Орден Волонтёров

Мгновение, и я осознаю, что больше не одинок. Вместе с ощущением духовной близости и единения с женой приходит желание полного слияния. Моя женщина уникальна во всем: жизненный опыт, начальное медицинское образование, природная мудрость и стремление к саморазвитию создали удивительное сочетание. Она скромная, но уверенная, нежная, но сильная, простая и загадочная. Но самое главное — она понимает меня.

Накануне свадьбы я перелил Гордею около полулитра крови, и это, естественно, ощущалось в некоторых важных для новобрачного местах. Физические силы тоже были на исходе. Я волновался, что и как будет происходить. Лисбет справилась с ситуацией так естественно, будто всегда занималась подобными деликатными вопросами.

Герцог прикрикнул на мужчин, и они продолжили пировать. До двери спальни нас сопровождали женщины: мать Лисбет - тёща, Амелинда, и её подруга Амалия. Они не вошли в комнату, остановились у двери. Пожелали доброй ночи, мать дала напутствие и благословила.. Я уже был внутри, когда услышал:

— Поскольку мой супруг недавно потерял столько крови, что ею можно было бы запятнать сотню простыней, мы решили отложить это событие. Оно состоится в Ольденбурге позже. А где еда и напитки? Пожалуйста, пришлите скорее, мы почти не ели на пиру. Мужу нужно хорошее красное вино, мясо и кровяная колбаса. Фрукты. Мне — цыплёнка. Спокойной ночи, матушка, спокойной ночи, дамы.

Я успокоился. Нам принесли вдоволь еды. Лисбет отправила восвояси горничную, предложившую её раздеть, закрыла дверь на засов, мы впервые остались одни. Первым делом сели за стол и прилично так нахомячились. Оказывается, Лисбет даже не завтракала. Естественно, кормил чуть не из клюва. Так положено по этикету.

Затем мы обсудили ближайшие планы: набор лекарей на курсы фельдшеров начальной подготовки. Я рассказал Лисбет о программе обучения. Они изучат основы септики и антисептики, дезинфекцию, санитарию и личную гигиену. Научатся оказывать первую помощь при неотложных состояниях и травмах, узнают о причинах и общих принципах лечения кишечных инфекционных заболеваний. Курс длится три месяца, выпуск состоится в конце мая, а в начале октября будет продолжение для желающих. Всё лето и начало осени мы большой командой будем в глубине пограничной территории, заражённой чумой.

Очень надеюсь, что ББ обеспечит нам, волонтёрам и их семьям, долгую и здоровую жизнь. Но означает ли это, что мы с женой неуязвимы? Если быть осторожным, то твой Бог будет на твоей стороне. Мы станем примером для других. Всегда действовать по правилам, всегда вместе, для подстраховки и взаимного контроля. Я даже не пытался отговорить жену от этой экспедиции.

– Ты твёрдо решила, Лисбет? Осознаёшь всю глубину опасности и смертельного риска?

– Каждое мгновение жизни — это вызов смерти, мой супруг. Мы обвенчаны, и это значит, что мы будем едины, даже если смерть на время разлучит нас. Я не знаю страха. Более того, я жажду сразиться с чумой рядом с тобой! Как и ты, я стремлюсь к славе в медицине.

– Я стремлюсь к славе?

– Это заметно, Микаэль. Слава, завоёванная в битве со смертью, будет вечной!

– Лисбет, мы одни. Давай говорить проще. Ты хочешь ехать, готова ко всем тяготам и лишениям?

— Вместе, всегда и везде. Никогда не сомневайся во мне, как я не сомневаюсь в тебе. Так мы станем сильнее. Тяжелые были дни. Столько пережито. Время отдыхать. Завтра снова в путь. Муж мой, помоги мне снять платье.

В голосе жены прозвучала капризная нотка. Я начал распутывать сложное свадебное платье, напоминающее архитектурное сооружение. Пальцы путались в узлах шнуров, петель и завязок. В раздражении я дёргал и тянул, тогда она резко и властно окликнула меня:

"Эй! Осторожнее! Раздевай меня не спеша, с чувством материала! Это котарди, как и всё, что под ним, стоит целое состояние. Испортишь — пеняй на себя, накажу!"

Угроза наказания почему-то вызвала во мне легкое возбуждение. В какой-то момент, кажется внизу, шёлк длинной мантии зацепился за жесткую парчу. Я не мог их разъединить, наклонился, сильно дёрнул и получил ощутимый удар по ягодицам! Изумленно подняв глаза, я увидел смеющиеся глаза под нахмуренными бровями, но голос звучал гневно:

"Еще одна такая выходка — и будешь спать на шкуре у камина!"

Перспектива была не из приятных. Пришлось действительно сбавить темп. Самое трудное было позади. Нежные шелковые ленты цвета глубокой воды я аккуратно развесил на стуле. Платье-киртл оказалось настолько жестким и плотно подогнанным, что я буквально вспотел, освобождая Лисбет от него. Затянув узелок на шнуровке, я долго его распутывал, что вызвало громкое "Р-р-ры" и еще один нехилый шлепок по заднице. Нижнее платье заняло свое место на вешалке. С туфлями я справился мгновенно. Отнес их к камину, как бы намекая: "Место уже занято". Обернулся. Почувствовал себя муравьем, женившимся на слонихе: "Неужели всё — моё?"

Совсем коротенькая рубашечка-камиза, кажется, вся сплошь состояла из изящно оформленных, обшитых голубыми нитями дырочек. Назывались эти узорчики в честь кардинала Ришелье. Убейте меня за мои мысли о святом отце! Потому что центральная часть узора была по традиции этого времени на самом интимном месте. Под ней было прозрачное кружево трусиков, сквозь которое просвечивала голенькая Она с высоко расположенной продольной пухлой складочкой. Это было так трогательно и мило! Похоже, тронуло меня сильно, я забыл про уговор и наткнулся грудью на две выставленных ладони.

- Стоп! Фу! Что за животные порывы? Вы не владеете собой, мой супруг? Приказываю: медленно, осторожно и аккуратно, продолжим.

Опять на «Вы», опять официоз. Святые угодники, она в чулках! Пояс какой-то старомодный. Или новомодный, наверно, всё-таки. Снова на «Ты», ещё и шипит:

- Зацепиш-ш-шь чулок, приду-ш-шу им же! Я не шучу, они баснословно дорогие!

Я то ли вспомнил кадры кино, то ли сам допёр, стал скатывать их в рулончик вокруг гладкой как шёлк ноги, ниже, ниже...Уф, снял! Вдруг босая ножка приподнимается и встаёт мне на спину. Я чувствую себя слегка униженным, совсем немного, потому что открывшийся вид компенсирует всё стократно. Второй чулок пошёл нежнее и медленнее, чем моя прелестная мучительница, кажется, довольна.

Камиза на узких бретельках просто падает к ногам, и Лисочка её переступает. Ещё один слой, надеюсь, последний. Эти изобретения уже из моего времени. Зачем ей бюстгальтер, вон как выпрыгивают, намучились стиснутые мои бедняжки! Персики, яблочки, кусь вас, кусь!

- Микаэль!!!

О, боги и богини Греции и Древнего Рима! Я женился на одной из вас, Афродита, Венера, нимфа, наяда, нереида! Прохладный поток тёмно-русых волос до колен закрывает тело плащом, коса венчает гордо приподнятую головку. Мне все эти веночки-цветочки еще расплести, распутать, расчесать надо. Руки трясутся от вожделения, спутываю, нечаянно дёргаю прядь и, чёрт меня побери, с нетерпением жду шлепка! Незамедлительно получаю вместе с приказом:

- Теперь заплетай две свободных косы!

- Прости, Лисочка, я не умею плести, совсем...

- Как ты меня назвал? Лисочка? О-о-о, мой зайчик, я тебя съем. Потом. Сначала раздевайся. Я голая, а он одетый, посмотрите ка на него! - предлагает она кому-то за балдахином.

Целую долгую секунду я верил, что там кто-то скрывался, пока меня с чувством отшлёпывали. Ах так! Держись, жёнушка! На мужском стриптизе не был, но думаю, принцип тот же, что и в женском. Когда я медленно и соблазнительно приступил к развязыванию подвязок от брэ до колен, Лисбет уже изнемогала от хохота. Подвывая и подхрюкивая:

- Ой, не могу, не могу, прекрати, — она перекатывалась по кровати, не отводя от меня тёмного взгляда. Свечи горели ярко и жарко. Сильно натоплено, кровь и без того горячая, кажется, кипит! Но мне надо снимать шоссы, они сидят очень туго, как компрессионные колготки. Зачем я разрешил камердинеру надеть мне их на свадьбу? Ведь я ношу нормальные штаны. Это издевательство! Издевательство! Падаю на спину и пытаюсь стянуть их лёжа. Ну вот, уже почти! Дрыгаю в раздражении ногами.

Мне не смешно, в отличие от жены, она уже плачет от смеха; всё и так достигнутое нелёгким трудом возбуждение прошло, осталось только осознание комизма ситуации.

Чуточку даже обидевшись, ложусь с краю кровати, не снимая рубахи.

— Спокойной ночи, что ли, муж мой?

— Бу-бу-бу...

Думал, не усну. Заснули по краям кровати. Проснулись одномоментно вовремя, на раннем рассвете, в самом центре. Как куча спящих щенят: ушки, лапки, тушки, хвостики, в одном спутанном клубке, не поймёшь, где чьё. Пока спросонок разбирались, целовались, всё и произошло, само собой, без ненужных слов, но с нужной страстью и любовью.

Спустя полчаса Лисбет заставила меня поменять простынь, взяла запятнанную, и прошлёпав босиком к двери, открыла засов, гордо водрузила её на ручку с обратной стороны. Так что утром мы проезжали в карете под сотворённым нами флагом, что шлёпал на ветру над воротами. Я вспомнил шлепки и подумал: наверно, это у неё нереализованный материнский инстинкт... Но над его реализацией мы задумаемся только после экспедиции.

Сегодня мы продолжаем набор на младших лекарей и фельдшеров. Уже около десяти дней глашатаи разносят эту новость по всем главным площадям сел, деревень и города графства. Эта профессия немногочисленна, и мы уже охватили женскую аудиторию другими специальностями. Сейчас к нам приходят мужчины, юноши и зрелые мужи. Не все из них стремятся учиться, многие приходят из любопытства.

Я оставил Лисбет и Клауса заниматься набором, а сам отправился в замок. Помимо прочего, я являюсь семейным доктором графа и часто приезжаю сюда. У графини сложная, многоплодная беременность. Я её веду. У меня даже есть свой кабинет, лечу обитателей замка и никому не отказываю. Вальдемар привёл пациента , замученного ло крайности самым популярным методом лечения - кровопусканием. Сын старьёвщика с рынка. Ну и что? Деньги у всех одинаковые.

Наше баронство нуждается в средствах для роста и развития, а нам с женой нужно обустраиваться как семья. Я оценил приданое Лисбет и её преданность медицине. Но как семейный человек,хочу жить в комфорте. Нужны средства на обзаведение хозяйством. Одно дело — холостяк, другое — семьянин. Скоро начнутся визиты и приемы в доме. И вот, только вернулся домой, не успел снять сюрко, как экономка София сообщила:

- Сегодня днём к вам приходил господин Гольдштейн. Обещал заглянуть вечером. Вероятно, скоро будет.

- Микаэль, я велела накрыть в большой столовой, все-таки важный человек. Ждём его или садимся ужинать?

- Ужинаем, разбираем документы поступивших, думаем, зачем мы сдались банкиру.

- Зачем сдались, знаю. Документы разобраны, сегодня пришли шесть человек. Ужин стынет.

- С него и начнём!

Стол накрыт с изысканной простотой, блюда здоровой пищи поданы в горячих больших горшках с черпаками. Интересно. Такой подачи я здесь пока не встречал. Расставлены нарезки. Тонкими ломтиками нарезаны сырые овощи: редька, репа, морковь, лук. Еврей не был бы евреем, если опоздал бы к ужину. Банкир, ювелир, по совместительству отец очень упорной девушки Сары. Надеюсь, явился не по её жалобе?

- Просим, просим к столу, уважаемый господин Гольдштейн, на почётное место. Я думала сама нанести вам деловой визит, хорошо, Вы к нам заглянули.

- О, разумеется, как не навестить, не поздравить с законным браком столь драгоценную клиентку!

Моя Лисочка — клиентка банка? С чего бы? Вот даже как. Приданое у неё там много лет лежит, по желанию умной девушки, приумножается потихоньку. Не буду ли я столь любезен озвучить своё распоряжение? Как чем? Приданым жены, разумеется. Как супруг, вступивший в законное право владения.

Новость как снег на голову с крыши. Я решил не вмешивать посторонних в обсуждение. Ответил коротко, что пока по-прежнему, далее посмотрим. Неопределённость была не в духе банкира, он недовольно сморщился, но перетерпел. Клиент всегда прав, не вчера сказано.

Пошёл по второму заходу: он нашёл-таки покупателя на редкостные камни семьи Тургезе. Покупатель тайный. Платит золотом. Платит по имперской цене. При этом алчный сын еврейского народа уставился на Лисочкин аметист. Он сиял на положенном месте, освещая окрестный, слегка холмистый пейзаж. Так бы и дал по кипе этому лысоватому и нагловатому типу.

- Господин Гольдштейн, этот камень будет продан, только если мои пока не рождённые дети будут умирать с голоду. Для меня он символизирует не богатство, а сердечную привязанность моего мужа. Прошу не обижаться на отказ.

- Лисбет, милая, он навсегда в твоём полном распоряжении, как и моё сердце. Господин банкир, моя семья, моя сестра будут рады предложить тайному покупателю другие камни, не менее интересные и дорогие. Вам придётся проехать в Мюнн. У нас предстоит большая стройка, думаю, сокровищницу как следует распотрошат.

- Да, вот голубка прилетела. Думали, письмо от Сарочки. Оказалось, от директрисы пансиона, баронессы фон Мюнн. На педсовет вызывают, по поводу поведения дочери. Так и так ехать. Случайно не знаете, что натворила моя дочь?

- Нет. Я давно не был дома. Готовьте штраф, так просто на педсовет родителей не вызывают. Вы отужинали? Прошу ко мне в кабинет, по поводу камней поговорим.

Не знаю, кто из нас Магомет, кто гора, но мы встретились. С кем мне поделиться идеей о покупке земли обетованной для еврейского народа, как не с богатым евреем? Разговор секретный. Долгий. И очень, очень странный. Целую страну купить — затея масштабная. Я выложил Гольдштейну все аргументы логично, потом идейно, потом с точки зрения выгоды. Ищу компаньона, вложения в недвижимость, вечная ценность, бла-бла. Услышал в ответ:

- Уважаемый господин графский, вскорости королевский лекарь! Зачем лично вам этот геморрой? Да ещё так далеко от организма? Барух Хашем, вы и здесь можете обогатиться неслыханно, да вы уже богаты! Я просто не понимаю. Если я чего-то не понимаю, я туда не лезу.

Я громко и глубоко вздохнул, завязал волосы сзади в хвостик. Вытянул на щёки две пряди. Снял с его лысины кипу, надел на свою макушку, пришлёпнул и спросил:

- А вот так? Понимете?

Оторопь его сменилась щенячьим восторгом, мой гипотетический земляк был искренне счастлив. Свой человек в высшем свете графства, жаль, что уже женат, но не суть! Еврей еврею всегда свой человек, родственник, друг, товарищ и брат. Потому и живём малым народом несколько тысяч лет, не исчезая и не растворяясь, несмотря на систематическое истребление.

- Но как? Уж на что меня не проведёшь, не догадался! Я не спрашиваю, почему скрываете, всё понятно. Надо было вам на Сарочке моей жениться, детки были бы чистокровные евреи. Мой род от шестого колена Давидова идёт, а ваш?

- К стыду своему не знаю. Но зато очень хочу воплотить свою мечту. Всем еврейским миром настоящего купить землю и страну для нашего народа в будущем. Чтобы было бесспорное право владения не только потому, что Бог дал нам страну Ханаан, а потому что земля куплена по закону людей.

Представьте себе: пятьсот лет тому назад кто-то начал это делать. Где бы мы были сейчас, а? Нужен надёжный, тайный еврейский банк, его представители повсюду, где есть хоть десяток евреев. Нужны сотни честных, преданных делу людей. И нужно начинать работать, во благо будущего нашего народа.

- Давайте будем думать. Цель благая, сложная, но достижимая. Чтобы не было противодействия, нужно действительно растянуть процесс во времени. Мне нужно посоветоваться с умными, знающими людьми. Евреи будут думать, долго и хорошо думать. Предлагаю встретиться ещё раз, уже у меня в гостях. Вы придёте один?

- Я приду с единомышленницей. Моя родственница. Без неё наше начинание быстро заглохнет. Она удивительная. Её способность объединять и мотивировать людей уникальна!

- Вы говорите о сестре? Кроме красоты и мастерства она обладает и этими редкостными качествами?

- Я говорю о герцогине Фрисландии, её Светлости, госпоже Амелинде Хессел`а.

- Но она не еврейка!

- Она больше, чем еврейка.

- Как это может быть?

- Как вы назовёте женщину, что любит людей всех, без деления на нации и расы, одинаково? Всех считает равными, всем желает добра и делает добро. Всем желает счастья и помогает по мере сил своих достичь?

- Дева Мария?

- Вот видите, вы сами сравнили её с еврейкой! Вы мало знакомы. Узнаете — будете доверять. Скажу больше, без её помощи можно даже не начинать.

- Заинтригован. Жду вас с ней, известите, когда сможете прийти. А мне пора собираться. На педсовет. А что означает это слово?

- Узнаете в свой срок. Бехацлаха, уважаемый!

Глава 79

Амелинда.

Смазываю пятки салом. Выдохлась. Нужно честно себе признаться, силы на исходе. Скоро начнёт отражаться на поведении, мне этого не надо. Поэтому собираюсь потихонечку домой, закругляя, заканчивая в замке и в городе свои дела.

Мой принцип таков: не оставляй после себя пустого места. Уходишь — найди достойную замену. Кто ж это долго выдержит? Я старший зомби в центре апокалипсиса, называемого доращиванием младенцев с низкой массой тела в Средневековье.

Ночные дежурства нянек надо проверять. Они тоже люди и могут заспать ребёнка, малышки лежат прямо за пазухой у нянь. За чистотой нянь и кормилиц следить, третьей своих детей кормит вечно спящая Ингрид. Прямо так и кормит, во сне. Под присмотром, естественно.

Я гоняю фрейлин, чтобы перед каждым кормлением девочек контролировали, что грудь протёрли все три кормящие матери. Девочки, слава богу, доношенные, но с малой массой, поэтому за раз едят мало, но висят на титьках практически круглосуточно. Когда они не едят, просто спят, то их греют няни.

Спустя неделю до меня дошло, что процесс можно упорядочить. Кормить, нянчить стали вахтами по восемь часов. Ингрид с восьми утра до четырёх дня. Она стала высыпаться, ожила, повеселела.

Графиня в первый раз потеряла ребёнка, три дня она молча плакала, я утешала её, как могла, но без «наркоза» психики. Нельзя обкрадывать женщину, отнимать печаль и боль потери. Это её. Принадлежит ей, нужно пережить. Мы прошли через сложное испытание вместе, я просто делила её боль. Урсуле посоветовала обнимать «свою деточку» всё свободное время.

Молоко у Ингрид не пропало, мать нашла утешение в живых детях, которые требовали любви и молока, молока, молока! Графиня впервые кормила своих детей грудью. Перепроизводства не было, на кастинге я вместе с Урсулой отказала двум женщинам, у которых младенцы умерли. Я по своим соображениям, она по своим.

Кормилицы были средней упитанности, здоровы и кормили своих малышей. То, как их отмывали, обрабатывали от всего, — отдельная история. Женщины были деревенские, считается, что кормилица из деревни лучший выбор. Я в очередной раз порадовалась, что приехала до родов и успела всё проконтролировать.

Каждый день с утра им и няням приносят полную смену полотняной, прокипячённой специальной одежды. Перед своей сменой женщина моется в мыльне под присмотром Урсулы, чтобы тщательно, чисто-начисто. Я отдала Урсуле приличную часть полномочий контроля. Кювезов нет. Их роль исполняют няни, мама и кормилицы. Платья по моей заявке сшили быстро, они были готовы заранее. Сорочка и балахонистое верхнее платье имели разрез спереди, от горловины.

Дитёныша в одном подгузнике просто запихивали туда, на грудь женщине, снаружи торчала только головка в тёплой шапочке. В зависимости от настроения девочки либо питаются, либо спят, согретые теплом и влажностью тела. Тело полулежит в кресле, представляя из себя тот самый кювез. Ладонью очередная нянька поддерживает ребёнка под жопку. Краткая минута смены подгузника и подмывание проходит под их недовольное мяуканье. Дежурная фрейлина следит, чтобы няни и кормилицы не уснули. Но инцидентов после введения вахтового метода не было.

Рядом расположенные комнаты до родов я приказала вымыть, проветрить, выморозить кровати, ковры, сменить полностью на свежую постель. У каждой кормилицы была отдельная комната с колыбелькой для её ребёнка. Если одна спала не в свою смену кормления, то её ребёнка забирала и смотрела незанятая няня.. У четырёх нянь — две комнаты. Никто из кормящих, смотрящих и ухаживающих не выходил во внешний мир.

И, наконец, детская, отдельная, не проходная комната среднего размера с тамбуром. Отмыли её так, что можно проводить операцию. Всё, вплоть до потолка, камней стен и пола, с щёлоком. Здесь в центре стояли на слое чистых ковров две большие колыбели, пока пустующие, пеленальный стол, где меняли подгузники мюннского производства, шесть кресел со спинкой для нянь, кормилиц, дежурной фрейлины и Урсулы.

Её я назначила старшей няней. Не за детьми! Она должна была только следить за дисциплиной, здоровьем, чистотой и питанием персонала. За всю систему жизнеобеспечения принцесс отвечала я, добровольно взвалив на себя обязанности.

Левое крыло первого этажа вообще было закрыто для посещений извне, кроме отца и Микаэля. Их облачали в халат, бахилы, маску. Только в таком виде я пускала Элимара к Ингрид во время кормления ею детей. Упредительно всю ситуацию пояснила. Доктор себя не утруждал. Он говорил рекомендации и не распылялся на объяснения. Ненадолго такие меры, через месяц малышки укрепят иммунитет, наберут массу, карантин снимем.

Крещение состоялось сразу на второй день после рождения детей, чтобы избежать риска смерти некрещёными. Я настояла на том, чтобы провести обряд здесь, в детской. По церковным традициям это было возможно. Микаэль стал крёстным отцом, а я — крёстной матерью. Теперь мы породнились с семьёй графа. В будущем, возможно, и с королевской семьёй. Духовное родство считалось равным кровному и даже выше семейных связей.

Отношения между нашими семьями теперь будут на совершенно новом уровне. Мы и так сблизились с правящей семьёй. С самого нашего появления здесь Элимар выделил Мюннихов своим покровительством. Теперь тому есть официальное обоснование. Своевременно, нужно дать завистникам объяснение, почему мы в фаворе, а они — нет.

Три недели изоляции — это много. Я задыхаюсь. Не хватает впечатлений, свежего воздуха, новых лиц, информации. Мне понравилась дочка Габриэлы, она хорошо справлялась с ролью фрейлины и старшей подруги для Миллисент, теперь и для Клариссы тоже. Давно не видела мою прелесть, скучаю безумно!

Девушка была чистоплотна, вежлива и строго следила за режимом дня и питанием своих воспитанниц. Это неспроста молодая девица такая умелая воспитательница, подумала я и решила вызвать её матушку, баронессу Габриэлу фон Нотбек, на своё место — старшей курицы в курятник. Ходу ей один день, день прособирается. Послезавтра будет. Игнорировать вызов к суверену с приглашением на должность не принято. Чревато немилостью.

Один день на сдачу дел, и я свободна-а-а!!! Подробные письма домой, пользуясь положением, отправляла с курьером трижды. Виктор тоже написал подробное письмо домой нашим перед отъездом в Гамбург. Микаэль приносил большой пухлый конверт для отправки. Так что они подробнейшим образом в курсе наших дел. Расползаемся потихоньку, а так не хочется рвать нашу волонтёрскую сцепку, близкую дружбу духовно близких людей.

С Ингрид мы, естественно, очень сблизились. Я сама давно этого хотела, она мне интересна как личность. Многое пережила, тяжелейшее время войны и осаду замка. Сберегли с Урсулой детей, спасла из-под завала трупов на поле боя родного брата. Советница мужа по важнейшим делам графства. Хорошая мать. И, надеюсь, будет отличной королевой.

Пока что она — расплывшаяся после тяжёлых родов кормящая мать с мозгами, как у рыбки. Так считает Микаэль. Кто я, чтобы со светилом медицины спорить? Все инстинкты, гормоны, чувства матери направлены на крошечных, размером с две ладошки, девчонок-близнецов. Три девочки, но не тройняшки. У каждой из них, по словам Микаэля, были какие-то свои девайсы в матке. Именно поэтому графиня потеряла много крови, около месяца мозг и организм находится в состоянии лёгкой гипоксии.

Это последняя её беременность. Миша со смехом рассказывал мне, как ему пришлось делать вазэктомию молодому барану под внимательным взглядом Элимара. Баран теперь живёт в наилучших условиях графской овчарни и должен продемонстрировать готовность к активному спариванию. Только после того, как его сиятельство в этом убедится, он готов на операцию.

Три наследника мужского пола и три девочки, вполне достаточно, чтобы обеспечить нормальное престолонаследование и управление государством. Вот оно, отличие простого человека от правителя, даже ложась в постель с супругой, он обязан думать о государстве.

Слышу его голос, выхожу из своей комнаты навстречу, поприветствовать родича вежливым книксеном, заодно проконтролировать форму одежды. Элимар похож на большой серо-белый сугроб. Его рейтинг в моих глазах вырос. Не каждый мужик даже в наше время соглашается на вазэктомию, хотя вообще ничего не теряет, если имеет достаточное количество детей.