Орден Волонтёров

Не вовремя пришли к Вальдемару деревенские, семья гончара Олива. Топчутся на крылечке флигеля, ждут окончания Совета. По традиции, все совещания проводим здесь.

Помещение столовой просторное, но компактное. Флигель без прислуги, горничная раз в три дня убирает. Гораздо легче отсечь лишние уши, чем в замке.

Мы только начали. Только успели запротоколировать стандартные пункты. Меня отвлекает мысль об ожидающих, его тоже нервирует. Мы и три часа можем заседать, что им там стоять?

- Объявляю технический перерыв, пятнадцать минут. Дядя, сходите, уладьте дело. Кандидатуру торгового представителя Шульца утверждаю.

Пользуясь моментом, народ нашего феодально - демократического мини государства зашумел, загудел разговорами, смехом. Начались хождения.

Группка собралась вокруг Доминика и Богдана, разглядывая и обсуждая новое оружие. Север, Август и Рудольф отираются возле столика с перекусом и напитками. Захлопала дверь первого в Средневековье ватерклозета.Сейчас всю туалетную моховую бумагу изведут.

Даже не по нужде, из любопытства. Прачки приноровились делать. Стоило всего лишь объяснить принцип и один раз показать. Мха заготовили тонны. Ближе к вечеру, по окончании стирок, загружают стиральную машинку измельчённым сушёным мхом, крутят натруженными руками рычаг по очереди. Массу тонким слоем сушат на глиняных гладких поддонах, на печах, они круглосуточно то тёплые, то горячие. За ночь высыхает до состояния гибкости, но не абсолютной сухости. Нарезают ленты, перфорируют, скручивают рулончики, готово. Дёшево, экологично, гигиенично. «Дефицита» пока хватает только «своим», «по блату».

Женская часть Совета: Августа, Мейд, Дора и Веренка окружили мою жену с Катариной, чего-то требуют. Весёлые женские голоса — сигнал, что в сообществе всё хорошо и спокойно.

Только хмурая, как пасмурный день, Эмма не участвует в бурном обсуждении, не занимает очередь за «дефицитом». У неё сегодня сложный доклад на Совете. А головка-то, наверное, после вчерашнего бо-бо. Виски трёт.

Для неё выпивон вообще вещь нехарактерная. Вон вид какой измученный. Спрашивается, с чего надралась, муттер? Спросить я не рискну. Я не Линда и не падре Конрад, в душу человеку лезть. От Эммы недолго отлуп получить, публичный. А я к этому слишком чувствителен.Линды на Совете не хватает, её в принципе не хватает. Скучаю по её неповторимым закидонам, даже по тонусу, в котором она меня всегда держит. Но она молодец, выкрутилась. Пользуется графскими ресурсами, не стесняется. Утром, когда мы вернулись из Зивера, во дворе спешивался очередной курьер с письмами для семьи от неё, Виктора и Микаэля. Ещё одно письмо было для Цецилии фон Таубе. Мы накинулись на эти письма, как стая голодных голубей на хлеб. Обсуждали потом каждую фразу, кто как понял, что показалось скрытым за строчками.

Вернулся Вальдемар, кивнул мне. Дело сговорено. Будет у нас постоянный сбыт на рынке Ольденбурга. Денежный ручеек, ещё один потечёт в казну. Надо выбрать время, спуститься вниз, в казначейскую комнату, посмотреть воочию, чем мы обладаем. Эмма там у нас как царь Кощей над златом чахнет, я и все остальные довольствуемся цифрами отчётов на пергаменте. Составлял график роста доходов общий и по отраслям, кривые уверенно стремятся вверх. Но не так круто, как надо.

Я позвонил в колокольчик, время перерыва вышло. Идалия заняла место секретаря рядом со мной.

Первый вопрос пошёл! Докладывает Богдан, поскольку Бер боится публичных выступлений. Богдаша красава, выступил складно.

Ликом тоже похорошел. Он уже не зачёсывает красивые длинные волосы цвета воронова крыла на левую половину лица, оно открыто. Повязка - вышитая девичьими ручками лента, охватывает высокий лоб с нежно - розоватым, тонким, плоским шрамом. Весело посверкивают синие очи, левый глаз, словно с лёгким прищуром. На прооперированной недавно щеке образовалась ямочка, это даже придаёт некоторый шарм, индивидуальность.

Жёлто – сиреневый бланш на правой скуле уравновешивает композицию. Мне известно, что получен он в честной драке с присутствующим тут Бером , за внимание некоей деревенской красотки. Бер расстался со своей официальной любовницей Илмой тогда, когда уже голова к земле клониться начала от тяжести. Как всегда в таких случаях узнал правду последним.

С Илмой я разберусь. От неё расходятся волны деструкции. Вроде неписаных законов местного сообщества не нарушает: женатиков и чужих женихов не трогает, сама – молодая вдова, но излишне активна, как в этом самом плане, так и в других. История с сестрой меня взбесила. Выгнать на мороз в ночь! Даже с матерью, бабкой Зелдой, увидеться не дала. Выпорю. Найду за что. За воровство,на которое закрываем глаза, жалея вдову.

Северин заходил к этой женщине Рут домой, когда утром мы возвращались из Зивера. Разобрался, что кусочничают по причине нежелания стать кнехтами. В позапрошлом году муж её попил на сенокосе ледяной воды из родника несколько раз, стал кашлять, слёг от простуды, долго болел, умер. Свёкр со свекровью винили её. что не досмотрела, не вылечила мужа.Двое детей, дочь почти взрослая, сын пяти лет. Вот эта семья в полном составе может по закону стать кнехтами, оброк задолжали за два года. Ещё год - и всё, из свободных крестьян в зависимые.

Поэтому выскребли всё до последней репки, продали приданое дочери, оброк всё - таки сдали. Побираются. Надеются дотянуть до весны. Весной женщины в батрачки втроём пойдут к соседям. Дед пахать - сеять будет, если сможет. Не сможет, снова пойдут в куски, так это здесь называется.

- …поражающих кусочков, э-элемелентов два больших ящика для оружейной, уже сданы. Плугов отвальных четыре, четыре же бороны. Сеялки механические – две штуки. Жнейка одна. Косы – четыре штуки. Больше не надо. Топоры и ножи тоже пока никто не спрашивал. Всё вроде.

- Как же всё, Богдан Романыч? А гвозди? – всполошился и. о мейстера строительства Петер.

- А железо? – отвечает вопросом на вопрос Богдан Романыч.

Все головы поворачиваются в сторону казначея, в глазах только один вопрос:

- А деньги?

Муттер сегодня с раннего утра слишком ярко накрашена, толстый слой крема, пудры, красная помада, цвета «последний шанс вампира». Не женщина – провокация. Взгляд у неё сейчас как у кассирши супермаркета в конце смены. Томный. Устала, но надо спрашивать «пакет нужен?»

- Деньги вам нужны? Всем? – елейным голоском осведомляется мейстер финансов.

Все робко кивают, подобострастно глядя на источник, как они думают, денег.

- Вы их туда вложили, чтобы брать? А если вложили, то, на сколько меньше, чем сейчас хотите получить? Я их, по-вашему, штампую, как вы гвозди? У меня взносы за учёбу, за лечение, накопления воинов, налоги, прибыль с торговли пекарни. Всё!

- Как всё? – не выдерживаю такого наглого отказа в финансировании, - можно ведь изыскать резервы! Не абы на что, на гвозди!

- У нас не банк, господин барон, деньги не размножаются. Все расходы согласно прошлогодним утверждённым сметам! В соответствии с утверждённым Вами бюджетом на год.

- Что такое банк, как в нём деньги размножаются? Это правда, госпожа казначей? Я бы свои отнёс, - прозвучало от встрепенувшегося враз Богдана.

- Ты несёшь в банк деньги, с гарантией сохранения и приумножения. По договору. Приходят кузнецы берут их в долг у банка, по договору. На эти деньги покупают на рынке железо. Делают изделия. Продают на рынке. Возвращают банку долг и проценты. Банк тебе возвращает твои деньги и, скажем, одну треть прибыли в виде процентов. Одна треть прибыли достаётся банку. Одна треть остаётся кузнецам за работу.

- Я лучше свои деньги сразу кузнецам одолжу, по договору. Тогда мне не треть прибыли достанется, а половина. Кузнецам тоже выгода больше. Я совсем не понял, зачем нам нужен банк?

- Когда желающих сохранить и приумножить свои деньги людей десятки тысяч, а тех, кто пока не имеет денег, но хочет их заработать - ещё больше , банк помогает этому делу. Даёт гарантию возврата с прибылью. На основании закона. За это он получает свою долю.

Я вмешиваюсь. Судя по напряжённым лицам, тема волнует всех. Неужели наша экономика уже доросла до этого уровня?

- Мы пригласим специалиста по этому делу - господина Гольдштейна. Проведём отдельный Совет. Тогда же, на педсовете, пропесочим, за поведение дочери, сговорчивее будет.

Пока я разрешаю нашим наёмным воинам одалживать свои личные средства, хранящиеся в нашей казне. По договору, тем отраслям промышленности, сбыт изделий которых гарантирован. С договорами подходите к казначею, на проверку.

- С уплатой подоходного налога на чистую прибыль в казну баронства – уточняет Эмма, - засим, поднимаю следующий важный вопрос: продажа драгметаллов и ювелирных изделий, из сокровищницы. Это ценности, изъятые из оборота. Именно на такой случай: грандиозная стройка, бурное развитие баронства имеет смысл тратить вековые накопления.

- В своём регионе мы не возьмём хорошую цену. Привлечём ненужный интерес. В разгар строительства для нас взлетят цены. Предлагаю продавать в Гамбурге, пока у нас есть там свой человек, Виктор.

- Герр Северин, Вы абсолютно правы. Проблема возникнет с охраной? – смотрю на Воислава, который сосредоточенно шевелит губами, видимо подсчитывает свою прибыль от вложений в строительство – Воислав!

- Слушаю, вашбронство! – ну вот откуда они набрались армейских неологизмов, вкупе со сленгом?

- Воислав, мы сможем обеспечить охрану ценного груза до Гамбурга, не оголяя охрану замка?

- Так точно, вашбронство, сможем! Приняты в десятку Луц, Куно. Из деревенских ополченцев по итогам смотра перевели на службу ещё десять человек. Можно у графа подмогу стребовать. Обязан, как суверен. У союзников по два – три человека спросим. Мой ответ – да.

- Сразу доложи по вооружению армии, как дела обстоят?

- По холодному оружию план выполнен, спасибо кузне. Господин Дельменкур расскажет про стрелковое и артиллерию.

Без нашего химика и книг из библиотеки Вальдемара фиг мы обсуждали эту тему. Образцы пистолей, отдельно от них ничем бы не помогли.

- Смотрите на таблицу, вот цифири нарисовал. Пистолей двадцать пять готовых. Один на объекте, три выданы в поход русичам. Двадцать один в смазке. В оружейной. Пуль к ним всего пятьсот восемь штук. Металл закончился. Мушкеты по Вашему указанию пока не производили. Арбалеты в числе тридцати пяти штук модернизированы. Болтов в запасах замка было достаточно. Луков старых, двенадцать штук, обновили. Стрел много. Выданы новикам для освоения – десять.

Бомбы пороховые и гранаты в числе пока тридцати семи штук заложены на хранение в оружейной. Нужен отдельно стоящий склад. Производство пороха временно приостановлено. Нет пороха. Селитряницы иссякли. Вопрос упирается в деньги. Металл и селитру можно купить, заказать.

Толковый мужик. Даже таблицу нарисовал, большой лист пергамента попортил.

- Приказываю, как главнокомандующий, каждому нашему воину, неважно – новик, старик выдать по пистолю, после обучения обращению со стрелковым оружием. Истратить на обучение весь имеющийся запас пуль. Пули из мишеней и досок выковыривать, возвращать в кузню, переплавлять, получать, снова проводить стрельбища.

Арбалеты, болты выдать лучшим стрелкам, пусть тренируются. Тебе Богдан провести работу среди воинов по поводу оборота накопленных средств. Примером привлеки своим.

- Так точно, Вашбронство, будет сделано!

- Воислав, где каптёр? Почему его нет?

- Приболел. Раны ноют, к весне, к теплу.

- Почему не сказали? Брат, я пойду, навещу, тут у вас Совет идёт долго, а там человек страдает!

- Идите , Верена Харальдовна. Не забудьте жениха навестить, - ишь, зыркнула, фыркнула, скрылась. Можно не ждать.

- Значит так. Воислав с Глушилой садитесь вечерком, проект договора о военном сотрудничестве с баронством Зивер пишете, по образцу прежних, может ещё чего добавите. Барон Готфрид фон Зиверс готов к сотрудничеству.

- Отменная новость, господин барон! Зиверские ребята крепкие, все местные.

- Через неделю у нас совместные учения четырёх войск в Берге. Нужно успеть подписать Договор. Воислав, съездишь в Зиверс на согласование. Понял?

- Так точно!

- Кухня, чем кормить во время учений, в походе будете? Мейд?

- Чем прикажете, Вашбронство, тем и накормим! Печка походная в готовности. Сколько дней учения?

- Два дня, может три…

- Так я на три дня продукты на сорок человек выдаю?

- Выдавайте, госпожа Августа. С учётом, что на свежем воздухе и нагрузка большая будет. Союзников не кормим.

- Знамо дело, харч у каждого свой. Как котелок и ложка. Спасибо кузне! Мейди, приходи сегодня, начнём думать. Дора по части простых сытных блюд тоже мастерица. Вы обе в поход готовьтесь.

- Мать! Жену не пущу! Не надейтесь! Чего красивой замужней бабе среди солдатни делать?

- Мейди тоже красивая, тоже замужняя, однако же, едет, долг свой профессиональный понимает,- бросил я реплику.

Интересно, видят ли окружающие, как похорошела Мейд, жена висельника Куно? Которая была так страшна, что мужик решил, лучше виселица, чем жениться. Видимо присмотрелись.

Изменения происходили постепенно. Уши только пришил Миша быстро, но кто их видел, кроме Куно? Забыл! Все видели, когда она платок сорвала и бежала урвать себе мужа. А они хлопали по ветру, уши её, оттопыренные.

- Покажись, Мейди, покажись, покажись, а не то одна поедешь! – приказным тоном велел я. У тебя вроде отчёт сегодня?

Женщина вышла в центр, конторка так и служила нам трибуной, но она стала перед ней. Довольно высокая, где то сто шестьдесят, стройная стала. Была кожа да кости, в серые застиранные тряпки укутанные.

Выданная недавно форма кухработника включает светлую, кремовую блузу, тёмно – коричневую юбку, фартук двухсторонний, бежевый, с рюшами крылышками. Белый чепчик затянут сзади и завязан на бант продлённого отворота. Впереди кружевной отворот этого изделия накрахмален до стоячего состояния. В стиле буфетчиц шестидесятых годов.

У женщин низших сословий юбка всегда выше щиколоток, им нужно работать. Видны козловые коричневые ботиночки на невысоком каблуке, со шнуровкой. В аккуратно прижатых розовых ушках круглые камушки из розового же кварца. В вырезе блузы такие же бусы. Куно жену то свою балует!

Лицо Мейд уже не напоминает обтянутый череп, в глубине глазниц которого и глаз не было видно толком. Оно приятно слегка округлилось, глаза оказались светло- зелёными, брови – рыжими. Нос тонкий, в бледных веснушках. Кожа бела и румяна, поскольку работает кухарка не на открытом воздухе, кушает досыта в счёт зарплаты. Долго Гордей с ней возился, чтобы вынужденная анорексичка нормально есть начала.

- По указанию госпожи баронессы сырую овощь трём, с маслом, либо сметаной даём. Квашеная капуста, редька, лук, чеснок – всегда на столе. Хлеба – кто сколько съест. С мясного больше дичина идёт, с клюквенным подливом тушёная. Рыба через день, всякая – морская, озёрная, печёная, солёная, копчёная. Коклет нет, мясорубка сломалась, стёрлась. Каши утренние на обрате. Гарнирные каши на ужин с овощью, припущенные на льняном масле…Колбаски и окорока по церковным праздникам...

Я слушал и думал, если бы я в своё время так нормально питался, то не было бы проблем с весом. Теперь мне всю жизнь предстоит бороться с жировыми клетками, накопленными в детстве. Так, у меня же диета лечебная окончилась!

- Пироги ржаные из муки несеяной, в основном с капустой и рыбой. с морквой и яйцом. С дичиной рубленой. Пьют отвары, хвойный, шиповниковый, травяные, кому что госпожа Верена назначит. Меню госпожа Идалия составляет, с Августой просчитывают. Госпожа казначей из месячного жалованья воинского удерживает. Мне заработок лично десятник платит, по договору. Дочке? Нет, дочке не платят. Она мой подмастерье. Что ещё то? Ах, да! В воскресенье, по праздникам эль, пиво, медовуха. Для желающих, но немного.

- А есть не желающие выпить?

- Есть, господин Северин не выпивает, и всем не советует. Я не пью, ординарец, но ему не дают.

- Постановляю, Мейди считать красавицей, умницей и отличной кухаркой. Повысить ей категорию до старшей. Дочь её из подмастерья перевести в кухарки. Пока Мейд будет в командировке, Анна стажируется в кухне замка.

Лично я на довольствие на месяц в казарму ухожу. Хватит Дорины сдобные булки со сливками мять, скоро в парадную дверь не пролезу. Так что две красавицы едут кормить наших воинов на учение. В командировку. На два – три дня. Всё, я сказал!- пристукнув ладонью по столу, пресёк попытку Августа вновь возразить.

Женскую тему продолжила Идалия, моя золотая рыбка. Их триумвират с Катариной и её мужем Ингвазом отвечает за всю лёгкую промышленность баронства. Одежда, обувь, спецодежда, вся форма для воинов, кроме доспехов, в их ведении. Она не раз мне жаловалась на нехватку всего: кадров, помещений, сырья, и снова – денег на закупку, зарплату, стройку.

Идалия доложила, что их акция с превращением накопленных шкурок, шкур, тёплых тканей, шерсти, сначала в модную верхнюю одежду, потом в деньги, потребовала дополнительных денег. На более дорогие меха и более роскошные ткани. Для внедрения моды в высшее общество. Это общество в лице пансионерок сейчас шьёт себе новомодные верхние одежды, и выкупает их по цене в пять раз дороже затраченных материалов.

Средства, увеличившись пятикратно, потекли обратно в казну. Модели для среднего класса тоже отшиты, будут отправлены в Ольденбург с обозом товаров. Министерство лёгкой промышленности советует министерству тяжёлой промышленности продать изготовленные изделия там же. На вырученные деньги закупить железо и снова изготовить изделия, в большом количестве, чтобы на гвозди хватило.

Бер, с усилием, заставил себя встать и сказал:

- Господин барон, назначайте цену за бороны, плуги, сеялку, за всё, что пока лежит – косы, серпы, гвозди…

- Гвозди не дам!

- В десять раз больше получишь! Заколотишься со всех сторон, Петер! До начала стройки успеем новых гвоздей наштамповать. Орудия для пахоты, уборки и сева тоже успеем сковать. Молот механический дюже помогает. Старшего подмастерье в младшие кузнецы перевели. Будет дополнительное железо – будет оружие. Литейный цех не будет простаивать. Если только позволите, господин барон продать.

- А чего такие тяжести далеко возить? Соседу надо предложить, в Зивер. Точно купит такие передовые орудия. Сынок, ты предложи ему сначала, вы же всё хозяйственные и земледельческие дела с ним обсуждали.

- Благодарю за совет, муттер. Так и поступим. Рудольф, как распределена тягловая сила? Нам надо для обозов в Ольденбург постоянных коней и телеги выделить.

- Господин барон, тогда я за всё отчитаюсь? Разом.

- Валяй, товарищ мейстер транспорта!

- На сегодня баронство в Вашем глубокоуважаемом лице...

- Рудольф!

- …владеет двадцатью семью трофейными конями, восемь выкупленных фризов, шесть собственных коней. Жеребят полугодовалых два. Кобылка Монкадо фризской породы, жеребая.

- Да ну! Точно?

- Зуб даю, господин Северин, точно. Значится по вашей заявке крестьянам в ипотеку на пять лет продано десять самых молодых, крепких лошадей из трофейных.

Все восемь фризов – только выездные. Верховые. Монкадо – племенная. Шесть наших на курьерской службе, когда потребуется - упряжные. Верхами, если мало фризов, тоже можно.

- Семнадцать остаётся трофейных, их куда? Продать что ли?

- Господин барон, стройка же скоро, тягловая сила нужна. Сейчас продадите, потом покупать? – крестьянин и ополченец Петер второй раз на Совете, но голос подаёт уверенно и по делу. – А пока пусть обозные будут, товар возить в Ольденбург и далее. Тягловые они, применение найдут.

- Сельхозинструменты в Зивер по снегу успеть увезти! – встревает Эмма. Не терпится ей в казну выручку положить.

- Воинские кони числом десять, на довольствии хозяев. На постое и уходе в нашей конюшне. Итого сорок две лошади. Всего два конюха. Прошу Ганса скотника определить в мою транспортную службу, у него опыт есть.

- Определяй. Уважаемая Августа, подбери кого из подростков на должность скотника. Нет, сразу двоих. Скота прибавилось.

- Госпожа казначей, я прошлогод смету сдал вовремя, утвердили. Я материал намерен для трактира сейчас закупать по снегу. В апреле уже фундаменты закладываем, в месте пересечения тракта и дороги Мюнн – Зивер, прямо рядом с перекрёстком. Так деньги будут?

- Будут. Частями. На фундаменты? Что ещё строим кроме трактира?

- По плану – рядом конюшня, баня, склад. Ремонт дороги надо завершить, от тракта до деревни сделали. В мае, как отсеемся, от деревни до замка будем поднимать, расширять, отсыпать. Всё согласно сметы, госпожа казначей.

- Как соберёшься с обозом, зайдёшь за деньгами. Выдам.

- Ох, вот спасибочки, госпожа баронесса, я уж было засомневался.

- Только я денег не прошу, уважаемые члены Совета. Дать собираюсь много. Но не в этом году. Сейчас работаем на семенной фонд. На следующий год – семян в достатке. Первый урожай картофеля, других заморских культур. Пробуем, продаём на пробу. И на третий год - будет что поесть, продать, вновь посеять. Как всегда в цикле растениеводства заведено.

- Господин агрономус, мы с вашего ведомства продовольственного экзотики пока не ждём, но работу вашу все видят. Главное сейчас – готовность к посевной.

- Анд…Господин барон, семенной фонд по всем культурам подготовлен. Семена прошли просеивание, откалиброваны. Состояние хорошее, влажность в амбарах нормальная. Нужно провеивать. Август направь мне человек пять завтра.

- Направлю. У меня вопрос, кот когда вернётся? До посевной нас всех мыши сожрут. Нас ладно, а зерно? До десятой части могут сожрать!

- Раньше, до кота как обходились. Травили?

- Травили, капканы ставили, только лучше кота нету результата. Сказывают, в городе котов продают, нам бы парочку? А? Госпожа казначей?

Эмма, аккуратно, прикрыв ладонью, показала Августу кукиш. Он не верящими глазами уставился на неё. Муттер пожала плечами, и углубилась в расчёты.

- Деньги, деньги, дребеденьги, потеряв покой и сон делай деньги, делай деньги, а остальное всё – дре-бе-бе- день!!! – отбарабанил я по столу. На русском языке. – Видишь, Северин, твоему ведомству тоже деньги нужны. На котов. А ты говорил – не прошу.

- Самое главное, кроме котов, разумеется, чтобы к середине апреля все орудия труда для пахоты и сева были в наличии. Я не возражаю против продажи, но мне беспокойно. На хрена тогда мы всё зерно и весь горох просеивали? Чтобы под соху опять кидать?

- Сделаем, Север, всё норм будет, не гони волну. Получишь больше, чем продадим,- успокаивал Богдан своего друга. лексикон Богдана значительно обогатился. Очень сдружились на почве посещения деревенских посиделок, игноря пафосные вечеринки с пансионерками.

- Осуществляя общее руководство, скажу: с началом стройки весной мы столкнёмся всего лишь с одной проблемой – нехваткой всего.

Денег, их всегда мало. Людей, их действительно мало. Материалов, потому что, несмотря на запасы, перебои с поставками будут. Времени, которое не купишь, не сделаешь, не наймёшь, не запасёшь. Но всё же я точно знаю, мы преодолеем, сделаем, построим, укрепим. Потому что знаем, для чего мы это делаем!

- Для чего? – перебил не к месту мою пламенную речь Ингваз. Он весь Совет молча просидел, чтобы мне этот вопрос задать?

- Для наших потомков, для наших детей, внуков и правнуков и их потомков! – я поднапряг мышцу памяти в области филологии и литературы. Четвёртый сон Веры Павловны врезался в мою подкорку так прочно, что я выдал:

- Ради будущего! Будущее светло и прекрасно!!! Любите его, стремитесь к нему, работайте для него, приближайте его, переносите из него в настоящее, сколько можете перенести. Настолько будет светла и добра, богата радостью и наслаждением ваша жизнь, насколько вы умеете перенести в неё из будущего!

К примеру - ватерклозет! Ни у кого его нет, это достижение будущего.

Народ запереглядывался. Им бы в настоящем выжить. Но у меня есть рояль в кустах:

- Хотите знать, какое оно, будущее?

" Песнь о будущем! "

Исполняет великий композитор Услад. Услад заходи!

Предварительно прослушать не успел. Закрутился. Я думал, Вальдемар преувеличивает его талант. Он преуменьшил. Услад освоил мою гитару. Мне и в голову не приходило, что она может звучать как целый оркестр струнных инструментов.

Как водопад, как гроза и тихий тёплый летний дождь. Как бабушкина колыбельная, которую я, оказывается, не забыл. Смех Дусика, когда она довольна. Свист ветра и рёв двигателя, в ушах, когда мчишься по ночной автостраде, навстречу рассвету.

Свободная и сложная как жизнь, музыка звучала сразу во всех временах. В прошлом, настоящем и будущем.

Глава 78

Микаэль и Лисбет фон Тургезе.

Удивительно, я — семейный человек! Моя мама давно мечтала об этом, хотя, возможно, не совсем так, как она себе представляла. Но я женат! Мы с Лисбет вместе чуть больше двух недель, и это непривычно и странно — рядом постоянно находится другой человек. Забавно, но сначала я даже вздрагивал, когда, например, вечером работал над рукописью и вдруг на столе появлялась чашка чая. А утром, просыпаясь, видел перед собой светло-серые глаза с зелёными крапинками. Они тоже смотрели на меня удивлённо.