Вторая жизнь Евы

Ева вошла.

— Мне нужны мамины вещи.

Клара резко посмотрела на неё.

— Какие?

— Все, которые остались у тебя.

— Зачем?

— Потому что вчера ты сказала, что она меня спасла.

— И?

— Я хочу узнать от чего.

Клара покачала головой.

— Не надо.

— Я больше не спрашиваю разрешения.

Клара посмотрела на Томаса.

— Ты всегда была такой?

— Хуже, — ответил он.

Ева бросила на него взгляд.

— Что?

— Поддерживаю атмосферу.

Клара неожиданно улыбнулась.

Совсем немного.

Потом вздохнула.

— Подождите.

Она ушла.

Вернулась через несколько минут с небольшой деревянной коробкой.

Поставила на стол.

Ева посмотрела.

— Что это?

— Твоя мать оставила мне.

— Когда?

— Незадолго до смерти.

— Для меня?

— Да.

Ева подняла глаза.

— И ты девять лет мне её не отдавала?

— Она сказала отдать только в одном случае.

— В каком?

Клара посмотрела на неё.

— Если всё начнётся снова.

Тишина.

Томас перестал улыбаться.

Ева коснулась крышки.

— Что значит «снова»?

— Открой.

Внутри лежали фотографии.

Несколько писем.

Старый ключ.

Небольшая тетрадь.

И конверт.

На нём почерком матери:

ЕВЕ. ЕСЛИ ТЫ СНОВА НАЧАЛА ВИДЕТЬ.

Ева не двигалась.

Томас тихо выругался.

— Мама…

— Вижу.

Она взяла конверт.

Руки вдруг задрожали.

— Открой, — сказал Томас.

— Не командуй.

— Хорошо.

Ева вскрыла.

Внутри был один лист.

Она узнала почерк матери сразу.

Ева.

Если ты читаешь это, значит, я ошиблась.

Ева сглотнула.

Я надеялась, что всё закончилось тогда, когда тебе было шестнадцать.

Я надеялась, что если закрыть тебе память, вместе с ней закроется и то, что ты умеешь.

Ева остановилась.

Перечитала.

— «Закрыть память»? — спросил Томас.

Она продолжила.

Прости меня.

У меня не было права решать за тебя.

Но в тот момент я выбирала между твоей ненавистью и твоей жизнью.

Я выбрала жизнь.

Ева почувствовала ком в горле.

Ты всегда думала, что я боялась тебя.

Это неправда.

Я боялась за тебя.

И ещё я боялась того, что однажды ты станешь сильнее меня.

Ева подняла глаза.

Клара стояла у окна.

— Мама тоже?

Клара кивнула.

— Что она умела?

— Не то же, что ты.

— А что?

— Чувствовала людей.

— В каком смысле?

— Иногда знала, что человек собирается сделать.

Ева вспомнила.

Мать часто говорила:

«Не ходи».

«Не доверяй ему».

«Сегодня останься дома».

И почти никогда не объясняла почему.

— Она знала будущее?

— Нет. Не совсем.

Клара села.

— Она называла это намерением. Говорила, что поступок появляется внутри человека раньше, чем он сам понимает, что решил.

Ева молчала.

— А я?

Клара посмотрела на неё.

— Ты была другой.

— Какой?

— Сильнее.

Ева продолжила читать.

То, что происходит с женщинами нашей семьи, не магия.

По крайней мере, мы никогда не называли это так.

Это способность видеть то, что обычно скрыто.

У каждой — по-разному.

Моя мать слышала.

Ева остановилась.

— Бабушка?

Клара кивнула.

Я чувствовала намерения.

А ты могла входить глубже.

В память.

Ева посмотрела на Томаса.

Он побледнел.

Но в шестнадцать лет произошло то, чего до тебя не происходило ни с одной из нас.

Ты увидела не только то, что уже было.

Ты увидела то, чего ещё не случилось.

Ева перестала читать.

— Что я увидела?

Клара отвернулась.

— Читай.

Ева опустила глаза.

Ты увидела смерть Сони.

Тишина.

Томас медленно сел.

Ева перечитала строку.

Через три дня она исчезла.

Но ты утверждала, что она не умерла.

Ты говорила, что мы сделали хуже, когда попытались тебя остановить.

Я до сих пор не знаю, что ты имела в виду.

Следующая строка была написана сильнее, ручка почти прорвала бумагу.

И если Соня когда-нибудь вернётся — не верь ей.

Ева почувствовала холод.

Настоящий.

Не способность.

Страх.

Она дочитала последнюю часть.

Есть ещё кое-что.

Дверь.

Она не была причиной.

Мы так думали.

Мы ошибались.

Дверь появилась потому, что ты её увидела.

Ева нахмурилась.

— Что это значит?

Клара молчала.

Последняя строка:

Ева, если всё началось снова, не ищи дверь.

Ищи женщину.

Подпись.

Мама.

Ева опустила письмо.

— Какую женщину?

Клара покачала головой.

— Не знаю.

Холод.

Ева посмотрела на неё.

— Врёшь.

Клара закрыла глаза.

— Я устала от твоей новой способности.

— Представь, как я.

— Я не знаю её имени.

Холода не было.

— Но знаешь, кто она.

— Возможно.

— Кто?

Клара долго молчала.

Потом посмотрела на фотографию, которую Ева принесла с собой.

На отражение в окне.

— Покажи.

Ева протянула снимок.

Клара взяла.

И побледнела.

— Она?

Клара ничего не сказала.

— Кто это?

— Невозможно.

— Кто?

Клара подняла глаза.

— Это наша мать.

Ева не сразу поняла.

— Чья?

— Моя и твоей мамы.

Ева посмотрела на фотографию.

— Моя бабушка?

— Да.

— Она умерла до моего рождения.

Клара кивнула.

— За четыре года.

Томас тихо сказал:

— Ну, теперь психиатр уже точно отпадает.

Никто не улыбнулся.

---

Ева забрала коробку.

В машине Томас долго молчал.

Потом спросил:

— Ты знала бабушку?

— Нет.

— Но видела её в детстве.

— Получается.

— И вчера.

Ева посмотрела на фотографию.

— Получается.

— Мёртвую женщину.

— Спасибо, Томас. Без этой формулировки было гораздо легче.

Он помолчал.

— Что теперь?

Ева завела машину.

— Домой.

— А потом?

Она посмотрела на деревянную коробку на заднем сиденье.

— Прочитаю всё.

— А дверь?

— Нет.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Я боялся, что ты скажешь: «Едем в лес».

Ева усмехнулась.

— Я не идиотка.

— Это ещё предстоит доказать.

---

Вечером они разложили содержимое коробки на кухонном столе.

Письма.

Фотографии.

Тетрадь.

Ключ.

Ева начала с фотографий.

Мать.

Клара.

Бабушка.

Три поколения женщин.

На одной фотографии бабушка была совсем молодой.

Ева перевернула.

1968.

На другой — мать лет двадцати.

Потом нашла фотографию, от которой замерла.

Красная дверь.

Та самая.

Посреди леса.

На обороте:

1974.

Ева почувствовала, как сердце ускорилось.

— Томас.

Он подошёл.

— Она была там ещё до тебя.

— Да.

Значит, мать ошибалась.

Дверь появилась не потому, что её увидела Ева.

Она существовала минимум за семь лет до её рождения.

Ева взяла следующую фотографию.

Дверь.

1951.

Следующую.

Чёрно-белую.

Дверь.

1923.

— Это уже не смешно, — сказал Томас.

Ева перебирала снимки.

На последнем не было даты.

Фотография была старше остальных.

Очень старая.

Перед дверью стояли пять женщин.

Ева посмотрела на лица.

Одно было обведено чернилами.

На обороте — имя.

Ева.

Она замерла.

— Что? — спросил Томас.

Ева показала.

— Так звали тебя?

— Меня назвали в честь бабушки?

— Нет.

Ева перевернула фотографию.

Под именем была ещё одна надпись.

Ева Корвин.

Томас нахмурился.

— Корвин?

Ева ничего не ответила.

Это была фамилия Марка.

Фамилия, которую она получила после свадьбы.

Она посмотрела на фотографию.

На женщину, жившую, судя по снимку, больше ста лет назад.

Ева Корвин.

Телефон зазвонил.

Марк.

Ева сбросила.

Он позвонил снова.

Она снова сбросила.

Третий раз.

— Может, ответишь? — спросил Томас.

— Не сейчас.

Марк прислал сообщение.

Ева, ответь. Это важно.

Она хотела убрать телефон.

Пришло второе.

Лидия пропала.

Ева замерла.

Томас увидел её лицо.

— Что?

Ева прочитала следующее сообщение.

После того как вчера написала мне, она больше никому не отвечает.

И ещё одно.

Её квартира открыта.

Ева медленно подняла глаза.

— Мам?

Она посмотрела на фотографию красной двери.

Потом на телефон.

И впервые подумала о вещи, которая раньше не приходила ей в голову.

Красная дверь номер семнадцать была не похожа на дверь из леса.

Она была ею.

Та же царапина.

Та же латунная ручка.

Только вокруг неё построили дом.

Ева встала.

— Куда ты?

Она взяла ключи.

— К Лидии.

— Ты пять минут назад сказала, что не идиотка.

— Я передумала.

Томас схватил куртку.

— Тогда я с тобой.

Ева хотела возразить.

Но посмотрела на сына и поняла, что бесполезно.

Они вышли из дома.

На столе осталась старая фотография.

Пять женщин перед красной дверью.

И женщина, обведённая чернилами.

Ева Корвин.

Через несколько минут из-под фотографии медленно показался уголок бумаги, которого Ева не заметила.

На нём почерком её матери было написано:

Главное — никогда не рассказывай ей, откуда у неё фамилия.

Глава 7

Глава седьмая

— Адрес знаешь?

Ева посмотрела на Томаса.

Они уже сидели в машине.

— Нет.

— Отличный план.

— Сейчас узнаю.

Она позвонила Марку.

Он ответил после первого гудка.

— Ева?

— Адрес.

— Какой?

— Лидии.

Пауза.

— Зачем?

— Марк.

— Ты куда-то едешь?

— Адрес.

— Ева, не надо туда ехать.

Она закрыла глаза.

За последние двое суток эту фразу ей говорили слишком часто.

Не ходи.

Не ищи.

Не вспоминай.

Не открывай.

Не надо.

— Адрес.

— Я сам разберусь.

— Ты уже прекрасно разобрался.

Томас отвернулся к окну.

Марк выдохнул.

— Улица Винсента, семнадцать.

Ева замерла.

— Номер дома?

— Семнадцать.

— А квартира?

— Четыре.

Ева посмотрела на Томаса.

— Что? — спросил тот одними губами.

Она покачала головой.

— Марк, красная дверь — это вход в дом?

— Да.

— Ты сейчас там?

— Да.

— Жди.

Она отключилась.

— Ну? — спросил Томас.

Ева завела машину.

— Дом семнадцать.

— Это уже начинает раздражать.

— Меня тоже.

---

Марк ждал на тротуаре.

Увидев Томаса, он изменился в лице.

— Ты зачем его привезла?

— Я сам приехал, — ответил Томас.

— Ты знаешь?

— Если ты спрашиваешь про Лидию — да.

Марк посмотрел на Еву.

— Я хотел сам ему сказать.

— Ты много чего хотел сам.

— Мам, — тихо сказал Томас.

Ева замолчала.

Марк выглядел плохо.

Не как мужчина, застигнутый любовницей.

Как человек, который действительно испугался.

— Что произошло? — спросила Ева.

— Я приехал утром.

— Зачем?

Марк отвёл взгляд.

Ева почувствовала холод.

— Ты вчера был с ней?

— Нет.

Ложь.

Она даже не стала спорить.

Просто посмотрела.

Марк сдался.

— Да.

Томас резко отвернулся.

— Господи.

— Томас…

— Не надо.

Марк провёл рукой по лицу.

— Мы разговаривали.

Ева почувствовала металлический вкус.

— Только разговаривали?

— Ева, сейчас не время.

— Значит, не только.

— Я сказал ей, что всё закончу.

Холод исчез.

Правда.

Ева удивилась.

— И?

— Она разозлилась.

— Неожиданно.

— Ева.

— Продолжай.

— Я ушёл около одиннадцати.

— Она была здесь?

— Да.

— Живая?

Марк посмотрел на неё.

— Что за вопрос?

Ева сама не знала.

— Просто ответь.

— Да.

Правда.

— Потом?

— Утром она не отвечала. Я звонил. Писал. Потом приехал.

— Как вошёл?

Марк помолчал.

— У меня есть ключ.

Томас тихо рассмеялся.

Без веселья.

— Конечно.

Марк посмотрел на сына.

— Томас…

— Даже не начинай.

Ева впервые увидела, как Марк не знает, куда деть глаза.

И странным образом это уже почти не приносило ей удовлетворения.

— Квартира открыта, — сказал он. — То есть дверь была не заперта. Всё на месте. Сумка. Телефон. Машина стоит за углом.

— Полиция?

— Я позвонил.

— И?

— Сказали, взрослый человек имеет право уйти куда хочет. Но приедут, если есть основания считать, что что-то произошло.

— А они есть?

Марк посмотрел на красную дверь.

— Я не знаю.

Ева тоже посмотрела.

И почувствовала знакомое давление в груди.

Она уже стояла здесь.

Тогда голос сказал:

Не ходи туда.

Сейчас голос молчал.

Это почему-то было хуже.

---

Внутри пахло старым камнем и чем-то цветочным.

Марк поднялся первым.

Томас следом.

Ева остановилась у красной двери.

Провела пальцами по царапине возле ручки.

Той самой.

— Мам?

Она убрала руку.

— Иду.

Квартира Лидии была на втором этаже.

Дверь действительно стояла открытой.

Марк толкнул её.

— Лидия?

Тишина.

Ева вошла.

Первое, что она почувствовала, — разочарование.

Квартира была обычной.

Светлая гостиная.

Серый диван.

Книги.

Растения.

Чашка на журнальном столике.

Никаких свечей.

Никаких странных знаков.

Никаких доказательств существования потустороннего мира.

Просто дом женщины.

Живого человека.

Ева увидела на кресле брошенный свитер.

На полке — фотографию.

Лидия.

Она впервые увидела её лицо.

Лет сорок.

Может, немного меньше.

Тёмно-русые волосы.

Обычная.

Не роковая красавица.

Не чудовище.

Женщина.

Ева почувствовала неожиданную злость.

Не на Лидию.

На себя.

Она столько раз представляла ту, ради которой Марк разрушил их жизнь.

Почему-то хотелось, чтобы та была особенной.

Чтобы хотя бы существовало объяснение.

Но Лидия выглядела человеком, который покупает хлеб, забывает поливать цветы и утром не может найти второй носок.

— Это она? — спросил Томас.

— Да, — ответил Марк.

Ева посмотрела на него.

Он смотрел на фотографию слишком мягко.

Холод не понадобился.

Она отвернулась.

---

Телефон Лидии лежал на кухне.

Разряженный.

Сумка возле стула.

Ключи внутри.

Кошелёк.

— Она бы не ушла без телефона, — сказал Марк.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что знаю её.

Ева посмотрела на него.

Больно.

Всё ещё больно.

Хорошо.

Значит, она ещё не превратилась в камень.

— Одежда?

— На месте.

— Документы?

— Паспорт здесь.

Томас стоял возле окна.

— Мам.

— Что?

— Иди сюда.

На подоконнике лежала фотография.

Старая.

Ева подошла.

И замерла.

На снимке были две девочки.

Она и Соня.

Та самая фотография, которую вчера просунули ей под дверь.

Только другой экземпляр.

Марк подошёл.

— Что это?

Ева взяла снимок.

Перевернула.

На обороте:

12 августа 1997 года.

Ниже ничего.

— Откуда это у неё? — спросил Томас.

Марк посмотрел на Еву.

— Ты знаешь эту девушку?

— Я знаю себя.

— Вторую.

— Соня.

— Кто такая Соня?

Ева не ответила.

Она смотрела на фотографию.

Лидия знала Соню.

Или того, кто хотел, чтобы Ева так думала.

— Марк, откуда ты знаешь Лидию?

— Что значит откуда?

— Как вы познакомились?

Он нахмурился.

— На работе.

— Она работает с тобой?

— Нет. Приходила на встречу с партнёрами.

— Когда?

— Месяцев пять назад.

— Она сама к тебе подошла?

Марк задумался.

— Да.

Ева почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.

— Она знала, что ты женат?

— Да.

— Знала моё имя?

— Конечно.

— До того, как ты ей рассказал?

Марк замолчал.

— Марк.

— Не знаю.

— Подумай.

Он провёл рукой по волосам.

— Кажется… да.

— Кажется?

— На первой встрече она сказала что-то вроде: «Передавайте привет Еве».

Ева почувствовала холод.

Но Марк не лгал.

— И тебя это не удивило?

— Она могла видеть информацию обо мне. Соцсети. Сайт компании.

— Фотографию мою видела?

— Наверное.

— Марк.

— Я не знаю!

Томас поднял фотографию.

— Но вот это в интернете точно не лежало.

Никто не ответил.

---

Ева пошла в спальню.

— Ты куда? — спросил Марк.

— Смотреть.

— Что?

— Всё.

— Это чужая квартира.

Ева обернулась.

— Спасибо, что напомнил.

Он замолчал.

В спальне было аккуратно.

Слишком аккуратно для человека, который внезапно решил исчезнуть.

Кровать застелена.

На тумбочке книга.

Очки.

Стакан воды.

Ева открыла шкаф.

Одежда.

Коробки.

На верхней полке — красная сумка.

Она потянулась.

— Ева.

Марк стоял в дверях.

— Не трогай.

— Почему?

— Потому что полиция едет.

— Ты сейчас серьёзно решил вспомнить о правилах?

Он сжал челюсть.

— Я пытаюсь понять, где она.

— Я тоже.

— Нет. Ты ищешь что-то другое.

Ева посмотрела на него.

— Возможно.

Она сняла сумку.

Внутри были документы.

Блокнот.

Несколько старых фотографий.

И конверт.

На нём:

ЕВА КОРВИН.

Марк побледнел.

— Что за чёрт?

Ева достала конверт.

Внутри был лист.

Всего одна строчка.

Если она пожелает тебе исчезнуть — уходи сразу.

Ева перестала дышать.

— Мам? — Томас появился в дверях.

Она не ответила.

Потому что вспомнила.

Вчера.

Марк говорил о Лидии.

Говорил, что не хочет прекращать отношения.

А Ева стояла в спальне одна.

Злая.

Униженная.

И подумала:

Исчезни.

Не Марку.

Ей.

Лидии.

Просто исчезни из моей жизни.

Ева опустила письмо.

— Что там? — спросил Марк.

— Ничего.

Холод.

Она почувствовала собственную ложь.

И от этого стало ещё страшнее.

---

— Мам.

Томас догнал её в коридоре.

— Что?

— Что ты прочитала?

— Потом.

— Нет.

— Томас.

— У тебя лицо изменилось.

— Моё лицо последние три дня живёт самостоятельной жизнью.

— Мама.

Она остановилась.

Посмотрела на сына.

— Я вчера хотела, чтобы она исчезла.

Он нахмурился.

— Кто?

— Лидия.

— Думаю, это нормально.

— Нет.

— После того, что она…

— Я подумала это буквально.

Томас пожал плечами.

— И?

— И она исчезла.

Он долго смотрел на неё.

— Ты думаешь, что это сделала ты?

— Я не знаю.

— Каким образом?

— Я не знаю.

— Ты была дома.

— Знаю.

— Ты даже не знала её адреса.

— Знаю.

— Тогда это невозможно.

Ева посмотрела на него.

— За последние сутки я увидела твоё воспоминание, получила письмо от умершей матери о способности, которую она пыталась у меня забрать, узнала, что моя мёртвая бабушка появляется на фотографиях, а дверь из моего детства стоит в городе.

Томас помолчал.

— Аргумент принят.

---

Из ванной донёсся звук.

Они оба повернулись.

— Что это? — спросил Томас.

Вода.

Кто-то открыл кран.

Марк вышел из спальни.

— Вы включили воду?

— Нет.

Звук прекратился.

Ева пошла первой.

— Мам, стой.

Она открыла дверь ванной.

Никого.

Кран закрыт.

Но зеркало запотело.

— Здесь тепло? — спросил Томас.

Ева не ответила.

На запотевшем стекле медленно проступали буквы.

Не будто кто-то писал пальцем.

Словно след уже был там и только теперь стал видимым.

НЕ Я.

Ева приблизилась.

Под первой фразой появилась вторая.

ТЫ.

Марк выругался.

— Что за…

Ева прикоснулась к зеркалу.

И увидела.

---

Лидия стоит перед красной дверью.

Ночь.

Плачет.

— Я не знала.

Перед ней женщина.

Лица не видно.

— Ты знала достаточно.

— Она ничего не помнит.

— Теперь вспомнит.

— Я не хочу больше.

— Поздно.

Лидия отступает.

— Я скажу ей.

Женщина смеётся.