Святая фальшь

В поле зрения появляются две девушки. Одна совсем молодая, вторая немного старше. Обе одеты практически одинаково: строгие юбки-карандаши и белые блузки. Служанки. Диабло знают, что такое униформа? Они вообще знают, что такое прислуга?

Логово Романно я почему-то представляла совершенно иначе. Что-то вроде огромной холостяцкой берлоги с оружием на каждом столе, ужасным беспорядком и пустыми бутылками пива возле диванов. Ну а как ещё должен выглядеть дом главаря одного из самых жестоких кланов в истории мафии? Точно не как роскошный особняк со служанками, антиквариатом и идеальной чистотой на каждом углу. Здесь, кажется, блестит даже то, что блестеть в принципе не обязано.

Девушка помладше сидит на полу и собирает осколки.

Руки у неё дрожат, пока старшая недовольно качает головой:

– Ты заплатишь всё до копейки, Анна. Это была ваза из коллекции китайского фарфора.

Китайский фарфор.

Очень дорого.

Душу заполняет едким злорадством. Пожалуй, я буду радоваться каждый божий раз, когда Капо Диабло будет терять свои деньги. Может, мне тоже что-нибудь ненароком разбить? В коридоре как раз видела известняковую фигурку, которой на вид не меньше тысячи лет. Можно совершенно случайно задеть рукой. Всякое бывает.

В особняке Сартори подобных вещей достаточно, папочка всегда питал слабость к искусству, поэтому хочешь не хочешь, а со временем начинаешь неплохо в нём разбираться. И должна признать, коллекция Романно впечатляет. Неужели такой абориген действительно понимает искусство и его ценность? Это вам не пистолетики с ножиками, здесь уже нужен хоть какой-то вкус.

Анна понуро кивает и продолжает собирать последствия собственной оплошности. Несправедливо. Я никогда не заставляла прислугу платить за случайно разбитые вещи. Эти люди годами живут с нами под одной крышей, отдают дому большую часть жизни и знают столько семейных секретов, что порой даже родственникам такое не доверяют. С ними лучше дружить.

После смерти мамы обязанности хозяйки постепенно перешли ко мне. Конечно, никто не заставлял одиннадцатилетнего ребёнка сразу разбираться в персонале, расходах и домашнем хозяйстве, но пришлось вникать во всё постепенно. К восемнадцати управление особняком стало чем-то совершенно привычным, а к двадцати одному вообще превратилось в бытовую часть ежедневной жизни.

Чужая ладонь внезапно ложится мне на плечо.

Чёрт!

Душа моментально проваливается в пятки и я резко втягиваю воздух, чудом не дёрнувшись локтем назад, уже готовая защищаться от очередного ублюдка, который решил подкрасться со спины. Медленно оборачиваюсь и вместо мужской морды встречаю хорошо знакомое девичье лицо.

Аннет.

Черт бы её побрал.

Воздух облегчения вырывается через приоткрытые губы. Я сразу же осматриваюсь по сторонам, выискивая ещё кого-нибудь, но в коридоре мы полностью одни. Опускаю напряженные плечи, даже не смотря на то, что свой шанс на побег я только что благополучно упустила.

Она сразу прикладывает палец к губам, будто боится, что я сейчас начну орать на весь дом, затем хватает меня за руку и без лишних объяснений тянет глубже в коридор. Несколько секунд иду следом практически автоматически, стараясь ступать тихо и постоянно оглядываясь назад. Коридор по-прежнему пустой. Ни Джека, ни прислуги, ни одного Диабло.

Как она вообще подошла настолько тихо?

Почему я ничего не услышала?

Раньше человек не смог бы приблизиться ко мне со спины настолько близко без моего ведома. Особенно в незнакомом доме, где я с самого выхода из комнаты прислушиваюсь буквально к каждому шороху. А сейчас девочка просто положила руку мне на плечо. С таким же успехом меня могли бы сейчас убить. Стукнуть по голове. Задушить.

Теряю хватку. Очень сильно теряю.

Аннет наклоняется ближе, почти касаясь моего уха:

– Просто иди за мной.

Вот тут ноги сами останавливаются.

Романно слишком чётко предупредил, чтобы я к ней не приближалась. И говорил он без привычного холода, а настолько серьёзно, что проверять, насколько далеко распространяется его терпение в этой теме, мне не хотелось. Семья, судя по всему, единственная зона, где этот человек не оставляет пространства для игр. Как и у каждого из нас.

– Твой брат меня убьёт, – отвечаю таким же тихим шёпотом, всё не решаясь двигаться дальше.

Аннет закатывает глаза и небрежно машет рукой:

– Не убьёт. Я сама тебя позвала.

Очень убедительно.

Именно это обязательно скажу Марио, когда он решит свернуть мне шею. Пусть перед смертью хотя бы узнает, что инициатором преступления была его драгоценная сестричка. Она может воспринимать Капо Диабло, как занудного старшего брата, который запрещает ей поздно возвращаться домой. Однако в моём печальном случае обычным выговором, думаю, не закончится.

Впрочем, одиночество за последние дни уже успело настолько достать, что здравый смысл окончательно проигрывает желанию хотя бы с кем-то нормально поговорить. Господи, с женщиной. Я устала смотреть на вечные серьезные физиономии, от которых не знаешь чего ждать и когда они придумают новую глупость, чтобы вывести меня из себя.

Джек просто невыносимый собеседник!

Сдаюсь и легко киваю.

Будь что будет.

Аннет как-то слишком довольно улыбается и ведёт меня дальше, всё ещё слегка удерживая за руку холодными пальцами. Иду следом, то и дело оглядываясь через плечо. Почему-то кажется, что из ближайшей двери сейчас обязательно появится её больной брат и очень доходчиво объяснит, что именно подразумевал под запретом приближаться к сестре.

Романно может идти к чёрту.

Я не собираюсь ничего делать этой девочке. Хотя, должна признаться, могла бы уже сейчас. Но есть один нюанс – она совершенно не виновата в в их кровавых разборках с Леонардо. Как, впрочем, и я. А недостаток нормального человеческого общения скоро действительно сведёт меня с ума. Так что решение пришло быстрее желательного.

В конце коридора обнаруживается ещё одна лестница. Бросаю короткий взгляд в высокое окно на торце и успеваю заметить часть сада далеко внизу, после чего Аннет начинает подниматься наверх. Следую за ней, осторожнее перенося вес с ноющей ступни. На третьем этаже нас встречает ещё один длинный проход с рядом одинаковых закрытых дверей, картинами на стенах и дорогими коврами, которые наверняка стоят больше, чем чья-то квартира.

Если мои догадки верны, где-то здесь находится и комната Капо. Мы как раз поднялись на третий этаж, а по пройденному расстоянию можно просчитать нужную дверь. еоретически можно пробраться внутрь и убить его во сне. Желательно чем-нибудь тяжёлым. Или острым. Или тяжёлым и острым одновременно.

Интересно, запирается ли он на ночь?

Стоит обдумать.

Аннет останавливается возле одной из дверей и быстро осматривает коридор в обе стороны. Ещё минуту назад она тащила меня сюда с видом человека, совершающего самое весёлое приключение недели, а теперь в её движениях появляется лёгкая нервозность.

Тоже боишься своего придурка-брата?

Неужели Романно плохо относится к собственной сестре?

У меня тоже есть брат. Правда младший. Но когда речь заходит о Лео, страх вообще последнее чувство, которое приходит в голову. Да, хорошим человеком его назвать сложно. Уже в семнадцать он почти вдвое крупнее меня и постепенно начал погружаться в дела, соответствующие статусу наследника. Мужчины вокруг начали относиться к нему всё серьёзнее, отец всё чаще забирать на встречи, а в доме постепенно менялось само отношение к мальчишке, с которым я ещё недавно могла спорить из-за последнего десерта.

Но между нами это никогда ничего не меняло. Мы всегда оставались командой. Могли ругаться, даже иногда драться, доводить друг друга до бешенства, не разговаривать полдня из принципа, а потом так же спокойно встать рядом, если кто-нибудь пытался задеть одного из нас. Отец всегда воспитывал нас в глубоком уважении друг к другу, с пониманием, что семью нужно защищать и не позволять никому вставать между нами.

Поэтому нервозность Аннет мне не нравится.

В это время она быстро ныряет за дверь, а я осторожно следую за ней, стараясь не слишком сильно наступать на повреждённую ступню. Комната оказывается её. Выводы сами бросаются в глаза, тут не нужно быть гением. После дорогой сдержанности остального особняка здесь намного легче дышать. Светлые стены, белая кровать с кучей подушек, несколько зелёных растений в керамических горшках и большие окна, через которые легко любоваться территорией прекрасного сада.

Нет тяжёлой мебели, тёмного дерева и ощущения, что каждая вещь должна напоминать о количестве денег на банковском счёте хозяина. Балкона тоже нет, зато возле окна стоит широкий стол, на котором царит настоящий творческий беспорядок: ноутбук, уже знакомый розовый блокнот, карандаши разной толщины, ластики, открытая косметичка, какие-то листы с набросками и кружка с засохшим следом чая на дне.

Так интересно.

Юная Аннет вообще стала для меня настоящим самым неожиданным открытием. Её существование явно тщательно скрывают. Имена братьев Романно постоянно всплывают в разговорах Синдиката, их люди, территории, привычки, связи изучаются годами, а о младшей сестре я до сих пор не слышала ни единого слова. Мне придётся рассказать о ней отцу. Синдикат должен знать настолько важную деталь.

– Нас не должны были заметить, – Аннет с облегчением падает на кровать и сразу расплывается в улыбке. – Ты гораздо лучше выглядишь. Я так рада тебя снова видеть!

Её бурная и настолько искренняя реакция сбивает с толку. Неловко улыбаюсь в ответ и переступаю с ноги на ногу, не решаясь сразу сесть. Если Романно узнает, что пленница самостоятельно выбралась из комнаты, спокойно гуляла по дому, а потом ещё и оказалась в спальне его младшей сестры, проблем будет столько, что одиночное заключение покажется мне райским отпуском.

Почему мне никогда не сидится спокойно?

– Я тоже рада, – грустно поджимаю губы. – Но сейчас я хожу по очень тонкому лезвию, Аннет. Твой брат уже посадил меня под замок. Ещё немного, и я действительно сойду с ума от одиночества. А если найдёт здесь, я даже представить не могу степень ожидающих проблем.

И я даже не преувеличиваю. Ни в первом, ни во втором. Несколько дней среди пустых стен и грубых мужчин заметно давят на мозги. Возможность просто посидеть рядом с другой девушкой и нормально поговорить ощущается глотком свежего воздуха.

Аннет улыбается и хлопает ладонью по свободному месту рядом с собой:

– Одиночество здесь вполне привычное дело, но держать тебя взаперти – кощунство. Я говорила Марио, но ему, как всегда, абсолютно плевать на мои слова.

Мягко опускаюсь рядом, оставляя ноги на пушистом ковре, и теперь уже внимательнее рассматриваю её. Сходство с братом действительно есть. Удивительно, что я не поняла сразу. Те же черты вокруг глаз, похожая форма носа и губ, даже привычка слегка приподнимать брови, когда она чем-то недовольна. Только у Марио волосы тёмные, а у Аннет светло-русые, длиной до плеч и аккуратно подкрученные на концах.

Она очень красива.

Не той вылизанной красотой, которую обычно создают косметологи, стилисты и сотни тысяч долларов. На коже видны несколько подростковых прыщиков, щёки и подбородок усеяны маленькими родинками, по переносице рассыпаны светлые веснушки. Ничего идеального. Но столько прекрасного, цепляющего глаз, живого. Будто распускающийся цветок.

– Я вообще должна быть благодарна, что меня не приковали цепями где-нибудь в сыром подвале. Там одиночество было бы далеко не главной проблемой, – усмехаюсь. – А почему оно для тебя привычное? Неужели твой брат совсем не уделяет тебе внимания?

Само это кажется странным. Она сестра Капо. Власть, деньги, возможности, насыщенная жизнь. Казалось бы, можно иметь всё. Моя молодость всегда крутилась бешеным вихрем. Рядом постоянно кто-то был. Друзья, родственники, охрана, люди отца, знакомые, очередные желающие оказаться поближе к фамилии Сартори. Половина из них действительно преследовала исключительно собственную выгоду, но меня это никогда особенно не раздражало. Каждый ищет пользу. Просто нужно вовремя научиться делать то же самое и не путать выгоду с настоящей близостью.

– Марио вечно занят своими важными делами, а Марко почти никогда не бывает дома, – Аннет недовольно кривит губы. – Лучше расскажи, что ты натворила. Почему тебя вообще держат здесь?

Что я натворила?

Хороший вопрос.

– Родилась не в той семье, Аннет, – нервно посмеиваюсь.

Она хмурится, явно не понимая смысла.

Пожимаю плечами, продолжая поддерживать легенду:

– Моя фамилия Сартори-Мионе.

Светлые брови медленно ползут вверх.

– Да ладно? – юное лицо тут же озаряется искренним удивлением. – Боже мой, как ты вообще умудрилась оказаться здесь?

Ни капли злобы или неприязни. Только настоящий интерес. Пусть Аннет имеет внешние сходства, но личные качества, кажется, совершенно не сходятся со старшим братом. В ней нет привычного холода людей нашего мира, скрытой угрозы или вечной готовности ударить раньше, чем ударят тебя. Она тёплая. Светлая. Слишком светлая для Диабло. Участвует ли вообще в делах семьи? Вряд ли. Иначе моя фамилия вызвала бы совершенно другую реакцию.

Покусываю подсохшую корочку на губе:

– Очень долгая и неприятная история. Если коротко, у меня наступила чёрная жизненная полоса, и я совершенно случайно попала к вам в гости.

Последние слова выходят почти весело, хотя внутри давно ничего весёлого не осталось. От них на лице Аннет появляется лёгкая грусть, и мне сразу становится понятно, что она прекрасно осознаёт неприятность моего положения. Кажется, её осознаёт каждый.

Я уже почти привыкла к жалости к самой себе, хотя ненавижу это чувство. Она постоянно смешивается со злостью, усталостью и бессилием, ещё сильнее расшатывая и без того повреждённую психику. Если всё-таки вернусь домой, снова придётся искать психолога. Постоянный режим выживания явно не пошёл мне на пользу. Я превратилась в нервную, раздражительную женщину, которая слишком резко реагирует на мелочи и всё хуже контролирует эмоции.

– Марио сделал это с тобой? – неожиданно спрашивает Аннет, указывая пальцем на моё лицо.

Задумываюсь, потому что даже сама уже не уверена, где именно получила половину повреждений. Какая ссадина появилась после аварии, какая после подвала, а какая после многочисленных встреч с полом, стенами и прочими твёрдыми поверхностями, теперь разобрать практически невозможно.

– Отчасти да. Но большая часть всё-таки последствия аварии.

Черты девушки сразу становятся серьёзнее.

– Прости. Я могу тебе чем-нибудь помочь? – она тянется к моей руке и осторожно сжимает почти зажившие пальцы.

На несколько секунд просто зависаю.

Ты сейчас извинилась передо мной?

Не за себя. За него?

Пытаюсь найти в её лице хоть малейший намёк на игру или заученную вежливость, но ничего подобного там нет. Она действительно переживает. Карие глаза становятся влажнее, губы чуть поджимаются, будто мои синяки причиняют ей какое-то совершенно личное неудобство.

От этого становится одновременно неловко и странно тепло.

– Твоей вины здесь точно нет, – улыбаюсь уже мягче. – Ты и так мне чертовски помогла. Благодаря тебе у меня хотя бы появилась одежда. Я тебе очень благодарна.

– Точно! – внезапно восклицает она и вскакивает с кровати.

Аннет подбегает к высокому светлому шкафу, распахивает дверцы и несколько секунд роется среди вещей. Я молча наблюдаю за её спиной, пока она не возвращается с двумя картонными пакетами в руках.

– Я же вчера купила тебе самое необходимое.

Слова девушки заставляют моё сердце замереть. Не сразу понимаю смысл сказанного. Потом глаза сами опускаются на пакеты... для меня? Что-то внутри медленно сдвигается с привычного места. Я совершенно не была готова к тому, что чужой человек может проявить заботу просто так. Без сделки, просьбы или ожидания получить что-нибудь взамен.

Это слишком неожиданный поступок.

Мне даже нечем ей ответить.

Я беспомощна и бесполезна.

Осторожно принимаю первый пакет и заглядываю внутрь. Там лежат простые вещи базовых цветов, а среди них... Господи. Трусики. У меня теперь есть чёртовы трусы. Мне больше не придётся каждый день стирать единственные лосины в ванной и сушить их феном.

Нос внезапно начинает неприятно щипать.

Только не из-за трусов, пожалуйста.

Её забота пошатнула землю под ногами.

Я привыкла справляться сама.

Скрывая дрожь рук, открываю второй пакет и окончательно теряюсь. Прокладки, косметика, ватные диски, расчёска, резинки для волос, крем и ещё куча совершенно обычных мелочей, которые в нормальной жизни я бы даже не заметила. Дома они просто появлялось в ванной. Я просто знаоа, что есть тот, кто следит за запасами, кто покупает новый шампунь или не позволяет ватным дискам заканчиваться. А сейчас смотрю на них так, будто Аннет только что подарила мне половину Нью-Йорка.

Глубоко вдыхаю, пытаясь справиться с накатывающими эмоциями.

Меня застали врасплох трусы и прокладки.

Психолог точно нужен.

– Аннет, я... – рваный выдох вырывается из груди. – Спасибо тебе. Мне даже отблагодарить нечем.

Она лишь улыбается и снова устраивается на кровати.

– Да забей. Это меньшее, что я могу сделать. Мой брат держит тебя в заложниках и даже не подумал о твоём комфорте.

Нервный смешок сам вырывается из горла.

Вообще-то обычно люди действительно не переживают о прокладках для своих пленников. Меня хотя бы не пытают – уже неплохая заявка на комфорт. Если разобраться, Капо действительно обращается со мной довольно гуманно. Тёплая комната, еда, вода, лекарства. Больше на санаторий похоже, чем на настоящий плен. Если забыть о запертой двери и десятках Диабло вокруг.

Аннет на секунду опускает внимание на мои пальцы, немного мнётся, а затем произносит неожиданно серьёзно:

– Только ты не злись на него. Марио на самом деле хороший человек. Просто у него была трудная жизнь.

Приходится прикусить внутреннюю сторону губы до боли, чтобы не рассмеяться. Конечно. Для неё он прежде всего брат. Она знает совершенно другого Марио Романно. Но Диабло не может быть хорошим человеком. Мафиози вообще не может быть хорошим человеком.

И я здесь не исключение.

В нашем мире доброта существует ровно до того момента, пока кто-нибудь не замечает её и не решает использовать против тебя. Хочешь выжить – приходится становиться хитрее, злее, иногда последней мразью. Уничтожать раньше, чем уничтожат тебя, а если понадобится, выжигать землю под ногами.

Иначе никак. Тебя просто съедят.

Смотрю на Аннет и впервые задумываюсь, насколько тяжело ей будет среди всего этого. Она слишком добрая, слишком открытая и слишком невинная. Девушке в семье приходится быть в разы хитрее мужчин. Не сильнее физически и даже не обязательно жестокее. Нужно научиться лавировать между их властью, решениями и вечными войнами.

Стать ветром среди бури.

Я уже открываю рот, собираясь ответить, когда за дверью раздаются тяжёлые мужские шаги. Разговор обрывается сам собой. Плечи напрягаются, пальцы сильнее сжимают край пакета, а Аннет резко поворачивает голову к двери. Всё внутри моментально обрывается, а тело автоматически напрягается.

Это точно по мою душу.

Глава 5

Селена

Чёрт возьми, я знала, на что подписываюсь.

Дверь в комнату распахивается с таким грохотом, что ручка со всей силы ударяется о стену. Кажется, даже штукатурка где-то сверху осыпается мелкой пылью, но я не поворачиваю голову. Незачем. По коже мгновенно пробегает такой ледяной табун мурашек, словно меня голой выставили посреди вьюги на Северном полюсе, и этого вполне достаточно, чтобы определить пришедшего без лишних доказательств.

Мне конец.

Не знаю, что именно пугает сильнее: сам факт его появления или то, что внутри комнаты вдруг становится слишком тихо. Даже Аннет замолкает. Ещё секунду назад её голос спокойно наполнял пространство, а теперь я слышу только собственное дыхание и приближающиеся шаги за спиной. Ветерок от его движения легко касается распущенных волос, а следом мужские пальцы грубо охватывают мой локоть и сжимают сильнее необходимого.

Ещё одна секунда, и меня рывком снимают с кровати.

– Я же предупреждал тебя.

Марио зол.

Спокоен, но зол.

Не успеваю даже толком повернуться, как ноги касаются пола. Ступня болезненно отзывается при соприкосновении с полом, мышцы протестуют против слишком резкого движения, а колкая тревога ползёт вдоль позвоночника, предвещая серьёзные проблемы на мою красивую задницу.

– Марио...

Не успеваю ни оправдаться, ни хотя бы привычно послать его к чёрту. Марио разворачивает меня к двери и практически швыряет в забегающего внутрь Джека. Тот моментально перехватывает обе руки, сдавливая их в болезненные тиски выше запястий. Только затянувшиеся раны на пальцах и костяшках тут же оживают, кожу неприятно тянет, а в нескольких местах, кажется, снова расходятся подсохшие корки.

Вот теперь всё веселье заканчивается.

Сердце бешеным ритмом заколотилось в грудной клетке. В меня будто кто-то плеснул бензином, распаляя огненную злость. Она вспыхивает настолько быстро, что даже здравый рассудок не успевает её остановить. Я резко разворачиваюсь в руках охранника и со всей оставшейся силы толкаю его в грудь, вырываясь из нежелательного плена.

– Руки убери, ублюдок! – выкрикиваю, хотя крик быстро смешивается с болезненным шипением.

Локтевые суставы неприятно щелкают. Пальцы тоже. Я прекрасно понимаю, что только что сделала себе намного хуже, но плевать. Ненавижу, когда меня хватают. Ненавижу чужие руки на своём теле, особенно когда никто не спрашивает разрешения.

Джек явно не ожидал сопротивления. Отступает на несколько больших шагов и чуть не врезается спиной в стену. Он выпрямляется и растерянно смотрит куда-то мне за спину, очевидно ожидая решения своего Капо. Затем лицо снова становится собранным и он уверенно двигается ко мне. Я же сразу замечаю оружие на его поясе.

Сейчас тут будет чёртов труп!

– Не трогай её!

Громкий возглас рассекает комнату. Аннет оказывается передо мной раньше, чем ублюдок вообще успевает приблизиться. Светлая макушка закрывает обзор, тонкие руки чуть расходятся в стороны, словно эта маленькая безумная девочка действительно решила защищать меня собственным телом. Джек замирает. Я замираю. Момент замирает. Мне становится смешно от того, насколько резко вооружённый мужчина превращается в неподвижную статую перед сестрой своего босса.

Несколько секунд просто смотрю ей в затылок.

Ты серьёзно?

Ты правда будешь защищать меня от Диабло?

Аннет точно сделала мой день.

Она резко оборачивается к брату:

– Марио, какого чёрта?! Это я её позвала!

– Я говорил тебе держаться от неё подальше, – голос звучит где-то за моей спиной, ровно и холодно.

Медленно оборачиваюсь. Капо стоит там же, где и несколько секунд назад, только теперь внимание полностью сосредоточено на нас. Внешне он выглядит почти спокойно. Чёрная футболка, тёмные брюки, привычно собранная поза. Никаких сжатых кулаков, перекошенного лица или громких угроз. Только челюсть кажется жёстче обычного, а в тёмных глазах можно с трудом прочитать раздражение.

Мы встречаемся взглядами.

Я плотнее поджимаю губы. Странно, но спорить с самой причиной его злости не собираюсь. Если бы Марио каким-то чудом оказался рядом с Лео или моей младшей сестрой, я бы точно так же не подпустила его ни на метр. Возможно, отреагировала бы даже хуже. Не стоит забывать, что не будь у меня совершенно определённой позиции относительно войны наших семей – Аннет могла бы быть уже мертва. Так что причина злости босса абсолютно справедлива.

В данном случае правда на его стороне.

– Ты посадил Софи под замок, даже не подумав о её базовых нуждах! – Аннет, кажется, вообще не волнует грозовое облако над головой брата. Она разворачивается, быстро подходит к кровати и начинает копаться в одном из белых пакетов. В её руке появляется ярко-розовая пачка прокладок. – На, вручай тогда сам, раз такой умный!

Тишина становится практически осязаемой.

Я молча смотрю на упаковку.

Потом на Аннет. И останавливаюсь на Марио.

Твою мать.

Какой же сюр происходит вокруг.

Губы начинает предательски растягивать усмешка, и я изо всех сил пытаюсь удержать лицо, плотно сжимая рот. Получается отвратительно. Романно тем временем опускает глаза на прокладки и буквально на пару мгновений замирает. Не морщится, не отступает, даже выражение лица почти не меняется, но я слишком внимательно за ним наблюдаю, чтобы не заметить эту короткую заминку. Будто среди всех вариантов развития нашего конфликта именно к такому великий Капо Диабло оказался совершенно не готов.