Повесть о Сером мире

— Ты сумел найти путь, которого не ожидали защитники. Захватил укрепление и первым доставил знамя. — Кастер выпрямился.

— Благодарю, отец.

— Но ради этого ты разделил собственный отряд и подверг людей неоправданному риску. — Улыбка исчезла с лица юноши.

— Я добился победы.

— Победа не всегда оправдывает цену, которую за неё приходится платить. — Кастер стиснул зубы. Фридрих перевёл взгляд на Рассела.

— Ты действовал медленнее, но сумел выполнить задачу, сохранив почти всех своих людей. Именно поэтому судьи присудили тебе первое место во втором испытании. — Рассел почтительно склонил голову.

— Благодарю, отец.

Кастер почувствовал, как внутри вновь вспыхивает раздражение. Он прибыл первым. Он захватил знамя быстрее. И всё же победителем объявили Рассела. Фридрих повернулся к Эйрику.

— Что же касается тебя... — Младший Хардсейм поднял глаза. Конунг некоторое время молчал.

— Ты вновь не выполнил поставленную задачу. — Эйрик опустил голову.

— Да, отец.

— Однако сегодня ты хотя бы вспомнил, что жизни наших людей стоят дороже твоих прихотей. — Младший Хардсейм неожиданно почувствовал неловкость. Он не привык слышать от Фридриха подобные слова.

— Я всего лишь помог раненому.

— Именно это ты и должен был сделать. — Конунг отвернулся.

— Теперь возвращаемся в Скаггерак. Последнее испытание состоится перед заходом солнца.

Обратный путь прошёл почти в полном молчании. Кастер шёл немного впереди остальных. Его лицо оставалось неподвижным, однако внутри постепенно разрасталось неприятное чувство. Он вновь оказался вторым. Снова. Даже после того, как сумел выполнить задачу быстрее Рассела. Даже после того, как проявил находчивость, о которой прежде говорил Вельтон. Отец всё равно нашёл причину похвалить старшего сына. Кастер стиснул кулаки.

— Ты злишься, — раздался позади голос Рассела. — Юноша не обернулся.

— Оставь меня. — Старший брат приблизился.

— Фридрих прав. Ты слишком рисковал людьми. — Кастер остановился. Медленно повернулся.

— Я захватил знамя.

— Ценой трёх выбывших дружинников.

— Они живы.

— Сегодня — да. — Кастер почувствовал, как внутри закипает ярость.

— Ты всегда находишь причину читать мне наставления. — Рассел нахмурился.

— Я лишь пытаюсь объяснить...

— Мне ничего не нужно объяснять! — Несколько дружинников, шедших неподалёку, невольно обернулись. Кастер сделал шаг к брату.

— Ты считаешь себя лучше меня. Всегда считал. Потому что отец хвалит тебя за каждое движение, за каждое слово, за каждый проклятый вздох! — Рассел побледнел.

— Это неправда.

— Разумеется. — Кастер горько усмехнулся.

— Ты ведь никогда не замечал, как он смотрит на меня. — Старший брат некоторое время молчал. Затем негромко произнёс:

— Ты ошибаешься, Кастер.

— В чём?

— Ты думаешь, что мне всё достаётся без труда. — Кастер отвернулся.

— Оставь свои жалобы для кого-нибудь другого.

Рассел хотел ответить. Но передумал. Он лишь тяжело вздохнул и направился дальше. Кастер остался стоять посреди заснеженной тропы. Ветер коснулся его лица. Где-то вдали каркнула ворона. Юноша медленно поднял глаза к серому небу. Сегодня он ещё мог всё изменить. Впереди оставалось последнее испытание. Поединок. Он и Рассел. Без дружинников. Без знамён. Без чужих ошибок, за которые приходилось расплачиваться собственным поражением. Только два брата. Два меча. И древний волчий клык Хардсеймов. Кастер медленно улыбнулся. На этот раз он не собирался уступать. Ни при каких обстоятельствах.

Последнее испытание

К тому времени, когда наследники Хардсеймов вернулись в Скаггерак, солнце уже клонилось к горизонту. Над крепостными стенами медленно сгущались сумерки. Небо приобрело грязновато-серый оттенок, а редкие лучи заходящего солнца, пробивавшиеся сквозь тяжёлые облака, окрашивали заснеженные крыши в тусклые багровые цвета. Ветер постепенно усиливался, заставляя деревянные ставни жалобно скрипеть, а знамёна, развешанные над крепостным двором, — беспокойно трепетать на холоде.

Однако жители Скаггерака не спешили расходиться. Напротив. С каждым мгновением возле ограждённой площадки собиралось всё больше людей. Мужчины, женщины, старики и даже дети теснились вдоль деревянных заграждений, стараясь занять места, откуда можно было бы лучше разглядеть предстоящее сражение. Кто-то держал в руках кружку с горячим элем, кто-то закутывался в меховые плащи, а наиболее нетерпеливые уже выкрикивали имена наследников, заключая последние пари. За прошедший день разговоры о турнире успели распространиться по всему городу. Рассел одержал две победы в поединках и продемонстрировал превосходное умение командовать дружинниками. Кастер также не потерпел ни единого поражения, а во время второго испытания сумел первым захватить укрепление, хотя и заплатил за собственную поспешность потерей нескольких воинов.

Эйрик же, к удивлению немногих, кто всё ещё верил в его способности, оказался последним. Теперь оставалось определить победителя. И никто не сомневался, что решающее сражение состоится между двумя старшими братьями. Кастер сидел на деревянной скамье возле оружейной стойки. Его плечи были покрыты тяжёлым меховым плащом, однако холод всё равно проникал под одежду. Ушибленные рёбра продолжали неприятно ныть, правое предплечье заметно опухло, а на бедре проступил большой синяк, оставшийся после поединка с Хродгаром. Юноша медленно провёл ладонью по лицу. Он устал. Гораздо сильнее, чем желал признавать.

За сегодняшний день ему довелось сразиться с двумя опытными дружинниками, преодолеть заснеженный овраг и принять участие в штурме укрепления. Каждое движение теперь сопровождалось неприятным ощущением тяжести, а пальцы правой руки с трудом разгибались после долгих часов, проведённых с мечом. И всё же Кастер не испытывал желания отдохнуть. Он смотрел на площадку. Туда, где совсем скоро должен был встретиться с Расселом.

— Ты выглядишь так, словно уже проиграл. — Знакомый голос заставил его поднять голову. Перед ним стоял Вельтон Резорский. Старый воин держал в руках небольшой кожаный сосуд с водой.

— Благодарю за поддержку, — недовольно произнёс Кастер. — Вельтон усмехнулся.

— Я всегда говорил тебе правду. — Он протянул сосуд. Кастер сделал несколько больших глотков. Холодная вода неприятно обожгла пересохшее горло.

— Как Рассел? — спросил юноша.

— Готовится.

— Разумеется. — Кастер вернул сосуд.

— Он ведь всегда готов ко всему. — Вельтон некоторое время смотрел на ученика.

— Ты завидуешь ему. — Юноша резко поднял глаза.

— Что?

— Ты слышал.

— Я не завидую Расселу.

— Тогда почему всякий раз, когда речь заходит о твоём брате, ты ведёшь себя так, словно он отнял у тебя нечто бесценное?

Кастер нахмурился. Он хотел ответить. Сказать, что Вельтон ошибается. Что ему совершенно безразличны успехи старшего брата. Но слова почему-то не находились. Перед глазами возник Фридрих. Его улыбка после победы Рассела. Его одобрительные слова. То, как он смотрел на первенца, когда тот рассказывал о собственных достижениях. Кастер опустил голову.

— Ты не понимаешь. — Вельтон сел рядом.

— Возможно. — Некоторое время они молчали. Затем старый воин негромко произнёс:

— Знаешь, Кастер, я много лет наблюдаю за тобой. Видел, как ты впервые взял в руки деревянный меч. Как падал на тренировочном дворе, разбивал колени, сдирал кожу с ладоней и всякий раз поднимался, требуя продолжения. — Юноша невольно улыбнулся.

— Помню.

— Тогда ты не боялся проигрывать. — Кастер посмотрел на наставника.

— Потому что был ребёнком.

— Нет. — Вельтон покачал головой.

— Потому что понимал: поражение ещё не делает тебя слабым. — Улыбка исчезла с лица молодого Хардсейма.

— Сегодня я не проиграю.

— Я и не прошу тебя проигрывать. — Резорский поднялся.

— Но запомни одну вещь. Рассел знает, как ты сражаешься. Он видел твою ярость, твою поспешность и твоё желание закончить каждый поединок как можно быстрее. — Кастер медленно выпрямился.

— И что с того?

— Позволь ему увидеть именно это. — Юноша прищурился. Вельтон улыбнулся.

— А затем покажи то, чего он не ожидает. — Кастер некоторое время смотрел на наставника. Потом медленно кивнул.

— Пожалуй, я понял.

Рассел находился в противоположной части двора. Один из дружинников помогал ему затягивать ремни на кожаном нагруднике, пока другой проверял состояние затупленного меча. Старший наследник выглядел сосредоточенным. Он почти не разговаривал. Лишь время от времени поднимал взгляд на возвышение, где уже занял своё место Фридрих. Рассел прекрасно понимал, что сегодняшний поединок окажется труднее всех предыдущих. Кастер изменился. Он заметил это ещё утром. Младший брат по-прежнему оставался вспыльчивым, упрямым и чрезмерно самоуверенным, однако в его движениях появилось нечто новое. Терпение. Пусть ещё неуверенное. Пусть временами уступавшее место привычной ярости. Но всё же терпение. Рассел вспомнил поединок Кастера с Хродгаром.

То, как младший брат намеренно отступал, позволял противнику приблизиться и лишь затем наносил неожиданный удар. Подобного прежде за ним не замечалось.

— Господин, — обратился к нему дружинник, — оружие готово.

Рассел кивнул. Он взял меч. Несколько раз взмахнул им, проверяя равновесие клинка. Затем глубоко вдохнул. Сегодня он должен был победить. Не потому, что ненавидел Кастера. И не потому, что желал унизить его перед народом. Напротив. В глубине души Рассел по-прежнему любил младшего брата. Помнил, как они вместе убегали от наставников, как прятались среди конюшен и как однажды, ещё совсем детьми, поклялись отправиться в дальнее странствие, когда станут достаточно взрослыми. Но годы постепенно изменили их. Между ними возникло соперничество, которое с каждым новым днём становилось всё ожесточённее. Рассел не знал, когда именно брат начал воспринимать его как врага. И ещё меньше понимал, каким образом можно было это исправить.

Он лишь надеялся, что сегодняшний турнир не разрушит последние остатки прежней близости. Когда над двором раздался протяжный звук рога, разговоры постепенно стихли. Фридрих поднялся со своего места. На груди старого конунга покоилась серебряная цепочка с волчьим клыком.

— Славные жители Скаггерака! — громогласно произнёс он. — Сегодня мои сыновья доказали, что кровь Хардсеймов по-прежнему способна рождать достойных воинов! — Толпа ответила одобрительными криками.

— Они сражались, преодолевали трудности и учились принимать решения, от которых зависели не только их собственные судьбы, но и судьбы товарищей. — Конунг выдержал паузу.

— Однако испытание ещё не завершено! — Он поднял руку.

— По итогам первых двух состязаний право сразиться за древнюю реликвию нашего рода получили Рассел и Кастер Хардсеймы! — Двор взорвался приветственными возгласами. Эйрик, стоявший возле одного из ограждений, лениво захлопал в ладони.

— Как неожиданно, — пробормотал он. — Фридрих продолжил:

— Победителем станет тот, кто сумеет обезоружить противника либо заставить его признать поражение. Поединок будет продолжаться до решения судей. Удары в голову запрещены. Намеренное нападение на поверженного соперника повлечёт немедленное поражение. — Он посмотрел на сыновей.

— И помните: перед вами не враг.

Кастер едва заметно усмехнулся. Рассел почтительно склонил голову. Затем оба вышли на площадку. Некоторое время братья молча стояли друг напротив друга. Между ними оставалось всего несколько шагов. Кастер внимательно разглядывал Рассела. Старший наследник выглядел спокойным, однако по тому, как крепко он удерживал рукоять меча, юноша понимал, что брат также испытывает напряжение.

— Что ж, — наконец произнёс Рассел. — Похоже, мы вновь оказались здесь. — Кастер усмехнулся.

— На этот раз всё закончится иначе.

— Возможно. — Рассел поднял оружие.

— Но я не собираюсь уступать тебе лишь потому, что ты так сильно этого желаешь.

— Я и не прошу. — Кастер принял боевую стойку.

— Мне будет куда приятнее победить тебя по-настоящему. — Судья поднял руку. На мгновение во дворе воцарилась почти полная тишина. Затем прозвучал приказ:

— Начинайте!

Рассел атаковал первым. Его клинок стремительно устремился к левому плечу Кастера. Младший брат успел отразить удар. Сталь встретилась со сталью. Раздался резкий звон. Кастер немедленно попытался ответить, однако Рассел уже отступил, не позволив ему воспользоваться открывшейся возможностью. Следующий удар последовал снизу. Кастер уклонился. Затем ещё один. И ещё. Рассел действовал уверенно. Его движения были точными, экономными и лишёнными ненужной поспешности. Он не стремился подавить брата одной лишь силой. Напротив, постепенно заставлял его отступать, вынуждая расходовать силы на отражение непрерывных атак. Кастер почувствовал раздражение. Он попытался перейти в наступление. Его меч с силой обрушился на клинок Рассела.

Затем последовал второй удар. Третий. Четвёртый. Толпа оживилась. Однако старший брат не растерялся. Он спокойно отражал атаки, время от времени отступая на полшага, пока Кастер не совершил первую ошибку. Слишком широко размахнулся. Рассел немедленно воспользовался этим. Он шагнул вперёд и с силой ударил брата по предплечью. Кастер болезненно поморщился. Пальцы на мгновение ослабили хватку.

— Осторожнее, — негромко произнёс Рассел. — Кастер поднял глаза.

— Не смей меня жалеть.

— Тогда перестань сражаться так, словно желаешь доказать что-то самому себе.

Эти слова оказались болезненнее удара. Кастер стиснул зубы. И вновь бросился вперёд. Поединок продолжался. Снег под ногами братьев постепенно превращался в грязную кашу. Их дыхание становилось всё тяжелее, а движения — менее стремительными. Кастер уже несколько раз едва не потерял равновесие. Рассел также начал уставать. Однако преимущество по-прежнему оставалось за старшим наследником. Он лучше распределял силы. Точнее выбирал моменты для атаки. И значительно реже допускал ошибки. Фридрих внимательно наблюдал за происходящим. На его лице не отражалось никаких чувств. Неподалёку Вельтон Резорский скрестил руки на груди. Старый воин прекрасно видел, что Кастер постепенно уступает. Но пока не вмешивался.

Он ждал. Очередной удар Рассела пришёлся по мечу младшего брата с такой силой, что тот едва не выскользнул из его руки. Кастер отступил. Затем ещё на шаг. Он тяжело дышал. Перед глазами на мгновение потемнело. Ушибленные рёбра болезненно отзывались при каждом движении. Рассел приблизился.

— Довольно, Кастер. — Юноша поднял голову.

— Что?

— Ты устал. — Кастер усмехнулся.

— Неужели?

— Я не хочу причинять тебе серьёзных увечий.

Младший Хардсейм почувствовал, как внутри вспыхивает ярость. Он хотел броситься на брата. Ударить. Заставить замолчать. Но в этот момент вновь вспомнил слова Вельтона. Позволь ему увидеть то, чего он ожидает. Кастер медленно выдохнул. Затем опустил меч чуть ниже.

— Возможно, ты прав. — Рассел нахмурился. Он явно не ожидал подобного ответа.

— Что? — Кастер покачал головой.

— Я сказал, возможно, ты прав.

Он сделал шаг назад. Неловко переставил левую ногу. Затем тяжело опёрся на меч, словно тот внезапно оказался слишком тяжёлым для его уставших рук. Рассел некоторое время смотрел на брата.

— Ты сдаёшься? — Кастер усмехнулся.

— Не торопись.

Он вновь поднял оружие. Но теперь его движения казались значительно медленнее. Рассел осторожно приблизился. Нанёс короткий удар. Кастер с трудом отразил его. Затем ещё один. Младший брат отступил. Среди зрителей послышались возбуждённые голоса. Кто-то уже начал выкрикивать имя Рассела. Кастер слышал их. Каждый крик. Каждое слово. Но теперь они не вызывали прежней ярости. Напротив. Он внимательно наблюдал за братом. За тем, как тот переносит вес с одной ноги на другую. Как поднимает плечо перед сильным ударом. Как постепенно становится увереннее в собственной победе. Кастер позволял ему верить. Позволял приближаться. Позволял думать, что всё уже решено. Рассел вновь атаковал. Кастер отступил.

Ещё один удар. Ещё шаг назад. Позади оказалось деревянное ограждение. Отступать было практически некуда. Рассел остановился.

— Кастер. — Младший брат поднял глаза.

— Что?

— Довольно. — Кастер тяжело дышал.

— Тогда заканчивай.

Рассел нахмурился. Он не желал наносить брату лишних увечий. Но и отступать теперь не собирался. Старший наследник поднял меч. И шагнул вперёд. Именно этого Кастер и ждал. Рассел нанёс сильный удар справа. Кастер резко изменил положение корпуса. Клинок прошёл мимо его плеча. В то же мгновение младший Хардсейм шагнул навстречу брату, сбил его оружие в сторону и с силой толкнул плечом. Рассел потерял равновесие. Левая нога скользнула по утоптанному снегу. Он попытался отступить. Но Кастер уже оказался слишком близко. Короткая подсечка. Резкий толчок. И старший наследник рухнул на спину. Воздух с шумом вырвался из его груди. Прежде чем Рассел успел подняться, Кастер приставил затупленное остриё меча к его горлу.

На мгновение во дворе воцарилась тишина. Рассел смотрел на брата широко раскрытыми глазами. Он не сразу понял, что произошло. Ещё мгновение назад победа казалась почти неизбежной. А теперь он лежал на грязном снегу, ощущая холод металла возле собственной шеи. Кастер тяжело дышал. Его лицо было покрыто потом. На губах появилась улыбка.

— Сдавайся. — Рассел стиснул зубы. Он попытался пошевелиться. Кастер немедленно приблизил клинок.

— Не стоит. — Старший брат замер. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Затем Рассел медленно произнёс:

— Ты нарочно позволил мне поверить, что побеждаю. — Кастер усмехнулся.

— А ты позволил себе в это поверить.

Рассел закрыл глаза. На его лице отразилось горькое разочарование. Он проиграл. Не потому, что оказался слабее. Не потому, что хуже владел мечом. А потому, что недооценил собственного брата.

— Признаёшь поражение? — повторил Кастер. — Рассел медленно открыл глаза. Затем едва заметно кивнул.

— Признаю. — Кастер отступил. Судья немедленно поднял руку.

— Победа Кастера Хардсейма!

Крепостной двор взорвался оглушительным рёвом. Люди вскакивали со своих мест, размахивали руками, выкрикивали имя победителя. Несколько дружинников с силой ударили мечами по щитам, а возле западного ограждения кто-то опрокинул целую бочку эля, вызвав громкую перебранку среди стоявших рядом северян.

— Кастер!

— Слава Хардсейму!

— Да здравствует победитель!

Юноша стоял посреди площадки. Он тяжело дышал. Руки дрожали от усталости. Ушибленные рёбра болели настолько сильно, что каждый вдох давался с трудом. Но всё это внезапно перестало иметь значение. Он победил. Рассела. Собственного старшего брата. Человека, которого на протяжении стольких лет считали самым достойным из сыновей Фридриха. Кастер медленно поднял меч. Толпа ответила ещё более громкими криками. Он улыбнулся. Широко. Почти счастливо. И впервые за долгое время позволил себе поверить, что теперь всё действительно изменится. Рассел тем временем медленно поднялся. Грязный снег прилип к его одежде. Левая рука болезненно ныла после падения, а в груди поселилось неприятное чувство, которое он тщетно пытался подавить.

Унижение. Он слышал восторженные крики толпы. Видел поднятый меч Кастера. И понимал, что сегодняшний день навсегда останется в памяти жителей Скаггерака. Не как день его собственных побед. А как день, когда младший брат сумел превзойти его. Рассел опустил голову. Ему хотелось немедленно покинуть площадку. Скрыться от чужих взглядов. Остаться одному. Но он заставил себя выпрямиться. Затем подошёл к Кастеру. Тот заметил его приближение. Улыбка постепенно исчезла с лица молодого Хардсейма. Рассел остановился напротив. Некоторое время братья молчали. Затем старший наследник протянул руку.

— Ты победил честно. — Кастер посмотрел на неё.

— Не ожидал услышать от тебя подобное. — Рассел тяжело выдохнул.

— Я не стану отрицать очевидное. — Кастер медленно пожал протянутую руку.

— Тогда запомни сегодняшний день. — Рассел нахмурился.

— Что? — Юноша приблизился.

— Запомни, каково это — оказаться вторым.

На лице старшего брата отразилась боль. Но он ничего не ответил. Лишь медленно отпустил руку Кастера. И направился прочь. Фридрих поднялся со своего места. Его лицо оставалось суровым. Однако в глазах старого конунга читалось неподдельное удивление. Он видел, как Кастер сражался. Видел, как постепенно уступал Расселу. Как позволял брату приближаться. Как терпеливо ожидал единственной ошибки. И наконец понял, что младший сын сумел одержать победу не благодаря одной лишь силе. Он переиграл противника. Заставил того поверить в собственное превосходство. А затем воспользовался этим. Фридрих медленно спустился с возвышения. Толпа постепенно умолкла. Конунг приблизился к Кастеру. Некоторое время они молча смотрели друг на друга.

Юноша чувствовал, как сердце вновь начинает биться быстрее. Вот он. Момент, которого он ожидал на протяжении стольких лет. Теперь отец должен был признать его победу. Должен был увидеть, чего стоит собственный сын. Фридрих снял с шеи серебряную цепочку. На ней покоился древний волчий клык. Реликвия Хардсеймов. Символ, передававшийся из поколения в поколение на протяжении более сотни лет. Конунг некоторое время разглядывал его. Затем поднял глаза на Кастера.

— Сегодня ты удивил меня, сын. — Юноша почувствовал, как внутри разливается тепло.

— Благодарю, отец. — Фридрих медленно кивнул.

— Ты сражался упорно. Проявил находчивость и сумел победить противника, который превосходил тебя опытом. — Кастер невольно улыбнулся. Но конунг продолжил:

— Однако запомни одну вещь. — Улыбка исчезла.

— Победа ещё не делает человека великим. — Фридрих приблизился.

— Сегодня ты доказал, что способен одолеть собственного брата. Но впереди тебя ожидают противники, которые не станут признавать поражение лишь потому, что ты приставил меч к их горлу. — Кастер молчал.

— Ты должен научиться отвечать не только за себя, но и за тех, кто последует за тобой. — Конунг поднял цепочку.

— Иначе однажды твоя жажда победы погубит не только тебя самого.

Он надел реликвию на шею Кастера. Холодный серебряный металл коснулся кожи. Волчий клык лёг на грудь молодого Хардсейма. Толпа вновь разразилась приветственными криками.

— Да здравствует Кастер Хардсейм!

— Слава победителю!

— Слава роду Хардсеймов! — Кастер стоял неподвижно. Он смотрел на отца. Ожидал ещё чего-нибудь. Похвалы. Улыбки. Возможно, объятий. Но Фридрих лишь положил ладонь ему на плечо.

— Ты заслужил эту реликвию. — Затем отступил. И повернулся к собравшимся.

— Отныне хранителем волчьего клыка становится Кастер Хардсейм!

Толпа взревела. Юноша медленно опустил взгляд на собственную грудь. Он получил то, чего желал. Но почему-то радость оказалась совсем не такой, какой представлялась прежде. Позднее, когда зрители начали расходиться, а дружинники принялись разбирать деревянные ограждения, Кастер остался стоять возле края площадки. Солнце окончательно скрылось за крепостными стенами. Сумерки постепенно превращались в ночь. Холодный ветер разносил по двору мелкие снежные хлопья. Кастер медленно коснулся волчьего клыка. Реликвия казалась тяжёлой. Значительно тяжелее, чем он ожидал.

— Ну что, победитель? — Юноша обернулся. Позади стоял Эйрик. Младший брат выглядел уставшим, однако привычная язвительная улыбка по-прежнему украшала его лицо.

— Пришёл поздравить? — спросил Кастер.

— Разумеется. — Эйрик приблизился.

— Не каждый день мой брат становится героем Скаггерака. — Кастер усмехнулся.

— Завидуешь?

— Безмерно. — Эйрик посмотрел на волчий клык.

— Должен признать, тебе он подходит. — Юноша невольно улыбнулся.

— Впервые слышу от тебя нечто приятное.

— Не привыкай. — Некоторое время братья молчали. Затем Эйрик неожиданно произнёс:

— Рассел тяжело переживает поражение. — Кастер отвернулся.

— Переживёт.

— Несомненно. — Эйрик задумчиво посмотрел на него.

— Но ты ведь мог обойтись без последних слов. — Кастер нахмурился.

— Каких ещё слов?

— О том, каково это — быть вторым. — Юноша стиснул зубы.

— Он заслужил. — Эйрик некоторое время молчал. Затем покачал головой.

— Возможно. — Он посмотрел в сторону длинного дома.

— Только знаешь, Кастер... иногда мне кажется, что ты сражаешься вовсе не с Расселом. — Молодой Хардсейм резко повернулся.

— Что? — Эйрик слабо улыбнулся.

— Подумай об этом.

Он развернулся и направился прочь. Кастер остался стоять неподвижно. Слова младшего брата неприятно засели в голове. Ты сражаешься вовсе не с Расселом. Юноша медленно сжал кулаки. Чепуха. Разумеется, чепуха. Он победил старшего брата. Получил древнюю реликвию. Заслужил право отправиться вместе с Фридрихом на Франбург. Чего ещё ему было желать? Кастер поднял взгляд на окна длинного дома. За одним из них горел свет. Вероятно, отец уже обсуждал с ярлами приготовления к предстоящему походу. Юноша некоторое время смотрел туда. Затем вновь коснулся волчьего клыка. И неожиданно понял, что всё ещё ждёт. Ждёт, когда Фридрих позовёт его. Когда скажет, что гордится им. Когда хотя бы однажды посмотрит на него так же, как смотрел на Рассела.