Ксенвих. Мост между мирами

— Что случилось?

— Что случилось?! Мы проспали! Опаздываем на завтрак!

— И что страшного в том, что мы опаздываем на завтрак?

— Да мы вчера пропустили ужин! А сегодня умная каша, и если опоздаем — достанутся объедки. Или вообще ничего.

Это подействовало. Коля вскочил.

— Чёрт. Бежим.

Забыв о приличиях, они заметались по комнате, путаясь в рукавах и роняя вещи. Андрей на бегу застёгивал куртку и бормотал что-то про коварство будильников и жестокость судьбы.

Через лабиринт коридоров они вылетели в столовую, запыхавшиеся, взъерошенные. И остановились. От завтрака почти ничего не осталось. У раздачи скучала одинокая повариха, лениво перекладывая ложкой остатки каши из миски в миску.

— Опоздали, мальчики. Всё разобрали.

Андрей сглотнул и посмотрел на неё умоляюще.

— Ну хоть что-нибудь, пожалуйста. Мы со вчера ничего не ели.

Повариха вздохнула и протянула им две тарелки с остатками.

— Нате. Только в следующий раз не опаздывайте.

Каша выглядела не очень, но голод не тётка. Они уселись за стол и принялись за еду.

И тут подошла Эмма: руки в бока, на лице ехидство.

— Ну и где вы были? На свидании с Морфеем? Или опять всю ночь мир спасали?

— Эмма, не начинай, — пробурчал Коля с набитым ртом. — Мы просто проспали.

— Проспали, — передразнила она. — А может, всю ночь к Беллатрис бегали? Уговаривали вступить в вашу секту гениев?

Андрей закашлялся.

— Что ты такое говоришь?

— А что? Я просто констатирую. Вы теперь герои-любовники. Бегаете по ночам к девушкам, а потом опаздываете на завтрак. Ладно Андрей. Но от тебя, Коль, я такого не ждала.

— У тебя что, везде кроты? — возмутился Андрей. — Откуда ты знаешь?

— В Ксенвихе нет ничего тайного. — Эмма невозмутимо пожала плечами. — Особенно если ты шатаешься по коридорам в час ночи. В блоке Беллатрис живёт девочка, которая знает Линду, которая знает Кэролин. А Кэролин рассказала мне. Так что не отпирайтесь.

Она повернулась к Коле.

— И что, согласилась? Или выслушала ваш пьяный бред и захлопнула дверь?

— Мы… договорились встретиться сегодня у теплицы, — пробормотал Коля, глядя в тарелку. — Посмотрим.

— Посмотрим, — эхом отозвалась Эмма. И вдруг переменила тон. В голосе прорезалась обида. — А почему вы меня не спросили? Я что, недостаточно умна, чтобы помочь с набором?

Она резко встала и, не говоря больше ни слова, вышла, быстро, демонстративно, так, чтобы было видно, как её задели.

Андрей толкнул Колю в бок и подмигнул.

— Видишь, как ревнует?

— Не говори ерунды. Она просто за нас переживает.

— Переживает? Да она сейчас готова порвать Беллатрис на кусочки. Ты что, не видишь? Она тебя любит.

— Не выдумывай. Мы просто друзья. И вообще у нас другие заботы.

— Знаю, знаю. «Надо думать о Мосте, а не о любви». — Андрей пожал плечами и вернулся к каше. — Как знаешь. Только потом не говори, что я не предупреждал.

* * *

День тянулся мучительно долго. Черчение, география, мнемоника слились в серую массу. Но хуже всего была музыка.

Эмма, вопреки обыкновению, демонстративно села на другой конец класса. Спина выражала обиду, плечи неприступность. Андрей тут же плюхнулся рядом с Колей и заговорщицки подмигнул.

— Ну что, как оно? Видишь, какая гроза надвигается?

Коля угрюмо отвернулся к окну. Звуки фортепиано, обычно успокаивающие, сегодня действовали на нервы.

— Ты посмотри на Эмму, — шептал Андрей, кивая в сторону. — Она весь урок Беллу взглядом сверлит. Искры летят.

Коля всё-таки глянул. И правда: Эмма сидела, чуть наклонившись вперёд, и янтарные глаза, обычно тёплые, горели недобрым огнём, в сторону Беллатрис.

— Перестань выдумывать.

— Да ладно тебе. Ревнует она. Чистой воды ревность. Боится, что ты сбежишь.

Коля поёжился и уставился в окно, стараясь не слушать.

* * *

После музыкальной экзекуции они с Андреем побрели по коридору и свернули в пустой класс.

— Так, — Андрей достал блокнот. — Давай ещё раз распределим обязанности. На случай, если Беллатрис согласится.

— Я — формулы, общий ход и слежу, чтобы ты ничего не взорвал. Эмма — программы. Андрей — аппаратура. Белла — материалы. — Коля нахмурился. — Но есть проблема. Математическое моделирование волновой экспозиции. Штука зверская. Уравнения уровня Шрёдингера.

— Я такое решать не буду, даже не проси, — выпалил Андрей. — И не смогу, честно говоря.

Они переглянулись.

— И кто тогда за это отвечает? — спросил Коля.

— А я почём знаю. Может, Беллатрис возьмёт?

— Сомневаюсь. У неё и так дел по горло.

— Тогда кого звать? У нас больше никого.

— Мы с Эммой думали о Якове Эльбала.

Андрей скривился.

— Яков? Этот выскочка? Он же считает себя гением всех времён и народов. Самовлюблённый нарцисс и хвастун. С ним невозможно работать.

— Зато он умный. И в математике разбирается как никто.

— Да лучше я сам всё сделаю, чем буду работать с этим типом. И он не согласится, Коль. Ни при каких обстоятельствах.

Коля вдруг хлопнул ладонью по парте.

— Придумал. Он сам к нам придёт.

— Это как?

— Подожди. Скоро увидишь. — Коля загадочно улыбнулся. — А пока надо помириться с Эммой.

* * *

Эмма стояла у окна в конце коридора, спиной к нему. Солнце играло в её волосах, собирая вокруг головы нимб. Коля подошёл, затаив дыхание.

— Эмма.

Она вздрогнула и медленно обернулась. Взгляд был холодный.

— Что тебе нужно?

— Послушай. Я знаю, что ты обиделась. Мы просто не хотели тебя беспокоить.

— Не хотели беспокоить? Или не хотели, чтобы я знала, что вы по ночам бегаете к Беллатрис?

— Нам нужна её помощь. Она хорошо разбирается в материалах.

— А я, значит, не разбираюсь.

— Ты не так поняла. Ты у нас лучшая, ты же знаешь. Просто… нам нужны все, кто может помочь. Ты ведь в библиотеке сама согласилась.

Эмма молчала, глядя на него в упор.

— Эмма, я тебя ценю. Очень. Ты мой лучший друг. Без тебя я бы ничего не смог. — Он поколебался. — Не злись, ладно?

В её глазах блеснули слёзы.

— Просто… мне обидно, что ты мне не доверяешь. Не говоришь, что будешь делать.

— Я доверяю тебе. Больше, чем кому-либо.

Он протянул руку и коснулся её щеки.

— Прости. Я был не прав.

Эмма вздохнула и слабо улыбнулась.

— Ладно. Забыли. Но больше так не делай.

— Не буду.

Он обнял её, и она, прижавшись, тихо заплакала. Напряжение между ними наконец рассеялось.

— Всё будет хорошо, — прошептал Коля, гладя её по волосам.

И, говоря это, думал совсем не о Мосте.

Эмма отстранилась, вытерла слёзы.

— Ладно. Дальше что?

— Пошли в столовую.

Взявшись за руки, они пошли обратно, туда, где их наверняка уже ждал Андрей с горой тарелок.

Глава 9. Ингреквих

Андрей сидел за столом, окружённый горой тарелок, и с энтузиазмом уплетал всё подряд.

— О, уже помирились? — обрадовался он с набитым ртом. — А я думал, до конца учёбы дуться будете.

— Всё в порядке, — Коля сел рядом. — Просто спокойно поговорили.

Эмма оглядела опустевшие тарелки.

— Смотрю, ты за нас всё уже съел. Не лопнешь?

— Никогда! В Ксенвихе нельзя лопаться в обед, тут слишком вкусно.

В тарелке у Андрея была обычная мешанина: пюре, котлета, макароны с сыром, капустный салат и фирменный пудинг с глицином, любимое лакомство студентов. От каждого блюда он откусил понемногу.

В столовой играла скрипка, тихая классическая мелодия. По древней традиции она звучала здесь каждый день. В зал вошёл лакей в строгой ливрее и принялся разносить свежие газеты. Ещё один обычай Ксенвиха. Говорили, сто лет назад здешние студенты так увлекались наукой, что не отрывались от неё даже в обед, и, чтобы их хоть чем-то отвлечь, для них стали выпускать газету с новостями.

Лакей положил газету перед Эммой.

— Держите, мадемуазель.

— Кому нужны газеты в эпоху интернета? — проворчала она, но машинально пробежала глазами по строчкам.

Андрей, жуя пудинг, пожал плечами.

— Традиция. Их надо уважать. Да и подложить под тарелку можно, чтобы стол не пачкать.

Эмма вдруг вскрикнула и швырнула газету на середину стола, откинувшись на спинку стула, словно её ударило током.

— Смотрите!

Андрей и Коля уставились на первую полосу. Крупным шрифтом там был набран заголовок: «Ингреквих в агонии: кровавая трагедия потрясла научный мир».

— Ингреквих? — нахмурился Андрей. — Это же наш аналог в Австралии. Что там случилось?

Эмма, бледная как смерть, начала читать вслух:

— «Ужасающая трагедия произошла в Ингреквихской академии для одарённых детей. Неизвестные совершили вооружённое нападение на школу. Погиб двадцать один человек…»

Она перевела дух.

— Двадцать один? — прошептал Коля. — Как это возможно?

— «Среди погибших: один охранник, один сотрудник столовой, двое учителей, включая директора, трое старшеклассников, пятеро учеников средней школы, девять — младшей. Все дети родом из самых развитых стран мира».

Эмма отложила газету. По щекам текли слёзы.

— Не пощадили даже малышей. За что?

Даже Андрей, всегда весёлый, сейчас сидел подавленный.

В столовой повисла тишина. Притихли даже самые шумные. Вилки перестали звенеть, скрипка замолкла, будто почувствовав общее горе.

И тут двери распахнулись. В зал стремительно вошёл директор, Олег Петрович. Лицо, обычно доброе, сейчас было суровым. За ним, как тени, следовали преподаватели. Он поднялся на возвышение, обвёл взглядом притихших студентов и заговорил, твёрдо, не как всегда.

— Уважаемые студенты и преподаватели. Вы уже знаете о трагедии в Ингреквихе. Это страшное горе, и мы глубоко скорбим о погибших. — Он опустил голову, помолчал. — Я знаю, многие из вас сейчас напуганы. Это естественно. Но мы не должны поддаваться панике. Мы должны быть сильными и сплочёнными.

Он выпрямился.

— Ксенвих — одна из самых защищённых школ в мире. Но даже самая совершенная система не даёт абсолютных гарантий. Поэтому с завтрашнего дня в Ксенвихе вводится чрезвычайное положение. Объявляется готовность к атаке второй степени.

По залу прокатился шёпот.

— Будут усилены все меры. Больше охраны, строгий контроль входов и выходов, ужесточённый пропускной режим. Посторонних будут задерживать и допрашивать. Все экскурсии и внеклассные мероприятия временно отменяются. — Он обвёл зал глазами. — Сохраняйте спокойствие и бдительность. Сообщайте о любых подозрительных людях. Вместе мы — сила. Ксенвих выстоит.

Директор вышел, оставив студентов наедине со страхом.

Андрей первым нарушил молчание.

— Ну что, ребят. Похоже, Мост придётся отложить. Сейчас не до экспериментов.

— Да, наверное, — тихо сказала Эмма. — Важнее думать о безопасности.

— Не время в гениев играть, — поддержал Коля. И вдруг осёкся. Поднял голову.

— Нет. Мы не должны откладывать. Наоборот. Сейчас проект важен как никогда.

Андрей и Эмма удивлённо посмотрели на него.

— Ты с ума сошёл? — воскликнул Андрей. — Чрезвычайное положение на дворе!

— Именно поэтому. Нельзя позволить страху нас остановить. А насчёт безопасности — будем осторожнее. — Глаза у Коли горели. — Нам нужно собраться и всё обсудить. Иначе так и будем сидеть, дрожа от страха.

— Где собираться? — спросила Эмма. — В школе опасно.

— У теплицы. Там тихо. И спрятаться можно, если что.

— Ладно, — согласился Андрей. — Звучит разумно.

— Ждите меня там после уроков. — Коля поднялся.

— А ты куда?

Коля загадочно улыбнулся.

— Мне нужно уладить одну задачу.

И, не объясняя больше ничего, вышел.

* * *

Коля направился прямиком в кабинет математического кружка. Нужно было успеть, пока не началось занятие.

Яков Эльбала, самопровозглашённый гений и звезда кружка, конечно, был там. Сидел за первой партой в безупречно выглаженной рубашке и начищенных туфлях, будто готовился к научной конференции, и свысока поглядывал на остальных.

Коля занял место в дальнем углу и принялся слушать лекцию, стараясь не привлекать внимания. Но краем глаза следил за Яковом, выжидая момент.

Когда лекция закончилась и ученики, по обыкновению, обступили преподавателя, Коля сделал вид, что ему что-то понадобилось у доски. Взял мел и начал быстро писать, будто поглощённый сложной задачей.

На самом деле он выводил уравнения, описывающие работу Моста, маскируя их под абстрактные функции. И делал это с умыслом. Несколько ошибок, нарочно, чтобы зацепить. Самый важный, ключевой кусок он оставил нерешённым, словно приглашая: ну, догадайся сам.

Коля знал: Яков, с его болезненным самолюбием и тягой к трудным задачам, мимо такого не пройдёт.

Так и вышло. Краем глаза он увидел, как Яков, едва взглянув на доску, напрягся и жадно впился в уравнения, хмуря лоб и что-то строча в блокнот.

Закончив, Коля окинул написанное взглядом и, будто ему что-то не понравилось, резко всё стёр.

Яков успел прочитать большую часть. Он то и дело украдкой косился то на доску, то на Колю. Но виду не подавал: гордый, самолюбивый, он сохранял невозмутимость, словно ничего особенного не случилось.

Коля знал, что план сработал. В глазах Якова мелькнули интерес и вопрос: что же такое задумал Орлов?

Сделав вид, что ему больше нечего тут делать, Коля неспешно вышел из кабинета и направился к выходу из школы.

А Яков, якобы по срочному делу, выскользнул следом и, прячась за колоннами, украдкой двинулся за ним.

Эльбала сидел на удочке и даже не подозревал об этом. Коля будто надел на него ошейник и теперь вёл прямиком к теплице.

Глава 10. Теплица

Возле теплицы, на заднем дворе Ксенвиха, росли диковинные растения со всего мира. Яркие цветы и необычные листья создавали ощущение сказки. Коля вдохнул запах свежей земли и почувствовал, как отступает напряжение.

Но, свернув за угол, он замер.

Идиллия рассыпалась. Андрей, красный от натуги, обхватил Эмму сзади, пытаясь удержать. Она отчаянно вырывалась, крича что-то невнятное. В нескольких шагах, невозмутимая, стояла Беллатрис. Фиалковые глаза холодно смотрели на Эмму, губы кривились в усмешке.

— Я же говорил, что ничего не выйдет! — заорал Андрей, завидев Колю. — Говорил, что они не поладят!

Эмма вырвалась и подбежала к Коле, глядя на него полными ярости глазами.

— Она! Она такое сказала! Она…

И снова кинулась на Беллатрис, как дикая кошка. Андрей едва успел перехватить.

— Да что тут происходит?! — заорал Коля.

— Всё нормально, — холодно обронила Беллатрис. — Просто твоя подружка оказалась слишком чувствительной.

— Она сказала, что не ожидала увидеть меня в команде, — выпалила Эмма дрожащим голосом. — Что мне там не место. Что тем, кто умеет только кнопки нажимать, в настоящем проекте делать нечего.

— Это ещё не всё! — Андрей, не выпуская Эмму, кивнул на Беллатрис. — Она добавила, что Эмме с её бледной кожей и усталыми глазами лучше сидеть дома и пить травяной чай, а не лезть в науку. Учёный, видите ли, должен быть сильным, а не похожим на болезненного мотылька.

— И что у меня слишком маленький мозг, чтобы вместить такие формулы! — крикнула Эмма.

Беллатрис пожала плечами.

— А что я должна была сказать? Это правда. Разве я виновата, что твоя подружка такая ранимая?

Коля выдохнул и попытался взять ситуацию под контроль.

— Так. Стоп. Хватит. Не переходите на личности. — Он посмотрел на Беллатрис, но в её фиалковых глазах не было и тени раскаяния. — Беллатрис, ты перегнула палку. Зачем ты так?

— Я просто говорю правду. В науке не место сантиментам.

— Можно говорить правду тактичнее.

Он повернулся к Эмме.

— Не принимай близко к сердцу. Ты же знаешь, Беллатрис… своеобразная.

— Своеобразная?! Да она просто хамка!

— Я не хамка. Я просто не люблю лицемерие.

Коля устало снял очки и зажал переносицу.

— Послушайте. Мы здесь ради одной цели — построить Мост. Если мы не научимся работать вместе, ничего не выйдет. — Он посмотрел на Беллатрис. — Пойми: Эмма вносит огромный вклад. Её программирование незаменимо. — Потом на Эмму. — А ты не слушай её слова. У тебя всё прекрасно получается.

Но, судя по их лицам, примирение проваливалось.

Эмма сжала кулаки и шагнула к Беллатрис. В глазах полыхала ярость.

— Да я тебя…!

— Эмма, успокойся! — Андрей снова перехватил её. — Не делай глупостей!

— Оттащи её! — крикнул Коля. — Она сейчас ей глаза выцарапает!

Беллатрис стояла неподвижно, и лишь лёгкая усмешка трогала уголки её губ. Ни страха, ни сожаления.

Наконец, оценив, что дальше спорить бессмысленно, она произнесла с ледяным спокойствием:

— Ладно. У меня нет времени на эти глупости. С этой сентиментальной размазнёй я работать не буду.

Она развернулась и пошла к учебному корпусу, чёткой, уверенной походкой человека, который ни о чём не жалеет.

Эмма, проводив её взглядом, понемногу успокоилась. Ярость сменилась усталостью и обидой.

— Тебе лучше? — осторожно спросил Андрей.

Эмма кивнула, и он выпустил её.

Коля опустился на ступеньки у входа в теплицу, снова массируя переносицу. Голова раскалывалась. Его план объединить лучших учеников Ксенвиха провалился с треском.

В тишине, нарушаемой лишь шелестом листьев, все трое побрели к общежитию. И тут Эмма вдруг остановилась и обернулась. В глазах снова сверкнула обида.

— А какого фига вы не сказали Белле, что я с вами?! Почему она думала, что вы одни строите этот дурацкий мост?!

И, не дожидаясь ответа, ускорила шаг и ушла вперёд.

Коля с Андреем переглянулись.

— Ох уж эти женщины, — вздохнул Андрей, разведя руками.

* * *

В комнате Андрея царил привычный творческий хаос: книги, чертежи, детали приборов и остатки перекусов. Андрей рухнул на кровать и прикрыл глаза.

— Ну и денёк. Такого даже в страшных снах не видел.

Коля опустился на стул у окна.

— Я даже не знаю, что теперь делать. Все планы рухнули.

— Не переживай. Ещё можно всё исправить.

— Исправить? После того, что было у теплицы? Ты думаешь, Эмма когда-нибудь простит Беллатрис?

Андрей пожал плечами.

— Не знаю. Но сдаваться точно рано. Давай найдём кого-нибудь ещё в команду.

Коля покачал головой, глядя в окно.

— Нет. Никого искать не будем. Разберусь сам. Или… вообще брошу всё это.

— Ты серьёзно? — Андрей привстал. — Бросить Мост? После всего, что мы сделали?

Коля не ответил. Повисла долгая пауза.

— Слушай, — Андрей решил сменить тему. — А ты вообще представляешь, что там, в Ингреквихе, творится?

— Представляю. Ужас. Не могу вообразить, что чувствовали родители этих детей.

— И самое страшное — это могло случиться с любым из нас. Что Ксенвих, что Ингреквих — там самые одарённые дети мира. Кто-то их целенаправленно убил.

— Кто-то очень не хочет, чтобы мы учились, — мрачно сказал Коля. — Становились умнее.

— А может, просто случайность? Террористы какие-нибудь.

— Не думаю. Слишком всё продумано. И слишком много погибших. Это была спланированная акция.

Андрей поёжился.

— Жутковато.

Чтобы разогнать тяжесть, он снова сменил тему.

— Кстати, куда ты ходил после столовой? Говорил, надо уладить задачу.

Коля немного повеселел.

— А, это. Ты не поверишь. Я провернул гениальный план по привлечению Якова.

— Якова? Ты с ним разговаривал?

— Не совсем. Подкинул ему задачку. — И Коля рассказал, как написал на доске уравнения Моста, допустил нарочные ошибки и оставил ключевой момент нерешённым. — Он жадно вчитывался и что-то строчил в блокнот. Точно не устоит.

— Но зачем ему это? Он же нас терпеть не может.

— Вот именно поэтому. Он хочет доказать, что умнее. Что решит то, что не можем мы. Яков слишком самовлюблён, чтобы упустить такую возможность. Сам придёт.

Андрей задумался.

— Ну, посмотрим. Если захочет помочь — я не против. Лишь бы не зазнавался.

Коля усмехнулся, но тут же помрачнел.

— Хотя… после сегодняшнего спора, который он наверняка видел, пока следил за мной… Вряд ли он захочет лезть в такой змеиный клубок.

Андрей вздохнул.

— Да, пожалуй. Увидев, как наши чуть глаза друг другу не выцарапали, кто захочет работать в зоне боевых действий? Будем считать, с Яковом не вышло. Значит, рассчитываем на себя. И на Эмму. Если простит.

В комнате снова повисла тишина, тяжёлая, неопределённая.

И тут в дверь негромко постучали. Не дожидаясь ответа, она приоткрылась, и в щель заглянул Ашраф, их сосед по блоку, копт из Египта. Смуглое лицо выражало беспокойство.

— Эй, ребята, — произнёс он с сильным акцентом. — В холле… который связывает все параллели старших классов… там собрание. По поводу Ингреквиха. — Он запнулся, вспоминая название. — Все ждут. Только вас. Говорят, это важно. Очень.

Коля с Андреем переглянулись и выскочили из комнаты. Проходя, Коля запер дверь на ключ и шепнул:

— А то ходят тут всякие.

И покосился на учебник философии, лежавший на тумбочке у двери. Известный автор этого учебника, как выяснилось, был большим любителем наведываться по ночам в чужие комнаты.

Глава 11. Ряд Фибоначчи

Холл, обычно место для отдыха, сейчас напоминал взбудораженный улей. Здесь толпились почти все старшеклассники. Огромные окна, обычно светлые, казались тёмными и зловещими.

В центре, возвышаясь над толпой, стоял староста двенадцатых классов, Хоссейн, иранец. Чёрные глаза горели решимостью, голос, обычно мягкий, звучал властно.

— Всем успокоиться! — Он поднял руки. Заметив Колю и Андрея, рявкнул: — ТИХО! Начинаем!

Стало тихо.

— Мы собрались из-за трагедии в Ингреквихе. Мы потрясены гибелью наших товарищей. Но паниковать нельзя. Нам нужно понять, что произошло и почему. — Он обвёл взглядом зал. — Предлагаю разделиться на группы по десять человек. Берите соседей из пяти ближних блоков. Нужно выслушать как можно больше мнений.

Холл забурлил. Вскоре образовалось полтора десятка групп. Отдельная команда айтишников устроилась у окон с ноутбуками, чтобы мониторить сеть в поисках новостей.

Через час Хоссейн снова взял слово.

— Время подвести итоги. Пусть каждая группа выберет представителя.

Выступающие сменяли друг друга. В итоге выделилось три главных версии.

Первая, самая популярная: за резнёй стоит влиятельная антиглобалистская группировка, ненавидящая развитые страны. Предлагалось усилить охрану и сотрудничать с полицией.

Вторая: это конкуренты, другие элитные школы, решившие избавиться от соперников и занять первое место в научном мире. Тут предлагали завести собственную контрразведку.

Третья, самая радикальная: за всем стоит могущественная секретная организация, что контролирует мировую науку и рвётся к господству. Её сторонники призывали создать свою разведывательную сеть.

Когда отговорил последний, повисла напряжённая тишина.

И тут вперёд шагнул Коля.

— Прошу слова.

Хоссейн удивлённо кивнул.

— Я хочу обратить ваше внимание на один факт. Если расставить жертв по роду занятий, получается такая цепочка: один охранник, один сотрудник столовой, двое учителей, трое старшеклассников, пятеро учеников средней школы и девять — младшей.

В холле недоумённо переглядывались.

— А теперь посмотрите на начало ряда Фибоначчи, — продолжил Коля. — Один, один, два, три, пять, восемь. Число жертв в каждой категории точно совпадает с этим рядом. Кроме последнего. Вместо восьми младших — девять.

Зал зашумел.

— И что это значит? — крикнул кто-то. — Совпадение?

— Не знаю, — пожал плечами Коля. — Но это слишком странно, чтобы быть случайностью. Возможно, шифр. Послание, которое оставили убийцы.

Андрей, стоявший рядом, нахмурился.

— Слушай. А что, если ряд Фибоначчи — идеальная конструкция, а реальность всегда вносит поправку? Может, они планировали убить восьмерых младших, как по ряду, но в последний момент попался ещё один — и они не удержались.

— Возможно, ты прав, — задумался Коля. — Что-то в этих списках нечисто.

Хоссейн снова взял слово.

— Мнений много. Но главное — действовать. Предлагаю создать сеть из знакомых в других филиалах: в Йотахе, Вашинхе, Чукотохе. Пусть будут начеку и сообщают обо всём подозрительном. Если кто-то заметит улики — сразу ко мне или к директору. Только вместе мы защитим Ксенвих.

На этом собрание закрыли. Ребята расходились, обмениваясь контактами. В воздухе висела смесь тревоги и надежды.

Коля и Андрей остались в центре пустеющего холла.

— Надеюсь, это хоть что-то даст, — вздохнул Андрей. И, помолчав, тихо добавил: — Не по себе мне. Всё думаю об Ингреквихе. Двадцать один человек. Там были дети.

Коля положил руку ему на плечо.

Они подошли к большому камину в конце холла. Пламя потрескивало, отбрасывая на стены причудливые тени.