Орден Волонтёров

Верена сильно занята. Объект номер один для неё, конечно, милый Гордеюшка. Девочка подле него может сидеть часами, но дела не ждут. Она уходит и прибегает вновь.

Словно магнит тянет её красное, блестящее от мази опухшее лицо и весёлые от осознания жизни васильковые, нахальные глаза в обрамлении лысых, красных опухших век. Контраст хорош. Глаза ещё круглее и синее, мордень ещё краснее.

Проверку глубины чувства Верена выдержала. Я по этому случаю записала очередной перл Линды: «не по хорошу мил, а по милу хорош». Устное народное творчество много теряет в переводе, но смысл остаётся. Маленькая сиделка выполняет все нужные процедуры по уходу. Ладно хоть Гордей не лежачий больной, а то она бы и утку ему таскала.

Пациент встаёт изредка, но в основном лежит. Сил нет. Головокружения. Уже падал. Недостаток кислорода. Если бы не Мишина кровь, неизвестно как всё бы обернулось. Примерно с месяц ему понадобится реабилитация, до полного обновления крови. Его пока замещает Воислав.

Но и без Гордея у Веренки работы хватает. Девчонка преподаёт основы траволечения не только девушкам из деревни, но и пансионеркам. Лечит в деревенской лекарне пациентов, носит в казарму хвойный отвар и стоит над душой, пока все не выпьют.

Ей всего пятнадцать. Она работала и лечила людей, когда мы думали, что Гордей сгорел. Вот это характер! Я привела её в пример Андреасу, стоически переносит невзгоды хрупкая девушка, почти ребёнок, а ты стенаешь!

Гордей Вольгович лежит в казарме. Предлагала ему в замке или флигеле отдельную комнату. Упёрся категорично, ему тут привычнее и веселее. В курсе повседневной жизни своих друзей, не пропустит ничего. Сегодня встал, вышел провожать в дальнюю дорогу своих земляков.

Трое воинов – Сумарок, Хорст и Горазд возвращаются на Русь, чтобы забрать и привезти сюда свою родню. Не часто в этом времени землю в собственность дают. Пусть даже небольшой лоскут своей земли – бесценное сокровище в понимании человека эпохи Средневековья.

Военный человек, имеющий участок, по факту становится земельным рыцарем. Всем им дадут весьма приличную территорию на границе Южной пустоши. Чтобы можно было поставить дом – крепость, разместить большую деревню.

Андреас и Виктор планируют эти поселения по типу казачьих, люди живут, хлеб сеют – жуют, границу стерегут. Потомственная армия на самообеспечении, - мечта любого правителя. Эта идея проверена временем. Она сработает. Она уже работает в России почти четыреста лет.

Чем больше зажиточных землевладельцев на территории баронства, тем более продвинутым оно считается. У такого барона есть перспектива стать графом. Нужен также город, центр графства. Территория у нас вместе с Южной пустошью стала приличная, средненького размера такое графство получится со временем.

Наш рост, в свою очередь, важен для будущего королевства Ольдфрисландского. Его высокий статус подразумевает несколько графств, множество баронств, герцогство - желательно даже два, три.

Вот и получается из цепочки событий вывод: очень важно и нужно, чтобы троица воинов благополучно прибыла на место. Собрала, забрала родню и вернулась также без потерь, людских и материальных.

Русские поселения будут вкраплены среди немецких. К ним будут приезжать земляки, не нашедшие себе доли на своей земле. Как немцы приживались на Руси, так пусть русские начинают осваиваться в Германии. Привыкают тут и там жить рядом, видеть друг в друге соседей, родственников, друзей, а не врагов. Нужен толчок, старт для подвижки событий. Мы надеемся на наших бойцов, желаем им благополучного пути. Одного пожелания конечно мало.

Первые три собранных пистоля были им торжественно вручены Виктором пять дней назад, в комплекте – бездымный порох и по сто пуль с собой. Ещё по пятьдесят они отстреляли, пока приноравливались к невиданному оружию.

В подсумках лежат тщательно завёрнутые в тряпицы гранаты, по пять штук. Одна всегда под рукой, в специальном седельном кармане, вместе с кресалом уложена. Парни в отличном настроении, едут домой, под надёжной защитой.

Проводить их в дальнюю дорогу пришли почти все жители баронства. Замковые обитатели - само собой. Почти все деревенские пришли, некоторые с узелками, мешочками – припас в дорогу. Кто яиц варёных, кто лепёшек на гусином смальце, что долго не черствеют, не портятся, сытные. Дед Волдо курицу принёс, как бы ни последнюю в хозяйстве.

Это была не просто еда, это было - уважение. Парни очень растрогались, хотя не подали виду. Разумеется, Августа тщательно подготовила сухпай, с расчётом на две – три недели. Приняли с поклоном всё. Обнялись, троекратно расцеловались с товарищами. Встали у коней.

У каждого по два коня. Один свой, второго выделило баронство. Северин посоветовал взять с собой одну из подаренных собак, борзого во всех смыслах кобеля по кличке Баксик. Без него спокойнее на псарне будет. В дороге пёс отлично поможет: сторож, охотник и весёлый друг человека. Скорость бега у него такая, что лошадей он ничуть не задержит.

Падре Конрад вышел в лучшем своём облачении и благословил в дальнюю дорогу «схизматиков», не пожалев святой воды и возможно, даже спасения свой души. Поскольку его могли признать еретиком. Перекрестившись по православному, воины поцеловали руку католическому священнику, потом сразу сели на коней.

Утеплённые, обласканные, благословлённые тронулись маленьким караваном русские воины на Русь, чтобы вернуться вскорости в неметчину и осесть тут с семьёй навсегда. Долго – долго смотрели им вослед жители Мюнна. Они всё оборачивались, пока не скрылись за поворотом ещё хорошей, не раскисшей накатанной снежной дороги. Успели до таяния. Путь будет быстрее и легче.

Надобность тащить за собой возок отпала. Живой, хотя и не совсем здоровый, Вольгович, передаёт с земляками письмо и энную сумму средств, по которой до сих пор скучает герцог.

Я точно знаю, на эти деньги Гордей просит отца отстроить ему усадьбу с теремом боярским, для начала прикупив деревеньку недалеко от родового гнезда. Там же отписано: приеду с молодой женой, через пару тройку годиков.

Тихо, скромно прошла помолвка девушки- бастарда, дочери немецкого барона и русского воина – наёмника, младшего боярского сына. Они сами объяснились ещё в замке Хагген, когда Гордей только пришёл в себя.

Эмма с Андреасом и Вальдемаром , собравшись вместе, как полноценные настоящие родственники благословили теперь уже жениха и невесту. Они обменялись серебряными помолвочными колечками. Оглашение делать не стали. Поскольку венчание будет по византийскому обряду, Верена будет крещена в православную веру уже дома у Гордея. Само собой, распространяться об этом мы не хотели.

Верена задрала нос, ходит, счастливая и гордая в дарёной женихом шикарной шубе из баргузинского соболя. Из Руси между прочим, привезённого. Она ей ужасно велика. Этот товар, стратегического деньгохранения, Гордей выкупил для подарка невесте из баронской сокровищницы.

Когда то, полысевшая и покоцанная молью в решето, соболья шубка принадлежала маме Вальдемара. Потом её донашивала Эмма, также как и песцовую. После временного перехода, на нульцевых вещах разве что этикеток не было.

Мама Магда точно была истинной баронессой и точно не была экоактивисткой и зоозащитницей. В её коллекции было много меховых изделий. Амелинде достался каракулевый комплект из расклешённой шубы и прикольной шапочки. Ей очень шло.

Девушки ученицы страшно завидовали, и даже не скрывали. Дело не только в богатстве, но и в удобстве фасона. Верхняя одежда из века двадцатого не стесняла движения, не путалась как сюрко в ногах, не распахивалась от ветра. Можно было нормально двигать руками в рукавах, что – делать, нести, не быть беспомощной куклой.

В Ольденбурге мы закупили тёплые ткани, сукно, меха, подкладочную ткань. Специально, с целью внедрения новых моделей, я начала на уроках кройки и шитья тему моделирования и выкроек верхней женской одежды.

На занятия записалась семья Ингваза в полном составе. Они изучали крой, мы у них – методику сшивания меховых шкурок в полотно и соединение деталей шубы.

Скорняк накопил достаточно выделанных овчин, козловых, заячьих, волчьих, бобровых и барсучьих шкур. С моей подачи он начал экспериментировать с окраской, стрижкой, выщипыванием меха. Ласка, горностай, куница, соболь, песец, лиса, белка были не просто недоступны для низших сословий. Им были запрещены к ношению дорогие меха.

Пуговицы наловчился делать столяр Якоб из древесных срезов. Самую примитивную токарную приспособу для вращения, на ременной ножной передаче ему соорудил за полдня Виктор. Заготовки для пуговиц пошли валом. Немного кожи, либо ткани - готово изделие.

Девушкам нравились пушистые шубки мехом наружу. Это было новшество, шили плащи всегда мехом вовнутрь. Не понимаю почему, ведь ткань покрытия промокает, а мех – нет. Шили также и суконные пальто, на меховом и обычном, стёганом подкладе. Материалом утепления служила шерсть, либо козий пух.

Естественно, за эти изделия мы уже брали с пансионерок деньги, хотя шили они сами. Материал, новые технологии, выкройки, - всё это было оценено Эммой, она составила самый настоящий прайс. Любая девушка могла выбрать себе по вкусу и цене модель. Это стало причиной безобразного конфликта на моём занятии.

Сара Гольдштейн захотела себе шубу из лисы. Всё бы ничего. Обычная лиса не столь дорога, вполне подходит по статусу дочери богатого ремесленника – ювелира. Но знатная девушка Лаура, и её сестра Луиза не могли себе позволить даже такого меха. Сёстры фон Дрез учились на деньги благодетельницы графини Ингрид. Семья баронов фон Дрез после войны была бедна, не имела даже замка.

Но сёстрам не сиделось на попе ровно. Знатность то никуда не делась! Она использовалась девушками как компенсация за материальное неравенство.

- Фи, Сарочка,- ехидной змейкой вилась вокруг неё хрупкая, нежная как первоцвет Лаура, – тебе совершенно не идёт эта шуба!

- Это почему же? – с тревогой спрашивает секунду назад довольная жизнью и собой Сара. Она рассматривала себя в ростовом зеркале шифоньера, и находила весьма привлекательной.

- Этот высокий пушистый мех придаёт твоей пышной фигуре дополнительный объём. Ты кажешься, м-м-м… больше!

- А цвет? Посмотри, сестра, рыжий цвет смуглянке не к лицу. Ей надо либо очень тёмный, либо светлый мех. Вот этот белый заяц, к примеру! И по цвету и по статусу больше подходит.

Если перевести это щебечущее невинными голосками наречие на современный мне язык, то получалось:

- Ты и так толстуха, эта шуба тебя полнит, рыжий мех подчёркивает не аристократический, тёмный цвет твоего лица. Тебе, простолюдинке и заяц сойдёт.

Сарочка не зря носит фамилию Гольдштейн. Она учится в пансионе три месяца, успела поднатореть в тонком искусстве перевода с изящного на хамский. И наоборот. Она упирает руки в боки, становится монументальнее. Делает несколько шагов к сёстрам, произносит обманчиво – елейным голоском:

- Возможно – возможно, вы девушки благородные, с утончённым вкусом, я прислушаюсь к вашему совету. Сошью себе ещё одну шубу, белую, из меха ласки. А эту служанке подарю.

Казалось бы, чего ещё? Сёстры хватают воздух ртами, возразить им по сути нечего. Они действительно благородные, утончённые. Совет про белый цвет востребован. Подарок своим слугам – дело личное. Остальные знатные девушки всё слышали, но не вмешиваются, боятся получить отлуп ещё круче. Сара, не тихая Верена. Сестёр фон Дрез унизили тонко и публично.

Вошедшая в раж Сара, снимает лисью шубку, и задумчиво, медленно поворачиваясь, оглядывает свои формы с разных сторон в ростовом зеркале шифоньера. У неё фигура – песочные часы. Широкие бёдра, высокая попа, не тонкая, но очень явственная талия, приличных размеров грудь, где то на четвёрку. Пышная? Возможно. Не модная у аристократии? Да. Но ведь хороша, глаз то мужской цепляет на раз! Другие девушки это прекрасно понимают.

И вдруг, она выдаёт нарочито базарным голосом, с издёвкой:

- А вы, плоскодонки – знатные нищенки, сшейте себе шубы из ежиного меха! И дёшево, и объём придаёт!

Близнецы Луиза и Лаура одновременно, медленно поднимаются из – за стола. Они складывали пазл из кусочков меха брюшка куницы, чтобы сшить себе хотя бы горжетки. От гнева кровь отхлынула от их лиц и они обе стали мертвенно бледными. Побелели даже губы. Смотрят друг другу в глаза, словно разговаривают. Остальные не только затихли, но и замерли.

Я всё это время стояла в тени приоткрытой двери, подслушивала и подсматривала. Школа Амелинды. Нужно знать правду о людях, за которых ты отвечаешь. Но довольно.

Сейчас может состояться первый нерыцарский турнир по рукопашному бою среди девушек. Оскорбление велико. Ни та, ни другая сторона пока не понимают, они не интересуются законодательством, но Цецилия фон Таубе в ужасе закрыла рот двумя руками.

Она знает, что по закону полагается за публичное оскорбление аристократки, либо аристократа простолюдином.

Повешение за шею. Простое и незатейливое. Мне нужно было вмешаться раньше, но как говорится - ничто не предвещало…

Я стремительно вхожу в гостиную, несла с собой выкройки.

- Девушки, что за напряжённая атмосфера? Лаура, Сара. Опять ссоритесь? А ведь вы теперь подруги!

- Какие нафиг подруги, да я этой беспородной сучке сейчас глаза бесстыжие повыколупываю!

Ничего себе, воспитываешь, воспитываешь … Я делаю вид, что нежная, благовоспитанная знатная дева Лаура фон Дрез ничего особенного не говорила.

- Вы подруги по несчастью, милая Лаура. Сядьте все. У меня есть для вас ужасная, горестная, катастрофическая новость.

Какие мысли промелькнули в хорошеньких головках девиц, переживших осаду замка, сожжение родного дома по решению отца, потерю близких на войне?

Что подумала Сара, родители которой помнят только на своём веку два еврейских погрома? То мне не ведомо. Но они стали меня слушать.

- С прискорбием сообщаю, что герр Микаэль фон Тургезе на прошлой неделе женился!

Лаура резко упала в настоящий обморок. Плашмя, прямо на пол. Сара, та покрепче нервами: вылила на неё полкувшина воды, вторую половину выпила, обливаясь, сама. Жахнула пустым сосудом по каменной стене, и истерично разрыдалась. К ней немедленно присоединилась очнувшаяся мокрая Лаура и её двойняшка.

- Не может быть, это неправда!

- Боже, какой ужас!

- Как он мог! Как посмел!

- А я тебе говорила, говорила!

- Я опозорена навеки, он меня тискал, как служанку!

- О-о-о! И тебя тоже! Нет, я не переживу, не переживу!

Пора остановить это саморазоблачение несбывшихся надежд. Нам только обвинений в сексуальных домогательствах в пансионе не хватает. Разбойничье нападение пережили, чумной карантин тоже, а вот такого скандала высшее общество не простит.

- Не сочиняйте девушки, не выдавайте желаемое за действительное. Это был обычный медицинский осмотр. Меня он тоже осматривал, но мне в голову такие глупости не пришли!

- Говорила тебе Лаура, лекаришка – итальяшка бросит тебя! Кстати, кто его жена?

- Что значит, бросит её? Это я была его девушкой! Я вот – вот ждала предложение!

- Дождалась? Откройте глаза сестрица, и Сара ты тоже: он вам обоим морочил голову. Пока вы его делили, третья – увела; не куда - ни будь, к алтарю! Так кто она?

- Баронета Лисбет фон Штакельберг.

- Что??? Эта старуха?

- Ей нет и тридцати, Сара! Взбодритесь этой мыслью, девушки: если «старуха» Лисбет нашла себе мужа, то у вас шансов намного больше, ведь вы немного её моложе. Кстати ты молодец, помогла Лауре, посмотри, как она быстро пришла в себя, после кувшина воды!

- Луиза, ты благоразумно поступала, предостерегая сестру. Не твоя вина, что она не вняла. Ну, подруги по несчастью? Запомните, богатство, знатность – хорошо. А настоящая взаимная любовь лучше. Значит ваша ещё впереди. Идите, смените платье, умойтесь, будем шить дальше. Лучшее средство от горя и тоски – работа.

Теория «клин клином вышибают» нашла подтверждение на практике. Предыдущий конфликт вытеснен новыми, более острыми переживаниями.

- Девушки, я ненадолго вас оставлю. Хильдегард, следи лучше за порядком. Забываешь про обязанности старосты группы. Цецилия фон Таубе, пройдёмте к госпоже директрисе. На собеседование.

У нас сложная обстановка с кадрами. Из преподавания выпали Линда, Микаэль, Виктор. Наша Сесиль, та самая единственная девушка, что в открытую выразила нежелание идти замуж. Она мечтала о преподавательской карьере при монастыре.

Муттер Эмма предложила начать её готовить, естественно, не для монастыря. Для нашего пансиона. Нужно обсудить область её интересов, определить предмет, программу дополнительной подготовки, куратора. Заодно намекнём о необходимости умалчивать факт оскорбления Луизы Сарой. Сесиль умна, поймёт.

В коридорах постоянно сталкиваюсь с Отто. Он вечно отирается под дверями. То ли шпион, то ли в кого из девиц влюблён.

- Госпожа баронесса, курьер прибыл с письмом.

- У кого письмо?

- Господин барон в кабинете читает.

- А курьер где?

- В кухне.

Действительно, где же ему быть? Так просто уехать ему не дам, поговорю самолично. Письмо одно, разговор с человеком другое. Можно много сверх написанного узнать.

- Сесиль, ступай в кабинет баронессы. Выслушай её предложение о работе, подумай. Тоже письмо пиши, пока не уехал курьер. Совета спроси у старшего в семье.

Андрей уже дочитал, сидел и разглядывал пространство, свиток с взломанной печатью лежал на столе.

- Какие вести? Что говорят, что пишут?

- Читай, Дусь, обсудим.

Такая вот незатейливая трансформация из Идалии в Дуську. Так, интересно, интересненько. Печально, очень. Ничего, Линда, переживёт. Как услали? Зачем? А мы без него, что делать то будем?

- Андрюш, надолго Виктор уехал, как думаешь? Он так нужен сейчас. И всегда!

- Одно из двух, Дусик. Либо туда – обратно, либо навсегда.

- Точнее можно. Не все гении дедуктивного метода.

- Если герцог Гамбургский признает его наследником, то всё, мы остались без Вити. Если нет, то через пару тройку недель вернётся.

- Упс. Может признать?

- Это всё наш новый родственник, чёрта ему в бок! Прилип как банный лист: похож, похож! Прямо копия в молодости, портрет один в один! Да все рыжие похожи! Граф в ту же дудку дует, болеет старик, сын умер, остались дочери, дамы замужние, зятья непутёвые. В общем, есть шанс.

- А как лучше будет для нас? Неправильно выразилась, для государства, для развития, как лучше?

- Чтобы признал, естественно. Перспективы – ого - го какие! Зато баронство много потеряет. У него знания уникальные, мозг многозадачный.

- Тогда пусть признаёт, мы справимся.

- Ага, разрешила, признавайте, так и быть! Смешная, ей Богу. Иди сюда, Дусёночек!

- Отстань, отстань, говорю, дай дочитать!

Амелинда оповещала, что Виктор текст сопроводительного письма к Договору объединения составлял сам. Немного использовал её помощь, для цепляющих формулировок. Снарядили целое посольство, за счёт казны, только охраны десять человек. Тракт до столицы Германии накатанный, спокойный, постоялых дворов много. Уже выехали.

Курьером и посланником от будущего королевства в соседнее графство, где правил брат Ингрид Ольденбургской, посылают барона Орбанта фон Дрез. Тоже выехал.

Её Сиятельство , с помощью супругов фон Тургезе, благополучно разрешилась тройней. Три девочки. К сожалению, одна малышка умерла, не прожив и двух дней. Очень маленькая масса и слабенькая была. Мать утешилась мыслью, о том, что ребёнка успели крестить и заботой о живых детях.

Больше всего места в письме занимало описание снаряжения обоза во Фрисландию. Чего, сколько, по какой цене купили. На что выменяли свою соль и рыбу. Как Хессел хвалил пуховые девайсы под доспехи, в них и уехал, оставив дочь на попечение мачехи и графини. С собой забрал Миллисент с целым штатом личной прислуги, тремя каретами, тремя возками и дополнительными продуктами питания для всей своей команды.

Уехала и его дальняя родственница Доротея, что к Вальдемару прицепилась как голодная пиявка. Упиралась всеми рогами и копытами, так не хотела возвращаться. Но герцог сказал, что пропадает небольшое баронство на границе с Голландией, барон старик пережил всех своих наследников.

Чтобы его не отжевали голландцы, дальняя родня, барона надо срочно женить, и родить ему наследника. Эта высокая миссия поручена родственнице Доре. Вдова заверила, что справится. Ребёнка родит непременно, мальчика не гарантирует. Хессел Мартина сказал, что он в неё верит!

В конце письма Линда сообщала, что как только графиня оправится после родов, через пару недель, в начале марта она с Клариссой возвращается в Мюнн, включается в образовательный процесс и жизнь баронства. У неё много идей, планов громадьё. В конце письма она тактично интересовалась здоровьем Гордея, их отношениями с Вереной.

Надо до завтра успеть написать ответ, курьер графский отдохнёт у нас с ночёвкой. Событий произошло много, всё надо описать в подробностях, особенно про помолвку золовки. В замке нигде нет спокойствия, чтобы собраться с мыслями. А вот флигелёк мы с Андрюшей так и занимаем вдвоём. Только если много гостей приезжает, предоставляем им комнаты на первом этаже. Пойду туда.

Второй этаж и большая комната – наши, никого туда не допускаем, ещё с нашей «первой» брачной ночи. Северин пытался прорваться к своим картофельным горшочкам, погрызлись с Андреем. По итогу на мне висит немалая ответственность за их благополучие.

Все окна во флигеле – стеклянные. В замке - слюдяные. Росткам надо много света, поэтому переселили их сюда. Выросли прилично, были просто беленькие червячки, сейчас по всем подоконникам стоят горшки, составленные в ящики. В них буйно колосятся длинные, светло зелёные ростки прогресса, требуя тепла, воды, света, заботы и внимания. Как и всё живое на земле.

Глава 74

Северин.

Наш малый Совет, по сути дела еженедельная планёрка, давно не собирался. До такой степени плотно навалились события. Август говорит, время нынче вскачь понеслось.

Вот его дед в прежние времена жил неторопливо, по веками заведённому крестьянскому распорядку, всё успевал вовремя.

- Мы господин Север уже не те люди стали, всё торопимся. Боимся не успеть. Куда не успеть, зачем спешить? Одно дело, сеять вовремя, то да. А город городить, нешто надо торопиться? Поставить в проходном месте деревеньку, город через сто лет сам вырастет.

- Барон желает быстрее. За пять – шесть лет поставить основу города: стены, укрепления, мастерские ремесленные, дома для жителей, пристань

- Кирху и рынок забыл. Много нужно харчевен. Нет, какой там пять лет. За двадцать пять бы управиться. Экие деньжищи нужны. Самое главное – люд работный. Мало у нас народу, даже в Ольденбурге нет столько мастеров. Набежит всякий сброд, и делать ничего толком не умеют, только бы пузо набить. Где мы столько еды вырастим? Вот о чём думать надо! Уже сейчас запасы зерна надо делать. Амбары строить. Да - а! Эх, делов то, делов! Хоть не начинай.

Вечер. Мы с Августом сидим у него дома. Я пришёл по делу, урок по математике для моего заместителя, также мне надо людей определить трудолюбивых, ответственных, старательных. На общественный огород. Несколько женщин, ребят и пару – тройку мужичков им в подмогу. Староста пытается меня отлягнуть, ему не с руки в сезон рабочие руки в селе терять, отвлекать на непонятный общественный огород. С которого в этом году еды не будет. Только семена.

Он битый час заговаривает мне зубы, я жую пироги, запиваю морсом, соглашаюсь, и возвращаюсь к началу разговора.

- Я тебе не предлагаю крепких мужиков и парней от плуга отрывать. Они семью кормят и баронство. Вдовы со стариками есть? Есть. Ребятня лет с девяти. Для огородного дела не сила нужна. Терпение, аккуратность, внимание. Руководство. Ты говори давай, не тяни. Барон и приказать может. Я хочу с людьми по-хорошему договориться. Через день Совет, мы с тобой, геноссе заместитель, должны готовый список представить.

План простой. Вдовам всё равно землю чужие мужики пашут, за плату. Потом по осени они с серпами, снопами, цепами, сами с трудом, еле справляются. Надрываются бабы, дети. Пусть лучше участки в аренду соседям у кого большая крепкая семья отдадут. За готовое зерно. Сами с ребятами постарше за оплату огородниками работают.

- Так не в счёт оброка что ли труд? Плата будет? С этого и надо было начинать, господин Северин.

- Много не обещаю. На жизнь хватит. Оброк с того зерна уплатят, что за аренду получат. Ещё останется. Значит, надеюсь на тебя. Список представь мне завтра и возраст укажи. Тебе дай волю, ты из пятилетки сопливого полноценного работника сделаешь.

Пришла с работы жена Августа, Дора, наш повар из замка. Точнее приехала. Несколько человек, не желающих ночевать в замке, привозят и увозят ежедневно, возок всегда полный. В нём же мука для пекарни, бельишко на постирушку в прачечную.