Комментарии к метафизике Аристотеля. Книга V. Часть 2

Решение.

На это возражение следует ответить: хотя большинство отрицаний могут сказываться об истинных вещах и даже постигаться истинным постижением: однако по тому основанию скорее вымышленные сущие, поскольку они вымышлены, были причислены к сущим разума, потому что, поскольку они таковы, они означают некоторую композицию и, следовательно, сущность: как бы то ни было, созданную душой через объективное соединение того, что иначе находится в природе вещей: отрицания же, поскольку они отрицания, означают вообще никакой сущности, но только отсутствие того, что отрицается: хотя это отсутствие своим способом и находится в природе вещей прежде операции ума, как, например, через не-существование вещи, отрицанием которой оно является. Так ясно, что есть реальное сущее, что есть сущее разума, взятое как широко, так и точно, и что только реальное сущее само по себе и непосредственно имеет место в предикаментах.

Вопрос о первом и втором намерении.

Если же кто-нибудь спросит, одно ли и то же — первое намерение и реальное сущее, и второе намерение и сущее разума, если оба намерения берутся объективно, то есть для того, на что ум направляется в первую или во вторую очередь (ибо есть такие, которые не устанавливают между ними никакого различия), — следует сказать, что они не одно и то же.

Что есть первое намерение.

Ибо первое намерение, как мы сказали в другом месте, есть всё то, что присуще истинным вещам, даже если они не постигаются умом и не трактуются им каким-либо иным способом, как «быть человеком», «быть белым», «быть слепым» и подобное. Отсюда ясно, что хотя все реальные сущие суть первые намерения, как очевидно из индукции: однако не все первые намерения суть реальные сущие: ибо не только многие сущие разума присущи истинным вещам с отвлечением от всякой операции ума, которой они противостоят, каковы отношение Бога творящего, отношение соединения Слова Божия с человеческой природой и многие другие отношения разума, как мы сказали выше, но также многие не-сущие, как слепота, глухота, числовое единство, формальное [единство] и другие бесконечные отрицания.

Что есть второе намерение.

Второе намерение есть всё то, что присуще истинным вещам, поскольку они постигаются умом или иным способом трактуются им, как «быть сказуемым», «быть подлежащим», «быть доказанным» и прочее подобное. Отсюда ясно, что не все сущие разума суть вторые намерения, как видно в тех отношениях разума, которые, как мы сказали, присущи истинным вещам с отвлечением от всякой операции ума, которой они противостоят: и не все вторые намерения суть сущие разума, как ясно в единствах отношений...

...сказуемого, подлежащего и других подобных вторых намерений: каковые единства, хотя и суть вторые намерения, потому что они не присущи истинным вещам иначе, как через операцию ума, как и отношения, поскольку они единства: однако, поскольку они суть некоторые отрицания и, следовательно, не-сущие, они не могут называться сущими разума. Так ясно, что не одно и то же — первое намерение и реальное сущее, и не одно и то же — второе намерение и сущее разума. Но поскольку первое намерение простирается шире, чем реальное сущее, всё ещё истинно, что только первые намерения сами по себе имеют место в предикаментах, как мы сказали о реальном сущем.

Вопрос VII. Только ли конечные и полные сущие допускаются сами по себе в предикаменты.

Глава I. О том, что только конечные.

Что здесь понимается под именем конечного сущего.

Под именем конечного сущего здесь следует понимать только то, совершенство сущности чего заключено в определённых границах и как бы пределах, даже если в остальном оно бесконечно и безгранично: либо по способности, как небо в отношении длительности или силы порождения; линия в отношении деления; и любое число в отношении приращения: либо (что многие считают возможным) актуально, как бесконечное тело и бесконечное множество. Ибо то, что только сущие конечного совершенства по сущности полагаются сами по себе в предикаментах, очевидно из того, что в предикаментах непосредственно полагаются только высшие роды, виды и подчинённые им индивиды; но высшие роды не могут иметь сущность бесконечного совершенства, так как они превосходятся совершенством своих видов через добавление тех различий, которые, соединённые с родами, дополняют видовые природы; виды же сами, поскольку они определимы через свои роды и различия и, следовательно, их сущности заключены в определённых и ограниченных пределах, необходимо суть конечного совершенства: откуда они и заслуженно называются подобными числам, ни одно из которых не может быть бесконечным. Наконец, и подчинённые им индивиды не могут быть бесконечного совершенства, разве что они добавляют к видам бесконечное совершенство сущности, что никоим образом невозможно. Ибо если бы индивид добавлял к виду бесконечное совершенство сущности, то в этом добавлении содержалось бы всякое совершенство сущности, и, следовательно, излишним было бы совершенство видовой природы и всех родов, под которыми содержался бы вид: поэтому такого индивида не следовало бы помещать ни под каким видом, но вне всякого предикаментального порядка. Так ясно, что всё, что само по себе полагается в предикаментах, должно быть конечного существенного совершенства: и поскольку это выводится из самого понятия предикамента, нет сомнения, что Аристотель хотел подразумевать это условие в этом месте.

Это выводится из 12-й книги «Метафизики».

По этому условию, которое есть четвёртое, только Бог Всеблагой и Величайший исключается из рядов предикаментов, как Тот, Кто, будучи единственным бесконечного совершенства просто, не допускает, чтобы Его ограничивали какие-либо пределы, что бы об этом ни думал Аристотель. Если же есть другие [вещи], которые могут быть актуально бесконечными, как бесконечная величина или множество, или бесконечно интенсивное качество, — они, как действительно будут количествами или качествами, так и сами по себе будут иметь место в предикаменте количества или качества: если же ничто такое не может существовать в природе вещей (каковое мнение философов и теологов более вероятно), то они, конечно, не будут полагаться сами по себе в предикаментах, но для их исключения не будет нужды в этом условии, так как они отвергнуты первым или третьим [условием]. Ибо если они не могут быть в природе вещей, то они не будут сущими, разве что поскольку они созданы и вымышлены умом.

Глава II. О том, что только полные.

Что есть сущее полное в первом и простом смысле.

Но чтобы ты понял, что заслуженно обычно добавляется то пятое условие, что полным должно быть всё, что само по себе допускается в ряд предикаментов, — мы сначала изложим, что философы в этом материале называют полным и что неполным. Сущее полное в первом и простом смысле есть сущее, которое не относится к constitution никакого сущего самого по себе: как «этот человек», «эта белизна». Ибо хотя и то и другое может быть частью сущего по акциденции, однако ни то ни другое не может быть частью сущего самого по себе, то есть одной сущности. Затем, во втором смысле и согласно чему-то, полным называется то сущее, которое сказывается в вопросе «что есть» о том, что полно в простом смысле: как «человек», как «белизна»: ибо «человек» сказывается об «этом человеке», и «белизна» — об «этой белизне» в вопросе «что есть». Отсюда ясно, что ни какое-либо различие, будь то универсальное или индивидуальное, ни составные части сущих самих по себе, ни материя, ни форма, ни движение, как движение, то есть как форма частью приобретённая, частью приобретаемая, не суть полные сущие. Ясно также, что только индивиды суть полные в простом смысле, потому что все общие [вещи] относятся к constitution некоторого сущего самого по себе. Ясно и то, что только роды и виды полных в простом смысле суть полные согласно чему-то, потому что только они сказываются о тех в вопросе «что есть», если только ты не исключаешь их объективные понятия.

Оба рода полных сущих должны подразумеваться в этом условии.

А в этом условии необходимо подразумеваются оба рода полных сущих. Ибо если полные первого рода непосредственно полагаются в предикаментах, необходимо, чтобы полагались также и полные последующего [рода]: так как предикаменты состоят не только из индивидов, но также из их видов и родов. А что полные первого рода непосредственно полагаются в предикаментах, ясно из того, что они суть самое превосходное из всех сущих и в них всё остальное содержится не как-нибудь, но актуально и по сущности, как очевидно. Поэтому те, которые называются первыми субстанциями, названы первыми и главными потому, что они не суть части других субстанций: что же следует сказать и об индивидуальных акциденциях.

Доказывается.

А что только полные сущие того и другого рода непосредственно допускаются в ряд предикаментов (это ведь и нужно было преимущественно доказать), ясно из того, что если бы допускались непосредственно не только полные, но и неполные [сущие], то необходимо было бы, чтобы высшие роды были общими для полных и неполных, что невозможно. Ибо субстанция как высший род не может быть прежде всего родом всех неполных субстанций: и не может быть родом различий. Не только потому, что различия не могут однозначно быть присущи ни одному существенному сказуемому, что часто нами говорилось, но и потому, что из этого следовало бы, что роды дважды включаются в каждый ближайший вид: однажды по основанию себя, и в другой раз по основанию различия, которое дополняет вид. Не может [субстанция] затем быть родом составных частей, потому что составные части, хотя и различаются сами по себе между собой, как часть от части, однако не различаются как актуально различные между собой субстанции, что однако было бы необходимо, если бы субстанция как высший род была их родом. Ибо мы полагаем здесь то, что так или иначе ясно из сказанного нами к четвёртой главе: подробнее же это должно быть показано в седьмой книге, [а именно], что в одном и том же составном [существе] не даны составные части, которые различались бы между собой через различные субстанциальные формы, так чтобы они были актуально различными субстанциями. Наконец, что [субстанция] не может быть родом материи и формы, ясно из того, что если бы материя и форма были видами, подчинёнными высшему роду предикамента субстанции: то эта и та материя были бы первыми субстанциями, как ясно; а это невозможно, как очевидно из того, что первые субстанции существуют всецело сами по себе, так что они не только не существуют через какой-либо субъект, которому они присущи, и не через что-либо низшее, о чём они сказываются, но и не через что-либо, в чём они были бы как бы его части: а эта и та материя, эта и та форма существуют через единичные составные [вещества], частями которых они являются, — даже сама человеческая форма, если не просто, то, конечно, как начало всех человеческих действий, которые она все не может осуществлять иначе, как в целом составном [существе]. И это основание имеет ту же силу и для составных частей. Итак, поскольку субстанция как высший род не может быть родом различий, ни составных частей: ни материи, ни формы, ни других неполных субстанций, о которых мог бы быть вопрос, — из этого следует, что под ним, как под высшим родом, содержатся [только полные субстанции]: так что оно есть только род сложных субстанций. То же самое, с соблюдением пропорции, можно сказать и об остальных предикаментах. К этому добавляется, что поскольку неполные сущие необходимо полагаются в предикаментах редуктивно, то есть через те [вещи] и в тех, частями которых они являются: излишне полагать их снова сами по себе и непосредственно. Добавь, что неполные сущие не столько суть сущие, сколько различия сущих, или части, или начала: откуда происходит, что в распределении сущих они не должны числиться непосредственно и сами по себе. Так ясно, что только полные сущие непосредственно полагаются в предикаментах.

Это условие передано Аристотелем.

А это условие, хотя и не явно выводится из Аристотеля в этом месте, однако в других местах по большей части передаётся: как во 2-й книге этого труда, главе 3 и 6, и в 11-й [главе]; в «Топике», главе 3, относительно различий: где он учит, что роды не сказываются сами по себе о различиях; в 7-й же книге этого труда, главе 16, относительно составных частей, которые он говорит не быть актуально в целом, то есть актуально сущими, но в возможности. В той же книге, главе 3, и во 2-й книге «О душе», главе 1, относительно материи и формы: в каковых местах он говорит, что материя сама по себе не есть нечто (то есть субстанция), и не есть что-либо из других предикаментов, и не есть «вот это нечто» (то есть единичная вещь) в роде субстанции: что, конечно, не было бы истинным, если бы он не говорил о полных сущих. То же он думает и о форме, когда добавляет, что форма есть, когда уже называется «вот это нечто», то есть чем завершается «вот это нечто»: так что она не иначе находится в роде субстанции, как потому, что она есть главная часть естественной субстанции, которая есть «вот это нечто» полное. Наконец, в 3-й книге «Физики», главе 1 и 2, относительно движения: где он учит, что движение есть нечто несовершенное в роде тех вещей, которые приобретаются через движение. Поэтому не должно быть сомнения, что Аристотель в этом месте и везде, где он говорит о предикаментах, хочет, чтобы это условие подразумевалось. Что также Порфирий, как кажется, вывел из него, когда привёл пример предикамента субстанции: ибо он не делает ни одну неполную субстанцию видом, или родом, или индивидом этого предикамента.

Что отвергается этим условием.

Этим условием отвергаются, во-первых, все различия, как универсальные, так и индивидуальные: затем все составные части сущих самих по себе: в-третьих, материя и форма; наконец, движение, как движение, то есть как форма несовершенная, или начатая и ещё не завершённая, но стремящаяся ещё к совершенству или завершению: и если есть что-либо иное сущее, что не является полным.

Вопрос VIII. Только ли однозначные и несложные сами по себе полагаются в предикаментах.

Глава I. О том, что не только они, как кажется, полагаются.

Два последних условия предикаментов излагаются.

Остаются два последних условия, чтобы нечто само по себе имело место в предикаментах, а именно: быть однозначным и несложным: но что ни одно из них не необходимо, кто-нибудь, возможно, убедит себя следующими аргументами.

Первый аргумент.

Главное место в предикаменте субстанции принадлежит индивидуальным субстанциям, как тем, которые суть первые и в наибольшей степени субстанции. И по тому же основанию в предикаментах акциденций первое место принадлежит индивидуальным акциденциям, которые в своих родах также в наибольшей степени причастны понятию акциденций: но индивиды не однозначны, так как не сказываются по одному и тому же основанию о многом: следовательно, нет нужды, чтобы однозначным было всё то, что должно само по себе иметь место в предикаментах.

Ответ.

Если же кто-нибудь ответит, что определённые индивиды, как «этот человек», «эта белизна», не полагаются сами по себе в предикаментах, как те, которые сами по себе не трактуются никаким искусником, но только индивиды под общим понятием индивида того или иного предикамента: ибо если Аристотель трактует индивидуальные субстанции под общим именем и понятием первой субстанции, — то наготове [возражение], которым его можно потеснить: ибо либо он берёт имя индивидуальной субстанции, поскольку оно есть [имя] второго намерения, либо поскольку [имя] первого: если поскольку второго, то есть поскольку оно означает некоторое логическое условие, как подлежания или сказуемости: тогда оно, конечно, не полагается само по себе в предикаментах, как ясно из сказанного; если поскольку первого, а именно поскольку оно означает вещь, нимало не зависящую от операции ума, — то, конечно, оно есть имя либо случайно равнозначное, либо аналогичное. Ибо если оно непосредственно означает эту и ту субстанцию, поскольку они суть эта и та, — то оно, конечно, случайно равнозначное, как имя «Александр» — Александру Паридскому и Александру Македонскому: если же оно означает все индивидуальные субстанции, поскольку они имеют между собой некоторую пропорцию единичности, — то оно аналогичное: поскольку единичные субстанции, поскольку они единичны и состоят из индивидуирующих различий, однако аналогически сходятся, как и сами индивидуирующие различия, которыми они единичны, как ясно из предыдущей главы. И тем же способом можно заключить и об индивидуальных акциденциях.

Второй аргумент.

Кроме того, определение, взятое объективно, то есть вместо самого объекта определения, сложно, как состоящее из рода и различия, как из двух объективных понятий: но оно, так взятое, полагается само по себе в предикаментах: следовательно, нет нужды, чтобы несложным было всё то, что само по себе полагается в предикаменте. Меньшая посылка доказывается из того, что, как учит Аристотель в 1-й книге «О душе», главе 1, определения вещей должны браться из предикаментов: но они имеют место в предикаментах так же, как и остальные диалектические сказуемые, которые суть род, собственное и акциденция, как он же пишет в 1-й книге «Топики», главе 7. А никто не сомневается, что роды, свойства и акциденции имеют сами по себе и непосредственно место в предикаментах.

Третий аргумент.

Наконец, означаемое определением есть сущее само по себе и единой природы, как и вид, который определяется: и оно не отличается от вида иначе, как только способом рассмотрения: следовательно, поскольку вид, который определяется, имеет место сам по себе в предикаментах, нет причины, по которой то же самое отрицалось бы для определения.

Глава II.Истинное разъяснение вопроса.

Утвердительная часть вопроса доказывается.

Но эти предложенные аргументы не препятствуют тому, чтобы мы отступили от общего мнения философов. Ибо что однозначность необходима для того, чтобы нечто само по себе полагалось в предикаментах, ясно из того, что если её не добавить, последует удивительное смешение предикаментов, ради различения которых они и были найдены. Ибо при сохранении пяти вышеуказанных условий необходимо будет сами по себе и непосредственно допустить весьма многие равнозначные и аналогичные [имена], которые суть сущие сами по себе, реальные, конечные и полные: ибо нужно будет дать им место самим по себе во всей широте их значения, взятого [в целом], и акциденции также в общем, и прочему подобному. Если также не добавить [условие]...

Глава III. Опровергается.

Решение аргументов.

Итак, первый аргумент может быть решён двумя способами. Первый — если однозначность понимать отрицательно, так что смысл [таков]: «Всё, что само по себе имеет место в предикаментах, есть однозначное», то есть не равнозначное: но при том что равнозначность понимается так, что охватывает и аналогию: ибо в этом смысле нет ни одного определённого индивида, который не был бы однозначным. Второй способ — если однозначность принимается безразлично для активного и пассивного [смысла], так что под словом «однозначное» понимается всё то, что однозначно либо имеет быть причастным многому, либо причастно чему-либо общему с другим. Ибо в этом смысле определённые индивиды однозначны. Ибо три модуса однозначного сообразно этому значению можно усмотреть в любом предикаменте. Один — тех, что [только] являются причастными, но не причастны [сами], как высшие роды: второй — тех, что и являются причастными, и причастны, как все виды, как средние, так и низшие: третий — тех, что причастны, но не являются причастными, как индивиды. Поэтому не следует, ради предложенного аргумента, прибегать к индивидам, взятым под общим понятием индивида. Ибо сам по себе не полагается в предикаментах индивид под каким-либо общим понятием индивида, как правильно возражали на аргумент, но под частным и определённым. И не препятствует то, что ни один искусник не трактует об определённых индивидах самих по себе и по установлению: ибо они полагаются в предикаментах не для того, чтобы о них трактовалось по установлению, но чтобы было преподано и понято, что они суть как бы основания и базисы предикаментов, что правильно изъясняется философами, когда они берутся под общим понятием индивидов субстанции, количества и остальных предикаментов.

Определения берутся из предикаментов, но не сами по себе в них полагаются.

Ко второму [аргументу] скажи, что определения вещей, конечно, должно заимствовать из предикаментов, и они имеют место в предикаментах так же, как и некоторые другие диалектические сказуемые; однако неверно, что все остальные диалектические сказуемые сами по себе полагаются в предикаментах: ибо много есть собственных [признаков] и акциденций, для которых это отрицается, как, например, сложные собственные [признаки], вроде «способный смеяться»: ибо такого рода описания Аристотель причисляет к собственным почти во всей 5-й книге «Топики», а также весьма многие общие акциденции, которые либо сложны, либо суть второго намерения, либо не-сущие, как «вот это быть образованным», «быть грамматиком», «быть родом», «быть слепым» и подобные. Итак, Аристотель учит, что определения вещей должно заимствовать из предикаментов не по той причине, что очевидно, будто они или их объекты сами по себе полагаются в предикаментах, но потому что в предикаментах находятся роды и различия, из которых они составляются: роды — иногда сами по себе положенные, как род человека, иногда редуктивно, как род души, определение которой он исследует в указанном месте книг «О душе»: различия же — всегда редуктивно, так как они суть и неполные сущие, и не могут существенно подлежать никакому роду, как ясно из предыдущей книги.

Определение, в каком смысле отличается от определяемого.

К третьему [аргументу] следует сказать, что означаемое определением (я же говорю во всём этом вопросе о существенном [определении]) есть, конечно, сущее само по себе, и оно не отличается от вида иначе, как только способом рассмотрения: а именно потому, что оно постигается двояким понятием, тогда как вид, как некое таковое сущее, постигается только одним: однако одного только способа рассмотрения достаточно, чтобы по этому основанию оно не имело места само по себе в предикаментах, но [имело его] через объективное понятие рода и различия, на которые оно разделяется, или, вернее, через сам вид, который из них составляется.

Глава IX. Только ли всё остальное сводится к тому, что само по себе полагается в предикаментах, и каким образом это происходит.

Глава I. Кроме Бога, всё остальное сводит [к предикаментам].

Первое.

Остаётся изложить, сводится ли всё остальное, что не полагается само по себе в предикаментах, к тому, что само по себе в них помещается, и каким образом это происходит. В этом [вопросе] есть такие, которые утверждают утвердительную часть первого члена, побуждаемые следующим основанием: поскольку всё, что каким-либо образом существует или может быть помыслено, по некоторому основанию находится в предикаментах, как бы в неком общем семени всех элементов различения, — как [полагает] мнение всех философов: необходимо, как кажется, признать, что всё, что само по себе в них не полагается, по крайней мере помещается редуктивно. К этому добавляется, что все диалектические сказуемые, а следовательно, и подлежащие, заимствуются из предикаментов, чему учит Аристотель в 1-й книге «Топики», главе 7, и что одобряют все диалектики; а никто не сомневается, что всё, что каким-либо образом существует или может быть помыслено, может быть причислено к диалектическим сказуемым и подлежащим.

Но это мнение, хотя и истинно во всём остальном, однако не должно быть одобрено в отношении Бога. Ибо сводить одно к другому есть не что иное, как относить это [одно] как к некоторому предшествующему по природе, или по порядку возникновения, каковым образом целое сводится к частям, или по основанию совершенства, каковым образом части сводятся к целому. Хотя же то, что само по себе полагается в предикаментах, и предшествует по природе всему остальному, что каким-либо образом существует или может быть помыслено, за исключением Бога, однако ничто из них не предшествует по природе Богу, ни даже все они вместе, ни по порядку возникновения, ни по совершенству, как очевидно. Поэтому я не достаточно удивляюсь тем авторам, которые явно говорят, что Бог не полагается, конечно, сам по себе в предикаментах, но однако сводится к ним, — оставляя пока в стороне тех, которые, как бы заслуживающие некоторого снисхождения, вовсе не упоминая Бога, всеобще утверждают, что всё, что каким-либо образом существует или может быть помыслено, либо само по себе, либо редуктивно полагается в предикаментах.