
Полная версия:
Лёд Асахикавы
— Слушай сюда, Катерина! — Мэй была непреклонна.
Вот же завелась со своей вечеринкой.
— Хочешь идти — иди! Чего ты ко мне-то прицепилась? — Я раздражённо крутила в пальцах карандаш, стараясь не смотреть ей в глаза. И дело вовсе не в неловкости, просто мне не хотелось, чтобы подруга разглядела в моем взгляде ту чёрную гниль, что скопилась на дне сознания. Мне меньше всего хотелось её обижать.
— Тусовка пройдет прямо на стадионе имени Старухина, — упрямо продолжала Мэй. — Того самого бейсболиста...
— …величайшего на планете, мы знаем, бла-бла-бла, — я выронила карандаш на подоконник.
Мы сидели на широком деревянном отливе у окна, и Мэй своим напором буквально прижимала меня к оконной раме, устраивая очередной сеанс промывки мозгов. Луна стояла прямо перед нами, прижимая к груди рюкзак.
— Немного неожиданно, но я, пожалуй, не против, — мелодично, почти шёпотом произнесла Луна. Я любила её манеру говорить. От этого мягкого голоса на душе становилось спокойнее.
Я прикрыла рот ладонью, подавляя зевок. Кто вообще поймал Луну на слове?
— Мы же должны быть на одной стороне! — упрекнула я её.
— Хотя… — Луна выдержала долгую паузу, одарив нас своей привычной, сказочной улыбкой. — У меня на этот вечер были несколько иные планы…
Она медленно опустила руку в сумку, которая была сплошь заколочена значками на тему астрономии: полумесяцы, созвездия, Юпитер, Сатурн. По рюкзаку Луны можно было изучать карту звёздного неба. Я едва сдержала смешок — с таким серьезным видом она это делала, словно собиралась вытащить оттуда живого кролика.
Но подруга выудила свою излюбленную колоду Таро. Изящным движением тонких пальцев она вытянула карту и почти гипнотически очертила ею дугу в воздухе. Загадочно скользнула взглядом по пустому школьному двору за окном и лишь затем посмотрела на нас.
— Рыцарь Жезлов, — выдохнула она, многозначительно подняв глаза к потолку.
Щёки Мэй мгновенно порозовели, но она быстро взяла себя в руки.
— Не нужно мне никаких рыцарей! В самом деле, Луна, ради кого я тут распинаюсь? — Мэй смущенно отвернулась, принявшись преувеличенно внимательно изучать свой аккуратный ноготь.
Луна тихо хихикнула, собираясь убрать карту. И вдруг замерла. Она осеклась на полуслове и уставилась на меня. Её взгляд был направлен не в мои глаза, а куда-то сквозь них. Будто она увидела пугающую тень у меня за спиной. Или во мне.
— Луна? — позвала я, чувствуя, как внутри всё сжимается.
Она моргнула. На её губах снова появилась улыбка, но это выражение лица было чужим. Слишком ровным. Слишком заученным.
— Всё в порядке, Кейт. Просто… показалось.
Я не поверила ни на секунду. Но не успела возразить — Луна слишком поспешно полезла обратно в сумку. Её пальцы заметно дрожали.
— Ах!
Одна из карт выскользнула из её затекших рук и медленно спикировала к ногам Мэй. Та спрыгнула с подоконника, подхватила картонный прямоугольник и, прищурив один глаз, недоуменно наморщила лоб.
— Это ещё что такое? Что-то хреновое? — она протянула карту Луне. Подруга дрожащей рукой перехватила её и быстро спрятала — но не в сумку, а во внутренний карман школьного пиджака.
Это был Старший аркан Дьявол.
— Э-э? — Мэй непонимающе перевела взгляд на меня. Я лишь молча пожала плечами. — Что это значит, Луна?
Редко можно было увидеть её встревоженной. А если быть точной — почти никогда. Последний раз я видела её такой потерянной, когда мы в одиннадцать лет хоронили её шпица по кличке Коперник.
Дьявол. Я не знала скрытого смысла карт, но Луна — знала. Она смотрела на этот аркан как на смертный диагноз. И смотрела она не на картонку в своих руках. Её пугающий, пронзительный взгляд был устремлен прямо в меня. Она что-то увидела во мне. Что-то страшное. И испугалась она вовсе не за себя. За меня.
Но стоило мне моргнуть, как передо мной снова стояла прежняя, сияющая Луна без единого следа тревоги на лице.
— Не пугай нас так, пожалуйста, — попросила я, незаметно опираясь спиной о подоконник. Голова предательски закружилась, но я изо всех сил старалась не выдать своего состояния.
— Всё хорошо, Кейт. Это имеет отношение только к моим раскладам. Вам с Мэй совершенно не о чем беспокоиться, простите, что нагнала жути, — она вежливо поклонилась, сложив ладони лодочкой.
Но я успела разглядеть темноту на дне её зрачков. Она улыбалась, но я впервые физически ощутила фальшь в её поведении. На этом ангельском лице проступили черты, которые я до сих пор отчётливо видела только у одного человека — у Кристины. В груди нехорошо закололо. Луна впервые в жизни нам солгала.
— Какие же вы всё-таки две зануды! — недовольно буркнула Мэй, перекидывая рюкзак через плечо. Она резко развернулась и зашагала к лестнице, намеренно задев меня плечом. — Если вздумаете продинамить тусовку — вам кранты!
— Ладно, ладно, — со смирением вздохнула я и заковыляла следом за ней. Луна проводила нас долгим взглядом и, когда между нами легло шагов семь, тихо двинулась сзади.
Я кожей чувствовала этот взгляд между лопаток. Она смотрела на Кирико внутри меня. И молчала. Липкая тревога внутри нарастала с каждым шагом.
— Идём быстрее! Нужно ещё успеть заскочить в магазин перед началом! — крикнула впереди Мэй.
Мы вышли за школьные ворота и пошли вдоль забора. Мимо тянулся поток старшеклассников, со спортивной площадки доносились громкие крики бейсболистов. Мэй поправила чёлку и, словно прочитав мои мысли, заговорила тише:
— Кстати, насчет того убийства в доме Фурудэ... Копы говорят, на вещах не было никаких отпечатков и инициалов. Просто пустая школьная сумка и пара учебников. Но они уверены, что быстро вычислят хозяйку.
— Действительно, захватывающе, — выдавила я сквозь силу, симулируя зевок. — Ладно, так и быть, я приду на твою вечеринку.
— Вот это моя Катька! — Мэй с размаху прихлопнула меня по плечу, отчего я едва не выронила сумку.
Луна шла по правую руку от меня. В круглых стёклах её очков отражалось чистое предвечернее небо — ясное, голубое, без единого облачка. Самый обычный день. И от этой нормальности окружающего мира меня мутило сильнее, чем от галлюцинаций с черной водой.
Воздух у проходной пах сладкой ватой из уличного автомата и нагретым за день асфальтом. Самый правильный, мирный запах. И от него меня выворачивало наизнанку.
Глава 4. ч.1. «Ночь Старухина»
Вечеринка
Над парком вспыхнуло. Один за другим распускались в небе букеты — красные, золотые, белые — и тут же гасли, уступая место новым. Казалось, им не будет конца.
Это старшеклассники из соседнего класса притащили с собой фейерверк.
Толпа учеников радостно шумела. Мы стояли в самом её эпицентре. После каждого нового выстрела вместе со снопом разноцветных искр в воздух взлетали руки восторженных школьников. В больших очках Луны вспыхивали сотни цветных бликов — отражение неба, разукрашенного фейерверками над Асахибаси.
— Вот так красотища! — Мэй-тян держалась справа от меня, оживлённо размахивая руками.
Она игриво толкнула меня локтем в бок, а затем, зачерпнув ладонью пригоршню из моего ведра с попкорном, закинула её себе в рот.
— Эй! У тебя тоже есть! — Я отдёрнула ведро от Мэй, перехватила его правой рукой и, показав ей язык, прижала к себе.
Справа, наблюдая за нашей битвой за попкорн, улыбалась Луна-тян. Обеими руками она держала палочку с куском сахарной ваты, похожим на облако.
— Мне весь твой попкорн! — заявила Мэй.
Она поставила своё ведёрко на лоток с жареными осьминожками, возле которого уже выстроилась длинная очередь, и кинулась на меня, шутливо пытаясь отнять моё лакомство.
В гомонящей толпе мелькали знакомые и не очень знакомые ученики Асахикава Кита. Среди них попадались даже те, кто школу закончил давно — хотя это не точно.
А ещё вокруг мелькали люди в чёрных кожанках. Байкеры. Видимо, кто-то из школьных хулиганов позвал своих «старших», чтобы покрасоваться перед такими же балбесами-одноклассниками.
Мы как раз проходили между рядами припаркованных мотоциклов. Эти железные кони выглядели довольно причудливо: один — низкий и тяжёлый, у другого блестел хромированный бак, а на третьем красовался длинный, почти невероятно вытянутый руль.
Я невольно задержала на них взгляд.
— А если тебя переодеть в такую курточку, а на лоб завязать бандану, скажем, красную… — зрачки Луны расширились от восторга. — Да! Красную! Под стать твоим рыжим волосам! Ты бы смотрелась весьма органично в компании этих людей, Мэй-тян!
— Точно! Подружка байкера, не иначе! — я кивнула.
Лицо Мэй моментально побагровело.
— Да что вы такое несёте?! Никакая я вам не подружка байкера!
Мы с Луной захихикали.
Мэй всегда так реагировала, когда речь заходила о романтике или о чём-нибудь подобном.
«Мальчишки, — говаривала она, — бестолковые создания!» Затем, скрестив руки на груди и надменно вскинув голову, добавляла: «Мне до них дела нет!»
Но мы с Луной знали, что это чистейшая ложь.
Однажды, когда мы с Мэй возвращались из книжного кружка на бейсбольное поле, она попросила Луну-тян достать из её сумки бутылочку с водой. Мэй заглянула внутрь и углядела там как минимум три томика популярной сёдзё-манги.
Кстати о манге!
— Луна-тян, а ты уже закончила ту главу про спортсменку, которая влюбилась в главаря банды?
У нашей Луны было хобби — она рисовала мангу. Да, её любимым жанром — какое совпадение! — был именно сёдзё.
— Я вас обеих задушу. Помяните моё слово.
Мэй шествовала с окаменевшим лицом, глядя исключительно перед собой и не смещая своего пугающего взгляда ни на миллиметр. Если бы рядом лежал помидор, не разобрать, кто краснее.
Хотя я и не любила шумные мероприятия, эта атмосфера была заразительна.
Мы держали путь по парку вдоль большой дорожки, что тянется от Токива-парка к стадиону. Позади ещё виднелась наша школа — Асахикава Кита, приземистое здание в районе Ханасаки, у самого берега. А впереди, прямо перед грандиозным стадионом, высился во весь свой огромный рост невероятно высокий бронзовый Старухин. Великий и столь любимый Мэй бейсболист с очень трагической судьбой.
— Эй, Кать, ты чего? — подруга тревожно покосилась на меня.
— Да нет… Просто подумала, как ему было одиноко…
Я вздохнула и ещё раз осмотрела с головы до ног чинно возвышавшегося Старухина.
— Ну ты как всегда! — промычала Мэй. — Вечеринка, а ты трындишь об одиночестве.
Я покачала головой.
— Простите! Не хотела портить вам настроение.
— Да что ты, Катерина-тян! Ты его никогда нам не портишь!
Луна чуть оббежала меня, тепло обняла и уткнулась носом мне в плечо.
— Ведь ты наша драгоценная подруга.
— Просто каждый раз, когда мы мимо него проходим… — начала я, продолжая смотреть в сторону арены.
— Да ладно тебе!
Мэй весело подпрыгнула, встала передо мной и положила свои крепкие руки мне на плечи.
— Ничего ты не портишь, ясно? Пойдём!
Мэй аккуратно поправила воротник на моём кардигане. Луна поправила мой беретик.
И мы продолжили путь к стадиону, на котором должна была развернуться вечеринка в честь открытия семестра. На которую эти две меня буквально затащили.
Люблю их.
Совсем рядом пророкотал двигатель мотоцикла и тут же заглох.
Мы стояли у парадных дверей арены. Луна с Мэй перекладывали самое необходимое в отдельный свёрток: напитки, снэки, батончики в пёстрых обёртках с яркими надписями SUPER и XL, засаленные коробочки с вкусностями, которые мы успели прикупить, пока шли мимо лотков, наставленных вдоль подхода к стадиону. Уже нетерпелось набить ими живот. Буль — в знак согласия пробурлил мой.
Сквозь стеклянные двери видно было, как толпились у турникетов стайки мальчиков, заговорщицки хихикающих у стоявших чуть поодаль девочек — те отвечали не менее загадочно.
Смех-смех-смех — всем смешно. Ненавижу их безмятежное тупорылое веселье.
Я взялась за виски и покачала головой. Голову пронзило словно электрическим током. Я поправила воротник у шеи и расстегнула одну пуговицу. Перевела взгляд на Мэй и Луну. Осторожно осмотрелась по сторонам. Никто не заметил.
Луна с Мэй всё ещё возились с пакетами, о чём-то споря.
Прочь, плохие мысли. Прочь, — повторяла я. Нельзя портить девочкам праздник.
Я глубоко вдохнула и выдохнула. Мрак начал отступать.
Одноклассники внутри и снаружи стадиона дожидались запаздывающих друзей, один за другим появлявшихся перед парадной, неспешно выплывая из вечерней мглы парка. Или просто болтали, не спеша проходить внутрь.
Слышно было, как в темноте у парадной лестницы, в укромном уголке, куда не падал свет уличного фонаря, покашливали ученики. Слышно было, как бряцают стеклом их тёмные пакеты и цветастые шоперы.
— О-ооо! — Что за…
Вдруг мои ноги оторвались от земли. В эту же секунду меня окатило дурным предчувствием. Калейдоскоп событий той кошмарной ночи пронёсся в голове — густой, тягучий, как мазут. Он заливал всё, до чего мог дотянуться. Но всё вернулось на круги своя. Мрак отступил.
Держись, Катерина.
Я почувствовала под собой мягкую ткань сидушки мотоцикла. Рэн-кун — здоровенный парень из района Мэй — подхватил меня сзади под мышки и усадил на свой байк, как ребёнка на качели.
— Привет, девчонки!
— Эхехей! — раздались радостные возгласы.
К нам начали подтягиваться ребята, не всех из которых я знала, но мне приходилось видеть их в коридорах школы.
В сравнении со мной байк казался настоящей громадиной. Ноги беспомощно свисали, не касаясь земли. Лысая голова Рэн-куна дебильно лыбилась, уставившись на меня, болтающую по воздуху ногами. Зачем я только согласилась. Я сузила глаза и злобно посмотрела на Мэй с Луной, весело болтавших с остальными. Выдохнула. Ну как на них можно злиться.
— Эй, Рэн-кун, шикарную ты себе подружку подцепил!
Цвет моего лица сейчас, наверное, был как у Мэй, которую застукали с тысячью отпечатанных томиков «Корзинки фруктов». Хорошая манга. Но сейчас не об этом.
— Затянешься? — Рэн-кун протянул мне подозрительно пахнущую самокрутку. — Твой папашка точно такого не курил!
Я растерялась. Хотелось разозлиться, но я не смогла выдать чего-то вразумительного, а потому:
— Ээээ… я думаю, что это плохая идея, — глазами уже искала Мэй, затерявшуюся где-то в толпе её приятелей. Она знала почти всех местных хулиганов Асахикавы. Некоторые из них жили совсем рядом с ней, а кто-то приходился соседом.
Моя бабушка тоже жила в этом районе. И я совсем скоро буду там жить.
— Я тоже думаю, это плохая идея, Рэн-кун, она совсем ещё зелёная.
Мальчишки, облокотившись на байк, рассмеялись.
— Ты не злись, мы просто шутим! — сказал один, протягивая мне открытую баночку, но тут же оттянул руку. — Косвенный поцелуй. Я такого до свадьбы не приемлю.
Вся компания вновь расхохоталась.
Я тоже выдавила из себя улыбку. Хотелось скорее уйти отсюда. Я аккуратно перекинула ногу, придерживая юбку, и спрыгнула на землю. Когда гравитация работает — мне куда спокойней.
— Да! Это моя Кэт-тян! — выступила впереди всех Мэй-тян, у которой в зубах уже дымилась та подозрительная самокрутка. Парень, что протягивал мне пиво, повернулся к ней, и она без слов выдернула у него из рук баночку с пивом и, сделав смачный глоток, затянулась.
Мэй заговорщицки мне подмигнула.
— Не портите мне ребёнка! А ну кыш от неё! — Мэй шутливо начала махать на всех руками, словно отгоняя мух от куска пирожного, что со вчера забыли на столе.
— А ну дай сюда! — неожиданно для себя я схватила Рэн-куна за руку, а второй выдернула у него из пальцев почти уже ставшую угольком папироску. Мэй больно хлопнула мне по рукам. Бычок упал. Рэн-кун несколько раз наступил на него ногой. Мэй злобно сверкнула глазами. Он испуганно пожал плечами и начал делать вид, что ищет что-то в подсумке, прикреплённом к задней части мотоцикла.
Все, кто смотрел на нас, повернули головы, но продолжали подглядывать, ожидая продолжения.
— Ты что удумал? — Мэй была очень серьёзна. Она больно сжала мне кисть.
— Эй! — я попыталась одёрнуть руку, но тщетно. Хватка только усилилась. — Ай!
— Это что за выкрутасы!
— Я просто…
— Я не смогу постоянно за тобой приглядывать, — чуть более мягким тоном добавила она и разжала свой мёртвый хват.
— Больно же, — пробурчала я, потирая кисть.
— Ты хочешь, чтобы всё повторилось как в том году?
Меня затрясло. Слова не сходили с языка, и я так и застыла с открытым ртом, пытаясь шевельнуть одеревеневшими руками.
— Ладно! — Мэй подтянула меня к себе и провела ладонью по голове.
— Мэй…
— Просто не сходи с ума, ладно, — она протянула свою банку. — Это можно.
Холодная баночка «Асахи» оказалась влажной.
Я поднесла её к губам и сделала небольшой глоток.
Пиво обожгло холодом.
Приятный холодок пробежал по телу.
Мэй продолжала на меня вопросительно смотреть.
— Как вы, девчонки? — к нам приблизились Луна и какая-то девочка, кажется, её подружка из параллельного класса.
— Мэй, Катерина — это Аки-тян…
— Ой, Луна-чан, кажется, мы им помешали.
Луна тревожно посмотрела на нас.
Я отпустила руку пришедшей с ней Аки-тян. Ну да. Только «разоблачения» нам не хватало. Аки-тян. Я хмыкнула, но тут же встрепенулась, осознав своё невежество.
— Здравствуй, Аки-тян, — я немного склонила голову.
— Аки-чан, привет, — Мэй приветственно вскинула ладонь. — Всё в порядке, не гони!
Луна многозначительно посмотрела на Мэй, а та ей подмигнула и хлопнула мне по плечу. Ненавижу, когда она хлопает мне по плечу. Но что поделать — подруга.
Видно было, как Аки-чан скривила лицо — видимо, ей не понравилась немного вольная речь подвыпившей Мэй-тян.
— Ну, раз всё в порядке, то я, наверное, пойду! Луна-чан, девочки, — она откланялась и засеменила к выходу.
Мы все трое переглянулись с серьёзным выражением лица, а потом разом засмеялись — да так звонко, что казалось, даже Старухин, возвышавшийся позади нас, обернулся с улыбкой на лице — посмотреть, кто там так чисто и искренне хохочет.
Глава 4. ч.2. «Прокати меня без шлема»
Вечеринка была в самом разгаре. Бетонные трибуны гудели от сотен голосов, пустые бутылки со звучным стуком катились по пластиковым сиденьям. Алкогольный градус в толпе уже давал о себе знать. Мэй, прилично выпив, становилась всё более шумной и агрессивной. Луна снова отыскала где-то Аки, и они о чём-то тихо шептались поодаль, в стороне от общего хаоса.
Я сидела в окружении одноклассников и слушала, как Мэй с девчонками постарше без умолку травит школьные байки, от которых у любого приличного человека могли загореться уши. У Мэй они почему-то не горели. А я краснею, даже когда обычную сёдзё-мангу читаю. Странно.
— Ну а я ей и говорю: «Кать, это называется гёдза, а не пельмени!»
Класс разразился хохотом. Я тоже натянуто улыбнулась, вспоминая свою вечную кулинарную близорукость. Наши с Мэй взгляды на мгновение пересеклись. Подруга задорно подмигнула мне и принялась в сотый раз пересказывать историю о том, как случайно выбила мячом окно в учительской.
Небо над стадионом казалось бездонным, усыпанным колючими яркими звездами. Вокруг вовсю гремело веселье, школьники кричали «кампай», хрустели чипсами и радовались началу семестра. А я сидела посреди этой гомонящей толпы и думала о завтрашнем переезде. Какая она — бабушка, живущая в глуши у подножия Дайсэцудзан? Я никогда её не видела, разве что в глубоком детстве, от которого в памяти не осталось и следа.
— Эй, Катерина, хочешь прокатиться?
Я удивленно повернула голову. Из-за шума трибун я не сразу поняла, что Ши-кун обращается ко мне. Он спустился с верхних рядов и бесцеремонно присел на соседнее пластиковое сиденье.
— Не знала, что у тебя есть байк.
— Ну, вообще-то он не совсем мой, — Ши-кун смущенно почесал затылок и глуповато ухмыльнулся. — Но я одолжил его у Рэна. Рулю я прилично, поверь. Поехали?
Луна увлеченно болтала в углу, Мэй находилась в самой гуще событий, размахивая руками перед толпой парней и срывая очередные овации. И в этот момент я с пугающей ясностью ощутила себя на этом празднике абсолютно чужой. Мы вроде бы считались лучшими подругами, но стоило тусовке начаться — и каждый мгновенно забился в своё собственное болото.
— Ну так что, Кейт?
Не знаю, какой безумный импульс мной руководил, но я бесцветно ответила:
— Давай. Посмотрим, каков этот твой зверь в деле.
Ши-кун явно не ожидал, что я соглашусь так быстро. Он растерялся, судорожно захлопал себя по карманам куртки в поисках ключей, а когда кольцо наконец звякнуло в его пальцах, облегчённо улыбнулся и помог мне подняться.
— Вау, Ши-кун, ну ты проказник! Какую девчонку отхапал! — со смехом крикнул коренастый Рэн, заметив нас у прохода. Он шутливо протянул мне большой стакан с недопитым пивом «Асахи».
Словно назло всему миру и собственным страхам, я перехватила стакан, зажмурилась и сделала два больших, обжигающих глотка. Горькая жидкость ударила в голову приятным, расслабляющим теплом. Краем глаза я поймала на себе тяжёлый, предостерегающий взгляд Мэй. Подруга едва заметно нахмурилась. Наплевать. Что бы ни произошло между нами в прошлом году — пусть оно остается там. Сегодня я имею право делать то, что хочу. Ведь она сама меня сюда затащила.
Я вернула Рэну пустой стакан и сухо бросила Ши-куну:
— Пошли. Покажи мне, на что способна эта колымага.
Мы незаметно прошмыгнули мимо турникетов. Ни Мэй, ни Луна нашей отлучки не заметили. На лавочках перед стадионом в полумраке уже уединялись парочки, не обращая на нас никакого внимания. Вечеринка меня окончательно достала. В ушах всё ещё навязчиво звенели слова Мэй: «Хочешь, чтобы всё повторилось, как в том году?». Её испуганный взгляд, а затем — подозрительный прищур. За годы жизни под одной крышей с Кристиной я научилась безошибочно распознавать маски на лицах людей. Но никогда не думала, что начну замечать эти маски на тех, кого считала самыми близкими. Символично, что герб дома Некоёри — ядовитая змея. Наверное, я тоже становлюсь токсичной.
Ши-кун широко улыбнулся и, смяв пустую жестянку из-под коктейля, точным движением отправил её в урну.
— Попал!
— Угу, возьми на полке пряник, — усмехнулась я, чувствуя, как алкоголь делает меня ядовитой.
— Только будь осторожнее, Ши-кун! — крикнул Рэн с лестницы.
Я приподняла бровь:
— Это у него ты выклянчил байк? И давно ты составил этот мегаплан?
— Ну, типа того… — Ши-кун глупо хихикнул, засунул руки в карманы и опустил голову.
— Да поехали уже.
Он бережно подхватил меня под локти и усадил на высокое кожаное сиденье мотоцикла. Затем устроился впереди, снял с руля шлем и протянул мне. Я упрямо покачала головой, желая чувствовать ветер лицом.
— Надень, Кейт, — попросил он серьёзно. — Пожалуйста. Я всё-таки за тебя отвечаю.
— Нудишь, как Бернард, — проворчала я, но шлем всё же перехватила, накинув его на голову и принципиально не застегивая ремешок.
Мне было неловко вплотную прижиматься к его спине, но байк качнулся, и я, испугавшись, крепко обхватила Ши-куна руками чуть ниже шеи.
— Держись покрепче!
— Я передумала! — только и успела выкрикнуть я, но мой голос мгновенно утонул в оглушительном рёве мотора.
Старый двухцилиндровый Yamaha XS650 отозвался тяжёлой, утробной дрожью во всем стальном корпусе. Из выхлопной трубы вырвался сизый дым, пахнущий гарью и дешевым бензином. Ши-кун резко дернул ручку газа, и мы с ревом рванули с места, оставляя позади залитую неоном площадь парка Ханасаки.
Меня с силой откинуло назад. Каблуки моих школьных туфель беспомощно зависли над раскаленным хромированным картером двигателя.

