Вторая жизнь Евы

Соня стоит перед красной дверью в лесу.

Плачет.

— Ева, пожалуйста.

— Нет.

— Ты обещала.

— Я не могу.

— Ева!

Она отступает.

Соня хватает её за руку.

Ева вырывается.

А потом…

Ева зажмурилась.

Нет.

Дальше ничего.

Телефон завибрировал.

Она медленно достала его.

Сообщение от неизвестного номера.

Теперь вспомнила меня?

Ева смотрела на фотографию.

Потом на сообщение.

И впервые не почувствовала страха.

Только холодную ясность.

Она набрала:

Соня?

Ответ пришёл через несколько секунд.

Наконец-то.

Глава 5

Глава пятая

Соня?

Наконец-то.

Ева стояла в прихожей, держа фотографию в одной руке и телефон в другой.

Первым желанием было позвонить.

Вторым — открыть дверь, выйти на улицу и посмотреть, не стоит ли там кто-нибудь.

Третьим — разорвать фотографию.

Она не сделала ничего.

Просто опустилась на банкетку.

Соня.

Имя больше не было пустым.

Оно тянуло за собой обрывки.

Дешёвый клубничный блеск для губ.

Серебряное кольцо на большом пальце.

Смех.

Велосипеды.

Запах мокрой травы.

Две девочки лежат на крыше какого-то сарая и спорят, существует ли судьба.

— Конечно, существует, — говорит Соня.

— Глупости.

— Ты просто скучная.

— А ты просто дура.

— Зато красивая.

Ева улыбнулась.

Улыбка исчезла почти сразу.

Как можно забыть человека настолько?

Не перестать думать.

Не вытеснить неприятные воспоминания.

Забыть.

Ева посмотрела на сообщение.

Напечатала:

Если это действительно ты, позвони мне.

Ответ появился через минуту.

Нет.

Ева:

Почему?

Ты ещё не готова.

Она почувствовала раздражение.

Перестаньте все решать, к чему я готова.

На этот раз ответ задержался.

Это тоже не изменилось.

Ева перечитала.

Что именно?

Тишина.

Она набрала:

Где ты была двадцать девять лет?

Сообщение прочитано.

Ответа нет.

Почему все думали, что ты исчезла?

Ничего.

Что произошло в лесу?

Ничего.

Ева сжала телефон.

Что я с тобой сделала?

Три точки появились почти сразу.

Исчезли.

Появились снова.

Потом пришёл ответ.

Ты открыла дверь.

Ева почувствовала, как холодеет спина.

Напечатала:

Какую?

Ответ:

Ты прекрасно знаешь какую.

Ева встала.

Прошла в кухню.

Налила воды.

Руки дрожали.

Она поставила стакан на стол и снова взяла телефон.

Где эта дверь?

Ответа не было.

— Ну конечно.

Ева ждала.

Пять минут.

Десять.

Потом телефон завибрировал.

Но звонил Марк.

Она посмотрела на его имя.

Сбросила.

Через несколько секунд пришло сообщение.

Я сегодня не приеду.

Ева усмехнулась.

Написала:

Хорошо.

Марк:

Нам обоим надо успокоиться.

Ева посмотрела на эту фразу.

И вдруг почувствовала невероятную усталость.

Ещё вчера она могла бы провести ночь, представляя, где он.

С кем.

Что делает.

Сегодня ей было всё равно.

Это напугало её сильнее ревности.

Она положила телефон.

Через минуту он снова зазвонил.

Томас.

Ева ответила.

— Привет.

— Мам, ты дома?

— Да.

— Отлично. Открой через тридцать секунд.

— Что?

Звонок в дверь.

Ева посмотрела в сторону прихожей.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— У тебя есть ключ.

— Потерял.

— Опять?

— Не потерял. Временно не знаю, где он.

Ева пошла открывать.

Томас стоял за дверью с двумя огромными пакетами.

— Я принёс еду.

— Почему?

— Мария сказала, что у нас семейная катастрофа.

Ева закрыла глаза.

— Я её убью.

— В очередь. Я первый.

Он прошёл внутрь.

— Где отец?

— Не знаю.

Томас остановился.

— А.

Ева закрыла дверь.

— Что «а»?

— Ничего.

— Томас.

— Я просто понял масштаб катастрофы.

Он поставил пакеты на кухонный стол.

В двадцать один год Томас уже был выше Марка, но иногда Ева всё ещё видела в нём мальчика, который в пять лет приходил ночью в родительскую спальню и молча залезал между ними.

— Что Мария тебе сказала?

— Что папа идиот.

— Очень содержательно.

— Потом добавила несколько слов, которые ты не разрешала нам говорить до шестнадцати.

Ева вздохнула.

— Я просила её ничего тебе не рассказывать.

— Она и не рассказала.

Томас посмотрел на мать.

— Но я не совсем тупой.

— Никогда так не думала.

— Папа тебе изменил?

Ева отвела взгляд.

— Да.

Томас замер.

Никакой реакции.

Потом открыл пакет.

Начал доставать контейнеры.

— Томас.

— Что?

— Ты можешь что-нибудь сказать.

— Могу.

Он поставил контейнер на стол.

— Но если скажу сейчас, пожалею.

Ева посмотрела на сына.

— Ты злишься?

— Очень.

— На него?

Томас поднял глаза.

— А на кого ещё?

Ева пожала плечами.

— Иногда дети злятся на обоих родителей.

— Мне двадцать один, мам.

— Для глупости возрастных ограничений нет.

Томас неожиданно улыбнулся.

— Это надо записать.

Он достал бутылку вина.

— Это зачем?

— Мария сказала купить.

— Конечно.

— Она вообще очень хорошо организовала операцию.

— Какую операцию?

— «Не оставлять маму одну».

Ева закрыла глаза.

— Я убью её дважды.

— Завтра. Сегодня у нас паста.

---

Они ели на кухне.

Томас рассказывал что-то про университет, потом про друга, который умудрился купить мотоцикл и скрывать это от родителей три месяца.

Ева слушала.

Иногда даже смеялась.

И вдруг поняла, насколько ей этого не хватало.

Не детей.

Они были рядом.

Ей не хватало жизни, в которой не каждое слово связано с Марком.

После ужина Томас убирал тарелки и заметил фотографию.

Она лежала на краю стола.

— Кто это?

Ева посмотрела.

— Я.

— Это я вижу.

Он взял фотографию.

— А вторая?

— Соня.

— Какая Соня?

— Моя подруга.

— Никогда о ней не слышал.

— Я тоже.

Томас посмотрел на мать.

— Что?

Ева усмехнулась.

— Долго объяснять.

Он перевернул фотографию.

Прочитал надпись.

— «За три дня до того, как ты меня оставила».

Ева резко подняла голову.

— Что?

Томас показал ей оборот.

— Здесь написано.

— Я знаю.

— Звучит жутковато.

— Немного.

Томас снова посмотрел на снимок.

— Это где?

— Не знаю.

— А я знаю.

Ева замерла.

— Что?

— Я видел это место.

Он указал на фон фотографии.

Ева подошла.

За девочками были деревья.

Старый каменный забор.

И кусок здания.

Она раньше не обратила внимания.

— Где?

Томас нахмурился.

— Сейчас.

Достал телефон.

Начал искать фотографии.

— Мы ездили туда года два назад. С ребятами.

— Куда?

— Заброшенный санаторий или что-то такое.

Ева почувствовала холод.

— Где он?

— За городом. Часа полтора.

Он листал фотографии.

— Вот.

Показал экран.

Ева посмотрела.

Каменный забор.

Тот же.

Она узнала трещину.

— Ты уверен?

— Да.

— Что вы там делали?

— Ничего. Просто лазили.

— Томас!

— Мам, мне было девятнадцать.

— Это не аргумент.

— Для девятнадцатилетнего — очень хороший.

Ева забрала телефон.

Листала фотографии.

Разрушенное здание.

Коридоры.

Окна без стёкол.

Лес.

— Дальше есть?

— Да.

Следующая.

Ева остановилась.

— Что это?

— Где?

Она увеличила фотографию.

Между деревьями что-то красное.

Томас наклонился.

— Не знаю.

Ева увеличила ещё.

Качество стало хуже.

Но сомнений почти не осталось.

Дверь.

Красная.

Стоящая отдельно.

Посреди леса.

Ева почувствовала, как ноги становятся ватными.

— Мам?

— Когда это снято?

— Не знаю.

— Посмотри дату.

Томас открыл информацию.

— Четырнадцатое августа. Два года назад.

Ева села.

Дверь существовала.

Не двадцать девять лет назад.

Два года назад.

— Ты подходил к ней?

Томас пожал плечами.

— Наверное.

— Томас.

— Я не помню.

— Как можно не помнить?

Он посмотрел на неё.

— Потому что это дверь.

Ева почувствовала тошноту.

— Она открывалась?

— Мам, я правда не помню.

— Подумай.

Томас нахмурился.

— По-моему, нет.

Холод.

Ева посмотрела на сына.

Ложь.

— Ты врёшь.

Он удивился.

— Что?

— Ты что-то помнишь.

— Да ничего я не…

Ева схватила его за запястье.

И мир исчез.

---

Темнота.

Томас смеётся.

Кто-то говорит:

— Давай, открывай.

— Сам открывай.

Красная дверь.

Томас подходит.

Кладёт руку на ручку.

И вдруг за дверью кто-то произносит:

— Ева.

Томас отдёргивает руку.

— Вы слышали?

Друзья смеются.

— Что?

— Там кто-то сказал имя моей матери.

— Ты идиот?

Томас снова смотрит на дверь.

Из-за неё:

— Томас.

Он отступает.

---

Ева отпустила сына.

Они оба вскрикнули.

Томас отшатнулся.

— Что ты сделала?!

Ева смотрела на него.

— Ты слышал меня.

— Что?

— Возле двери.

Лицо Томаса изменилось.

— Откуда ты знаешь?

Ева не могла ответить.

Она сама не понимала.

Томас потёр запястье.

— Мам…

— Ты слышал моё имя.

— Я никому об этом не рассказывал.

— Потом она сказала твоё.

Он побледнел.

— Откуда ты знаешь?

Ева смотрела на свои руки.

— Я видела.

— Что видела?

— Твоё воспоминание.

Томас молчал.

Ева подняла глаза.

Сын смотрел на неё так, как никогда раньше.

Не со страхом.

Хуже.

С сомнением.

— Мам, может, тебе надо поспать?

Ева рассмеялась.

— Да. Определённо. Это всё объяснит.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

— Ты последние два дня не спишь, папа…

— Томас.

— Может, стресс…

— Ты был в серой толстовке.

Он замолчал.

— С тобой было трое. Один снимал на телефон. Второй сказал: «Давай, открывай». Ты ответил: «Сам открывай».

Томас медленно опустился на стул.

Ева продолжила:

— Ты положил руку на ручку. Услышал моё имя. Потом своё.

Тишина.

— Этого нет на фотографии, — сказала Ева. — И ты мне этого не рассказывал.

Томас смотрел на неё.

— Как?

— Не знаю.

— Ты была там?

— Нет.

— Откуда тогда…

— Я не знаю!

Ева резко отвернулась.

В кухне стало тихо.

Через несколько секунд Томас спросил:

— Это из-за папы?

Ева посмотрела на него.

— Что?

— С тобой что-то происходит из-за того, что он сделал?

Вопрос был настолько детским, что у неё сжалось сердце.

— Нет, милый.

Она впервые за день назвала его так.

— Думаю, это началось намного раньше.

---

Томас не ушёл.

Ева хотела отправить его домой.

Он отказался.

— Я буду на диване.

— Мне не нужна охрана.

— Я не тебя охраняю.

— А кого?

— Себя.

Ева рассмеялась.

— Очень смешно.

— Я теперь знаю, что моя мать читает воспоминания руками. Я имею право немного нервничать.

— Я не читаю воспоминания.

— Отлично. Мне сразу легче.

Он постелил себе в гостиной.

Около часа ночи дом наконец затих.

Ева лежала в спальне.

Сон не приходил.

Она думала о двери.

Два года назад Томас стоял перед ней.

Двадцать девять лет назад — она.

Почему?

Телефон лежал рядом.

Ева открыла переписку.

Написала:

Дверь всё ещё существует.

Сообщение прочитали сразу.

Ответ:

Я знаю.

Ева:

Мой сын её видел.

Долгая пауза.

Потом:

Что?

Ева села.

Первый раз неизвестная женщина отреагировала не так, будто знает всё заранее.

Она написала:

Два года назад. Он был там.

Три точки появились мгновенно.

Он её открывал?

Ева:

Нет.

Ответ:

Ты уверена?

Ева вспомнила увиденное.

Да.

Пауза.

Потом:

Не подпускай его к ней.

Ева почувствовала раздражение.

Почему?

Ответа не было.

Что за этой дверью?

Тишина.

Что произошло с тобой двадцать девять лет назад?

Ничего.

Ева написала:

Если ты Соня, докажи.

Сообщение прочитано.

Прошла минута.

Две.

И вдруг пришла фотография.

Ева открыла.

Две девочки.

Она и Соня.

Сидят на полу какой-то комнаты.

Между ними свеча.

На стене нарисован круг.

Ева приблизила изображение.

На полу лежали карты.

Нет.

Не карты.

Фотографии.

Людей.

Незнакомых.

Под снимком пришло сообщение:

Ты хотела узнать, что умеешь.

Ева почувствовала, как пересохло во рту.

Следующее сообщение:

Я согласилась помочь.

Ещё одно:

Это была наша первая ошибка.

Ева быстро написала:

А вторая?

Ответ пришёл сразу.

Мы открыли дверь.

Ева:

Что было за ней?

Три точки.

Исчезли.

Появились снова.

Не что.

Ева ждала.

Следующее сообщение:

Кто.

Она почувствовала, как волосы на руках поднялись.

Кто?

Ответа не было.

— Чёрт.

Ева позвонила.

Недоступен.

Она встала.

Прошла к окну.

На улице было пусто.

И тут внизу скрипнула дверь.

Ева замерла.

Прислушалась.

Шаги.

В доме.

Она вышла из спальни.

— Томас?

Тишина.

Спустилась.

Томас спал на диване.

Ева посмотрела в сторону прихожей.

Входная дверь была приоткрыта.

Сердце ударило сильнее.

— Томас.

Он не проснулся.

Ева подошла.

— Томас.

Потрясла его за плечо.

— Что?..

— Ты открывал дверь?

— Какую дверь?

— Входную.

Он сел.

— Нет.

Они оба посмотрели в прихожую.

Дверь медленно качнулась.

Ева включила свет.

На полу лежал конверт.

Снова.

Томас встал.

— Это что?

— Не трогай.

Ева подошла.

На конверте не было имени.

Она подняла его.

Внутри — ещё одна фотография.

Современная.

Цветная.

Ева и Томас возле кухонного окна.

Сегодня вечером.

Снято с улицы.

Томас выругался.

Ева перевернула фотографию.

На обратной стороне одна фраза.

Она не Соня.

Ева перечитала.

— Что там? — спросил Томас.

Она не ответила.

Телефон в её руке завибрировал.

Сообщение с того же неизвестного номера.

Не верь тому, кто пришёл к твоему дому.

Ева медленно подняла глаза.

— Мам?

Она подошла к двери и заперла замок.

Потом второй.

— Что происходит?

Ева снова посмотрела на фотографию.

Два предупреждения.

Два неизвестных человека.

И каждый говорил ей не верить другому.

Она вдруг поняла самое неприятное.

До этой минуты Ева считала, что пытается узнать правду.

Теперь стало ясно:

кто-то очень старательно решал, какую именно правду она должна узнать.

Глава 6

Глава шестая

— Я вызываю полицию.

Томас уже держал телефон.

— Нет.

Он посмотрел на мать.

— В каком смысле — нет?

— В прямом.

— Кто-то стоял возле нашего дома, фотографировал нас через окно, потом вошёл и оставил это на полу.

— Он не вошёл.

— Откуда ты знаешь?

Ева посмотрела на дверь.

— Не знаю.

Томас закрыл глаза.

— Отлично. Мне очень нравится, как часто ты теперь это говоришь.

— Дверь была приоткрыта. Конверт могли просунуть снаружи.

— А дверь сама открылась?

Ева подошла ближе.

Осмотрела замок.

— Возможно, я плохо закрыла.

— Ты никогда плохо не закрываешь дверь.

— Томас.

— Мам, ты три раза возвращалась домой проверить утюг, которого у нас вообще нет.

Ева посмотрела на него.

— Был.

— Лет десять назад.

— Неважно.

Томас набрал номер.

Ева положила руку поверх его телефона.

— Подожди.

— Чего?

Она показала фотографию.

— Что мы скажем?

— Правду.

— Какую именно?

Он открыл рот.

Ева продолжила:

— Что мне пишет женщина, которая, возможно, моя пропавшая двадцать девять лет назад подруга? Что в лесу стоит дверь, которую ты видел два года назад и которая называла тебя по имени? Или что я только что увидела твоё воспоминание, прикоснувшись к руке?

Томас помолчал.

— Про последнее можно не говорить.

— Очень разумно.

— Но фотография реальная.

— Да.

— Это преследование.

Ева посмотрела на снимок.

Он был прав.

— Хорошо.

— Значит, вызываю?

— Нет.

— Мама!

— Утром. Я пойду сама.

— Почему утром?

— Потому что сейчас два часа ночи, мы ничего не знаем, никто не угрожает нам напрямую, а я не хочу следующие три часа объяснять всё это человеку, который будет смотреть на меня так же, как ты сейчас.

— Как я смотрю?

— Как будто выбираешь мне психиатра.

Томас фыркнул.

— Я выбираю между психиатром и экзорцистом.

Ева не удержалась и рассмеялась.

Напряжение немного отпустило.

— Иди спать.

— После этого?

— Да.

— Ты сумасшедшая.

— Возможно.

— Очень успокаивает.

Он вернулся к дивану.

Ева ещё раз проверила замки.

Потом задвинула шторы.

И только тогда заметила на фотографии деталь.

Она и Томас стояли у кухонного окна.

Снимок сделан немного сбоку.

В стекле отражалась часть комнаты.

За ними.

Ева приблизила фотографию.

— Томас.

— Что ещё?

— Подойди.

Он встал.

Ева показала снимок.

— Видишь?

— Что?

— Здесь.

В отражении, возле двери кухни, стояла женщина.

Размытая.

Почти прозрачная.

Томас приблизил фотографию к лицу.

— Это Мария?

— Марии здесь не было.

Он посмотрел на мать.

— Тогда кто?

Ева ничего не ответила.

Потому что знала лицо.

Она видела его раньше.

Очень давно.

Женщина возле окна.

Та самая, о которой рассказывала матери в детстве.

---

Утром Томас отменил занятия.

Ева узнала об этом случайно.

— Ты едешь со мной? — спросила она.

— Да.

— У тебя университет.

— Уже нет.

— Как это?

— Сегодня закрылся.

— Томас.

— Один день.

— Ты не обязан…

— Я знаю.

Он застегнул куртку.

— Поэтому и еду.

Ева не стала спорить.

Они сначала поехали в полицию.

Разговор оказался примерно таким, каким Ева и ожидала.

Фотографию приняли.

Номер записали.

Спросили, были ли прямые угрозы.

Нет.

Знает ли она, кто мог сделать снимок.

Нет.

Есть ли конфликт с кем-нибудь.

Ева подумала о Марке.

О Лидии.

О неизвестной женщине.

О Соне.

О Кларе.

О красной двери.

— Возможно.

Полицейский поднял глаза.

— С кем?

— С мужем.

Томас повернулся к ней.

— В процессе семейного конфликта?

— Да.

— Насилие?

— Нет.

— Угрозы?

— Нет.

— Раздел имущества?

— Пока нет.

— Любовница?

Ева помолчала.

— Да.

Полицейский записал.

— Имя?

— Лидия.

— Фамилия?

Ева открыла рот.

И поняла, что не знает.

Это было почти смешно.

Женщина разрушала её брак, а Ева не знала даже её фамилии.

— Не знаю.

— Узнайте.

— Обязательно.

На улице Томас сказал:

— Ты думаешь, это она?

— Нет.

— Почему?

— Не знаю.

— Опять.

— Привыкай.

---

Возле машины Ева остановилась.

— Мне нужно кое-куда заехать.

— Куда?

— К тёте Кларе.

— Зачем?

— Забрать одну вещь.

— Какую?

Ева посмотрела на сына.

— Пока не знаю.

— Очень содержательный день.

---

Клара открыла не сразу.

Увидев Томаса, нахмурилась.

— Зачем ты его привезла?

— Доброе утро и тебе.

— Ева.

— Он знает.

— Что именно?

Томас ответил:

— Что моя мать видит чужие воспоминания, в лесу стоит говорящая дверь, а кто-то фотографирует нас через окна.

Клара закрыла глаза.

— Господи.

— Примерно так я и отреагировал, — сказал Томас.