Повесть о Сером мире

— Как тебя зовут?

— Освальд, господин.

— Сколько времени ты служишь в дружине моего отца?

— Второй год. — Кастер презрительно усмехнулся.

— Второй год? И за всё это время тебя так и не научили удерживать проклятый щит? — Освальд опустил голову.

— Простите.

Кастер почувствовал, как внутри вновь поднимается раздражение. Он прекрасно понимал, что отец поручил ему важное дело. Возможно, впервые в жизни Фридрих доверил ему нечто действительно значительное. И теперь эти неуклюжие болваны рисковали превратить его первое поручение в настоящее посмешище.

— Подними оружие, — приказал Кастер. — Освальд растерянно посмотрел на него.

— Господин?

— Я сказал, подними оружие. — Молодой дружинник поспешно поднял щит и меч. Кастер снял плащ и передал его ближайшему слуге. Затем взял затупленный клинок.

— Нападай. — Освальд замер.

— Но, господин...

— Нападай! — Юноша нерешительно шагнул вперёд. Его первый удар оказался слабым. Кастер без труда отразил его и немедленно ударил противника по щиту. Освальд отступил.

— Ещё! — Молодой дружинник попытался атаковать вновь. Кастер сбил его клинок в сторону, шагнул вперёд и с силой ударил по открытому плечу. Освальд вскрикнул.

— Вот что происходит, когда ты оставляешь себя без защиты!

Кастер вновь поднял меч. На этот раз Освальд успел прикрыться щитом, однако удар оказался настолько сильным, что юноша потерял равновесие. Он рухнул на колено. Кастер приблизился.

— Поднимайся. — Освальд тяжело дышал.

— Господин...

— Поднимайся! — Молодой дружинник попытался выпрямиться. Но прежде чем Кастер успел нанести следующий удар, между ними появился Хродгар.

— Довольно, господин. — Кастер резко поднял глаза.

— Отойди. — Старый северянин не пошевелился.

— Парень уже понял свою ошибку.

— Я сам решу, когда он её поймёт. — Хродгар некоторое время смотрел на молодого Хардсейма. Затем негромко произнёс:

— Ты можешь избить его до полусмерти. Но от этого он не станет лучше держать строй.

Во дворе воцарилась неприятная тишина. Кастер почувствовал, как лицо начинает гореть. Он не привык, чтобы его распоряжения оспаривали. Тем более перед собственными дружинниками.

— Ты забываешься, Хродгар. — Старый воин медленно покачал головой.

— Нет, господин. Я прекрасно помню, кто ты. — Он сделал короткую паузу.

— Но я также помню, что твой отец приказал подготовить людей к походу, а не переломать им кости.

Кастер стиснул рукоять меча. На мгновение ему захотелось ударить старого северянина. Прямо здесь. На глазах у всех. Заставить его замолчать и напомнить, кому он обязан подчиняться. Но затем молодой Хардсейм заметил Вельтона. Наставник стоял неподалёку. И внимательно наблюдал за происходящим. Кастер медленно выдохнул.

— Убери его с площадки, — наконец произнёс он, указав на Освальда. — Хродгар кивнул.

— Как прикажешь.

Он помог молодому дружиннику подняться и отвёл его к ограждению. Кастер остался стоять посреди двора. Его руки дрожали от раздражения. Он чувствовал на себе взгляды десятков людей. И ненавидел это ощущение.

________________________________________

— Ты едва не совершил большую глупость. — Вельтон произнёс эти слова, когда дружинники вновь занялись тренировкой. Кастер стоял возле оружейной стойки, пытаясь успокоиться.

— Я всего лишь хотел показать ему, как следует защищаться.

— Нет. — Резорский покачал головой.

— Ты хотел наказать его за то, что он выставил тебя в дурном свете. — Кастер резко повернулся.

— Он не способен удержать щит!

— Тогда научи его.

— Я пытался!

— Ты бил его. — Молодой Хардсейм замолчал. Вельтон приблизился.

— Послушай меня внимательно, Кастер. Когда ты сражаешься один, твои ошибки принадлежат только тебе. Но когда под твоим командованием находятся люди, за каждую собственную глупость ты заставляешь расплачиваться других. — Кастер отвернулся.

— Ты говоришь совсем как отец.

— Потому что в данном случае он прав. — Юноша стиснул зубы. Вельтон некоторое время молчал. Затем продолжил:

— Вчера ты победил Рассела. И я горжусь тем, что сумел научить тебя сражаться достаточно хорошо, чтобы одержать такую победу. — Кастер невольно поднял глаза. Слова наставника застали его врасплох. Вельтон редко говорил подобное.

— Но, — продолжил старый воин, — если ты думаешь, что теперь каждый дружинник обязан уважать тебя лишь потому, что на твоей груди висит волчий клык, ты глубоко ошибаешься. — Кастер медленно опустил взгляд на реликвию.

— Я заслужил его.

— Заслужил. — Вельтон кивнул.

— Но уважение людей придётся заслуживать каждый день. — Некоторое время они молчали. Затем Кастер негромко произнёс:

— И что ты предлагаешь? — Вельтон посмотрел на тренировочную площадку.

— Для начала перестань требовать от молодых воинов того, чему их ещё никто не научил.

________________________________________

Кастер вернулся к дружинникам спустя некоторое время. Освальд сидел возле ограждения, осторожно разминая ушибленное плечо. Увидев приближение молодого Хардсейма, он немедленно попытался подняться.

— Сиди, — коротко приказал Кастер. — Юноша замер. Кастер некоторое время смотрел на него. Затем повернулся к остальным.

— Слушайте внимательно. Мы начнём сначала. — Дружинники переглянулись.

— На этот раз без полного столкновения. Сначала отработаем движение щитов и смену позиций.

Хродгар одобрительно кивнул. Кастер заметил это, но ничего не сказал. Он разделил воинов на небольшие группы, приказав опытным дружинникам обучать молодых. Сам же принялся наблюдать за их действиями, время от времени останавливая тренировку и исправляя ошибки. Поначалу всё происходило медленно. Слишком медленно, на его вкус. Молодые дружинники путались в командах, сталкивались плечами и то и дело забывали прикрывать соседей. Однако теперь Кастер старался не срываться на крик после каждой ошибки. Он показывал движения. Объяснял. Иногда заставлял повторять одно и то же по несколько раз. И постепенно начал замечать перемены. Щиты поднимались одновременно. Дружинники перестали мешать друг другу. Строй двигался значительно увереннее. Когда Хродгар вновь приказал своему отряду перейти в наступление, противники сумели выдержать первый натиск. Затем второй.

И лишь после третьего столкновения их защита начала распадаться. Кастер неожиданно улыбнулся.

— Вот теперь уже лучше! — Несколько молодых воинов облегчённо переглянулись. Хродгар рассмеялся.

— Гляди-ка, господин! Оказывается, они не совсем безнадёжны! — Кастер усмехнулся.

— Не торопись радоваться. До настоящих воинов им ещё далеко.

— А кто сказал, что настоящими воинами становятся за одно утро? — Молодой Хардсейм ничего не ответил. Он вновь посмотрел на дружинников. Возможно, старый северянин был прав. Но признавать это вслух Кастер не собирался.

________________________________________

К вечеру тренировка завершилась. Дружинники медленно расходились по двору, устало переговариваясь между собой. Некоторые направлялись к кострам, другие спешили в казармы, мечтая поскорее снять тяжёлые доспехи и вытянуть ноги возле очага. Кастер остался возле оружейной стойки. Он чувствовал себя совершенно измотанным. Правая рука болезненно ныла, рёбра вновь напоминали о вчерашних ударах, а горло пересохло от многочисленных приказов. Но теперь усталость сопровождалась странным удовлетворением. Сегодня он впервые увидел, как люди начинают действовать лучше благодаря его собственным распоряжениям. Не из страха. Не из желания избежать наказания. А потому, что постепенно понимали, чего от них требуют.

— Неплохо для первого дня.

Кастер обернулся. Рядом стоял Хродгар. Старый воин держал в руках две небольшие кружки с элем. Одну он протянул молодому Хардсейму. Кастер некоторое время смотрел на неё. Затем принял.

— Решил подкупить собственного командира? — Хродгар рассмеялся.

— Если бы хотел тебя подкупить, принёс бы целую бочку. — Кастер невольно улыбнулся. Они сделали по несколько глотков. Некоторое время молчали. Затем старый дружинник негромко произнёс:

— Ты сегодня здорово разозлился. — Кастер нахмурился.

— И что?

— Ничего. — Хродгар пожал плечами.

— Просто хотел сказать, что понимаю. — Юноша удивлённо посмотрел на него. Северянин усмехнулся.

— Когда я впервые получил под командование десяток молодых болванов, мне тоже хотелось перебить половину из них. — Кастер рассмеялся.

— И что же ты сделал?

— Избил одного. — Улыбка молодого Хардсейма исчезла. Хродгар некоторое время смотрел на кружку.

— Парень был совсем зелёным. Путался в приказах, не умел держать строй и постоянно ронял оружие. Однажды я разозлился и ударил его так сильно, что он несколько дней не мог поднять руку. — Кастер молчал.

— Через месяц мы отправились в поход. Во время первого же сражения тот парень оказался рядом со мной. — Старый воин тяжело выдохнул.

— Когда враги прорвали строй, он должен был прикрыть мне спину. Но испугался. Отступил. — Кастер нахмурился.

— И что произошло? — Хродгар посмотрел на него.

— Меня ранили. А его убили. — Некоторое время они молчали. Ветер шевелил края меховых плащей. Где-то неподалёку раздавался стук кузнечного молота.

— Думаешь, он отступил потому, что боялся тебя? — наконец спросил Кастер. — Хродгар покачал головой.

— Не знаю. — Он сделал глоток.

— Возможно, боялся врагов. Возможно, просто не успел понять, что происходит. — Старый воин посмотрел на молодого Хардсейма.

— Но я точно знаю одно: вместо того чтобы научить его сражаться, я потратил время на то, чтобы доказать, кто здесь главный. — Кастер опустил взгляд. Он невольно вспомнил Освальда. Его растерянное лицо. То, как юноша пытался подняться после очередного удара. И собственную ярость.

— Ты считаешь, что я поступил так же? — Хродгар пожал плечами.

— Пока нет. — Он улыбнулся.

— Тебя вовремя остановили. — Кастер усмехнулся.

— Ты слишком много себе позволяешь.

— Знаю. — Старый северянин рассмеялся.

— Но теперь ты мой командир. Придётся терпеть.

Кастер покачал головой. Затем вновь сделал глоток эля. Некоторое время они стояли молча. И впервые за весь день молодой Хардсейм почувствовал, что разговаривает с Хродгаром не как сын конунга с подчинённым, а как один воин с другим. Поздним вечером Кастер вернулся в свои покои. Слуга уже приготовил воду для умывания и развёл огонь в небольшом очаге. На столе стояли хлеб, холодное мясо и кувшин с элем. Юноша устало опустился на скамью. Он снял волчий клык и положил его перед собой. Некоторое время разглядывал потемневшую реликвию. Ещё вчера ему казалось, что победа над Расселом изменит всё. Что люди начнут смотреть на него иначе. Что отец наконец увидит его достоинства. Но теперь Кастер постепенно понимал: получить власть значительно проще, чем заставить других признать её. Он вспомнил Хродгара. Его спокойный голос. Слова о погибшем молодом дружиннике. Затем — Освальда. И собственное желание наказать его лишь за то, что тот допустил ошибку. Кастер нахмурился. Он не испытывал раскаяния в привычном смысле этого слова. Ему по-прежнему казалось, что слабость заслуживает презрения, а человек, неспособный защитить себя, едва ли может рассчитывать на снисхождение.

Но теперь он впервые задумался, что иногда жестокость оказывается не проявлением силы, а свидетельством неспособности добиться желаемого иным способом. Эта мысль ему не понравилась. Кастер раздражённо взял кружку. Сделал большой глоток. Затем вновь посмотрел на волчий клык. Впереди его ожидал Франбург. Настоящие сражения. Настоящие враги. И возможность доказать, что вчерашняя победа не была случайностью. Он медленно улыбнулся. Какими бы ни оказались предстоящие испытания, Кастер не собирался отступать. Даже если ради победы ему однажды придётся заплатить значительно большую цену, чем несколько ушибов и разбитых губ. За окном завывал ветер. В гавани продолжали стучать молоты. Скаггерак готовился к походу. И вместе с ним к чему-то неизведанному готовился молодой наследник рода Хардсеймов.

Изукрашенный трон пустовал в огромном зале, где когда-то каждый день великие воины выпивали, сидя за длинными столами, царит кромешная тишина, хоть он и заполнен воинами, которые празднуют конец турнира. Она пугала до безумия, впрочем, конунгу не привыкать. Даже в безмолвие он услышит голоса умерших. Фридрих медленно входит в зал длинного дома, понимая, что это один из последних мгновений, проведенных здесь. Он проходит сквозь толпы пирующих воинов, проводит кончиками пальцев по столику, приближаясь к пустеющему трону.

Вечер сгустился, и в зале замка, украшенном роскошными тканями и сверкающими канделябрами, конунг нехотя провел пиршество в честь победителя турнира. Зал наполнился шумом и гулом, ароматы изысканных блюд и драгоценных вин проникали в каждый уголок помещения. Все присутствующие, одетые в пышные наряды, поднимали тосты и смеялись, но сердце Фридриха Хардсейма было далеко от этого праздника. Под самое утро, когда звезды еще блестели на небесной своде, войска Фридриха выстроились на пристани. В темноте, под лунным светом, солдаты в стальных доспехах и с оружием в руках ожидали начала долгожданного похода. Северяне горели огнем мести и жаждой пролить кровь ненавистных Южан, чтобы отдать честь Богу Зимы. В их сердцах пылала неугасимая страсть, и они были готовы пойти на самые крайние меры, чтобы защитить свою землю.Невзирая на неожиданную победу своего нелюбимого сына в турнире, Фридрих все же сдерживает слово конунга. Он решает не только взять с собой своего наследника Кастера, но и первенца Рассела. Никакие слухи или мысли его народа не могут остановить его решимость. Он знает, что должен взять Рассела с собой, ведь именно ему он собирается вручить свое наследие после своей кончины. Афрод, верный спутник Фридриха, как всегда, оставался рядом с властителем, дабы услышать его последние наставления перед отъездом.

Однако, Фридрих понимает, что не может оставить бремя власти на плечах бездельника Эйрика. Он обращается к Хранителю, мудрому старцу, который всегда был рядом в трудные моменты. Фридрих просит его о помощи, чтобы Афрод смог взять на себя часть ответственности и помочь управлять королевством в его отсутствие. Хранитель Разлома, с благоговением и глубоким пониманием, соглашается поддержать своего властителя и быть рядом с Эйриком, чтобы помочь ему взять на себя свою будущую роль.

— Ты должен сберечь Скаггерак, Афрод. — Устало произносит старый конунг, укладывая ладонь на его плечо. Ветер развивал поседелые волосы Фридриха, а глаза уже наполнялись тоской. Его рука превратилась в кулак, ведь он готов повстречать свою судьбу. В округе – кипела суматоха, воины перекладывали свои вещи в драккары, готовясь к отправке.

— Несомненно, мой старый друг. — Улыбнулся Афрод. — Сберегу до твоего приезда, вот увидишь, Эйрика я еще перевоспитаю на нормальный лад. Не беспокойся, конунг. Возвращайся поскорее с лаврами и трофеями. Мы будем ждать тебя здесь! — Воскликнул Афрод, грустно улыбнувшись. Он бы тоже желал отправиться бороздить по морям, снова вступить в бой и вновь получить незабываемые ощущения, но долг Хранителя – не позволял ему сделать это. Оставалось только с печалью вспоминать минувшие события, которые изредка встают комом в горле.

— Знаешь, Афрод. У меня плохое предчувствие. — Фридрих тяжело вздохнул, а взор падал на собирающихся старших сыновей.

— Откуда такие мысли? — Поинтересовался Хранитель, нахмурив брови.

— Мне снился сон. Такой долгий. Казалось, я живу в нем столько времени. Там, я не отличал реальности. Я видел мужчину, незнакомого. Во всем сером и холод будто бы пронзал меня, понимаешь? Я уже давно не испытывал страха, но сейчас… — Он чуть помедлил с продолжением, тяжко вздыхая. — Сейчас мне в действительности страшно. Пусть даже мне известно, что все произошедшее – моя судьба, но все же. Страх поглощает меня. Страх за будущее Скаггерака. Не знаю, к чему все эти знамения. — Конунг перевел взгляд на седовласого Хранителя, делая долгую, муторную паузу после каждого сказанного слова. Хранитель долгое время придавался молчанию, погружаясь в свои мысли. В голове Афрода прозвучали слова маленького принца, отчего эта таинственность также вовлекла Хранителя в долгие раздумья.

— Мне кажется, что все это просто тревожный сон. Даже не думай об этом, вскоре все наладится. Вас ждет легендарный поход, легендарные завоевания и тогда – ты отпустишь все эти мысли, я тебя в этом уверяю. — Ответил Хранитель, покуда позади послышался голосок одного из младших сыновей.

— Удачного похода тебе, отец. И вам, братья. — Эйрик говорил спокойно, но загадочность в его глазах, оставляя место для думки. Он взглянул вначале на конунга, а уже затем на Кастера и Рассела, которые предались безмолвию. Фридрих откликнулся на слова юнца, разворачиваясь к нему лицом.

— Удача – это хорошо. — Кивнул головой Фридрих. — Но для тебя есть особое задание. Покажи свои способности правления, сын мой. Докажи, что ты достоин этого. Некоторые люди не доверяют тебе из-за твоих похождений и развлечений, заставь их ошибаться в этом, как и меня. Афрод будет помогать тебе. — Фридрих перекинул свой взгляд на хранителя и слабо улыбнулся.

— Хорошо, отец. Я обещаю тебе. — Принц Скаггерака обнял своего отца, хлопнув по плечу, а после проследовал в сторону, как раз там, где находился один из старших братьев. — Кастер же прошёлся к конунгскому драккару, юноша приметил себе местечко возле мачты. Сложив свои вещи и заточенный в ножнах меч, Хардсейм сошёл на пристань, заметив Эйрика, который медленно направлялся в его сторону.

— Братец, рад что ты наконец проявишь себя в бою. Надеюсь, ты не подохнешь от Франбуржсого меча или же от метко летевшей стрелы, что вонзается в твое сердце. — Эйрик лукаво ухмыльнулся, а затем также оттягивая каждый шаг, пошёл дальше. Кастер бросил свой яростный взгляд на брата, обострив скулы. Теперь, его братья для него не существуют, быть может, вскоре свершится переворот, который будет означать одно - Эйрик станет правителем Скаггерака.

— Не переживай, Эйрик, я ещё вернусь и тогда мы кто получит стрелу в сердце. — Также ядовито ответил молодой Хардсейм.

Чёрный плащ старого конунга развивался на холодном ветру, тусклый серый свет падал на лицо калеки. Он в крайний раз глядит на те земли, где родился. Те земли, за которые муторное количество времени сражался, отдавая всего себя. В небесах витают вороны, словно сам Создатель наблюдает за прощанием Фридриха с родным Скаггераком. Конунг направился в сторону драккара, где уже заждались воины своего конунга и родные старшие сыновья. Фридрих усаживается в драккар, занимая свое место. Взглядом он прощается с Хранителем и младшими сыновьями. Варвары убирают швартовные концы, берутся за весла и постепенно отходят от пристани Скаггерака. Смешанные мысли терзали старого Хардсейма. Моментами, он ощущал, что хочет сойти с драккара, остаться дома, но больше - ничего не держит его. Уже ничего.

— Что случилось, отец, ты не рад предстоящему походу, о котором мы грезили столько времени? Ты столь опечален. — Вопрошает Рассел, покуда воины ухватываются за весла и начинают грести. Старший сын уселся подле своего отца, внимательно взирая на него. — Ты смотришь на пристань, будто видишь ее в последний раз.

— Быть может, так оно и есть на самом деле. — Сильный порыв ветра ударяется в спину старого конунга, словно подталкивает его вернуться обратно. Пение ветров – словно нашептывают одни заветные слова: — «Останься, Фридрих. Там тебя ничего не ждет, кроме верной погибели».

— О чем ты? — Недоумевает Рассел. — Нас ждет поистине великое путешествие. Мы преодолеем все. Я тебе обещаю, отец. Мы справимся. И вернемся домой! Или ты считаешь, что не готов?

— Не знаю, к чему мне стоит готовиться. Пусть то великая слава, которой я уже сполна получил, будучи в твоем возрасте. Или же смерти, которой я не страшусь, как и всех испытаний, что сошлют мне Боги Зимы или Создатель. Но чувствую, что мои дела здесь окончены. Я более не вернусь в Скаггерак. Никогда. — Фридрих выдавил из себя печальную улыбку, взирая на отдаляющиеся родные земли. Эти слова слышал и Кастер, который загадочно наблюдал за опечаленным отцом. Ему лишь оставалось гадать, что же именно ждет его во Франбурге.

Подобно гигантским птицам, драккары покорно скользили по волнам, оставляя за собой белоснежные пены. Сияющие лучи солнца проникали сквозь тонкие облачка, раскрашивая небо в оттенки золота и розового. Приближаясь к горизонту, море казалось бескрайним океаном возможностей, жаждущим быть исследованным и завоеванным. На каждом драккаре, высоко поднятый флаг с изображением могучего ястреба развевался на ветру, свидетельствуя о силе и доблести этих отважных мореплавателей. Мужественные варвары стояли на палубе, их мускулистые тела напряжены, готовые к встрече с неизведанным. Мечи и щиты блестели на солнце, словно олицетворение их бесстрашия и решимости. По всей длине драккаров тянулись узоры из резьбы, выделяющиеся на темном дереве. Изящные драконьи головы, с гордо поднятыми головами и острыми клыками, украшали носы судов, придавая им загадочность и мощь. Каждый драккар был уникален, отражая вкусы и предпочтения своего хозяина. На некоторых палубах можно было заметить деревянные статуэтки богов, покровительствующих викингам в их опасных путешествиях. Ветер играл со шелковыми парусами, создавая мелодичный шорох, который сливался с голосами варваров, исполняющих древние песни о славе и победе. Море качало драккары в объятиях своих волн, создавая ощущение непреодолимой силы и свободы. В то время как морской бриз приносил запах соленой воды и свежести, наполняя каждую клеточку варваров духом истинных воителей.

Теперь, Скаггерак останется в его памяти. В памяти будут и любимая жена, павшая десять лет назад и младшие сыновья, которых Фридрих будет навещать. Но только в глубоких снах. Старый конунг покидает то место, в котором прожил с самого детства. Но уже ничего не исправить. Ведь прошлое нельзя вернуть. Нельзя изменить. Лишь наслаждаться воспоминаниями и несовершенными мечтами.

Акт II. Союз спасения

Глава 7. Коронация

Астрос

«И погряз континент в непреодолимой Серости, что поглощает каждого на своём пути. Серые души избавились от своих оков и под властвованием Серого всадника ведут мир к погибели. Всё канет в вечность Серого мира. И никогда не познает света».

Астрос — величественный континент, чьи красоты неизменно поражали каждого, кто впервые ступал на его земли. Бескрайние зелёные сады простирались вдоль побережий, наполняя воздух благоуханием цветов. За ними открывались морские просторы, где бирюзовая гладь сливалась с небесным сводом, а закатное солнце окрашивало волны в багряные и золотистые оттенки. Эти пейзажи не раз вдохновляли художников, стремившихся запечатлеть хотя бы малую часть великолепия родного края.

Не уступали природе и города Астроса. Узкие улочки пролегали между старинными каменными домами, на площадях возвышались мраморные памятники прославленным героям, а древние мосты соединяли берега рек, над которыми некогда проливалась кровь защитников этих земель. Однако истинной гордостью континента оставались крепости. Их высокие стены, возведённые ещё во времена предков, хранили память о многочисленных осадах и сражениях. Не одно поколение воинов отдало свои жизни, защищая эти твердыни от неприятеля.

Жители Астроса чтили собственную историю. О подвигах павших рассказывали детям, имена великих полководцев передавались из поколения в поколение, а старинные предания продолжали жить даже там, где от прежних времён остались лишь развалины. Впрочем, не только красотами славился Астрос. Купцы, прибывавшие сюда из дальних земель, нередко дивились непостоянству местного климата. Ещё утром над побережьем могли бушевать ветра, а тяжёлые тучи извергали на землю потоки дождя. Море вздымалось, обрушивая волны на песчаные берега, но уже к полудню облака расступались, уступая место жаркому солнцу. К вечеру же вновь наступала прохлада, и жители городов выходили на улицы, наслаждаясь свежестью морского ветра.

Столицей Астроса был Кроутер — один из прекраснейших и наиболее защищённых городов континента. Его окружали высокие крепостные стены, а многочисленные сторожевые башни позволяли издалека замечать приближение неприятеля. На протяжении многих лет Кроутер отражал набеги варваров с Северной Души. Память о павших защитниках по-прежнему жила среди горожан, и многие из них мечтали о дне, когда северянам наконец воздастся за пролитую кровь.

Но сегодня мысли жителей были заняты иным. В Кроутере готовились к коронации. На престол должен был взойти Кейн Шторм — старший сын короля Ричарда Шторма, погибшего шесть лет назад. Для одних юный наследник олицетворял надежду на благополучное будущее, для других оставался неопытным мальчишкой, которому предстояло принять на себя бремя власти.