Святая фальшь

Оказывается, мы оба согласились на чертово воздержание.

Пускай и причины носят разные имена.

— Меня хотя бы не посылают, — тон брата опустился. — Да и вообще, я не понимаю что ты тянешь? Ходишь вокруг да около. Тебя научить, как соблазнять женщин?

Раньше женщин соблазнял мой кошелек, статус, а ещё никто из них не ощущал искренней ненависти ко мне, к слову. Не стоило стараться, чтобы получить желаемое. Никогда ранее не хотелось трогать и ощущать женское тело, а не просто засунуть в него член. Хотя этого тоже безумно хочется. Хочу посмотреть в эти зелёные омуты, когда она будет на пике своего возбуждения, выкрикивая моё имя. И я не собираюсь бегать от очевидного, отрицая то, что творится с моим разумом и плотью рядом с ней. Мне давно не восемнадцать. Я сэкономил нам огромное количество времени, пропуская этап принятия действительности.

— Не хочу спешить.

Я бы посмеялся, услышь это от себя месяц назад.

Марко скривился:

— Не хочешь спешить? Может, на свидание ещё сводишь?

Когда я последний раз был на свидании?

— Может, и свожу. Есть пособие по ухаживанию за благородными девушками? — кажется, скоро я соглашусь на что угодно.

Марко прорывает на смех:

— У меня – нет. Я только трахался с такими.

— Я тоже.

Но быстрый секс в этом случае меня совершенно не интересует.

— Тебе скорее необходимо пособие, как нужно ухаживать за слишком характерными, избалованными наследницами Синдиката, которые могут выстрелить в голову или всадить нож в шею, – снова выглядывает на улицу. — Нужно запретить Аннет рассматривать её татуировку. Я не хочу в скором времени объяснять ей, почему она ходит без неё.

Я тоже посмотрел на шезлонги, где Ани как раз проводила пальцем по тату принцессы. Никогда не понимал, зачем они бьют их на телах своих женщин, подвергая такой опасности. Ни за что не позволю набить чернила на шею Аннет. Для нас тату является показателем принадлежности, для неё – приговором. Она станет не просто мишенью, а слабым звеном, в которое можно ударить побольнее.

Что и произошло: Леонардо ударили по самому уязвимому месту. Я никогда не осуждал его за очевидную привязанность к своим родным, ведь для любого нормального мужчины семья всегда будет главным слабым местом, которое ты должен защищать сильнее всего. Они существуют, чтобы ты оставался человеком, а ты, чтобы каждый из них прожил свою полную жизнь.

И, наконец-то расслабленная, Селена Сартори на шезлонге, останется невредимой в любом исходе. Я могу убивать его людей, уничтожать товар и вести холодную войну ещё десятками лет, но девушка не будет чувствовать пытки от моих рук, лишь за проклятую фамилию. Рядом с ней лежит такая же девочка, и, если в самом ужасном варианте, она каким-то образом попадёт в Синдикат, я уверен, что Леонардо поступит так же.

Это и называется честь.

— Я бы свихнулся, если бы она попала в Синдикат, — заметил я.

Марко согласно кивнул.

— Мы с тобой уже были бы в грёбаном Нью-Йорке.

— Я не понимаю, почему не явился туда намного раньше, зная, что там скрывается такая красота, — опять зависаю на её изгибах. — Леонардо упустил достойный шанс заманить меня в ловушку.

Чёртова Сартори, гуляющая по моему саду в одном белье.

За такие виды я подарю ей этот сад.

— Они танцуют? — Марко пропустил мои слова мимо.

Прекрасно вижу, что они делают. Глаза замечают каждое движение этой взбалмошной девушки, которая учит мою сестру танцевать вальс. Я не пропустил её грустную улыбку в ходе разговора, плавное движение её рук, как её босые ноги ступают по траве. Сестра тоже скинула с себя тапки.

— Дурной пример заразительный, — не смог не озвучить.

Хотят ходить босыми, пусть ходят.

У меня складывается впечатление, что я сам скоро сниму обувь.

Рот Марко дрогнул в улыбке. Нас обоих всегда беспокоило состояние Аннет, но как бы мы ни пытались развеять её уныние, лицо сестры засияло только сейчас, когда она босиком танцевала вальс по газону, держа за плечи самую странную девушку, которую я когда-либо встречал. Чёртову Сартори.