадут, растворятся со временем, исчезнут, выродятся как культуры.

Остальные попаданцы не понимают глубины вопроса. Думают, есть пакетик семян, всё, вопрос решён. Чтобы сохранить вид в природе, должно быть определённое количество особей, если меньше – вид со временем вырождается и вымирает. Должен быть обязательный минимум вариантов генотипа одного вида.

Это правило распространяется на все живые организмы. На культурные растения тоже. К примеру, семян томатов к следующему году должно быть несколько тысяч. Желательно не менее пяти. Если мы хотим массово внедрять их в культуру.

У меня всего десять пакетиков, по двадцать штук семян в каждом. Это примерно сто восемьдесят будущих растений. Всего штуки три лучших томатов с одного растения на семена. Штук десять самых крупных, полновесных семян с плода. Пять тысяч четыреста по плану. Или, как говорит мой новый друг Конрад, как Бог даст. Ему очень нравится поговорка «на Бога надейся, а сам не плошай». В проповеди вставляет.

Важнее всего – картофель. Только Виктор оценил всю глубину и масштаб перемен, которые возникнут с его внедрением в массовую культуру. Остальные ни хрена ничего не поняли. Они видите ли «соскучились по пюрешечке и чипсам»! Идалия так обосновала причину, по которой она будет хорошо ухаживать за рассадой во флигеле. Я начал ей спокойно объяснять, что мотив у неё неверный.

Картофель – это гарантия быстрого образования сильного государства, возможно империи, такого размера, на которое уже ни у кого не хватит тупости покуситься. Он – начало пищевой цепочки для крестьян, для армии, для производства мяса в охрененных количествах. Способ прокормить строителей на больших стройках. Отрасль сельского хозяйства. Сырьё для производства многих химикатов. И в самую последнюю очередь пюрешечка для вконец изнурённых, оголодавших попаданцев.

Наверно я разволновался, возбудился от описываемых перспектив развития, а вовсе не от присутствия госпожи баронессы Идалии фон Мюнних, как подумал вошедший со двора Андреас.

Кровный брат припомнил все мои косяки, связанные с его женой, включая портрет милашки Сары, что почему то вышла похожей на Иду. Ничего общего, кроме того что они обе брюнетки, между ними нет. Мы знатно поцапались.

Я отвоевал право приходить и проверять состояние «ростков прогресса». Специально так называю, чтобы прониклись и лелеяли. Дела не так хороши, как бы хотелось. Света всё равно мало. Они тянутся, тонкие, бледные. Каждый хилячок привязан к прутику, не дай Боже сломается. Чистим окна от снега и льда. Таскаем с этажа на этаж. Меняем местами, наверху светлее.

Пожалуй, привлеку к уходу за ростками близняшек фон Дрез. Теорию они знают назубок. Пусть в земле, в навозе повозятся. Скоро перевалку в большие горшки делать, с заглублением. Андреасу спокойнее будет, если я с ними буду приходить. На лекциях по картофелеводству я много внимания уделял выгодам от разведения этой культуры. Как только речь зашла о больших деньгах, сестрички насторожились. Стали задавать вопросы, глубже изучать тему.

У них была сильная мотивация: поднять своё родное баронство после войны. Заработать на приличное приданое. На платьишки. Девчонки одеты беднее всех, нет украшений. Они натурально от этого страдают! Униженную гордость выражают трагично заломленные брови, натянутая улыбка и потухший взгляд.

Я конечно при всём желании понять их не способен, а вот помочь можно. Итак, решено. Баронство фон Дрезов – картофелеводческое селекционное хозяйство! В центре государства, под покровительством короля, под защитой новых стен замка, которые отгрохаем им всем государством! Ибо пора делегировать полномочия , и брать на себя общее руководство процессом прокормления будущих прожорливых поколений. Послезавтра Совет, и я отлично знаю, в какой вопрос упрутся все остальные: на что нанять, чем кормить будущих градостроителей?

Личная жизнь? Что есть личная жизнь? Да всё; всё, что в этой жизни лично со мной происходит, а не только секс и его производные.

Глава 75

Вальдемар фон Мюнних, урождённый барон.

Вызвался сам прокатиться в Южную пустошь, проверить сохранность стройматериалов и службу двух сменных сторожей. Преподавателей лишний раз не отвлекать, во первых. Во вторых, заехать в Мюнн к Оливу. Дело деликатное. Ни к чему его в замок вызывать, привлекать интерес соседей. А так - заехал по пути, скажем жбанчик для мёда заказать.

Скачу на молодом фризе, по кличке Тор. Мощный жеребец, поднабрал массы, повеселел и с удовольствием несёт меня по дороге. Дорога всё ещё хорошая, твёрдая, мёрзлая. Русские несколько дней уже в пути, интересно до куда добрались? Скорость на двух конях должна быть высокая, километров сорок в час, сильно гнать не надо. Путь дальний. За светлый день около трёхсот километров проезжают. Примерно за неделю на месте будут. Успеют до распутицы. Виктор точно уже доехал до Гамбурга, как там дела поворачиваются, каким боком к нам?

Двор Олива пуст. Некого окликнуть, собаку не держат. Придётся зайти. Небольшой тамбур. Стучу кулаком в незапертую дверь. Слышу:

- Заходь, не бойся! Сытые мы нынче!

- Это хорошо, а то я без гостинцев.

В небольшом доме с мороза тепло и очень душно. Настоявшийся, сытный дух готовой пищи, опары, кислой овчины, чего то подгорело у хозяйки. Широкая плита новой печи заставлена горшками. На самый верх печки заткнуты валенки, пара больших и поменьше, на женскую ногу. В кухонном закуте хозяйка держит в руках серую, ноздреватую ковригу дрожжевого хлеба и нож, застыла, глядя на меня. Нарезать хлеб и затапливать утром печь, пока она в силе - её исключительное право.

Семейство за длинным столом, Олив с торца, так и замер с поднесённой к бородатому рту ложкой. Не вовремя я. Забыл, что крестьяне едят только два раза в день. У них поздний завтрак и ранний ужин. Все подскочили, с поклонами. Народищу у него в семье, прямо патриарх.

- Выйди Олив. В Южную пустошь еду, вот попутно дело к тебе есть.

Высокомерно кивнул всем. Приметил пухленькую Венду, с краю лавки. Чтобы быстро подскочить,подать, принести. Тепло, сытно, дружно. Действительно, хорошая семья.

Я уселся во дворе на пень дровокол. Вышел Олив в накинутом новом тулупе, войлочной шапке на заячьем меху, пошитой как ушанка. Молчит. Мнётся. Как положено, ждёт моего первого слова.

- Олив, справь мне жбанчик для мёда на пять литров, липовый, лёгкий.

- Будет сделано, господин барон, к какому сроку?

- Не торопись, сделай хорошо, чтобы как игрушечка был.

Опустил глаза и кивает, губы скептически поджал, мол ясно - понятно, раз не срочно, значит то не дело, а заделье. Прибавляю у себя громкость:

"- Скорей бы уж рожал, похлёбка стынет" - мысль актуальна и проста.

- Олив, тесно у тебя в доме, вижу.

- В тесноте, да не в обиде, господин барон. Живём дружно, не лаемся. Не смеет никто, шуму не люблю.

- Стало быть в руках крепко семью держишь? Приказать сможешь?

"- Помолчу, думай, что хошь. Смотря что приказать, ишь, хитровыделанный!" - тоже весьма здравая мысль главы семейства.

- Работа хорошая есть в Ольденбурге. Не тяжелая, с хорошей оплатой. Сыну и жене его, Венде. В доме просторнее, денежнее станет.

"- Совпало как. Рвался Шульц в город в начале зимы на заработки, да жена не пустила. Молчу и слушаю, куда денется, сам всё обскажет, раз пришёл. За жбанчиком." - отличная мысль, значит сам сын хочет в город, уже легче.

- Зови сына.

- Выходь, Шульц!

"- Ишь, напирает. Знать припёрло! Ну так и мы поупираемся!"- ну, кто бы сомневался, упираться к своей выгоде - особое искусство, в обращении с вышестоящими.

- За оплату поговорим позднее, сейчас важно знать, согласны, несогласны. Вы люди свободные. При ремесле, никому ничего не должны.

Вышел Шульц, рыжая орясина, с меня ростом. Метр восемьдесять. Считается очень высокий рост для крестьянина. Они обычно мелкорослые.

- Значит так, Шульц. Торговый представитель нам от села и баронства требуется. На Ольденбургском рынке. Видел, как ты бондарские изделия на рынке продавал. Торгаш прирождённый. У нас много стало изделий ваших, Гуннара, Ингваз как с цепи сорвался, шьёт и шьёт. Наткали, напряли, навязали, накоптили. В замке много товару. По весне купцы приедут скупать. По дешёвке. Госпожа казначей выгоду для баронства терять не хочет. Там рынок три раза в неделю открыт.

"- Выгоду терять глупо. Да ведь сын семейный человек, помощник мой. С другой стороны продам своё дороже, младшие уже обручи набивают, деньга за работу в дом, жить вот только где? Аренда в городе дорогая..."- ближе к делу мыслишь, Олив, давай, давай!

- Венде тоже есть работа. высокооплачиваемая. Кормилицей в тот дом, где жить будете.

" - Нечисто дело. Дом уже нашёл" - Олив - аналитик, ты мне нравишься!

- Так двое у неё на сиськах висят, господин барон, третьего то куда? - соображает папаша, не дай Бог свои будут без прокорма.

Вот как мне теперь крутиться?

- Двое и будут. Девочка приёмная ваша и сын твой, Шульц. Третьего младенца не будет.

- Воля Ваша, хоть убейте, ничего не понял!

- Ребёнка без согласия матери муж увёз и подкинул вам. Теперь мать - вдова, в своём праве. Хочет вернуть ребёнка, Чтобы не разлучать с Вендой, в кормилицы её зовёт. Стол и большая отдельная комната семье, в счёт молока. Оплата служанки - отдельно.

Мысли Олива понеслись вскачь, еле успевал понять смысл:

"- Ты то тут причём, каким концом влез? Тем самым. Не станет отец родное дитя от семьи отрывать, в чужую подкидывать. Значит нагуляла жена, да скрыть не смогла. Может в отъезде долго муж был.

Почему к нам подкинул? Значит знал, кто ребёнка жёнке сделал. Поближе к родне. А ты хлопочешь, потому что ты и есть папаша. Настряпают бастардов каждой пятой бабе, а мы простаки, расти, корми. С чего она так резко овдовела? О-о! Пришиб муженька барон, как есть пришиб!

Нет, не мог. Ни родить , ни убить. Он дурак дураком был, слюнявый, сопливый. О, господи! Да это я дурак! Бастард то племянника его, ещё до женитьбы, а сейчас женатый наш барон, вон оно что! Италийки своей боится"

- Олив, онемел что ль от счастья? Шульц - согласны, несогласны. Нет, так ребёнка забираю, без тебя и Венды обойдёмся. Да, значит завтра в замок ко мне придёшь ты, Шульц. Условия обговорим. Соберётесь, адрес скажу, дадим телегу с лошадью под ваш скарб, вторую с товаром, охрану, да с Богом!

- Может жбанчик выберете, господин барон? Вон под навесом, гора целая, и липовые есть, на полведра как раз.

- Передумал я, Олив жбанчик у тебя покупать. В подарок приму, за то что я Шульца твоего на такое хорошее место племяннику рекомендовал. Этот беру. И впрямь, есть из чего выбрать.

" -... . ...!!!"

- Отличный жбан, золотые руки у тебя Олив, дай Бог тебе здоровья и лавку бондарную в городе открыть.Вот чувствую я, точно скоро разбогатеешь !

Надо чаще мне пользоваться репутацией чудесноисцелённого, в это время такой человек чуть ли не святой, вон как совесть Олива скрутила:

"- На нём Божье благословление, ему Господь чуда не пожалел, а я жбан жадничаю. Стыд. Испанский стыд, как молодёжь говорит. А чем он от обычного то отличается?

- Низкий вам поклон. на добром слове, господин барон. Согласные мы, согласные, придёт завтра Шульц. Низкий поклон. Спасибо.

Полдела сделано. Приедут на место. Устроятся, к делам приступят. Деньги с продаж в казну пойдут. Люди работать шустрее начнут, сбыт есть, значит шевелиться надо. Негоже такой удобный рынок сбыта, прямо под носом упускать.

Леонтина мне хотя бы благодарна будет. Для начала чувства и это хорошо. Двое слуг, кормилица, она же нянька, у Леонтины появится время для работы в системе.

Я на радостях пришпорил Тора, он удивительно чуткий, приемистый, ему только намёк дай. Домчали быстро. Вот и Южная пустошь. Дальше дороги нет, занесена снегом. Одинокий дымок над крошечной избушкой сторожки.

Выскакивает заполошный Услад, в одних портках, но с пистолем в руках. Оборзели сторожа топят без экономии. Увидел меня, снова забежал в избушку. Что тут у них, да как? Ни разу не был. Площадь два на четыре. Высота два метра. Двое нар вдоль противоположных стен, раскалённая печка - буржуйка по центру, труба в потолок, обложена кирпичами.

- Здравия желаю, товарищ барон! Докладываю, на вверенном мне посту происшествий не было. Имущество в сохранности. Караульную службу у объектов несёт Радимир. В обходе сейчас.

- Не видел объектов, садись, что в котелке? Проголодался с дороги.

- Гороховая похлёбка с тушёнкой и репой, Ваше баронство! Так всё под снегом, замело и не видно, двадцать шесть огромных сугробов вдоль дороги, вот такие объекты.

- Маскировка, лучше не придумаешь. Ложку дай, продукты вам в сумке, забери. Чем занимаетесь всеми днями, с ума же сойти от безделья можно?

- Никак нет, вашбронство, не бездельничаем. Радимир ложки вырезает.

У меня задание от барона - песни сочинять. Слова мне трудно подбирать складно на вашем языке, так я музыку сочиняю. Дудочка у меня есть, гусли вот германские. Сочиню, повторю, запомню. Сыграть?

- Давай! Повеселее чего нибудь!

- Ну как? Сойдёт? - убрал дудочку от губ исполнитель.

В голове у парня мысли были в виде ... музыки. Из диссоннанса, хаоса звуков всплывали отдельные восхитительно - гармоничные фрагменты. Мороз пробежал по коже в жарко натопленной сторожке. Я слышал ещё нерождённую музыку возможно гениальнейшего композитора этой эпохи.

Не было инструментов на которых её можно исполнить. Услад не знал нот, но музыка была - бесподобна! Видимо сейчас в его голове сочинялось великое произведение. Я разбираюсь в этом на уровне весьма притязательного слушателя Берлинской оперы, воспитанного на классике мировой музыки. Это открытие, моё открытие для человечества.

- Да ты настоящий композитор, тебе другую службу надо нести, культурную, во славу искусства. Вот это наиграть сможешь?

Я почти не фальшивя намурлыкал «В ожидании любви» Марлен Дитрих . Услад перебирая струны лютни, на третий раз чётко выдал мелодию, интуитивно исправил мою фальш. Потом мы подобрали «Разве любовь может быть грешной», помню её великолепно исполняла Зара Леандр. На меня накатила тоска, по тому несовершенному миру, который я так неожиданно покинул.

Эмоции - роскошь для меня. Я редко себе их позволяю. Мне становится ясно: Услад является достоянием человечества. Думаю на все времена. Дать ему нотную грамоту и нормальный инструмент, учеников... Андреас просто не понял, что за сокровище к нам занесло из его Руси. Музыкант с хорошим слухом, всего лишь он для него. Я со своими способностями разглядел суть его таланта.

Музыка попадает сразу в душу человека, минуя рассудок. Она меняет мир к лучшему. Даёт стремление к совершенству. Просто делает нас, грешных, добрее. Улучшает мыслительные процессы. Это мощный инструмент воздействия на большие массы людей, что нам, попаданцам необходимо. А как же та мелодия, что я услышал? Ведь она ускользнёт, исчезнет из его памяти, забитая другими впечатлениями. Семь нот я знаю. Нотный стан. Полные, вторушки, четвертушки...Бемоль, диез. Форте, пиано...

- Услад, ты грамотный? Читать умеешь?

- Научен. Госпожа баронесса обучала всех желающих воинов. Пишу тоже хорошо, ну почти.

- Музыку можно написать. И читать потом, играть её, повторять, как будто ты только услышал. Хотя не слышал никогда. Это называется музыкальная грамота.

- Да ну!!! Вот это да! Мне никто никогда про такое не говорил, я бы обучился и писал, писал, писал музыку. Её везде слышно, господин барон. Вы только не смейтесь надо мной! Правда - везде музыка. Я слышу: в поле, рожь, жаворонки - музыка .Василёчки появляются во ржи - она меняется. Буря если сильная, то в лесу одни звуки, в открытом месте другие! А ливень? А гроза? Табун коней скачет по твёрдой земле - это всё музыка...