Повесть о Сером мире

Слова молодого конунга вновь погрузили Фридриха в воспоминания. Перед глазами возникли события Битвы пяти конунгов. Разрушенные крепости, горящие поселения, окровавленные лица воинов. И брат, чьё имя Винтер произнёс с таким пренебрежением. Старый Хардсейм стиснул зубы.

— Я пытался предотвратить её. В отличие от твоего отца. — Его голос сделался угрожающим. Винтер по-прежнему спокойно сидел за каменным столом.

— И поэтому ты принял решение убить его. Браво. — Он медленно похлопал в ладоши. Фридрих шагнул вперёд.

— И с лёгкостью покончу с тобой, если понадобится. — Молвит Хардсейм. Улыбка не исчезла с лица стольгримца.

— Посмотрим, Хардсейм. Посмотрим. — На некоторое время воцарилось молчание.

Лишь ветер завывал среди разрушенных стен, с каждым мгновением становясь всё сильнее. На некоторое время воцарилось молчание. Лишь ветер завывал среди разрушенных стен, с каждым мгновением становясь всё сильнее. Несмотря на жестокую метель, Фридрих по-прежнему желал отправиться восвояси. Его место было не здесь, в заточении цитадели, а рядом со своим народом, в родном Скаггераке. Он не желал проводить остаток дня в обществе человека, который открыто насмехался над его поражениями и смертью близких. Конунг вновь поправил меховой плащ, взял свой меч и направился к выходу. Афрод, всё это время наблюдавший за спором, поспешил остановить старого друга.

— Фридрих, метель может погубить тебя. Пережди её здесь. — В голосе Хранителя слышалась неподдельная тревога.

— Мне уже всё равно, — отчётливо произнёс конунг Скаггерака. — Он бросил последний взгляд на ядовитую ухмылку Винтера Варсандра. Несколько мгновений Фридрих молчал. — Затем продолжил:

— Стольгримец, ты можешь оставаться здесь и дальше играть в свои игры власти. Но я не позволю тебе удерживать меня в этих стенах. Моя сила и моё предназначение находятся далеко от этого места. — Фридрих подошёл к тяжёлой двери цитадели и распахнул её. В лицо ударил ледяной ветер. Снежный вихрь ворвался внутрь, заставив затрепетать старые знамёна. За порогом почти ничего не было видно. Земля и небо слились в сплошную белую пелену. Но конунг не отступил. Он плотнее запахнул меховую накидку, перехватил меч и шагнул навстречу бушующей стихии. Дверь за его спиной с грохотом захлопнулась.

Некоторое время Афрод продолжал смотреть на закрывшиеся двери. За ними бушевала метель. Ледяной ветер проникал сквозь многочисленные проломы цитадели, заставляя потрёпанные знамёна древних конунгов вздрагивать под самым потолком.

— Упрямый старик, — усмехнулся Винтер, вновь усаживаясь в кресло. — Даже смерть не заставит его признать собственные ошибки.

— А ты, стало быть, считаешь себя мудрее? — Хранитель медленно повернулся к молодому конунгу. — .

— Разумеется. — Винтер слегка приподнял брови.

— Тогда отчего же я вижу перед собой двух одинаково упрямых глупцов?

— Следи за словами, Афрод. — Улыбка молодого конунга померкла после сказанных слов Хранителя.

— Я прожил достаточно долго, чтобы не страшиться твоих угроз, — спокойно ответил Хранитель. — И достаточно долго, чтобы видеть, к чему приводят подобные споры. Ты желаешь объединить Северную душу. Говоришь о величии, о славе наших предков. Но ради этого готов оставить Фридриха без кораблей и обречь тысячи северян на голодную смерть. — Он приблизился к каменному столу.

— Я не обязан помогать человеку, который отказывается признать мою власть.

— Вот именно, — кивнул Афрод. — Твою власть.

— Ты полагаешь, мне нужна лишь корона? — Винтер резко поднялся.

— А разве нет? — Стольгримец усмехнулся, однако на сей раз без прежней надменности. Он подошёл к разрушенной стене, за которой бушевала снежная буря.

— Я видел поселения, Афрод. Видел, как матери хоронили детей, умерших от голода. Видел пустые гавани и разрушенные крепости, которые некому восстанавливать. Пока Фридрих грезит о новых завоеваниях, а Меркури собирает знамёна, Северная душа медленно погибает. — Винтер стиснул зубы. — И если для её спасения потребуется подчинить остальных конунгов, я сделаю это.

— Даже ценой новой войны? — Изумился Афрод.

— Если понадобится.

— Вот чего я и опасался. — Афрод тяжело вздохнул. Он подошёл к стольгримцу и остановился рядом.

— Твой отец тоже полагал, что знает, как спасти Север. Фридрих был уверен в том же. И чем всё закончилось? — Винтер промолчал.

— Пять конунгов, — продолжил Хранитель. — Пять правителей, каждый из которых считал себя достойнее остальных. А теперь взгляни вокруг. — Афрод развёл руками, указывая на разрушенную цитадель. — Вот всё, что осталось от их величия. — Винтер медленно опустил голову. На мгновение показалось, будто слова старика заставили его задуматься. Но затем он вновь выпрямился.

— И всё же кто-то должен положить этому конец. — Молвит Винтер.

— Должен, — согласился Афрод. — Только не перепутай спасение с завоеванием. — Стольгримец ничего не ответил. Вдали раздался протяжный вой ветра. Афрод вновь посмотрел на двери, за которыми исчез Фридрих.

— Надеюсь, Боги Зимы сохранят ему жизнь.

— Не сомневаюсь, — холодно произнёс Винтер. — Такие, как Хардсейм, слишком упрямы, чтобы умереть от простой метели.

Хранитель не разделил его веселья. Он слишком хорошо знал старого конунга. И понимал, что порой человеческая гордыня оказывается куда опаснее самой жестокой зимы.

В мрачную ночь, когда снежная буря бушевала с неистовой силой, свист ветра разносился по всему Скаггераку, не давая покоя его жителям. Улицы города скрылись под толстым слоем снега. Огромные сугробы поднимались вдоль домов, а ледяные порывы ветра заставляли прохожих спешить к своим очагам. Кастер Хардсейм находился в собственных покоях. Он расположился в мягком кресле напротив раскалённой жаровни. В камине потрескивали поленья, наполняя комнату приятным теплом. Языки пламени плясали за железной решёткой, отбрасывая причудливые тени на каменные стены. По правую руку от юноши сидел мастер Вельтон Резорский. Старый воин был занят заточкой своего топора. Его широкие ладони уверенно удерживали оружие, а точильный камень с размеренным скрежетом скользил вдоль стального лезвия. Кастер же погрузился в собственные размышления.

Он почти позабыл о скором турнире. В его воображении рождались куда более величественные картины — грёзы о мире, где не останется места унижениям и неудачам. Где он станет прославленным воином, любимым и уважаемым всеми. Юноша представлял себя на арене, окружённым тысячами восторженных зрителей. Видел сверкающий клинок в собственной руке, поверженных врагов у ног и знамёна Хардсеймов, развевающиеся над чужеземными крепостями. В его мечтах люди произносили имя Кастера с восхищением.

Но за окном бушевала метель, а впереди ожидали испытания, о которых юный Хардсейм пока имел весьма смутное представление. Кастер смотрел на падающий снег и думал о грядущем походе.

— О чём задумался? — с любопытством спросил Вельтон, подняв зеленоватые глаза на своего подопечного. — Кастер ответил не сразу, продолжая наблюдать за снежинками, которые медленно оседали на деревянном подоконнике.

— Скажи-ка, мастер, — наконец произнёс юноша. — Каковы эти Астрос и Франбург?

Вельтон отложил точильный камень. Кастер всегда любил слушать рассказы о далёких землях, особенно о походах, в которых участвовал его отец. Во время подобных бесед он неизменно представлял себя на месте прославленных воинов. А с недавних пор всё чаще мечтал превзойти их. Превзойти самого Фридриха.

— Эх, это было очень давно, Кастер. Да и к тому же я уже рассказывал тебе об этом, — ответил Вельтон, тяжело вздохнув. Воспоминания, к которым обращался юноша, далеко не всегда приносили старому воину удовольствие.

— И что? — возразил Кастер. — Я хочу вновь услышать об этом. О том, что вскоре может оказаться у моих ног. О завоеваниях, которые предстоят мне. И только мне. — Он слабо улыбнулся, отрывая взгляд от окна. — Вельтон некоторое время молчал, затем всё же заговорил:

— Ладно. Франбург… Величественный и одновременно жестокий континент. Гелорг — один из самых примечательных его городов. Он раскинулся на горных склонах, словно сошёл со страниц старинных преданий. — Мастер устроился поудобнее. — Там возведены прекрасные замки и дворцы. Их архитектура поражает даже тех, кто повидал немало чужеземных городов. Но особое место занимает арена, расположенная в самом сердце Гелорга. Одна из величайших, какие мне доводилось видеть. — Вельтон помрачнел. — И на её песке пролито немало рабской крови. — Кастер слушал внимательно, иногда хмурясь, порой взмывая брови от удивления.

— Франбург — не просто южный континент, отмеченный на карте, — продолжил наставник. — Это место, где воедино сплелись культура, наука, природа и искусство. А вместе с ними — жестокость и похоть. Там можно отыскать прекраснейшие творения человеческих рук, а за соседней стеной увидеть, как люди убивают друг друга ради развлечения толпы. — Он опустил взгляд на собственный топор.

— Еженедельно рабы сражаются на огромной арене на потеху зрителям. Для многих франбуржцев это любимое зрелище. — Кастер едва заметно улыбнулся, воображая все. Мастер продолжил:

— Что же касается Астроса, то это величественный и богатый материк. Он славится своим флотом. Его гавани полны кораблей, а города живут торговлей и ремеслом. Там всё словно дышит жизнью. Богатства Астроса способны поразить даже самых алчных северян.

— По твоим рассказам, там действительно прекрасно, — ухмыльнулся Кастер, слегка наклонив голову набок. — Его голубые глаза блестели в полумраке. Он уже представлял чужеземные города, огромные дворцы и гавани, наполненные торговыми судами.

— Быть может, однажды северяне смогут подчинить один из этих континентов себе. В особенности под моей властью. — Кастер помедлил, затем добавил с ещё большей самоуверенностью:

— Будь я там, в ваше время, когда Ричард сокрушил ваше войско, всё могло сложиться иначе. — Вельтон медленно повернулся к ученику. На его лице не появилось ни улыбки, ни раздражения.

— Но сейчас ты здесь, — спокойно ответил мастер. — Пойми меня правильно, юноша. Ты можешь говорить всё, что угодно. Представлять великие победы, завоёванные земли и толпы людей, выкрикивающих твоё имя. — Он вновь взялся за точильный камень. — Только в действительности всё куда хуже, чем кажется. Война не настолько сладка, как ты представляешь её в своей голове.

Кастер не отвёл взгляда. Слова наставника не поколебали его уверенности. Напротив, в глубине души юноша почувствовал знакомое раздражение. Слишком часто окружающие сомневались в нём. Слишком часто пытались объяснить, чего он не сможет добиться.

— Когда-нибудь ты узришь, как мои грёзы обратятся в реальность, — произнёс Кастер, не стирая улыбки с лица. — Приготовься к этому мгновению, Вельтон. — Он поднялся с кресла и приблизился к окну. За стеклом продолжал кружиться снег.

— Ибо это будет поистине легендарный момент. Вот увидишь. — Вельтон покачал головой. Он прекрасно знал, что спорить с Кастером сейчас бесполезно.

— Пора следовать на тренировку, — сказал мастер, указывая в сторону двери. — Вьюга немного спала.

Кастер обернулся. На его лице вновь появилась довольная улыбка. Впереди ожидали меч, топор и долгие часы упражнений. А значит, ещё одна возможность приблизиться к тому будущему, которое он уже считал своим. 8 В течение следующего холодного и мрачного дня молодой наследник Фридриха Хардсейма отдавался упорным тренировкам.

Сегодня ему удалось освоить несколько новых приёмов, которые он с удовольствием испытывал на беспомощной соломенной мишени. Вельтон Резорский не только обучал юношу владению оружием, но и раскрывал ему основы ведения боя. Он рассказывал о военных хитростях, осадах крепостей и манёврах, благодаря которым даже малочисленное войско могло одержать победу над превосходящим противником. Кастер внимательно слушал наставника. Он наслаждался победами, пусть даже пока лишь воображаемыми. Каждая из них приносила ему неподдельную радость. Читая древние летописи о великих завоеваниях Лимскола, юноша всё чаще убеждался, что его собственная история только начинается.

Природа не обделила Кастера ни умом, ни ловкостью. Он быстро осваивал новые приёмы, обладал крепким телосложением и удивительной гибкостью, позволявшей уклоняться от ударов даже более опытных противников. Но самым ценным своим качеством юноша считал хитрость. Он умел наблюдать, запоминать чужие ошибки и обращать их себе на пользу. Ему оставалось лишь получить возможность проявить способности в настоящем сражении. Однако Фридрих словно не замечал этого.

Все надежды конунг по-прежнему возлагал на старшего сына, Рассела, не желая признавать достоинств Кастера. К несчастью, в Сером мире не существовало совершенно идеальных людей. Чрезмерная вспыльчивость и жестокость постепенно овладевали разумом юного Хардсейма. Порой гнев мешал ему мыслить здраво, превращая даже незначительную обиду в повод для ненависти. И всё же мало кто задумывался о том, что сделало его таким. Быть может, смерть матери, которая оставила глубокую рану в сердце мальчика. Или нелюбовь отца, преследовавшая Кастера с самых ранних лет. Всякий раз, когда юноша в чём-либо провинился, его ожидали розги. Удары приходились по обнажённой спине, оставляя болезненные следы. Подобные наказания сопровождали Кастера с пятилетнего возраста. Даже Эйрик, бесстыжий проходимец, не подвергался столь жестоким поркам.

Чем же Кастер так провинился? Ответ таился в сердце Фридриха с самого рождения мальчика. Но самому юноше он оставался неизвестен. Тяжесть, поселившаяся в душе Кастера, не исчезала с годами. Напротив, она становилась всё сильнее, подпитывая его грёзы о величии. Он подозревал, что появился на свет не просто так. Что обязан совершить нечто такое, чего не удалось его предшественникам. Кастер желал доказать братьям, что способен на большее. Заставить их однажды взглянуть на него иначе. Но время ещё не пришло. Юный Хардсейм крепче сжал рукоять топора и метнул его в соломенное чучело. Оружие со свистом рассекло воздух и глубоко вонзилось в голову мишени. Кастер удовлетворённо усмехнулся.

— Вельт! — воскликнул он, усаживаясь на холодный камень.

— Да? — отозвался мастер, обратив к ученику усталый взгляд.

— С утра ты твердил мне, что жизнь куда суровее моих грёз и я не имею ни малейшего представления о том, что такое настоящая битва. — Кастер посмотрел на замёрзшие горы, возвышавшиеся вдали.

— Так как ты думаешь, что мне нужно сделать, чтобы стать полноценным воином? Чтобы с отвагой сражаться в предстоящем походе? — Вельтон не спешил с ответом. Они находились на краю скалистого утёса, под которым бушевали холодные волны Скаггерака. Отсюда открывался величественный вид на город. Массивные крепостные стены возвышались над безбрежным морем, словно готовые противостоять любому врагу. За ними раскинулись узкие улицы и просторные площади, где уже вовсю шла подготовка к предстоящему походу. Одни воины упражнялись во владении оружием, другие приводили в порядок доспехи и снаряжение, хотя точная дата отправления войск оставалась неизвестной.

В глубине крепости не смолкали кузнечные молоты. Мастера трудились с раннего утра, создавая мечи, топоры и наконечники копий. Звон стали разносился по улицам, смешиваясь с выкриками торговцев и шумом многочисленных мастерских. Но не только воины готовились к походу. Жители Скаггерака помогали собирать припасы и снаряжение. Матери шили тёплые плащи своим сыновьям, жёны и дочери готовили обереги, которые, по древним поверьям, должны были защитить северян от гибели.

Вечерами на центральной площади собирались дружинники. Там звучали речи о мужестве, верности и славе, ожидавшей их в далёких землях. Весь город жил предстоящим походом. Кастер с гордостью наблюдал за приготовлениями. Ему казалось, что Северная душа вновь пробуждается после долгих лет унижений.

— Когда я был таким же юнцом, как и ты, отец взял меня в поход, — наконец заговорил Вельтон, отрывая Хардсейма от наблюдений. Его голос стал заметно тише.

— Путешествие оказалось тяжёлым. Море штормило. Один из драккаров не выдержал натиска волн и затонул. — Мастер ненадолго умолк. — На нём находился мой брат. — Кастер повернулся к наставнику. Вельтон смотрел куда-то вдаль, словно вновь видел перед собой беспощадное море.

— Так вот, — продолжил он после долгой паузы, — вскоре мы вступили в своё первое сражение. Разграбили ближайшее поселение. Именно тогда я совершил первое убийство. Это…— Он тяжело вздохнул. — Это был старый мужчина. И меня… Меня, мягко говоря, вывернуло наизнанку. — Вельтон опустил взгляд.

— Мне кажется, истинный воин, коим ты хочешь стать, должен совершить убийство, дабы в полной мере осознать тяготы, которые будут преследовать его долгие годы. Подготовленные воины отважно, без страха отправляют врагов в Серый мир. Но ты познаешь всё это, лишь оказавшись во Франбурге. — Он посмотрел на Кастера с неким отчаянием. — Надеюсь, ты выстоишь это бремя.

— Значит, в первом бою ты проявил слабость. — Юноша ухмыльнулся. Вельтон не обиделся.

— Как и ты проявишь её. В этом я уверен.

— Нет уж, ты ошибаешься, — повысил голос Кастер.

— Сомневаюсь, — пробормотал мастер, опуская взгляд под ноги.

— М-м-м, я понял. — Кастер медленно кивнул и поднялся на ноги.

Ветер бил ему прямо в лицо, холод пронизывал до самых костей, но юноша даже не дрожал. Он подошёл к соломенному чучелу, выдернул из него топор и закрепил оружие на поясе.

— Знаешь, Вельт, мне пора. Нужно набраться сил перед грядущим турниром. Спасибо за обучение. Я пойду.

— Ступай, Кастер. — Вельтон остался сидеть на камне. Он проводил ученика взглядом, а затем вновь повернулся к морю. Конечно же, сказанное Кастером было неправдой. Слова наставника задели его куда сильнее, чем он желал показать. Юноша вновь загорелся, но на сей раз — поистине ужасным желанием. Гнев окутал его, словно ледяное пламя. Кастер не мог смириться с мыслью, что в настоящем сражении окажется слабым. Не мог допустить, чтобы Вельтон однажды увидел его страх. Он должен был доказать обратное. И теперь знал, что ему предстоит сделать. Знал, не опасаясь последствий.

Вернувшись в родную обитель, Кастер поспешил к своим покоям. Там он быстро переоделся в тёмные одежды, стянул волосы в тугой конский хвост и накинул капюшон. Спрятав топор под плащом, Кастер вышел в коридор. Однако, спускаясь по каменной лестнице, он заметил приоткрытую дверь комнаты младшего брата. Изнутри доносился тихий кашель. Кастер остановился. Некоторое время он колебался, затем всё же толкнул дверь.

— Март? — Мальчик сидел за письменным столом, склонившись над раскрытой тетрадью. Его бледное лицо освещалось тусклым пламенем свечи, а под глазами виднелись тёмные круги.

— Чего тебе? — недовольно пробормотал младший Хардсейм, даже не обернувшись.

— Вот так встречаешь собственного брата? — Кастер усмехнулся и приблизился к столу. Март поспешно прикрыл тетрадь ладонью.

— Не трогай.

— Да больно нужно. — Юноша присел на край кровати и принялся разглядывать младшего брата.

— Ты выглядишь паршиво.

— Благодарю за столь приятные слова.

— Всегда пожалуйста. — Кастер улыбнулся. Однако веселье быстро исчезло с его лица. Тихий выдох звучит с его уст. — Серьёзно, Март. Тебе лучше? — Мальчик пожал плечами.

— Не знаю. Иногда кажется, что всё прошло. А потом… — Он замолчал.

— Потом что? — Нахмурился Кастер.

— Сны.

— Какие ещё сны? — Март отвёл взгляд.

— Странные. Я вижу то, чего прежде никогда не видел. Какие-то знаки. Иногда людей. Или нелюдей. — Он помедлил.

— И мне кажется, будто кто-то за мной наблюдает. — Кастер некоторое время молчал. Затем поднялся с кровати и приблизился к окну.

— Ты слишком много времени проводишь над своими книгами. Вот и мерещится всякая дрянь.

— Афрод говорит, что знания никогда не бывают лишними.

— Афрод старый чудак. — Март возмущённо посмотрел на брата.

— Он Хранитель Разлома!

— Да хоть сам Создатель, — отмахнулся Кастер. — Это не отменяет того, что тебе следует выспаться. — Он взял со спинки кресла меховое покрывало и бросил его на кровать.

— И укрывайся как следует. Не хватало ещё, чтобы ты снова свалился без сознания. Отец этого точно не переживет. — Буркнул Кастер.

— Ты переживаешь за меня? — Март неожиданно улыбнулся.

— Не льсти себе. — Кастер поморщился.

— Переживаешь.

— Ещё слово, и я расскажу отцу, что ты вновь не спишь по ночам. — Мальчик рассмеялся.

Смех получился слабым, но искренним. Кастер невольно улыбнулся в ответ. Некоторое время братья молчали. Затем Март заметил топор, висевший у пояса старшего брата.

— А ты куда собираешься? — Март опустил взгляд на оружие.

— По делам.

— С топором?

— А ты предлагаешь мне взять с собой перо?

— Ночью? — Март нахмурился.

— Особенно ночью. — Юноша направился к двери.

— Кастер, — неожиданно окликнул его младший брат. — Тот остановился.

— Чего ещё?

— Только не делай глупостей. — Кастер обернулся. На лице Марта не было и следа прежней насмешливости. Мальчик смотрел на него серьёзно, почти испуганно. Юноша несколько мгновений молчал. Затем усмехнулся.

— Не беспокойся, малыш. Я ведь не Эйрик. — Он вышел в коридор и прикрыл за собой дверь. Улыбка мгновенно исчезла с его лица. Кастер вновь почувствовал тяжесть топора у пояса. Слова Марта почему-то не выходили у него из головы. «Только не делай глупостей». — .

Он двигался быстро, стараясь не привлекать внимания прислуги. Однако у выхода из крепости ему повстречался еще один младший брат.

— Куда намылился? — с ехидной ухмылкой спросил Эйрик. — Кастер остановился. На мгновение в его глазах вновь вспыхнул гнев, но юноша быстро овладел собой. Лицо сделалось беззаботным.

— Решил вот расслабиться, — ответил он, лукаво улыбнувшись. — Не подскажешь, где можно угоститься сладкими девчонками? — Кастер сжал ладонь в кулак, скрывая под плащом рукоять топора.

— М-м-м, наконец-то ты пошёл по истинной тропе к счастью, братец, — произнёс Эйрик, не переставая ухмыляться. — Неподалёку от стен Скаггерака, если двигаться к северной части города, находится бордель. Там отменные девицы. Надеюсь, они помогут тебе скрасить эту ночку.

— Благодарю, — коротко ответил Кастер. — Он воздержался от дальнейших расспросов, лишь сильнее натянул капюшон на лицо. Эйрик проводил брата насмешливым взглядом. Ему было непривычно видеть Кастера, проявляющего интерес к подобным развлечениям. Обычно тот предпочитал общество Вельтона, тренировки и бесконечные разговоры о войне. Но Эйрик не стал задавать лишних вопросов. А Кастер и не собирался ничего объяснять. Он вышел наружу и медленно зашагал по тропинке, которую указал ему младший брат. Метель постепенно стихала, однако холодный ветер всё ещё гулял по улицам Скаггерака. Под ногами скрипел снег. Вдалеке мерцали огни домов, а над крепостными стенами возвышалось мрачное, затянутое облаками небо. Юноша двигался с мыслями о том, что способен осуществить все свои заветные желания. В душе Кастера горело желание пролить кровь. И в его планы вовсе не входили пошлые развлечения с девицами, которыми так увлекался Эйрик. Слова Вельтона не давали ему покоя.

«Как и ты проявишь её. В этом я уверен». Он не желал признавать правоту наставника. Не желал однажды оказаться перед врагом и почувствовать тот страх, о котором рассказывал старый воин. Он должен был убедиться в собственной храбрости прежде, чем отправится на войну. Вскоре впереди показалось небольшое деревянное строение, затерянное среди замёрзших деревьев. Из узких окон пробивался тусклый свет. Кастер остановился. Некоторое время он молча разглядывал здание, затем опустил ладонь к поясу, проверяя, на месте ли топор. Оружие было при нём. Юноша глубоко вдохнул холодный воздух и приблизился к двери. За ней слышались приглушённые голоса, пьяный хохот и звуки музыки. Кастер положил ладонь на деревянную ручку. На мгновение перед его глазами вновь возникло лицо Вельтона. Затем он медленно отворил дверь и шагнул внутрь.

В это время в доме великого конунга находился самый младший из сыновей Фридриха Хардсейма. Март постепенно приходил в себя после загадочного происшествия, но по-прежнему не мог вспомнить, что именно с ним случилось. Перед его глазами то и дело возникал отцовский волчий клык. А следом — горящие серым пламенем глаза. Кому они принадлежали, мальчик не знал. Стоило ему попытаться восстановить события той ночи, как воспоминания расплывались, превращаясь в бессвязные образы. Рядом с маленьким принцем постоянно находились служанки. Их забота уже начинала раздражать Марта.

Он вновь и вновь заставлял женщин рассказывать о том, что произошло с ним несколько дней назад. Но всякий раз слышал одно и то же: его нашли без сознания, отец был страшно напуган, а затем появился незнакомый знахарь. Больше служанки ничего не знали. Март недовольно вздыхал. Подобные объяснения нисколько не приближали его к разгадке. Наступил вечер. Служанки помогли мальчику приготовиться ко сну, уложили его в мягкую постель и укутали тёплым одеялом. Одна из женщин погасила свечи. Другая пожелала принцу спокойной ночи. Когда дверь за ними закрылась, Март ещё некоторое время лежал неподвижно, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Убедившись, что остался один, он осторожно приподнялся. Из-под подушки мальчик достал кожаную тетрадь и серый грифель. Он открыл чистую страницу.