Ксенвих. Мост между мирами

— Слушай, — сказал Коля. — А ты не думаешь, что за всем этим стоит кто-то изнутри? Кто-то, кто знает о нас всё?

Андрей вздрогнул.

— В смысле?

— Посуди сам. Они знали, где самые одарённые дети, знали расписание, знали, как обойти охрану. Это мог сделать только тот, кто хорошо знаком и с Ксенвихом, и с Ингреквихом.

— Ты про предателя среди нас?

— Ничего не исключаю.

Андрей помолчал. А потом вдруг проговорил:

— А ведь ты знаешь, кто лучше всех знает наши расписания и слабые места в охране? И в филиалах тоже — потому что заведует всем этим в главном корпусе.

Коля поднял брови.

— Ты про профессора философии?

— А кто ещё? Он вечно ходит по блокам, расспрашивает о всякой ерунде, интересуется проектами. И всегда такой загадочный. Будто что-то скрывает.

— Знаешь, — медленно сказал Коля, — в этом что-то есть. Вспомни, как он всё время говорит о морали. Может, он разочаровался в науке и решил остановить её любой ценой.

— А ещё он обожает историю. Особенно тайные общества и заговоры, — добавил Андрей. — Может, сам в такой организации и выполняет задание.

— Звучит как бред. — Коля смотрел в огонь. — Но кто знает, что у него на уме. В любом случае надо быть осторожнее. И держать его в поле зрения.

Погружённые в тревожные мысли, они вернулись в блок и разошлись по комнатам.

Коля первым делом запер дверь. Теперь он чувствовал, что доверять нельзя никому, даже самым близким. Он достал из ящика старый перочинный нож, раскрыл, проверил большим пальцем лезвие и положил под подушку. На всякий случай.

Он лёг. В голове роились мысли об Ингреквихе, о профессоре философии, о том, что ждёт впереди. Закрывая глаза, Коля думал об одном: как защитить себя и своих.

Глава 12. Нож под подушкой

Коле снился хороший сон: он спасал Эмму из лап дракона, а где-то вдалеке о его подвигах слагали легенды.

Резкий толчок в плечо вырвал его из этого мира.

Сознание ещё спало, но инстинкт сработал раньше. Рука выхватила нож из-под подушки. Коля рывком сел на кровати, ощетинившись в темноте, как зверь. Глаза не различали лица гостя. Только смутный силуэт.

С яростным рёвом он бросился вперёд, вцепился в чужое горло и прижал к стене, занеся нож.

— Ты кто такой?!

Из темноты раздался перепуганный, дрожащий голос:

— Николай… это я… Яков… Не надо… Я пришёл сказать… что хочу… с вами… в этот эксперимент… который ты писал у доски…

Вся спесь слетела с Якова, как пенка с молока, едва в лунном свете сверкнуло лезвие.

Коля узнал голос и медленно опустил руку. Осознание обрушилось на него холодным душем.

— Яков?!

Он нашарил выключатель. При свете лампы картина была достойна сюрреалиста: Яков Эльбала, гордость математического кружка, стоял помятый, с перекошенным галстуком и растрёпанными волосами, прижимая к груди листки с формулами. Глаза, обычно надменные, смотрели с мольбой.

В этот момент в комнату вихрем влетел Андрей, с бейсбольной битой наперевес.

— Что здесь творится?! Коля, ты цел?! — Он замер, увидев Якова у стены и нож в руке Коли. — Яков? Ты что тут делаешь?

— Я… хотел вас удивить, — пролепетал Яков, икая. — Взял ключ от блока… под ковриком…

Коля и Андрей синхронно хлопнули себя по лбу. Запасной ключ. Они заперли дверь от возможного убийцы и оставили ему дубликат на самом видном месте.

Нелепость обрушилась на всех троих разом. И вдруг, после пережитого страха, прорвался смех, сначала сдавленный, потом безудержный, истеричный, облегчающий. Андрей сполз на пол, держась за живот. Коля вытирал слёзы. Даже Яков робко заулыбался.

— Яков, — отсмеявшись, спросил Коля, — может, чаю? А то ты бледный как смерть.

* * *

Через несколько минут они сидели на кухне блока с горячими кружками. Яков поправил галстук и попытался вернуть себе надменный вид, но дрожь в руках всё ещё выдавала его.

— В общем, — прокашлялся он, — я нашёл ошибку в твоей формуле. Но не мог додуматься, какой формулой заканчивается твоя писанина. Видел, что ты знаешь решение. И не мог уснуть, пока не узнаю.

Коля усмехнулся, взял ручку и быстро набросал на листке:

— Вот. Это уравнение ведёт к этому графику, а из него — к этой конечной формуле.

Яков впился взглядом в записи и вдруг хлопнул себя по лбу.

— Да как я сам не додумался! Это же элементарно! — Пауза. — Ладно. Но я же понимаю, что речь не только о теории. Ты собираешься это сделать. И набираешь команду. Я понял это, когда следил за тобой. И видел, что было у теплицы.

Коля кивнул.

— Да. Речь о перемещении сознания в параллельные миры. Теоретически возможно. Практически — нужны точные расчёты и слаженная команда. Я не против, чтобы ты к нам присоединился.

— Стоп, — Андрей протёр глаза. — Мы рады, что ты хочешь помочь. Но, Яков, никакой команды пока нет. Группа, как ты заметил, распалась, не успев собраться.

Яков немного поник.

— Понимаю. В любом случае — вот мой телефон. — Он протянул Коле клочок бумаги. — Понадоблюсь — звоните.

Надменность возвращалась к нему на глазах, будто кто-то надувал его изнутри. Он снова становился той самой звездой математического кружка, знающей себе цену.

Он поднялся, поправил пиджак.

— Мне пора. Спасибо за чай и объяснение.

И, кивнув на прощание, растворился в утренней тишине общежития, оставив Колю и Андрея наедине с нерешёнными проблемами.

Андрей вздохнул.

— Кажется, нам пора признать, что план с Мостом провалился.

Коля подошёл к окну. За стеклом просыпался Ксенвих.

— Я не собираюсь сдаваться, — сказал он, не оборачиваясь. — Слишком много вложено. — Он повернулся, и в глазах горел знакомый огонь. — Нам нужно заставить Беллу и Эмму работать вместе. Даже если они этого не хотят.

— Заставить? И как?

— Ещё не знаю. Но есть идея. Рискованная. — Коля чуть улыбнулся. — Ты со мной?

— Конечно, — не раздумывая кивнул Андрей. — Я всегда с тобой.

— Тогда давай спать. Завтра будет много работы.

* * *

В субботнее утро комната была залита мягким светом. Андрей проснулся и увидел Колю, свернувшегося калачиком в кресле у стола. Рядом громоздились книги и исписанные листки.

Заглянув через плечо друга, Андрей разглядел тщательно вычерченный план. Сверху было подписано: «Операция „Комната для двоих“». Ниже была схема административного корпуса и пошаговая инструкция по проникновению в кабинет замдекана по общежитиям, некоего мистера Шеймуса О’Нэлли, известного любовью к крепкому чаю и ирландской музыке.

Коля зашевелился и открыл глаза.

— Прости, что заснул тут. Всю ночь дорабатывал план.

— И что за план? Зачем нам к этому ирландцу?

— А вот зачем! — Коля вскочил. — Мы не будем заставлять Беллу и Эмму сотрудничать. Мы просто поселим их вместе.

Андрей нахмурился.

— Поселим вместе? Хочешь взломать систему распределения по общежитиям и запихнуть их в одну комнату? Да они же друг другу глаза выцарапают.

— Стерпится — слюбится. К тому же Эмма сама когда-то взламывала эту систему, чтобы жить одной. Значит, система дырявая. Мы просто чуть подправим данные.

— Но как мы доберёмся до ноутбука О’Нэлли? Административные корпуса охраняют как Форт-Нокс.

Коля хитро улыбнулся.

— О’Нэлли — человек привычки. Каждое утро в десять он уходит в кофейню пить чай. Ноутбук оставляет на столе, дверь запирает. Но кабинет — в старом крыле, а там замки оставляют желать лучшего.

— Откуда ты это знаешь? — прищурился Андрей. — Ты что, следил за ним?

Коля слегка покраснел.

— Ну… вроде того. В целях подготовки. Занимал столик рядом в кофейне, делал вид, что читаю. Узнал, что он обожает группу «The Dubliners», терпеть не может лишнее молоко в чае. И что оставляет ноутбук без присмотра ровно на пятнадцать минут. Нам хватит.

— Ты даже время засекал?

— Должен же я был убедиться, что план сработает.

Андрей покачал головой, не зная, смеяться ему или плакать.

— Знаешь, Коль, иногда мне кажется, что дружба со мной плохо на тебя влияет.

* * *

Административный корпус в субботнее утро был пуст. Они крадучись пробрались к кабинету. На двери висела табличка: «Заместитель декана по работе в общежитиях — мистер Шеймус О’Нэлли».

Заняв позицию в тени, они стали ждать. Минут через десять в коридоре показался О’Нэлли, невысокий, плотный, рыжий, с добродушным лицом. Напевая ирландскую мелодию, он вошёл в кабинет, через пару минут вышел, запер дверь и, всё так же напевая, двинулся к выходу.

— Ну что, приступаем? — Андрей достал набор отмычек.

— Да. Только быстро. У нас пятнадцать минут.

Через несколько мгновений раздался тихий щелчок.

— Готово.

Кабинет был обставлен скромно, но уютно: фотографии Ирландии, портреты писателей, старый проигрыватель, стопка винила. На заваленном бумагами столе стоял ноутбук и недопитая чашка чая с молоком.

Коля запустил машину. Загрузка тянулась мучительно.

— Давай быстрее! — нервничал Андрей у двери. — Осталось минут десять.

— Не мешай! Так я точно ничего не найду.

Коля лихорадочно перебирал папки, пока не наткнулся на нужную: «Students_Housing_Allocation».

— Вот оно!

Он открыл базу, нашёл записи Беллатрис и Эммы, поменял номер комнаты и сохранил.

— Готово. Уходим.

Едва Андрей шагнул в коридор, как в его конце мелькнула знакомая рыжая шевелюра. О’Нэлли. И не один: рядом шёл профессор философии. Тот самый, которого Коля подозревал.

— Коля, назад! — прошипел Андрей, втаскивая друга обратно.

Они едва успели захлопнуть дверь. Единственным укрытием оказался старый шкаф, забитый хламом. Они протиснулись внутрь, в самый угол, стараясь ничего не задеть. Пахло пылью и плесенью.

Дверь кабинета распахнулась.

— Что-то я не помню, чтобы оставлял дверь открытой, — пробормотал О’Нэлли. — Наверное, замотался.

Он пропустил вперёд философа.

* * *

— Но, Шеймус, я настаиваю! — раздался раздражённый голос философа. — Это бесчеловечно. Девочка приехала из Нубии, не привыкла к нашему климату. Ей нужен первый этаж, поближе к выходу.

— Профессор, я понимаю, — устало ответил О’Нэлли. — Но свободных комнат на первом этаже нет. Все заняты.

— Мы можем кого-нибудь переселить! Это вопрос гуманности. Это же Абиба! Милая, талантливая девочка.

— Все решения по распределению принимает система. Я не имею права вмешиваться.

— Правила созданы для того, чтобы их нарушать, когда речь идёт о справедливости! — презрительно бросил философ.

— Довольно. Я не намерен это обсуждать. Изложите предложение письменно. А сейчас простите, мне нужно работать.

Философ поджал губы.

— Вы просто трус, Шеймус. Трусливый бюрократ. — И, хлопнув дверью так, что содрогнулись стены, вышел.

О’Нэлли тяжело вздохнул, потёр переносицу и сел за стол, углубившись в папку с надписью «Список абитуриентов — 2026».

В шкафу Коля и Андрей не дышали. Незапертая дверь, подозрительный философ, умирающие минуты сплелись в тугой узел.

И тут зазвонил телефон О’Нэлли. Незнакомый номер.

— Алло? — Он слушал молча, лишь изредка вставляя короткие фразы. — Что? Кто вы? О чём вы говорите? Не смейте мне угрожать! — Пауза. — Что?! Переселить всех — Абибу, французов, англичан, немцев, шведов, американцев — на первый этаж? Вы бредите! — Ещё пауза, и злобно: — Это вы, профессор? Хватит бредней!

Он сбросил вызов. Тяжело дышал. Через минуту телефон зазвонил снова. Тот же номер. О’Нэлли, будто зачарованный, медленно поднял трубку.

— Чего вам ещё?

Пауза. Его лицо исказилось от ужаса.

— Что?! Моя дочь и жена у вас?! — Он схватился за сердце. — Не смейте их трогать! Я вызову полицию!

Оглушающая тишина. А затем из динамика донёсся приглушённый звук выстрела.

— Что вы сделали?! — сорвался на визг О’Нэлли.

Из трубки долетели крики и детский плач, искажённые помехами. А потом тихий, холодный, будто синтезированный голос произнёс без всякой эмоции:

— Ваша жена мертва.

Девочка по ту сторону плакала. Для голоса это была просто констатация факта, так, словно женщина ничего не значила. Коля и Андрея пробрала дрожь.

О’Нэлли застыл, по щекам потекли слёзы. Не раздумывая, шатаясь, он бросился к ноутбуку и дрожащими руками начал менять данные, перемещая всех студентов из названных стран на первый этаж. Закончив, обессиленно откинулся на спинку.

— Я всё сделал… — пробормотал он в пустоту.

Телефон зазвонил снова.

— Да? — прошептал он, сломленный.

Сквозь деревянную дверцу шкафа голос резал слух:

— Хорошо, Шеймус. Ты сделал правильный выбор. Твоя дочь будет отпущена. Её оставят у заброшенного монастыря святого Николая, на окраине Ниша. Проследи, чтобы об этом никто не узнал. Иначе пожалеешь. Твой сын ведь учится в школе номер сто двадцать четыре, правда?

Звонок оборвался. О’Нэлли застыл посреди кабинета, как парализованный.

Тишина после звонка давила на уши. Андрей и Коля слышали только его прерывистое дыхание. Вдруг раздался глухой стук. Потом ещё один. Что-то упало на пол.

Дверца шкафа, задетая чем-то, чуть приоткрылась. Сквозь щель они увидели, как О’Нэлли сползает по стене, хватая ртом воздух. Лицо побагровело, глаза закатывались. Он судорожно дёргался, но воздух не шёл в лёгкие.

Андрей и Коля в ужасе переглянулись. Ирландец умирал.

И вдруг его взгляд упал на щель. Глаза расширились. Дверца распахнулась и О’Нэлли увидел перед собой двух перепуганных мальчишек.

— По… помогите… — прохрипел он, силясь дотянуться.

Глава 13. Монастырь святого Николая

Коля и Андрей выскочили из шкафа и опустились на колени рядом с ним.

— Мистер О’Нэлли, что с вами? — взволнованно спросил Андрей.

Ирландец схватил его за руку и сжал с невероятной силой.

— Моя… девочка… Спасите… её…

— Где она? — Коля старался говорить спокойно. — Скажите, мы поможем.

О’Нэлли с трудом поднял руку и указал на стол.

— Ключи… от… машины… Там… адрес… Монастырь… святого… Николая… Пожалуйста…

Хватка слабела. Коля поднёс пальцы к его шее и одними губами сказал Андрею:

— Пульса нет.

Глаза О’Нэлли закатились, тело обмякло. Он перестал дышать.

Они молча смотрели на него. В комнате стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов.

— Что… что мы натворили? — Голос Андрея дрожал.

— Я не знаю, — пробормотал Коля, бледный как полотно. — Мы просто хотели помирить Беллу и Эмму… А теперь…

— Нужно звонить в скорую! — Андрей вскинулся.

— Ты с ума сошёл? Нас тут же схватят. Что мы им скажем — что делали в его кабинете? Что слышали? Никто не поверит.

Андрей осёкся. В словах была правда.

— И что, просто оставим его лежать?

Коля заставил себя взять себя в руки.

— Нет. Мы поедем за его дочерью. Это последнее, что мы можем для него сделать. Ей семь лет, и она сейчас одна у заброшенного монастыря. Давай хотя бы сделаем так, чтобы сегодня умер только один человек.

Андрей долго молчал, глядя на друга. В его глазах была решимость, и он понимал, что Коля прав.

— Ладно. Я с тобой. Но мы должны быть очень осторожны.

Они оглядели кабинет. Нужно было найти ключи и адрес, и сделать это быстро.

— Ты ищи ключи, — твёрдо сказал Андрей, доставая телефон. — А я позвоню.

— Кому?

— Эмме. Ей нужно знать. Она единственная, кто может помочь.

— Ты забыл, что мы в ссоре?

— Не вижу другого выхода.

Он набрал номер. Гудки тянулись мучительно долго. Наконец Эмма ответила. Голос был холодный:

— Что тебе нужно, Андрей?

— Эмма, мне нужна твоя помощь. Это не то, что ты думаешь. Я не могу объяснить по телефону. Приходи в кабинет О’Нэлли как можно скорее. И возьми с собой Беллатрис.

— Беллатрис? Зачем тебе эта стерва?

— Просто поверь. Вам обеим нужно быть здесь. Чем быстрее, тем лучше.

Пауза.

— Что ж. Заинтриговал. Ждите.

Она сбросила трубку. Андрей выдохнул.

Коля тем временем рылся в бумагах. Наконец выпрямился, подняв над головой связку.

— Нашёл! Ключи от машины. И пропуск в Ксенвих, с его фотографией. Пригодится.

Андрей кивнул, взглянул на часы.

— Уходим. Эмма может появиться в любую минуту.

Они стёрли следы своего пребывания и выскользнули в коридор. В здании было по-прежнему тихо: суббота, почти все по домам. Пригибаясь, они добежали до парковки. Машина О’Нэлли стояла в дальнем углу у забора, старый, потрёпанный чёрный «Опель» с помутневшими фарами.

— Я поведу, — заявил Коля, дёргая водительскую дверь.

— С чего вдруг? Ты же вообще не умеешь водить!

— Зато я знаю дорогу в Ниш. Я из той местности. Часа четыре ехать.

— Дорогу покажет навигатор. А вести должен тот, кто умеет. Садись и показывай путь.

Коля недовольно нахмурился, но спорить не стал. Андрей завёл двигатель. «Опель» заворчал, и они двинулись к выезду.

На пропускном пункте стоял охранник.

— Если он нас узнает — конец, — прошептал Коля.

— Сохраняй спокойствие. Покажем пропуск. Палец на фотку положи. Этот охранник у нас всего месяц работает — я на днях на дискотеку в город ходил с чужим пропуском.

Коля опустил стекло и протянул пропуск. Охранник скользнул взглядом, глянул на Колю и лениво махнул рукой.

Они выехали за ворота и нажали на газ.

— Почему он нас не задержал? — спросил Коля, когда Ксенвих остался позади.

— Может, зрение плохое. Или лень. Нам повезло.

— Или он в сговоре с теми, кто звонил, — Коля смотрел в окно. — Слишком уж легко вышло.

— Не накручивай. Сейчас главное — найти девочку.

* * *

Ксенвих, крепость знаний на холме, стоял в окружении густого леса, у озера Палич, на севере Сербии, недалеко от Суботицы. Сейчас, после всего, что произошло, это место казалось зловещим.

Они выехали на трассу, ведущую на юг, к Нишу. По сторонам тянулись бескрайние поля и редкие деревни. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багрянец.

— Как думаешь, что нас там ждёт? — спросил Андрей.

— Ничего хорошего. Всё слишком подозрительно.

— Ты всё ещё думаешь на философа?

— Возможно. Но кто бы это ни был — он опасен. И что-то скрывает.

Долгая дорога давила на нервы. Наконец Коля не выдержал:

— Слушай. Беллатрис — зачем она там?

— Нам нужна помощь. Она внимательная, замечает то, чего не видят другие.

— А Эмма, по-твоему, не сможет? — в голосе Коли прорезалась ревность.

— Не начинай. Дело не в том, кто сможет. Просто Белла умеет копаться в деталях, вынюхивать улики. Может, заметит что-то, что укажет на философа.

Коля замолчал, глядя в окно.

— И ещё, — вдруг сказал Андрей. — Может, всё-таки рассказать ректору? Он доверчивый, он бы вызвал полицию, спецслужбы…

— Ни в коем случае, — резко перебил Коля. — Ты забыл, что сказал голос? «Проследи, чтобы об этом никто не узнал. Иначе пожалеешь». И про сына в школе сто двадцать четыре. Они за ним следят. Расскажем кому-нибудь — его убьют.

Андрей побледнел.

— Чёрт. Ты прав. Я забыл.

— Сейчас главное — спасти дочь О’Нэлли и не подставить сына. Сосредоточься на том, что нас ждёт в монастыре.

Темнота за окном сгущалась. Наконец впереди, как призрак, показались размытые очертания. Андрей съехал на грунтовую дорогу, ухабистую и пыльную, и заглушил двигатель. В тишине было слышно, как вдалеке воет ветер.

Они вышли. Андрей достал из багажника небольшую монтировку. Перед ними возвышался заброшенный православный монастырь: несколько веков от роду, стены в трещинах, провалившаяся местами крыша, заколоченные окна.

Главные ворота были заперты на ржавый замок. Обойдя стену по периметру, они нашли в углу небольшое отверстие.

— Кажется, оно, — прошептал Коля. — Но… погоди. Монастырь всё-таки.

Он остановился, трижды перекрестился, читая про себя короткую молитву. Андрей последовал его примеру, мысленно прося прощения за монтировку.

Пробравшись через лаз, они оказались во внутреннем дворе. Полумрак разгонял лишь тусклый лунный свет сквозь прорехи в крыше. Пахло сыростью, плесенью и едва уловимым ладаном. Со стен смотрели полустёртые лики святых, чудом уцелевшие иконы хранили отблеск былой святости.

И вдруг тишину разорвал тихий, жалобный детский плач.

— Это она, — прошептал Андрей. — Дочь О’Нэлли.

Они двинулись на звук. В полумраке на полу сидела девочка лет семи, с заплаканным лицом, прижавшись к телу женщины, лежавшей рядом. Женщина была мертва: у сердца виднелось пулевое отверстие, окружённое запёкшейся кровью.

— Не подходите! — закричала девочка, вздрогнув. — Не трогайте нас!

Коля стиснул кулаки.

— Привезли труп в святое место. Изверги.

Они медленно подошли.

— Эй, малышка, — Андрей присел на корточки и положил монтировку на пол. — Мы не хотим зла. Мы друзья твоего папы. Он послал нас забрать тебя.

Девочка перестала всхлипывать.

— Вы друзья папы? А где он? Почему не приехал сам?

— Он не смог. Но попросил нас позаботиться о тебе. — Андрей старался подбирать слова. — Как тебя зовут?

— Милица.

— Красивое имя. Я Андрей, а это Коля. Нам пора, Милица. Здесь опасно.

Она немного поколебалась, потом взяла Андрея за руку и поднялась.

Коля всё стоял над телом женщины.

— Я не могу оставить её здесь, — сказал он. — Это святое место. Нельзя, чтобы она тут лежала.

Андрей вздохнул, понимая.

— Ладно. Я помогу.

Они вынесли тело во двор, к ракитам. Коля достал из багажника складную лопату и выбрал полянку под старым деревом. Земля была мягкой, будто сама природа сочувствовала. Он копал, не останавливаясь, заглушая работой боль и гнев. Андрей стоял рядом, обнимая Милицу и стараясь оградить её от тяжёлой картины.

Когда могила была готова, они опустили тело. Лицо Елены (так звали мать, сказала Милица) было спокойным.

— Может, стоит что-то сказать? — тихо спросил Андрей.

Коля поднял глаза к небу.

— Я не знаю особых молитв. Но помню, как читала бабушка. — Он глубоко вздохнул и начал дрожащим голосом: — «Упокой, Господи, душу усопшей рабы Твоей Елены, и прости ей все согрешения вольные и невольные, и даруй ей Царствие Небесное…»

Андрей подхватил. Милица, услышав знакомые слова, зашептала их вслед, будто пытаясь удержать ускользающую связь с матерью. Каждый бросил в могилу по горсти земли, а девочка положила в ноги матери несколько полевых цветов.

Когда могилу засыпали, они установили над ней маленький деревянный крест, найденный среди обломков.

— Мы найдём тех, кто это сделал, — прошептал Коля. — Я обещаю.

Они сели в машину. Милица, утомлённая, сразу уснула на заднем сиденье. Андрей накрыл её пиджаком и выехал на трассу. В зеркале заднего вида монастырь растворялся в темноте.

Глава 14. Дядя Леша

Коля вдруг достал телефон и начал набирать номер.

— Ты что делаешь? — удивился Андрей. — За нами же могут следить!

— Следят по телефону О’Нэлли, а не по нашим. И за сыном его нам не уследить. И Милицу надо куда-то пристроить — в Ксенвихе её не спрячешь. Я звоню дяде Лёше.

— Какому дяде Лёше?

— У меня дядя в ФСБ работает. Он поможет. И его-то точно не прослушивают.

— В ФСБ?! Ты хочешь рассказать обо всём этом фээсбэшнику?!

— Успокойся. Дядя Лёша — свой человек.

Пошли гудки.

— Дядя Лёша? Это я, Коля. Послушай, тут такое дело… — И он коротко рассказал про О’Нэлли, угрозы, монастырь, мёртвую женщину и спящую на заднем сиденье девочку.

Из динамика раздался крик:

— Коля! Ты что творишь?! Ты хоть понимаешь, во что ввязался?! Это может быть связано с международным терроризмом!

— Дядя Лёша, нам нужна помощь. Мы не знаем, что делать с девочкой. И как защитить сына О’Нэлли.

Пауза. Потом, уже спокойнее:

— Ладно. Приезжайте ко мне. Я знаю место, где Милица будет в безопасности. И о сыне ирландца позабочусь.

Он назвал адрес и добавил:

— Будьте осторожны. За вами могут следить. Не доверяйте никому.

* * *

Это был обычный жилой дом в спальном районе. Они разбудили Милицу и поднялись на нужный этаж. Дверь открыл крупный мужчина с суровым лицом.

— Здравия желаю, дядя Лёша.

Он пропустил их внутрь. В квартире пахло домашней едой и лекарствами.

— Это Андрей, мой друг. А это Милица.

— Алексей, — он пожал Андрею руку, потом ласково улыбнулся девочке. — Здравствуй, малышка. Не бойся, здесь тебе будет хорошо.

Он усадил их и выслушал весь рассказ, не перебивая, лишь изредка уточняя.

— Да, — сказал он наконец. — Влипли вы по самые уши. Но разберёмся. Самое главное сейчас — безопасность Милицы. Я знаю место, где её никто не найдёт. А вам нужно уезжать. Чем скорее, тем лучше. За вами наверняка следят.

— А что с О’Нэлли? И с его сыном?

— Если ирландец выживет, им займутся компетентные органы. А о сыне я позабочусь. Не волнуйтесь.