Повесть о Сером мире

Затем прикрыл глаза. И почти сразу увидел их. Руны. Странные, незнакомые символы, которые преследовали его во сне и наяву. Они проступали перед глазами настолько отчётливо, будто были выжжены на внутренней стороне век. Март поспешно принялся переносить увиденное на бумагу. Рука двигалась быстро. Мальчик боялся, что знаки исчезнут прежде, чем он успеет зарисовать их. Закончив, он внимательно осмотрел страницу. Ничего подобного ему прежде не встречалось. Ни в книгах Афрода, ни в старинных летописях, которые он тайком изучал в свободное время. Когда Афрод вернётся из цитадели, я непременно покажу ему эти руны, — подумал принц. Быть может, старый Хранитель сумеет объяснить их происхождение. Или хотя бы избавит его от мучительных сновидений. За окном сгущалась темень. Метель вновь набирала силу, поглощая улицы Скаггерака. Ветер завывал за каменными стенами, заставляя мальчика вздрагивать от каждого особенно сильного порыва. Март отложил грифель. Его клонило в сон. Но засыпать он боялся. Стоило закрыть глаза и погрузиться в забытьё, как в ушах начинал звучать жуткий, нарастающий звон. Затем тело немело, конечности переставали слушаться, а перед глазами вновь возникали таинственные символы. В такие мгновения мальчик ощущал даже запах горелой плоти. Страх вонзал свой серый клинок прямо в грудь. Март пытался бороться со сном. Он садился, растирал лицо ладонями, вновь открывал тетрадь и всматривался в зарисованные руны. Но две бессонные ночи давали о себе знать. Усталость оказалась сильнее. Мальчик положил тетрадь под подушку, опустил голову и постепенно погрузился в сон. И вновь увидел страшное видение. Перед ним стоял Фридрих Хардсейм. Рядом с отцом возвышался огромный мужчина. Март пытался разглядеть лицо незнакомца, но всякий раз, когда ему казалось, что это вот-вот удастся, черты мужчины скрывались во мраке. От незнакомца веяло горечью и страданиями. Мальчик почувствовал, как сердце учащённо забилось. Он хотел позвать отца. Но не смог произнести ни слова. Март испуганно зажмурился. И всё вокруг поглотила тьма.

А по ту сторону стены, Эйрик Хардсейм не находил себе покоя. После встречи с Цезаком Ортеном привычные развлечения перестали приносить ему прежнее удовольствие. Даже выпивка, к которой юноша обращался при первой возможности, больше не помогала избавиться от тяжёлых мыслей.

Разум его словно отрезвел. А вместе с этим пробудилась совесть. Эйрик понимал, что вскоре ему придётся сделать выбор, последствия которого могут оказаться страшнее всего, что он прежде совершал. Перед ним открывался путь к трону Скаггерака. Путь, о котором он мечтал, особенно в те мгновения, когда отец вновь напоминал ему о собственной никчёмности. Но этот путь требовал предательства.

Эйрик медленно шёл по тёмным коридорам крепости, заложив руки за спину. Слова Цезака вновь и вновь звучали в его голове. «Мы готовы помочь тебе стать следующим конунгом Скаггерака». Юноша невольно улыбнулся. Он представил себя в отцовском кресле, окружённым ярлами и верными дружинниками. Представил, как жители Скаггерака склоняют перед ним головы. Как братья вынуждены признать его власть. Однако улыбка быстро исчезла. Эйрик остановился возле узкого окна. За ним простиралась бескрайняя зимняя ночь. А что станет с Расселом? Старший брат всегда относился к нему с терпением, даже когда остальные теряли всякую надежду на его благоразумие.

А Кастер? С ним Эйрик ссорился куда чаще. Но одно дело — ненавидеть брата после очередной перепалки. И совсем другое — согласиться на его гибель. Эйрик тяжело вздохнул. Он прекрасно понимал, что Цезак и Меркури не станут мириться с существованием других наследников, если те окажутся помехой их замыслам. И всё же желание власти не отпускало его. Юноша продолжил путь по коридору. В памяти неожиданно возникло лицо Фридриха. Суровое, изрезанное морщинами, вечно недовольное. Отец никогда не скрывал своего разочарования в Эйрике. Но ведь когда-то всё было иначе. Когда-то они собирались всей семьёй, когда Агнесс ещё была жива, а братья не смотрели друг на друга с подозрением и неприязнью. Эйрик помнил те дни. И теперь воспоминания причиняли ему почти физическую боль. Неужели ради короны я готов отказаться от всего этого? Он не находил ответа. Добравшись до выхода из крепости, Эйрик распахнул тяжёлую дверь. Холодный воздух ударил ему в лицо. Вдали море сливалось с небом, а над заснеженными крышами поднимались редкие столбы дыма. Юноша остановился на ступенях. Его сердце учащённо билось. Вскоре вернётся Фридрих. Затем состоится турнир. А после начнётся долгожданный поход. Именно тогда, как обещал Цезак, всё должно измениться.

Эйрик сжал кулаки. Ему хотелось закричать, остановить время и вернуться назад — в тот день, когда незнакомец ещё не передал ему приглашение на тайную встречу. Но было поздно. Он уже принял золото Ортена. Уже согласился выслушать его замысел. И, что страшнее всего, позволил себе поверить в обещанную корону. «Почему, Эйрик?» Юноша вздрогнул. Ему почудился голос отца. Он резко обернулся. Позади никого не было. Лишь тёмный дверной проём и безмолвные стены родной крепости. Эйрик вновь отвернулся к морю.

— Потому что ты никогда не видел во мне своего сына, — едва слышно произнёс он.

Слова тут же растворились в ледяном ветре. Он не знал, сможет ли однажды произнести их Фридриху в лицо. Не знал и того, хватит ли у него решимости исполнить обещанное Цезаку. Но мешочек с золотом по-прежнему лежал среди его вещей. И Эйрик так и не решился от него избавиться. Над Скаггераком бушевала метель. Впереди ожидали турнир, война и решения, которые уже невозможно будет обратить вспять.

Глава 4. Сражение с тенью

Северная душа

«Восходит Серое солнце над Серым миром. Серые лучи падают на серые души, сокрытые в этих серых землях…»

Ночь окончательно поглотила Скаггерак, укрыв его заснеженные улицы непроглядной темнотой. Метель, ещё недавно бушевавшая с неистовой силой, постепенно стихала, однако холодный ветер продолжал гулять среди деревянных построек, заставляя скрипеть промёрзшие ставни и срывая с крыш последние снежные хлопья. Лишь редкие огни, пробивавшиеся сквозь узкие окна домов, напоминали о том, что жизнь в городе ещё не угасла. В северной части поселения, неподалёку от лесной опушки, стояло небольшое деревянное строение. Его потемневшие от времени стены скрывались среди покрытых инеем деревьев, а изнутри доносились пьяный хохот, приглушённые голоса и звуки незатейливой музыки. Кастер Хардсейм остановился перед входом.

Он уже не впервые слышал об этом месте. Эйрик довольно часто упоминал его в разговорах, сопровождая свои рассказы похабными шутками и уверениями, будто именно здесь можно позабыть обо всех жизненных невзгодах. Однако прежде Кастер не испытывал ни малейшего желания посещать подобные заведения. Да и сейчас его привело сюда вовсе не стремление предаться удовольствиям. Под тёмной меховой накидкой покоился острый топор, рукоять которого юноша то и дело сжимал ладонью, словно опасаясь, что оружие может исчезнуть. В памяти вновь прозвучали слова наставника.

«Как и ты проявишь слабость. В этом я уверен».

Кастер нахмурился. Вельтон слишком многое позволял себе в разговорах с ним. Слишком часто напоминал о том, чего юноша ещё не испытал, и с такой уверенностью рассуждал о его будущих слабостях, словно заранее знал, каким человеком суждено стать сыну Фридриха Хардсейма. Но сегодня Кастер намеревался доказать обратное. Он не желал больше оставаться мальчишкой, которому дозволено лишь слушать рассказы о великих сражениях. Не желал терпеть насмешки старших воинов и бесконечные упрёки отца. Вскоре ему предстояло отправиться на Юг.

И к тому времени он должен был узнать, способен ли отнять человеческую жизнь. Юноша положил ладонь на деревянную ручку и медленно отворил дверь. В лицо ударил тяжёлый запах табачного дыма, дешёвого вина и давно не мытых полов. Внутри царил полумрак, который с трудом разгоняли многочисленные свечи и развешанные по стенам факелы. Грязные ковры покрывали скрипучие доски, а на стенах висели портреты полуобнажённых женщин, изображённых в вызывающих позах.

Посреди просторного помещения стоял огромный круглый стол, вокруг которого собралась шумная компания пьяных дворян и их спутниц. Одни распевали непристойные песни, другие разбрасывали серебряные монеты, наслаждаясь вниманием женщин. Откуда-то из дальнего угла доносились громкие споры, сопровождаемые звоном разбитой посуды. Кастер брезгливо поморщился. Ему доводилось видеть пьяные пиршества дружинников, однако происходившее здесь вызывало в нём куда большее отвращение. Не успел юноша сделать нескольких шагов, как к нему приблизились две женщины в лёгких, едва прикрывавших тело одеяниях.

— Мы можем исполнить все твои желания, милый, — произнесла одна из них, одаривая незнакомца заученной улыбкой. — Ты только скажи, чего хочешь. — Она протянула руку к его груди, но Кастер резко отстранился.

— Где хозяин? — Грубо молвит он. Женщины переглянулись.

— А зачем он тебе, красавчик? — поинтересовалась вторая, недоверчиво переглянувшись.

— Я задал вопрос. — В его голосе прозвучало столько холода, что улыбка мгновенно исчезла с её лица.

— Я проведу тебя, — поспешно ответила первая. — Она направилась к лестнице, ведущей на второй этаж.

Кастер последовал за ней, не обращая внимания на любопытные взгляды посетителей. Его лицо скрывалось под капюшоном, и никто из присутствующих не мог разглядеть в незнакомце одного из сыновей великого конунга. Поднявшись наверх, они оказались перед массивными дверями, по обе стороны которых стояли двое крепких мужчин. На их поясах висели короткие клинки, а руки были покрыты многочисленными шрамами. Женщина что-то прошептала одному из охранников. Тот смерил Кастера недоверчивым взглядом.

— Чего тебе от хозяина?

— Желаю воспользоваться его услугами. — Мужчина некоторое время молчал, затем нехотя отступил в сторону.

Двери распахнулись. За ними находилось просторное помещение, обставленное куда богаче остальных комнат заведения. Мягкие кресла, дорогие ткани и несколько тяжёлых столов свидетельствовали о достатке человека, которому принадлежало это место. Вокруг расположилась компания состоятельных гостей, развлекавшихся выпивкой и обществом женщин. В самом центре, развалившись в широком кресле, восседал лысый толстяк. Его огромное брюхо едва умещалось под расстёгнутой рубахой, а мясистые пальцы были украшены золотыми перстнями. Одна из женщин сидела рядом с ним, подавая хозяину куски жареного мяса.

— Чего тебе? — Мужчина поднял взгляд на вошедшего юношу. Кастер неспешно оглядел помещение.

— Я желаю заказать у тебя услугу. — Кастер чуть оскалился, снимая кожаные перчатки со своих рук.

— М-м-м, — протянул толстяк, прищурившись. — Какие у тебя предпочтения? — Он отстранил женщину и выпрямился в кресле. Кастер приблизился на несколько шагов.

— Я желаю самую молодую девочку, что у тебя есть. Конечно же, я заплачу тебе. И довольно-таки много. — Толстяк внимательно посмотрел на незнакомца. Затем его лицо расплылось в довольной ухмылке.

— Моё имя Фигель. И, как ты уже догадался, я хозяин этого заведения. Что ж, думаю, мы сумеем договориться. — Кастер достал из-под накидки небольшой мешочек с монетами и бросил его на стол.

— Столько хватит? — Фигель подхватил мешочек и развязал тесёмки. При виде золота его глаза жадно заблестели.

— Хватит, — произнёс он. — Следуй за мной.

Хозяин поднялся с кресла и повёл гостя через узкий проход в дальнюю часть здания. Здесь уже не было ни дорогих тканей, ни многочисленных факелов. Стены покрывала сырость, под ногами скрипели старые половицы, а из-за закрытых дверей порой доносились приглушённые голоса. Кастер шёл предавшись безмолвию и с каждым шагом ощущал, как серость постепенно охватывает его душу. Впереди двигался Фигель, время от времени поглядывая через плечо и довольно усмехаясь. Наконец они остановились перед неприметной дверью.

Хозяин извлёк из кармана ржавый ключ и вставил его в замочную скважину. Раздался неприятный скрежет, после чего дверь с трудом поддалась. Внутри находилась маленькая комната, освещённая единственной свечой. Возле стены стояла узкая кровать, рядом — деревянный сундук и старый табурет. На краю постели сидела девочка с каштановыми волосами. Совсем юная и беззаботная.

При виде Фигеля она испуганно поднялась, поджав ноги к груди.

— Заходите, любезный, — произнёс хозяин, пропуская Кастера вперёд. Затем резко повернулся к девочке. — Иди сюда, сучка!

Она не двинулась. Фигель схватил её за волосы и грубо подтолкнул к гостю. Сильно одарив пощечиной, дабы та не вырывалась, отчего та легонько вскрикнула. Кастер внимательно разглядывал маленькое, измученное лицо. На бледной щеке виднелся след недавнего удара, а глаза девочки были наполнены таким ужасом, что она едва осмеливалась поднять их на незнакомца.

— Ей всего тринадцать, — сообщил Фигель. — Такая подойдёт?

Кастер почувствовал, как внутри него что-то неприятно сжалось. Он смотрел на девочку, которая пыталась сдержать слёзы, и впервые за весь вечер не находил слов. Ещё недавно он был уверен в собственном намерении. Уверен, что сумеет лишить человека жизни и не испытать ни малейшего сожаления. Фигель нетерпеливо кашлянул.

— Ну так что? Такая пойдет?

— Да. — Кастер поднял на него свой голубой взор и коротко кивнул головой. Хозяин довольно усмехнулся. Он отпустил девочку и направился к выходу.

— Тогда не стану вам мешать. — Вдобавок молвит он. Дверь захлопнулась. Раздался металлический щелчок замка. Кастер остался наедине с девочкой. Некоторое время они молчали. Юноша снял меховую накидку и положил её на старый сундук, после чего медленно приблизился к кровати. Девочка поспешно отодвинулась к стене, поджав колени к груди. — Он осторожно протянул руку и погладил каштановые волосы девицы, вдыхая их аромат, который наполнил его сознание и душу. Запах ее волос был сладким и притягательным. Затем, Кастер медленно провел большим пальцем по губам девицы, оставляя на нем багровые оттенки крови. Это был жест, который вызывал мурашки по ее позвоночнику. Он видел, как дрожат её руки.

— Он избивал тебя? — спросил юноша. — Девочка ничего не ответила. Кастер тяжело вздохнул. — Хотя да. Глупый вопрос. — Он опустился на табурет, оставив между ними некоторое расстояние. — Как тебя зовут?

— Эллери, — едва слышно произнесла она.

— Эллери, — повторил Кастер. — А как ты сюда попала? — Девочка опустила голову. Её губы задрожали, но она все же заговорила:

— Фигель забрал меня из дома… Они угрожали убить моего отца, если тот не согласится…

Последние слова утонули девочку в рыданиях. Кастер молчал. Он медленно перевёл взгляд на запертую дверь, за которой слышались тяжёлые шаги охранников. Пальцы его сжались в кулак. Перед глазами вновь возникло лицо Вельтона. «Как и ты проявишь слабость».

Юноша невольно усмехнулся. Быть может, наставник действительно был прав. Быть может, в нём всё-таки существовало нечто, не позволявшее бездумно проливать невинную кровь. Но теперь Кастер понимал и другое. Он по-прежнему желал убить. Только жертвой должен был стать совсем иной человек.

— Эллери, — тихо произнёс он. — Девочка подняла заплаканные глаза. — Прикрой глаза.

— Зачем? — Она вздрогнула вновь. Кастер медленно поднялся.

— Просто сделай, как я сказал.

Кастер ещё некоторое время стоял перед запертой дверью, прислушиваясь к доносившимся из коридора голосам. За деревянной перегородкой слышались тяжёлые шаги, изредка сопровождаемые грубым смехом. Охранники Фигеля, должно быть, нисколько не сомневались в безопасности своего положения, ведь вряд ли кто-либо из посетителей осмелился бы выступить против хозяина столь известного заведения. Юноша медленно обернулся. Эллери по-прежнему сидела на краю кровати, обхватив колени тонкими руками. Она смотрела на него испуганными глазами, не понимая, чего ожидать от незнакомца, заплатившего за возможность остаться с ней наедине.

— Я ведь сказал тебе закрыть глаза, — повторил Кастер, на сей раз несколько строже.

— Ты… ты сделаешь мне больно? — едва слышно спросила девочка. — Хардсейм замер.

На мгновение ему захотелось рассмеяться над подобным вопросом. Ещё совсем недавно именно с таким намерением он и переступил порог проклятого заведения. Но теперь, глядя на маленькую Эллери, юноша ощущал лишь нарастающую ярость, которая, подобно холодному пламени, постепенно охватывала всё его существо.

— Нет, — наконец произнёс он. — Только не тебе. — Девочка недоверчиво посмотрела на него. Кастер отвернулся и приблизился к двери.

— А теперь закрой глаза и не выходи отсюда, пока я не вернусь. — Он резко повернул ручку, однако дверь не поддалась. Юноша усмехнулся.

— Эй! — громко окликнул он. — Отворяйте! — Снаружи послышалось недовольное ворчание.

— Чего тебе ещё?

— Хочу поговорить с хозяином. Кажется, он подсунул мне совсем не то, за что я заплатил. — Один из охранников разразился хохотом.

— А ты чего ожидал, мальчишка? Чтобы она сама прыгнула тебе на шею? — Раздался скрежет ключа. Едва дверь приоткрылась, Кастер стремительно шагнул вперёд.

Перед ним возвышался рослый северянин с широкой грудью и густой рыжей бородой. Тот не успел даже понять, что произошло, когда юноша ухватил его за одежду и с силой впечатал в деревянный косяк. Голова мужчины ударилась о выступавший из старой доски гвоздь, и коридор огласился душераздирающим воплем.

Кастер отступил на полшага. Впервые в жизни он видел, как человек корчится от боли, причинённой его собственной рукой. Сердце юноши забилось с небывалой силой. Но вместо ожидаемого ужаса он почувствовал странное, почти опьяняющее возбуждение. Охранник попытался выхватить оружие. Кастер не позволил ему этого сделать. Из-под меховой накидки блеснуло лезвие топора. Раздался глухой удар. Тело северянина тяжело осело на деревянный пол. На несколько мгновений всё вокруг словно замерло. Кастер стоял неподвижно, глядя на поверженного противника. Его дыхание стало частым, а ладонь, сжимавшая топорище, слегка дрожала. Кровь постепенно стекала по полу.

Вот оно. Первое убийство. То самое мгновение, которого он так жаждал и которое Вельтон описывал с неподдельным отвращением. Юноша ждал, что сейчас его вывернет наизнанку, что ноги перестанут слушаться, а перед глазами возникнет лицо убитого. Но ничего подобного не произошло. Кастер медленно улыбнулся.

— Значит, ты ошибался, старик, — прошептал он. В конце коридора раздался чей-то возглас.

— Какого чёрта здесь происходит?! — Кастер поднял голову.

К нему спешили двое вооружённых мужчин, а следом, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, двигался сам Фигель. При виде распростёртого на полу охранника хозяин борделя остановился. Его маленькие глаза округлились.

— Ты что натворил, щенок?! — Юноша не ответил. Он лишь крепче перехватил топор. Первый из воинов бросился на него с коротким клинком, намереваясь поразить незнакомца прежде, чем тот успеет поднять оружие. Однако Кастер, долгие годы обучавшийся под руководством Вельтона Резорского, оказался куда проворнее, нежели предполагал его противник.

Юноша резко пригнулся, пропуская удар над плечом, и обрушил топор на незащищённый бок северянина. Тот вскрикнул, отшатнувшись к стене. Кастер не дал ему оправиться. Перехватив оружие, он вновь ударил противника, после чего оттолкнул обмякшее тело ногой. Второй охранник на мгновение замешкался. Этого оказалось достаточно.

Хардсейм устремился навстречу мужчине, вынуждая того поспешно поднять меч. Лезвия столкнулись с неприятным металлическим звоном. Северянин попытался воспользоваться преимуществом в росте и силе, но узкий коридор мешал ему размахнуться как следует. Кастер же действовал быстро, почти не оставляя противнику времени на размышления. Он ударил топором по плечу мужчины, заставив того выпустить оружие, а затем нанёс последний удар. Северянин рухнул на пол. Юноша тяжело дышал. На лице его выступили капли пота, смешавшиеся с кровью противников. Руки слегка онемели от напряжения, однако внутри продолжало бушевать чувство, прежде ему неведомое. Кастер вновь и вновь вспоминал слова наставника.

«Как и ты проявишь слабость». Он усмехнулся. Какая же это была слабость? Напротив, никогда прежде он не ощущал себя настолько сильным.

— Чудовище! — завопил Фигель. Хозяин борделя попятился, едва не споткнувшись о тело собственного охранника.

— Стража! Сюда! Убейте этого ублюдка! — Однако никто не спешил на помощь.

Из дальних комнат выглядывали испуганные женщины. Некоторые посетители, услышав шум схватки, поспешили укрыться за запертыми дверями. Даже те, кто прежде охотно хвастался собственной доблестью, не желали испытывать её против окровавленного незнакомца. Фигель развернулся и бросился бежать.

— Куда же ты? — негромко произнёс Кастер. Он последовал за толстяком. Несмотря на свой внушительный вес, хозяин заведения двигался удивительно быстро. Его тяжёлые шаги отдавались по всему коридору, а испуганные вопли привлекали внимание людей, находившихся этажом ниже. Кастер нагнал его возле лестницы. Одним точным ударом он подсек ногу беглеца. — Фигель с грохотом повалился на пол, завопив от боли.

— Пощади! — закричал он, пытаясь отползти к стене. — Я заплачу тебе! Слышишь?! Сколько пожелаешь! — Юноша медленно приблизился.

— Заплатишь?

— Да! Да, клянусь! У меня много золота! Забирай всё! — Кастер склонил голову набок.

— А сколько ты заплатил за девчонку? — Фигель внезапно умолк.

— За Эллери, — уточнил юноша. — Сколько стоила её жизнь?

— Я… я не понимаю…

Кастер резко всадил острие топора прямо в ладонь Фигеля, кровь брызнула прямо на лицо юноши. Но он даже не дрогнул, наоборот, оскалил белоснежные клыки. Фигель взвизгнул.

— Не заставляй меня повторять вопрос. — Прошептал Кастер, Хозяин затрясся всем телом.

— Послушай, парень… Я не знаю, кто ты такой, но мы ведь можем договориться! Забирай девчонку! Забирай хоть всех! Только отпусти меня! — Он снова взвыл от нарастающей боли.

Кастер некоторое время разглядывал толстяка. Перед ним лежал человек, который ещё совсем недавно с довольной ухмылкой распоряжался судьбой перепуганного ребёнка. Теперь же он сам молил о пощаде, обещая любые богатства за возможность сохранить собственную жизнь.

— Забавно. — Юноша ухмыльнулся.

— Что?! — Растерянно вопрошает Фигель, чуть ли не пуская слезы.

— Ещё недавно ты чувствовал себя хозяином этого места. А теперь ползаешь у моих ног, словно побитая собака.

— Умоляю…

— Знаешь, Фигель, — продолжил Кастер, медленно присаживаясь перед ним, — я ведь пришёл сюда, чтобы убить человека. — Толстяк побледнел.

— Но… зачем?

— Хотел узнать, на что способен. — Хардсейм на мгновение задумался. — И, признаться, ожидал совершенно иных ощущений.

— Пожалуйста… — Фигель дрожащими руками попытался прикрыть лицо.

— А теперь посмотри на меня. — Мужчина не шевельнулся. Кастер схватил его за ворот рубахи и заставил поднять голову.

— Я сказал, посмотри. — Рявкнул он. Фигель подчинился. В его глазах отражался неподдельный ужас. — Юноша улыбнулся.

— Твоё личико никогда не будет прежним. — С безумной улыбкой, горящими глазами, произнес юный Хардсейм. Он взглянул на лезвие своего топора, протер указательным пальцем по окровавленному металлу. Еще одна ухмылка. Он отпустил воротник, поднялся и занёс топор. Фигель успел издать последний отчаянный крик. Молодой Хардсейм вонзал острие прямо в череп толстяка, раз за разом, пока лицо перестало было узнаваемым. Затем всё стихло. Кастер некоторое время стоял над поверженным хозяином борделя. Его грудь тяжело вздымалась, а в ушах продолжал звучать гул недавней схватки. Он медленно опустил оружие. На лице юноши застыла странная, почти безумная улыбка.

— Это всего лишь милосердие, — произнёс он, глядя на неподвижное тело. — Я освободил тебя от твоей работы. — Кастер выдержал небольшую паузу. — А теперь отдыхай, Фигель.

Из соседнего помещения донёсся испуганный всхлип. Хардсейм обернулся. Возле приоткрытой двери стояла молодая женщина. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, прижимая ладонь ко рту. Кастер нахмурился.

— Чего уставилась? — Женщина попятилась.

— Уходи отсюда, пока можешь, — произнёс юноша. — И остальных предупреди. — Она поспешно скрылась.

Кастер вновь взглянул на тела стражников Сердце постепенно успокаивалось, однако приятное возбуждение не покидало его. Он понимал, что только что совершил нечто, за что обычного жителя Скаггерака могли бы казнить без долгих разбирательств. Но он не был обычным жителем. Он был сыном Фридриха Хардсейма. И эта мысль почему-то придала ему ещё большей уверенности. Юноша направился обратно по коридору. У двери маленькой комнаты он остановился, вытер лезвие топора о край одежды одного из убитых охранников и спрятал оружие под накидку. Лишь после этого вошёл внутрь. Эллери сидела там же, где он её оставил. Услышав шаги, девочка вздрогнула и подняла голову. При виде окровавленного незнакомца она испуганно отпрянула.