Орден Волонтёров

Потрепала по вихрам парней, похлопала по плечу, что то сказала, что все засмеялись. Любопытно мне, откуда она так умело с детьми разного возраста общается?

Герцогу крупно повезло, что такая девушка волею случая стала его женой. Господь привёл, как говорится.

- Ваша Светлость, когда думаете своими детками обзавестись?

- Как Бог даст!

- И то верно, но я слышала, ты сама говорила, правда по другому поводу: на Бога надейся, а сам не плошай! Так что иди, хватит моё пузо пасти, своим пора обзаводиться.

Не беспокойся. Ничего более есть пить не буду. Лучше мне стало, прямо чувствую - дышать легче. Ноги меньше гудят. Уводи этот хоровод, подруга. Утомилась я немного. Утром увидимся, отчитаешься о проделанной работе. Шучу, шучу.

Тишина. В душе впервые за много лет уютная, тёплая, спокойная тишина. Куда делись то все? Кто мне горшок подаст? Сама всех разогнала. Как там? Шевели батонами, королева!

Глава 71

Вдовствующая баронесса Эдна (Эмма) фон Мюнних.

Мой названый сын, Андреас недавно отметил, что плотность и значимость событий в этом времени по его личным ощущениям приближается к двадцать первому веку. Не думаю. Просто мы прямые участники, мы в центре, мы субъективны, нам так кажется. Мне здесь очень интересно, порой страшно, порой смешно, но точно не скучно.

Прошлая моя жизнь была очень монотонной. В одном месте выросла, училась, работала и жила всю свою жизнь. Редко куда выезжала. После окончания войны, когда стало ясно, что Вольдемар не вернётся, однообразие порой становилось невыносимым. Отсутствие семьи – тяжким испытанием. Одиночество – бременем. Хоть вой, хоть на стенку лезь, - никто не увидит, не услышит.

Но я с достоинством несла свой крест. Никогда не жаловалась. Жила просто, чисто, честно. Сдержала своё слово, и сохраняла имущество семьи Мюнних, до той поры, пока оно им принадлежало по закону, пока в силах была служить этому дому. Много трудилась, помогала людям бесплатно. За это Господь вознаградил меня новой жизнью и молодостью. Я преданно готова служить Ему, так, как я понимаю – увеличивая количество добра и любви в сотворённом им мире.

Сейчас на обратном пути мы заедем в монастырь госпитальеров. Почтим вниманием духовника нашей семьи, я хочу побеседовать с ним наедине лично, если выйдет. Он очень занятой человек. Заместитель самого командора германского отделения ордена Госпитальеров. Закажу в храме благодарственный молебен. Как дама патронесса госпиталя с разрешения приора пройдусь по палатам, увижу своими глазами, в чём есть нужда. Если в наших силах, снова окажем помощь.

Приехали, монастырь близко от замка и города, а зимний путь намного быстрее. Нас уже встречали: брат привратник начал открывать ворота для въезда. Идалия, посидит в карете, с открытой дверью. Вместо прогулки. Девушка молода, хороша собой, нечего смущать покой монахов.

- Бойцы! - обратилась я на манер Виктора к наёмникам, - помогите мужской силой в труде монахам. Мы с сыном вернёмся примерно через час.

Воины начали спешиваться. Что мне в прошлый приезд ещё понравилось: у коновязи всегда полна овсом кормушка, а брат конюх обязательно попоит лошадей тёплой водой. Вот и он спешит, с двумя торбами для коней, что парой впряжены в карету, не смогут из кормушки есть.

- Мир Вам, госпожа баронесса! Что происходит за нашими стенами? Есть ли новости? С какой стороны едете? Домой, из дома?

- Брат, мы едем из замка нашего суверена. Решили навестить духовника, ваш господин приор узнал новости из первых уст. Он был вчера на большом Совете графства. Новости первостепенной важности. Мы ничего не скажем, всё узнаете от своего пастыря. Он уехал затемно. Мы, грешные, поспать любим. Дело у нас было в Хаггене, туда заежали.

Его поведение нормально, в старину, точнее сейчас, люди так узнавют о жизни и событиях вокруг. Нет газет, радио, журналов, телевидения. Телефонной связи тоже нет. Есть письма, что иногда идут до адресата со скоростью каравана и пересказ, кто что видел, слышал или слышал от того, кто слышал. Информация сильно искажается. Поэтому не буду становиться участником игры в «глухой телефон».

Нас с сыном проводили к командору в кабинет. Здесь пахло ладаном, воском, книгами и молитвами. Святой отец был не один. Трудник, стоя на невысокой лесенке, перебирал на шкафу свитки карт. Разворачивал, сворачивал. Найдя нужную, спустился, и с поклоном подал. Нам он тоже вежливо, даже куртуазно поклонился. Я замерла на полуслове, неприлично уставилась на мужчину средних лет, довольно благообразной наружности.

Сходство между ними было так разительно и очевидно, что не было смысла скрывать моё любопытство. Но вслух я ничего не спросила. Андреас тоже заметил, и тоже молчал. Пауза стала становиться слишком театральной.

- Познакомьтесь, господин барон, госпожа баронесса. Мой племянник, сын покойной сестры, Еппелейн фон Галинген. Сирота. Взял под своё покровительство. Готовим к чумному походу группу монахов лекарей, в помощь вашему родственнику Микаэлю фон Тургезе. Племянник будет отвечать за охрану. Карты смотрим, пути намечаем.

Сирота лет сорока заинтересованно меня разглядывал очень светлыми, льдисто голубыми глазами с очаровательной чёрной каёмочкой по окружности радужки. Ему можно смотреть на женщин. Он не монах. Посмотреть есть на что.

Я в белоснежной песцовой шубке, она расстёгнута , под ней показывается котарди из тяжёлого зимнего бархата винного цвета. Знаю, что румяна с мороза, что уложенные высоко волосы немного выбиваются кудряшками из - под вуали. Вуаль у меня – шаль из белого козьего пуха, накинута в развёрнутом виде, закреплена тонким обручем с топазами, они один в один повторяют цвет и блеск моих глаз.

Знаю я таких «племянников», также как «двоюродных братьев». Косу на отсечение даю, это сын нашего господина приора. У них даже голоса похожи. К чему бы святой отец отдал племяннику свой бесценный талисман со Святой земли: перстень со звёздчатым сапфиром?

Завещать племяннику можно. Подарить - только сыну. Ну, ну, ну, а святошу из себя корчил. Блюститель - блудитель. Целибат он блудёт! Если только сейчас, да и то, не потому что не хочет, а просто уже не может.

Да на его фоне наш падре Конрад со всеми неудобными вопросами на

исповеди – порядочнейший человек! Он не виноват, что существуют стандартные вопросы. Нам нужна церковь своя, не подчиняющаяся погрязшему в пороках Ватикану. Это наиважнейший вопрос ближайшего будущего.

В Италии, Риме, Ватикане чума взяла огромные жертвы. Пока они не опомнились, нет кадров, сил, ресурсов, граница закрыта, срочно нужно отделяться! Всё логично – образовалось новое государство, желает полной независимости от всех. От неправедной Ватиканской верхушки в первую очередь. Мысль о возможной привязке религиозных перемен к политическим, так увлекла меня своей оригинальностью, что я выпала из реальности. Приор вежливо покашлял. Еппелейн, ну и имечко, кажется, ухмыльнулся, приняв мой ступор на свой счёт. Сыночка выдворил папочка с поручением.

Благословились, начали беседу. Решила говорить при Андреасе. Что мне от него скрывать, кроме личной жизни, которой нет? Несколько раз ловила себя на том, что не только вслух, для всех, но и про себя называю его сыном. Мне якобы тридцать семь. Барону двадцать два. Получается, я его в пятнадцать лет родила? А Линду в семнадцать. Обычное дело. Для Средневековья. Ужас какой, словно кошки, а не люди.

Поговорили мы хорошо. Умён старик, что есть то есть. Обсудили вопросы грандиозного строительства в Мюнне, получили дельные советы. Отдали посмотреть план будущей кирхи в будущем городе. Красивую картинку с просторным домом и садом для нашего, опять - таки будущего викария показали. Заодно дали отличные рекомендации падре Конраду и поблагодарили ещё раз за его назначение. Кадры так и куются. Имя должно быть на слуху и всплыть в нужный момент.

Естественно обсудили Совет, поимку отравителя. Я наивно спросила, что думает святой отец о произошедшем. Получила в ответ:

- Думают пусть правители. Моё дело молиться против происков дьявола.

- Разве только молиться? А бороться? – влез Андреас.

- Сын мой, Вы слишком молоды, для рассуждений на богословские темы, - изящно ушёл от ответа приор.

Андреас решил блеснуть чужой мудростью:

- Молодость – временный недостаток и быстро проходит.

- С этим соглашусь. Ах, молодость, молодость!

Точно, его бастард. Нужно узнать, кто такие Еппелейны, да тьфу ты, Галлингены.! С чем их едят. Я бы этого куснула! О, Боже! Прости мне грехи мои тяжкие. Нашла место, старая развратница! Ещё девочек молодых попрекаю.

Прошлись по анфиладным палатам госпиталя. Приор шустро семенил впереди, рассказывал, про изменения в лучшую сторону. Было в достатке сидельцев, то есть сиделок мужского пола. У нескольких мужчин я видела на груди знак волонтёров.

Намного стало меньше пациентов. Сами ушли инвалиды, после назначения пенсиона, они не будут в семье лишним ртом. Многим даже работа нашлась. В городе, в деревнях. У нас слепые работают в баронстве. Лёгкий труд – полировка, но требует чувствительности пальцев.

Несколько человек ушли в мир иной, их похоронили с воинскими почестями. Некоторые напротив, окончательно поправились, покинули стены госпиталя, либо перешли в наёмные рабочие при монастыре. Здесь обширное подсобное хозяйство.

Приор поинтересовался, как поживает Глушила. Я рассказала про его неугомонный характер, посмеялись.

- Нам много помогают из Ордена волонтёров. В основном по уходу, мужчины постарше, но в силе, из города приезжают. Они тоже воевали, но их Бог от инвалидности миловал. Ранее тоже мы без помощников не сидели. Трудники нанимались, но сами понимаете за плату. Волонтёры работают бесплатно. Средства немалые в бюджете монастыря остаются. Вот в этой палате поменяли постели. Одежду многим обновили. Питание стало лучше, топим вашим торфом, теплее, чем с дровами. Хотим вашу систему отопления применить на первом этаже. Постелим второй настил для пола, внутри трубы керамические, по ним горячий воздух из печи пустим.

- Присылайте человека к нам, пусть рассмотрит, зарисует.

- Муттер уже зарисовано, копии сняли. Присылайте правда кого то, отдадим, ничего сложного, эффект превзойдёт все ваши ожидания. Пора нам, нас в карете ждут.

Распростились. У кареты отирался «племянник». Гостинцы нам от монастыря принёс. Монастырского мёду и мыла твёрдого. Хозяйственного. К нам на три дня осенью монах приезжал, учился у Доминика, которого обучила Идалечка.

Отдал, иди, чего залип? Нет, не на Иду таращится, а на кого? На кого - кого???

Глава 72

Андреас фон Мюнних.

Наёмники и Вальдемар скачут верхами, наверно мне завидуют. Меня вновь затолкали в карету. Геройствовать не буду. Нужно, чтобы зажило всё в лёгких, без последствий. Вот оказывается, почему мне было хреновато временами при нагрузках, эта дрянь мешала полноценно воздуху проходить. Сейчас петь хочется, так хорошо! Но нельзя. Сиди и посапывай, слушай всякую дребедень, что дамочки чирикают.

Присутствие трёх мужчин, меня, Конрада и Гордея, за которыми мы заехали в Хагген, их ничуть не смущает, можно сказать, все родственники. Они взахлёб делятся впечатлениями с Вереной, которая «бедняжка, столько всего интересного пропустила».

Но у сестры один интерес - Гордей. Сутки, что мы мотались на Совет и обратно явно ему на пользу. Десятник лежит и всё время спит. Это нормальное состояние при отравлении угарным газом. Постепенно пройдёт. С поддержкой, но сам дошёл до кареты из лазарета.

Распростились с роднёй, у барона запой, даже провожать не вышел. Когда проезжали мимо деревни, Гордей пожелал посмотреть на покров, про который откуда то узнал. Так и так ехать. Сейчас надо обещанные средства раздать людям. Подъехали к просторному, по стандартам четырнадцатого века, деревянному дому. Он стоял на повороте дороги к лесу.

У нас также дом лесничего, где прежде жила Веренка, расположен. Кстати с ним надо решать. Пустует.

Верена зашла в избу. Вышла со скаткой в руках, и уже в сопровождении голубоглазой женщины с усталым лицом. Рядом с ней, настороженно нас разглядывая, держался пацан подросток. Он нёс малого ребёнка, лет двух, в одеяле.

Мы помогли Вольговичу выйти. Мать малыша упала на колени, и униженно поползла к нему, взяла за сапоги, уткнулась лицом в снег у ног.

- Не мешайте, - сказала сестрёнка, - дайте ей выразить свои чувства, по - другому она не умеет.

Верена раскинула скатку прямо на чистом снегу. Полыхнуло по глазам чистым жаром, сверкнули бусинки глаз и короны птицы. Капли огня словно стекали с перьев. Даже снег вокруг стал отсвечивать алым. Мать посадила ребёнка в одеяльце на край ковра. Он стал водить ручками по огненным узорам. Гордей задумчиво смотрел на птицу и малыша.

- Девчушка или малец? – спросил Гордей тихим голосом. Верена громче переспросила у матери. Та, ни слова не говоря, подняла дитя, развернула внизу одеяло. Показала, завернула, склонилась в поясном поклоне.

Эмма выбралась из кареты, Вдвоём с Идой они встряхнули, свернули панно. Отдали женщине в руки. Она с недоумением что то пробормотала, но сын несколько раз отрицательно покачал головой и ответил ей «нет».

- Мать думает, вы приехали забрать покров, пожалели, вещь то дорогая. Это ты спас Хлою?

Гордей вяло кивнул.

- Нам отблагодарить тебя нечем. Хочешь, приду в Мюнн, отработаю тебе, хоть сейчас, хоть весной.

- Весной, как снег сойдёт, приходи. Звать как?

- Ник. Приду, – очень серьёзно, по - взрослому ответил малец. Для своего возраста физически он был более развит, чем его деревенские сверстники. Гораздо крупнее. В отца.

Эмма достала волонтёрский кошель, где лежали пятьдесят два благотворительных ставочных талера. Отсчитала три, положила в протянутую ладонь.

- Каждой семье погорельцев три талера Орден волонтёров выделяет. Советую купить козу. Муки, другой еды. Ты в семье за старшего теперь, Ник. Раз мать не в себе, ты главный. С умом распорядись. Главное дом есть у семьи хороший. Осторожнее с огнём, Ник.

Десятилетний ребёнок в ответе за себя, убогую мать и четверых младших детей. И ведь справится! Крепкий, к труду приучен, почти взрослый человек, для этого времени.

Вспомнил себя в этом возрасте. Свой вечный позор на уроке физкультуры. Ленивый жирдяй, выкормыш Макдональдса. Моя минута славы, это когда сразу несколько одноклассников договаривались и орали хором - "жиртресткомбинатмясозаготовка"! Я ненавидел весь мир, себя и учился только за дорогие подарки от родителей.

Брось меня тогда в такие условия, в каких живёт пацан Ник, всё, финита ля комедия! Может быть и выжил, человек такая скотина, приспосабливается ко всему.

Потом раздавали средства селянам, которые ждали у своих погорелых мест. Мы подбадривали их, хвалили тех, кто принял к себе односельчан. Узнали, что барон освободил от оброка всех погорельцев на два года. Выделил бесплатно лес. Дал на семью мешок муки, двадцать мерок масла , крупы ячменной полмешка и по два мешка овса с рожью.

Разрешил охотиться на мелкую дичь и птицу в лесу, ловить рыбу в его личном пруду. То есть открыл амбары со стратегическим запасом.

Обязанности у подданных и суверена взаимные. Их надо соблюдать. Иначе можно стать бароном пустого баронства. Фон Штакельберг пьяница, однако, соблюдает условия взаимного существования разных классов. Видимо в крови уже.

Всё домой. Надоело мотаться как кое - что, кое - где. Полмесяца толком дома не жили. Женские голоса сливаются в ровный монотонный гул, я притиснул падре к стеночке, с другого бока греет Идусик. Клюю носом, и в полусне анализирую вторую часть Совета. В кабинете у графа было всего несколько человек. С нашего Мюнна - я, Вальдемар. Амелинда и Хессел. Мы были представлены в наибольшем составе.

Виктор был очень занят. Ему поручено от имени графа и герцога сочинить грамоту для извещения правящего герцога Германии о том, что на территории его герцогства внезапоно появилось немаленькое такое королевство. Без его ведома, но для его выгоды. Эти самые выгоды Виктору предстоит найти, и вкусно описать. Чтобы герцог Гамбургский с удовольствием проглотил.

Примерно такого же содержания письмо будет отправлено с гонцом брату Ингрид Ольденбурской. Так, мол, и так, то - то и то - то, засим остаюсь с уважением, моё Величество, королева Ольдфрисландии, графиня Ольденбургская, любящая сестра – Ингрид. Она, конечно, почитает, внесёт корректировки. Решили не напрягать сложной задачей женщину на сносях. Мозг у неё сейчас как у рыбки. Ей бы только отметаться, потом всё на место встанет.

Граф вернулся от визита к супруге. Внимание ценится беременными женщинами и жизненно им необходимо. Какой то важный гормон лучше вырабатывается. Так сказала Линда и выпнула его Сиятельство пожелать графине спокойной ночи. Десять минут и совесть чиста, жена довольна. Семейное счастье цветёт махровым цветом. Я сделал зарубку.

Несколько баронов были приглашены на заседание по одному признаку – уму. Не приглашённые не обиделись, продолжили тусить в большом зале, превращённом в пиршественный. Обмывали договор. Святое дело, обожрать своего суверена.

Приехал Орбант фон Дрез. Фон Леманн прибыл, он в городе с семьёй на зимних квартирах. Много дел с купцами. Через него Линда хочет выйти на торговцев зерном для обоза во Фрисландию. Вызвал граф барона фон Таубе, глубокий старик, с тяжёлым, внимательным взглядом и весьма острый на язык. Дедушка нашей пансионерки Цецилии Таубе.

От Штакельбергов присутствовал младший барон, тот, что не пьяница. Готфрид фон Зиверс не приехал, сказавшись больным. Стесняется на публике не красавцем показаться. Такого типа мужик, словно его случайно в Средневековье занесло. Сначала красивый, потом мужественный.

Не затягивая, заседание открыл Вальдемар, коротко, чётко доложил всем о предыстории. Зачитал допросные листы двух пойманных с поличным преступников, с подробным перечислением различного вида диверсий, ими сотворённых за последние годы. В изобретательности им не откажешь.

Дезинформация, подмётные письма, фальшивые документы, подложные свидетельства и доказательства, - всё это только самые мягкие, бескровные методы. Вечные раздоры и свары раздирали Европу последние сто лет, возможно и там отметился клан «беспамятных», как мы их назвали.

Вальдемар обрисовал цель последнего поджога и разбоя: война трёх вовлечённых государств, война всех против всех. Разрыв намечающегося союза государств. Ослабление, разделение на мини государства – баронства уже существующих образований.

Слушая его, я чётко осознал: века идут, методы не меняются. Права наука психология, медленнее всего меняется сам человек, его психика.

Россию так же раздербанить хотят, на мелкие кусочки. Вилочкой, ножичком. Чтобы глотать удобнее было. Одного не могу понять, почему сама Россия не действует так же? Давно пора перенимать методы противника. Или всё же политика Российской империи более эффективна? Большая щедрая деревянная ложка для голодных. Грудь Родины – матери вскормила бесчисленное множество народов планеты, ближних, дальних. Может действительно работает баланс добра и зла? И какая - то жадная птичка должна гонять от кормушки остальных? А кто то должен класть туда корм?

- Вы храпите мне в ухо, господин барон! Отодвиньтесь. К супруге прижимайтесь.

Прижался, эх. хорошо!

Второго «инкогнито» тоже упустили на тот свет. Были материалы только первичного допроса слуги. Признание в нескольких злодействах. Зато, и это очень важно, выявлена полная автономия, отсутствие сети, они друг с другом и центром не связаны никак. Хитроумно. Если попался на преступлении, то к разоблачению всех остальных , по горизонтали, это не приведёт.

Наверх путь тоже отсечён. Стирание памяти. Никто уже не сомневался, её тщательно подчистили. Получивший и выполняющий установки человек не знал, от кого, где он их получил! Идеально. Была надежда на Линду, на снятие блока. Но нужно делать сразу. Их, подлецов, наедине оставлять совсем нельзя.

Этот плюгавенький тип, обысканный, в голом виде запелёнутый, перетянутый ремнями, всё таки убился! Откусил сам себе язык, сильно кровоснабжаемый орган, рядом с мозгом. Истёк кровью как и поджигатель Джерт. Жесть! Как можно самому себе откусить язык? Прикусишь, и то больно!

В руках Линды или где у неё там эта способность живёт, - ОМП. Ей сейчас можно только просить вежливо, требовать, приказывать без особой надобности нельзя. Подчиняются мгновенно. От количества не зависит. Накрывает всех. Я тоже штраф сдал. Похоже, Большой Босс для неё расщедрился усилением дара внушения. Она и раньше была сильна. Теперь просто страшно подумать на что способна. Кроме неё никто не «слышит» его напрямую. Только трансляция в виде повтора, сон. Вероятно есть в ней природные, врождённые особенности. А у нас - нет.

Дело за малым: выявлять, блокировать приказом самоустранение, снимать блок с памяти, допрашивать под гипнозом.

Выявление взял на себя Вальдемар, мы методикам абвера доверились. Сеть агентов у него формируется, некоторые уже работают. Граф самодовольно заявил, что двоих наших соглядатаев он завербовал самолично. На что получил ответ – «с моего разрешения».

Также Вальдемар предложил объединить усилия и агентуру двух разведок в одну, естественно под его началом. Он сказал, что слухач у графа хорош, исполнительный, толковый, но языков иностранных не знает, подучить бы надо. Также заметил, что кабинет лекаря прослушивать неэтично. Существует понятие врачебной тайны, также как тайна исповеди, она должна соблюдаться.

После такого отлупа, будущий король быстро подписал приказ о назначении дядюшки главой тайной канцелярии. Тот набрался наглости и выпросил себе вдобавок должность главы внешней разведки. С жалованьем на две ставки.

Вот жук! Он получил расчёт за предыдущий месяц работы у казначея. Был отловлен Эммой прямо возле кассы, и уже заплатил подоходный налог в казну баронства.

С такими спецами, мы - клан «волонтёры» вырубим клан «беспамятные» за год точно. Во всех стратегических локациях будут собирать первичную инфу на подозреваемых свои агенты. Подозревать будут тех, кто появился из других мест лет десять назад, один, без семьи. Возможно, сам упоминал о потере памяти, возможно, врёт о своём прошлом, данные не сходятся. Часто в разъездах. Совпадает время его поездок, отлучек с каким либо негативом в месте пребывания.

Лишь бы не пострадали невинные, но Вальдемар гарантировал точность данных. Кто я такой, чтобы сомневаться в профессионализме человека, что притворялся несмышлёным ребёнком, так искусно, что даже близко знающая его Эмма не поняла.

Тот, кто тянет грязные лапки в нашу сторону, поймёт – его отсекают. Если не успокоится, то найдём на любом уровне, и ликвидируем. Безжалостно, бесшумно, даже бесплатно. Как выразился уже не мейстер разведки баронства, а глава тайной канцелярии , мой дядя Вальдемар фон Мюнних. Я ему верю!

Глава 73

Идалия Тургенова, баронесса Идалия фон Мюнних.

Намотались, наездились в феврале так, что меня лично никуда пока не тянет. Хотя авантюрная жилка во мне есть, но нельзя же за неё постоянно дёргать. Хочется основательно прижопиться и сидеть дома. Больше всех перемещений не мне досталось, а Линде. Она не стонет. Делает своё дело.

Смоталась во Фрисландию, сосватала несколько наших девушек пансионерок, до кучи себе мужа нашла. Молодец, не растерялась, вроде нормальный мужик по средневековым стандартам. Одна заморочка сразу видна – чуть что, сразу становится похожим на рассвирепевшего индюка: багровеет и громко орёт. Это тут норма для воинствующей аристократии мужского пола.

Лично мне доставшийся барон конечно мягче нравом, но вредный…Ужасно! Линда его защищает,- детская травма, детская травма! Так ведь вырос давно из детского возраста. Не обиженный ребёнок, взрослый человек. Прими осознанное решение и веди себя как взрослый!

Если тебя обижали сильно в детстве, всю жизнь за это расплачиваться людям, что сейчас рядом? Меня в то время и рядом не стояло! Липидную диету Миша велел продолжать пару недель. Воюем. Чего только не наслушалась.

Именно в этой ситуации пригодилось моё «двуличие». Я снова достала маску милой девочки, включила режим уси – пуси. Стоически терплю его истерики на тему «Я жирный свин, ты меня разлюбишь»! Господи, это так по - нашему, по - бабски звучит, но я естественно молчу.

После осложнения был кризис, затем Андреас резко пошёл на поправку. В смысле здоровья, и, увы, снова увеличения веса. Ходит и активно двигается без одышки, без кашля. Лицо нормального цвета. Заставляю беречься, закреплять эффект.

Верена расписала лечение, оставила травы, соль в плотном мешке, для тёплых сухих компрессов, мазь из сосновых почек на гусином жире. Даже ингаляции делаем. Мне в радость помочь мужу, несмотря на его постоянное ворчание.