
Полная версия:
Лёд Асахикавы
— Откуда? — Я подхватила рюкзак, чувствуя, как речной холод окончательно сковывает суставы. — Дура ты, Элизабет. Столько лет прожила со мной под одной крышей, но, видимо, пребываешь в полном забвении. Меня в этом доме злом поили вместо материнского молока. С самого детства. Довольно. Прочь из этого склепа. Я ушла.
Глава 3. ч.3. «Что такое боль»
Автобусная остановка «Старухин кёдзё-маэ».
Мне нужен был кислород. Немедленно. Я хлопнула Бернарда по плечу и сухо бросила через спинку кресла:
— Здесь.
Машина послушно замедлила ход и замерла у обочины.
— Я приеду за вами к шестнадцати часам, госпожа Катерина, — отозвался водитель.
— Сегодня в этом нет необходимости.
— Но госпожа Кристина сказала…
— Сваливай уже к чёрту, Бернард! — не выдержала я и с силой захлопнула тяжёлую дверь.
Бернард посмотрел на меня через стекло своими вечно грустными глазами.
— Езжай давай! — Я раздражённо замахала руками, будто помогая колёсам седана вновь покатиться по асфальту.
— Как скажете, госпожа.
Бернард хороший, преданный человек, но в тот момент меня откровенно тошнило от чужой доброты. Чёрный кузов медленно растворился в дорожном потоке. Я судорожно выдохнула, борясь с подступившим к горлу спазмом. Пуговицы школьной блузки казались слишком тугими, они душили меня. Я дрожащими пальцами расстегнула воротник и собиралась было сделать шаг в сторону тротуара, но тут время остановилось. И я увидела её.
Чтобы не рухнуть на асфальт, я мертвой хваткой вцепилась в крашеный металлический поручень остановки. Это была она. Я снова проваливалась в свой персональный кошмар. Боже.
К глазам подступили горячие слёзы. Я дико заозиралась по сторонам, отчаянно пытаясь зацепиться взглядом за хоть какой-нибудь понятный, реальный предмет. Но пугающая проблема заключалась в том, что реальным вокруг было абсолютно всё.
Она лениво оттолкнулась от стены павильона и — беззвучно, демонстративно, нога за ногу — направилась ко мне. Вся дрожа, я набралась смелости и подняла голову. Вздрогнула. На этот раз виной тому был не парализующий ужас, который охватил меня у реки при виде её пустых глазниц, сочившихся чернильной тьмой. Меня до глубины души ужасало её подобие. Подобие мне. Она выглядела как точная, безупречная японская версия меня самой. Та же осанка, разворот худых плеч, длина ног, бледность... Только её длинные волосы были темными, как переспелая дикая вишня.
— Хватит! Тебя не существует! — всхлипнула я, судорожно отступая назад, покачиваясь от подступающей паники.
— Я есть ты. Ты есть я, — загадочно протянула она, но вдруг резко подалась вперед, нарушая дистанцию.
Я отпрянула, потеряла равновесие и нелепо повалилась на холодный бетон. Двойник звонко расхохотался. Она говорила на странном, архаичном японском наречии с непривычным акцентом, но я интуитивно понимала каждое её слово.
— И ты ещё называешь себя ведьмой? — её взгляд резал сильнее клинка, а воздух вокруг остановки начал стремительно наэлектризовываться. Пахло озоном и резкой, госпитальной хлоркой.
Мне было смертельно страшно. В каждом её движении сквозило пугающее величие. Словно передо мной стояла древняя жестокая царица, запертая в теле моей ровесницы. Я лишь беспомощно приоткрыла рот, не в силах вымолвить ни звука.
— Посмешище! — она с презрением пнула меня носком туфли в бедро. — У Провидения, как я посмотрю, весьма бесстыжий юмор.
В её голосе звучала искренняя, ничем не прикрытая злоба. Она ненавидела меня. Но за что?
— Не зря ты прыгнула с того моста, — Кирико окинула меня брезгливым взглядом сверху вниз. — Будь я такой жалкой, как ты, тоже поспешила бы свести счёты с жизнью. Нужно было позволить тебе захлебнуться в Исикари. Но тогда… тогда вся моя многовековая спячка оказалась бы зря. Ты бы ушла на дно, так и не узнав, в какие игры играет твой отец.
Мир вокруг нас окончательно замер. Ни единого звука города, ни шелеста листьев. Только удушливый запах грозового озона.
— Из своего благородства, данного мне по праву рождения, я всё же соблаговолю объяснить кое-что твоей скудной памяти…
— Это ведь было взаправду? — я перебила её, приподнимаясь на локтях. Мысли путались, я изо всех сил пыталась связать мечущиеся в голове кровавые слайды той ночи. Воспоминания возвращались кусками, словно чужие сны. Берег, вспышка, старик на полу... — Ты... ты ведь убила его! УБИЛА ТЫ! Да?!
Лицо Кирико мгновенно стало благородно-строгим, в глазах сверкнуло ледяное пламя.
— Не смей перебивать меня! Я не давала тебе права голоса.
— Зачем ты вмешалась?! — почти навзрыд закричала я, закрывая лицо руками. Слёзы текли сквозь пальцы, я больше не могла сдерживать эту невыносимую боль. — Откуда ты вообще взялась? Чего ты от меня хочешь?! Зачем ты сделала из меня убийцу?
— Ты! — она резко наклонилась и больно, до хруста сжала пальцами мой подбородок, заставляя смотреть на себя. — Да как ты смеешь винить меня, девчонка? Ты была ничтожной тварью и безропотно шла на гибель из-за своих мелких домашних обид! Ты мне жизнью обязана! А что касается того мертвеца... да ты мне в ноги кланяться должна!
— Убийца! — закричала я в безумии.
Звонкий удар наотмашь оборвал мой крик. В голове мгновенно помутилось, зубы заныли от резкой боли. Я прижала ладонь к горящей щеке.
— Ты понятия не имеешь, о чём говоришь, — прорычала Кирико. Она с брезгливостью вытерла ладонь о подол своего платья, словно испачкалась при прикосновении ко мне.
— Тот старик... он знал, что всё дело в кольце. Тебя можно было отпустить на все четыре стороны. Но он бы этого не сделал. Нет. Ты даже близко не представляешь, как бы Инквизиция позабавилась с твоим телом в своих подвалах.
Она замолчала, пристально вглядываясь в мое измученное лицо.
— Ты ничего ещё не знаешь о настоящей боли, девочка. Умереть в реке для тебя и правда было бы лучшим выходом… — Кирико вдруг тихо вздохнула и опустила взгляд. — Я спасла тебя уже дважды. А может, тем самым лишь приговорила к куда более изощренным страданиям.
Она снова подняла на меня глаза, и её лицо изменилось. В нём больше не было надменности — только глухая тревога, отчаяние и вековая, нечеловеческая мука. Я ещё никогда не видела столько подлинного страдания в одном живом существе.
— Прости меня… — едва слышно обронила она.
Я вздрогнула, не веря собственным ушам:
— Что ты сказала?
— Я твержу тебе о благородстве, — Кирико вскинула голову, устремив взор куда-то сквозь серые крыши Асахикавы, — а сама до сих пор действую из чистого, первобытного эгоизма. Я ничуть не лучше твоего отца... просто изощрённее.
— Я не понимаю…
В этот миг пространство вокруг нас ожило. Тяжелое желе неподвижности дало трещину, до ушей донесся резкий хлопот птичьих крыльев. Порыв ветра поднял с асфальта серую пыль, по стеклу остановочного павильона скользнули блики утреннего солнца. Городской шум разом вернулся назад.
Я моргнула. Кирико исчезла, словно её и не было.
Глава 3. ч.4. «Указка и ластик»
Кирико...Почему это всё со мной происходит. я так устала.
— Э-э-э?.. Что?..
Я приподняла голову и поняла, что уснула прямо на уроке.
Класс разразился хохотом.
Ну вот. Первый учебный день, а я уже облажалась. Живот свернуло. Дыхание перехватило. Я едва сдержала себя, чтобы не застонать.
— Некоёри-тян! Может, объяснитесь?
Учительница стояла прямо над моей партой. Я спешно поправила волосы и приняла пристойную позу, сложив руки на парте.
— Опоздали на урок!
Я вздрогнула и заморгала, пытаясь разогнать муть перед глазами. Только сейчас поняла, что без очков.
— Проспали классный час!
Я судорожно водила рукой по парте, пытаясь нащупать очки, но резким движением сбросила с парты пенал. Карандаши с ручками посыпались на пол. Класс опять покатился со смеху.
— Что за неподобающее поведение, Некоёри-тян?
Я кое-как нацепила дужку очков на нос и принялась собирать разбросанные по полу принадлежности, отчего очки перекосились и тоже упали на пол. Класс не упустил возможности вновь разразиться гоготом.
— Неужели вам на каникулах так вскружила голову какая-нибудь любовная интрижка!
Парень, что сидел сзади меня, — Такео-кун — уже не сдерживаясь, расхохотался, захлёбываясь обрывками каких-то одному ему понятных слов.
— Она.. ахахах.. люб... аааххаа.. интрижка, ахахахах!
Треск! Затрещина Синомии-сэнсэй со смачным звуком впечаталась в лобешник несчастного Такео-куна.
— А вы что ржёте, как лошадь, Такео-кун!
Класс аккомпанировал диким галдежом вперемешку с хохотом и писком клацающих смартфонов. Ученики, воспользовавшись хаосом, тут же полезли в соцсети. Тут и там были слышны обрывки рилсов и голосовых сообщений.
— Эй, Катерина!
Мэй-тян сидела в левом ряду, на две парты впереди. Мэй подмигнула, замахнулась, как заправский бейсболист, и запустила мне в лобешник ластик! А я ведь только-только нацепила на нос очки! Бам! И оправу перекосило — благо я успела ухватиться за дужки и прижать очки к переносице.
На миг — не резина. Что-то холодное, жёсткое, полоснувшее по коже. Рука, занесённая не для шутки. Я дёрнулась так, что стукнулась затылком о парту. Мэй уже хохотала. Ластик. Просто ластик. Розовый, с кошачьим ушком, лежал на парте и подрагивал.
Луна-тян, сидевшая на передней парте, вскочила и подбежала помогать подбирать мне карандаши с ручками, выпавшие из пенала.
— Так! Ну-ка сядьте все по своим местам! — закричала Синомия-сэнсэй, на глазах багровея. — Луна-тян, не спешите, вы можете помочь Некоёри.
Учительница взглянула на меня сверху вниз и озадаченно вздохнула. Лицо её дрогнуло — кожа побледнела, потрескалась, словно старая бумага. Из уголков глаз потекло что-то тёмное. Кровь. Капля повисла на подбородке — тук, тук — и упала на мою парту. Я моргнула. Раз. Другой. Лицо Синомии — чистое. Парта — чистая. Тетрадь лежала как лежала.
— Она сегодня, вижу, витает в облаках.
— У неё была любовная интрижка! — выкрикнула Мэй-тян и залилась звонким хохотом, подстрекая класс вновь погрузиться в полифонический хаос.
— Очень смешно, — буркнула я под нос.
Луна-тян хлопнула меня по плечу, зажала пенал и, положив его на стол, широко улыбнулась мне.
— Рада тебя видеть, Кейт-тян.
Развернулась на одной ноге и помчалась к своему месту.
Мэй-тян выставила из-за парты ногу, будто собираясь сделать Луне подсечку, но, заметив, что Луна уже рядом и смотрит на неё сурово, высунула язык и, передразнивая, протараторила:
— Я так тебя рада видеть, Кейт-тян, бубубу!
И снова залилась смехом.
Я выпрямила осанку и терпеливо скрестила руки за партой. Семестр начался. Деваться некуда. Просто возьми себя в руки. Вдооох-выдооох.
Вдруг висок пронзила острая боль. Шёпот — вокруг зашуршала тысяча листьев. «Я нашла его — выход», — плеяда образов с бешеной скоростью пронеслась перед глазами. Шёпот, листья, листья, шёпот — вспышка молнии, мост Асахибаси вместо классной доски. Океан мёртвых лепестков — там, за доской, где меловые буквы тонули в речной мгле. Что со мной происходит. Я резко прижала ладонь ко рту. Живот снова свело мёртвой хваткой. Организм словно пытается из меня что-то выдавить. Меня чуть не вырвало. Странный запах сырости заполонил класс — той самой сыростью из-под моста, из-под Асахибаси. Но длилось это всего несколько секунд — я встряхнула головой и поправила очки. Кажется, отпустило.
Синомия-сэнсэй на секунду замолкла. Я почувствовала на себе её взгляд — не сердитый, не насмешливый, а какой-то другой, внимательный, будто она пыталась разглядеть что-то за моими очками. Потом она моргнула и отвернулась.
— Все на свои места, — продолжила она, и голос её был чуть тише обычного.
Класс вроде бы понемногу успокаивался. Мэй с Луной, обеспокоенно, бросали на меня взгляды, то и дело оборачиваясь со своих мест, пока Синомия-сэнсэй не дала Мэй затрещину. Луна пронзила меня напоследок проницательным взглядом и отвернулась. В этих огромных очках с круглой оправой она была похожа на мудрую сову. Я сама того не желая прыснула. Синомия-сэнсэй бросила угрожающий взгляд, я поправила очки и села прямо, как только могла. Всё, прилежная ученица — немым взглядом будто сказала я Синомии-сэнсэй. Она кивнула и что-то начала быстро говорить старосте класса, грозно махая перед ней указательным пальцем. Та пыталась слушать с серьёзным выражением лица, но было видно, что она едва сдерживает себя, чтобы не разразиться смехом.
Смешно всем. А мне почему-то нет. Я вздрогнула, отгоняя дурные мысли. Нет, нет, хватит. Просто дыши, Катерина.
— Мэй-тян!
Синомия-сэнсэй схватила указку со стола и замерла, будто прицеливаясь для броска. На миг — не учительница. Не указка. Рука с ножом, занесённая для удара. Та же поза — прицел, готовность. Я стиснула зубы. Моргнула. Указка. Просто указка, жёлтая от мела, потёртая, с надписью «Синомия» у рукояти.
— Извините, Синомия-сэнсэй, такого больше не повторится! — залепетала Мэй-тян, пряча очередной ластик в пенал. Видимо, он предназначался для меня. Бросок у Мэй-тян был что надо. Среди девочек, посещавших бейсбольную секцию, она была легендой. От её подач у других подкашивались ноги. Мэй презирала меня за то, что я ничего не знаю о Старухине — великом русском бейсболисте, моём соотечественнике.
— Живёшь тут столько и ни хрена даже не знаешь о своих героях! — каждый раз заводила одну и ту же пластинку перед уроком физкультуры, пока мы с Луной раскладывали таро. У нас была справка по здоровью на весь год. Мэй-тян никак не могла с этим смириться. — Вот возьму и как-нибудь выкину всю вашу шарлатанскую ерунду!
Но Луна всегда так мило улыбалась ей в ответ, доставала карту с каким-нибудь любовным предсказанием, Мэй краснела и сразу отставала от нас. Я улыбнулась. Да, как бы то ни было, я люблю своих подруг.
— Вы что-то сказали, Мэй-тян?
Мэй аж передёрнуло. Мэй вскочила точно кошка — хвост трубой — и бешено закачала головой из стороны в сторону, вновь увидев, что в неё целятся указкой.
— Нет, нет! Синомия-сэнсэй, нема как рыба! — она сделала жест рукой, будто застёгивала свой рот, как тот тряпичный пенал, откуда брала ластики, которые в меня метала. Иногда я думаю, что она специально где-то покупает целую гору, чтобы потом меня обстреливать!
Каштановый демон — так её прозвали в классе. Железная рука бейсбольной команды.
Синомия-сэнсэй погрозила ей указкой, сжатой в кулак, и начала объяснять классу о новом порядке регистрации школьных кружков. Конечно, Мэй выражала свои чувства довольно своеобразно. Но я привыкала. Хотя для людей, сталкивающихся с ней впервые, это часто становилось сюрпризом — уж больно контрастировало её довольно симпатичное личико с мальчишеским характером, да и ручищи у неё были ого-го! Постоянные тренировки давали о себе знать.
Мне понемногу становилось лучше, но пол в классе почему-то был затоплен водой по щиколотку. Чёрная муть. Да что же это такое. Ноги стали мокрыми — холод просочился через туфли, пополз по щиколоткам вверх, ледяной, речной. Я опустила взгляд. Чёрная вода по щиколотку, пахнущая сыростью — той самой сыростью из-под моста. Никто вокруг не замечал. Мэй-тян начала шипеть на меня и трясти рукой, хлопая по карману. Я тряхнула головой — вода исчезла, но холод в ногах ещё держался, медленно отступая.
Я вопросительно подняла брови. Кажется, её это разозлило. Она начала ещё более яростно бить по карману.
— Достань чёртов мобильник, — прошипела она, смешно выпучив глаза.
Клац!
— Ааай!
Указка Синомии-сэнсэй попала точно в цель. Мэй отвернулась в ярости, потирая быстро набухающий лоб.
— Синомия-сэнсэй! — заскулила она.
— Сядь нормально! Сколько уже можно!
Синомия-сэнсэй закончила с объяснениями и начала обсуждать успеваемость по прошлому семестру. У меня с этим проблем не было, как и у спокойно сложившей на парте руки Луны. Она внимательно слушала, что говорит учитель. Но не стоит обманываться этим образом. Наверняка в голове она думала о том, где купить новенький хрустальный шар на замену тому, что недавно разбила Мэй-тян, тренируя подачу у неё на заднем дворе на каникулах. Или решала, как лучше разложить колоду, чтобы ответить на её вопросы касаемо третьего полнолуния, второго захода чего-то там — бла-бла-бла. В груди стало теплей. Люблю её.
— Заранее молю о прощении, — сказал Такео-кун сзади.
— Прощаю, — громогласно ответила Синомия-сэнсэй.
Смешок спереди.
— А к тебе это не относится, Мэй-тян.
Звук рассекаемого указкой воздуха — и следом характерное:
— Ай!
Я всё же решила не злить до сих пор косящую на меня злыми глазами Мэй. Аккуратно достала смартфон и провела пальцем по экрану блокировки.
Раздался характерный щелчок — и моему взору открылся общий классный чат в LINE.
Непрочитанные сообщения
hellcat: эй катерина ты как? чего игноришь? жить надоело??
hellcat: не вздумай меня игнорировать!
hellcat: тебе кранты!
Подняла взгляд от экрана. Мэй провела пальцем по шее, делая вполне понятный намёк. На миг — не палец. Лезвие. Я вздрогнула. Мэй уже ухмылялась, повернувшись к доске. Палец. Просто палец.
Я пожала плечами и кивком указала на Синомию-сэнсэй, уже зацепившуюся за Мэй-тян боковым зрением и готовящуюся к броску. Мэй вздрогнула и отвернулась.
— Эй, Катерина, — раздалось сзади.
Я, не оборачиваясь, спросила:
— Что тебе?
— Идёте сегодня с девчонками на вечеринку по началу учебного года?
— С чего бы, — буркнула я, слушая вполуха.
Я боялась потерять из виду Синомию-сэнсэй с её указкой.
— Она ходит только в медпункт или к психотерапевту, — раздалось с парты спереди.
Такео прыснул, но не отстал:
— Так идёте?
Я поправила очки и сказала, немного развернувшись в его сторону:
— Думаю, ответ очевиден.
Мэй спереди мотала головой и посылала какие-то сигналы руками. Телефон вибрировал синхронно её движениям.
hellcat: мы идем
Я возмущённо подняла голову и вопросительно вскинула руки, мысленно говоря: «С какого фига?»
Sato san: народ все же идут?
Spot777: конечно сато-доно
kittytop: блин прекращайте разговаривать как уроды
Sato san: анимешники тоже могут прийти
Spot777: вы как всегда благосклонны сато-доно
amichan: блин из-за вас никто не придёт
haachamachama: я попрошу мэй тян чтобы она как следует надрала зад всем отаку которые придут
Spot777: проявите милосердие ахимэ!
Sato san: lol я за
takeo: катерина тоже идет
hellcat: огооо такео-сан а я тебя недооценивала!!
Я вся побагровела и резко обернулась, злобно уставившись на Такео. Он пожал плечами и улыбнулся как ни в чём не бывало.
Я хотела было что-то сказать, но тут прозвенел звонок и раздался звучный голос Синомии-сэнсэй:
— Так, класс! Собирайте свои манатки и валите домой! Замучили вы меня!
Класс загудел, все хватали свои сумки и, переговариваясь, выходили из класса.
— И чтобы завтра не опаздывать!
Я вздохнула, покачала головой, глядя на Такео-куна, и сама начала собираться.
Мэй уже бежала к моему столу, на ходу доставая из пенала очередной ластик.
Интересно, успею ли я дойти до двери раньше, чем этот ластик прилетит мне в лоб.
— Ну что, подруга! Тряхнём сегодня стариной!? — она прихлопнула меня по спине.
— Ай! — ненавижу, когда она так делает. Ненавижу, когда не умеют держать дистанцию. И почему только от неё я такое терплю. Я надула губы и начала пробираться в сторону выхода. Поток школьников почти рассосался. Уже было слышно, как со двора доносится весёлый хохот школьников. В их воздухе висело предвкушение праздника. В моём воздухе висел запах гнили и сырости.
— Я не пой…
— Катерина! — Луна с широченной улыбкой врезалась в меня головой и зарылась в грудь. Обняла так крепко, что мне перестало хватать кислорода. Его и так всегда не хватает, прекращайте. Но тепло Луны так быстро мне передалось, что я обмякла и мягко обняла её в ответ. Но идиллия тут же нарушилась.
— Ах вы маленькие мои! — заголосила Мэй-тян и обняла нас обоих своими тисками.
— Да… ух… эх, и я вас тоже люблю! Да уберите уже свои клешни, Мэй. Только отпустите меня, иначе я задохнусь.
— Учёные доказали, что кислородное голодание на тренировках повышает общий КПД.
— Ты хоть знаешь, что такое КПД? — я невольно улыбнулась. Всегда она вычитывает что-то из интернета, толком не понимая, что это значит. У неё вообще была особенная любовь к аббревиатурам. Она думает, это придаёт ей «интеллектуальность». И даже это слово она произносит с ошибкой. Наша Мэй-тян. Такая она.
— Конечно знает! — Луна перехватила инициативу, спасая меня от уже зревшего в недрах Каштанового демона возмущения. Глаза выпучила и смешно выставила вперёд губу.
Спасибо, Луна. Уберегла меня от лекции про научные достижения в спорте.
— Знаю! — она встала между нами и закинула руки обеим на плечи. — А ещё знаю, что Катерина пойдёт сегодня веселиться!
— Ну уж нет!!!
— У тебя ведь любовная интрижка! — она подняла руку и слегка дала мне кулаком в бок.
— Я так до дома не дойду! Не то что до вечеринки, — буркнула я, потирая пострадавшее подреберье. — Зачем ты бьёшь по печен…
— Никакой печени! Только безудержное веселье и танцы!
— Карты говорят, что умеренный отдых пойдёт нам на пользу, — мелодичным загадочным голосом выдала Луна-тян. Люблю её голос. Точно певчая пташка. Он всегда меня умиротворяет.
— Кстати! Девоньки мои! — Мэй заговорщицки нас приобняла, и все три наши головы были прижаты вплотную. — Вчера на улице, что прилегает к парку Токива, в доме Фурудэ нашли труп инквизитора!
Тело напряглось. И почему меня это заботит. Перед глазами стояла моя прикроватная тумбочка со стаканом воды.
Луна ахнула.
— А больше никто не пострадал?
— Нет, семьи Фурудэ не было дома, они уехали на уикенд. Но это не самое интересное.
— И что же может быть интересного в убийстве? — я пожала плечами.
— Сааамоое интересное, — протянула Мэй, так сильно сжав наши лбы, что я ойкнула.
— Там нашли школьную сумку с печатью нашей школы, — она наконец отпустила нас, и я выпрямилась, потирая лоб.
Луна же пропела спокойным тоном:
— Так значит, это был ученик нашей школы?
— Именно! — Мэй хлопнула в ладони и поочерёдно на нас посмотрела. Не увидев от нас бурной реакции, на какую рассчитывала, она осунулась и немного приуныла.
— Да ну вас, — махнула рукой и снова переключилась на вечеринку. — Не хотите триллера, значит будет комедия!! — её звонкий голос разнёсся по коридору. Ученики, что шли рядом, подхватили:
— Да, Мэй-тян, вечеринка! Ухуху!
Мэй шла чуть впереди, а мы с Луной, неспешно идя рядом друг с другом, переглянулись. Я немного нервно, будто это и вправду меня касалось, спросила — больше чтобы поддержать разговор:
— Так значит, этого ученика уже арестовали?
— Ученицу! — Мэй вскинула палец. Она подбежала ко мне и начала щекотать. — Ага!! Значит, всё-таки наша Катька заинтересовалась тегом триллер!
— Мэй, хватит! Ха! — терпеть не могу щекотку.
Она почти сразу отстала, сделала пару полувыпадов в мою сторону, будто собираясь напасть снова, но я выставила руки, и она хмыкнула и пошла к выходу.
Рядом Луна лучисто улыбалась, едва заметно качая головой.
— И кто же та девочка?
Мэй остановилась. Замолчала на три секунды — не оборачиваясь. Потом резко встряхнулась и ответила
-Это ты!
Выждав немного, она поняла, что шутка не удалась и махнула рукой.
-Да ну вас!
Глава 3. ч.5. «Старший аркан Дьявол»
Коридор перед классом давно опустел. Одно только наше трио нарушало его гулкое одиночество. Школа без учеников всегда напоминает театр после закрытия: голые подмостки, на которых ещё мгновение назад бурлила жизнь. Но Мэй и Луне всё было нипочём. Пока они оставались здесь, здание нельзя было назвать заброшенным.

