Орден Волонтёров

Но что вы, что вы, как же можно покуситься на самое дорогое! И травятся бедные жёны таблетками, бегают на выстуживающие душу и любовь аборты, терпят внутри тела другие инородные тела, что могут дать осложнение. Так что Элимар, сам того не зная, у меня теперь в фаворе.

- День добрый, герцогиня! Вижу, вы на посту. Всё ли в порядке?

- Наилучшим образом, Ваше Сиятельство, наилучшим. Вижу, Вы тоже бодры, уверены в себе и отменно здоровы, на благо семьи и государства. Не буду мешать семейной идиллии. Зайду к её Сиятельству позже.

- Спасибо, ваша Светлость! Век не забуду доброты вашего сердца и искреннюю заботу. Хвала Господу, что послал моим малышкам такую прекрасную крёстную мать! Мне кажется, они немного подросли?

- Да, вес набирают. Думаю, ещё месяц пройдёт, уже килограмма по четыре весить будут.

- Дай Бог! Госпожа герцогиня, я разобрался с десятичной метрической системой, просто, удобно, понятно. Для веса я могу сделать эталон, а для длины не с чего.

- Всё предоставим. Не торопитесь, граф. Сейчас это не главное. Важно, чтобы Ингрид была уверена, что вы нежно и преданно любите её. Уважаете. Что будете верны, никогда не заведёте фаворитку, даже после коронации.

- Да откуда такие мысли у неё в голове? С чего?

- Из жизни, ваше Сиятельство, из жизни. Так что идите, клянитесь в вечной любви. Качество и количество молока матери и здоровье детей от этого зависит.

Совсем немного нужных слов в нужный момент, и эта семья должна быть счастлива. Просто обязана. От них зависит благополучие будущего государства Ольдфрисландия.

- Второй завтрак несу, ваша Светлость, - помолодевшая от востребованности Урсула, в нарядном свежем платье, несёт поднос с высокими бортами.

- Что там сегодня?

- Каша овсяная молочная с ягодами и маслом. Два яйца. Сыр. Лаваш. Напиток «Здоровье» со сливками и мёдом, коржик с орехами.

- Замечательно, но порции великоваты. Лаваш пополам. Яйцо одно.

- Но, ваше Сиятельство, кормящая же мать!

- Вот именно! Человеческая, а не поросячья! Два часа тому назад ела сырники. Через три часа обед. Пойми, Урсула, как женщина пойми, - Ингрид любит мужа и хочет ему нравится. Ей нужна стройная фигура. У аристократии свои стандарты красоты. Неси. Ко мне. Посидим, у неё муж.

С чистым сердцем съела половинку свежего лаваша и яйцо, подруге ведь помогаю! В открытую дверь скребётся дежурная фрейлина Лиззи. Приучила их наконец, а то шастают туда-сюда, двери с ноги открывают.

- Ваша Светлость, снаружи передали. К вам рвётся на приём банкир Гольдштейн. Завалил всех взятками. Личное дело, говорит.

- Пусть изложит в письменном виде. Карантин нарушать из-за личных дел банкиров-ювелиров-ростовщиков не буду. Жду его письмо. Иди, не забудь часть взятки отжевать себе!

- Что сжевать?

- Зёрнышек, говорю, банкирских себе стребуй за связь! Иди, курица!

Вскорости Лиззи приносит мне запечатанный свиток. Письмо с совершенно умоляющими интонациями: Исаак Гольдштейн вызван на ковёр к директрисе. Он боится ехать на педсовет! Без моральной поддержки в моём лице. Господин Микаэль фон Тургезе сообщил ему, что мы с падчерицей собираемся в Мюнн.

Ума не приложит, что могла натворить его дочь, кроме как забеременеть, поскольку он «передержал кобылку в стойле», но надеется, что ничего страшнее этого. У него большой отряд охраны, комфортабельная зимняя карета, посему предлагает нам встретиться, обсудить возможность совместной поездки. Замечательно. Попуточка нарисовалась. Ждём Габриэлу фон Нотбек и отчаливаем из этого роддома!

За три недели меня бессчётное количество раз обрыгали, описали и обкакали, потому что я, несмотря на неумение, лезла под руки нянькам, поддерживала, помогала, подавала, грела пелёнки у камина, купала, меняла подгузники. Девочки были страшненькие, с белыми точками на носишках, лысые, с вечно спящими припухшими глазками, но иногда они их широко распахивали и внимательно вглядывались прямо мне в лицо. Я пугалась. Чего это там внутри меня пришельцы из другого мира увидели?