Святая фальшь

Конечно, я сразу же стерла номер.

Скорее всего, бесполезно.

Теперь у Марио есть контакт Леонардо.

— Борись за свою жизнь, Ани, — свесив ноги с матраса, я размяла плечи. — Не позволяй их играм во власть лишить тебя юности. Ты должна помнить, что свободна. Ты носишь фамилию Романно, ты родная сестра Капо, и твоё слово должно иметь вес, — обернувшись к ней, я заметила на юном лице смятение. — Поверь, я знаю, о чём говорю. Мужчины часто пренебрегают нашими желаниями, прикрываясь нашей же защитой, но почему-то их собственная безопасность никогда не мешает им хорошо отдыхать. Жить эту жизнь. Мы имеем полное право требовать того же.

Пальцев не хватит, чтобы пересчитать количество скандалов, которые помогли мне отстоять хотя бы частичную свободу. Я каждый день старалась доказать отцу, что способна быть весомой фигурой на доске, а не пешкой, требующей вечной защиты. Иногда действовала вопреки и обретала успех, иногда сбегала от охраны и получала втык. С поднятой головой принимала наказания за нарушение правил, отстаивала свою точку зрения до конца. Я делала всё, чтобы не стать обузой. Не стать той, кого закрыли в замке.

Чертовой принцессой.

Которую теперь закрыли в замке Диабло.

— Марио не воспринимает меня всерьёз, — грустно протянула она, стряхивая крошки с постели. — А Марко считает неразумным ребенком.

— Марко сам как неразумный ребенок, — закатываю глаза.

Девушка захихикала:

— Иногда. Что мне с этим делать?

— Начинать с малого, — я подбиваю Ани на борьбу вполне осознанно. И даже не из-за того, что хочу насолить братьям. Мне, как никому другому, известно, какие подводные камни таит в себе кровное родство с такими людьми. Поэтому хочется лишить девушку перспективы прожить жизнь изолированной принцессы. — Вот чего тебе сейчас хочется? Какая-нибудь мелочь, которую Марио вряд ли позволит.

Ани задумалась, покусывая свой ноготь:

— Я бы хотела прогуляться вне особняка.

Ох, как бы мне хотелось прогуляться вне особняка.

Где-то в Нью-Йорке, например.

— С тобой, — добавила она, вынуждая меня вскинуть брови. — А ты?

— Я бы хотела вернуться домой, — больше всего на свете. — Увидеть родных, а потом улететь куда-то к океану для перезагрузки.

Аннет задумалась всего на миг, прежде чем вскочить на месте:

— Океана здесь нет, зато есть бассейн. Пошли позагораем?

Я повернулась к окну. За стеклом вовсю сияло солнце. В прошлом я любила загорать, валялась на пляже до красной корочки, а солнцезащитные кремы считала маркетинговой уловкой. Софи, наоборот, обливалась ими с пяточек до макушки и предпочитала прятаться под пляжными зонтами. Чаще всего мы отдыхали на родной Сицилии, приезжая в гости к тёте или бабушке, где солнце не умеет щадить кожу. И вопреки всем наставлениям врачей красивый загар всегда перевешивал угрозу какой-то там меланомы.

— Идея прекрасная. Только сперва нам нужно уведомить большого дядю начальника, — я не удержалась от смешка. Желание валяться в кровати испарилось, на смену ему пришла нужда потрепать нервы боссу. — Его ручной цербер вряд ли выпустит меня отсюда без боя.

Решительно соскочив с кровати, Ани принялась разыскивать тапок.

— Сначала ему придется сразиться со мной, — уверенно заявила она.

— Тапочек под кроватью, — пришлось напомнить новоиспеченной подруге, потому что она явно собралась двигать тумбу. — В крайнем случае я смогу снова сломать ему нос.

Светлая макушка скрылась за краем кровати.

— Так это ты сделала?! — донёсся снизу смех.

— Я была немного не в себе, — ковыряю носком коврик.

— Анна всё утро хохочет над его лицом, — наконец выныривает она.

— Кто эта Анна?

Насколько понимаю, именно эта девушка покупала мне трусы.

Хотелось бы знать героев в лицо.

Сдувая выбившиеся пряди с лица, Аннет натягивает тапки:

— Служанка. Анна и Лили здесь самые адекватные.

— А кто такая Лили? — я потянулась к давно остывшей чашке кофе.

— Лили заменила мне маму, — выражение Ани тут же изменилось. — Она управляет особняком, но мы называем её мамочкой и точно умерли бы с голоду без неё. Лили хорошая. Вам нужно обязательно познакомиться.

Очевидный вопрос не сорвался с языка.

Расспрашивать её о родной маме почему-то казалось нечестным.

Может, потому что я сама никогда не рассказала бы о своей.

— Думаю, не только вы умерли бы с голоду без неё, — я взглянула на остывший завтрак, состоящий из овощного омлета, кусочков ветчины и засохшего круасана с малиновым джемом внутри. Все эти дни Лили точно попадала в мои предпочтения. Еда была одной из тех вещей, которые помогали быстро восстанавливаться, пускай я часто отказывалась есть. Причина ведь была далеко не в блюдах. — Передай ей мою благодарность. Она превосходно готовит.

— Обязательно передам, — улыбнулась Ани, направляясь к двери. Она распахнула её настолько резко, что Потрошитель чуть не выронил телефон от неожиданности. — Где мой брат?

Ей идет требовательный тон. Всё-таки она Романно.

Джек нахмурился в привычной манере:

— Почему вы обе считаете меня секретарем?

— Неверно! — воскликнула я. — Я думала, ты официант.

— Я. Не. Официант, — отчеканил он, выравнивая осанку.

— Всё-таки секретарша? — обожаю доставать Джека.

— Сартори, — процедил охранник, начиная выходить из себя.

— Когда ты успел стать таким злым? Шуток, что ли, не понимаешь? — Ани вклинилась в перепалку, скептически окинув взглядом позу Джека. — Ладно, не отвечай. Мы собираемся отдохнуть у бассейна, так что будь добр, сообщи Марио.

Потрошителю не потребовалось много времени, чтобы отомстить мне.

С напускным высокомерием он сложил руки на груди, скривив губы:

— Исключено. Сартори не покинет комнаты.

Когда-нибудь я доберусь до тебя, клянусь.

Когда-нибудь я покажу тебе, что такое приказывать Сартори.

— Это не тебе решать, — тут же взбунтовалась Романно.

— Она останется здесь, — самодовольно отрезал Джек. Нос парня по-прежнему был синевато-припухшим, а хмурость только добавляла траур. — Я отвечаю за неё, так что только я буду решать, куда и с кем она пойдёт.

Жалела ли я о том, что врезала ему? Ничуть.

Только о том, что постаралась недостаточно.

— Посмотрим, — Аннет прожгла охранника злым прищуром, прежде чем обернуться ко мне. — У тебя есть купальник?

Дернув плечом, я посмотрела на шкаф:

— Скорее всего.

— Отлично. Переодевайся, — бросила девушка, вылетая в коридор.

Послышались отдаляющиеся уверенные шаги.

— Не думай, что если смогла втереться ей в доверие, то тебе начнут позволять большее, — Джек постоянно плескался в меня ядом, но сейчас его неприязнь, кажется, достигла апогея. Он смотрел с такой открытой ненавистью, что пришлось задуматься о том, чем в случае чего защититься. — Я скажу боссу, что ты манипулируешь его сестрой. Тебе этого с рук не спустят.

Отрицать мою склонность к манипуляциям бессмысленно.

Ещё более бессмысленно доказывать ему обратное.

Можно было бы устроить скандал, однако настроение не то.

Вытянув руку, я просто показала фак.

— Так же, как мне спустили твой сломанный нос? — усмехнулась я, подходя к двери. — Запомни мои слова, Джек. Сейчас ты гордишься своей властью надо мной, но за неё когда-то придётся заплатить. За любую власть нужно платить. И я лично взыщу с тебя каждую копейку.

Я попыталась закрыть дверь, но он помешал, вставив ладонь.

— Прежде я наслажусь тем, как ты платишь за грехи своего папочки.

Произнесенное не сразу взяло нужный эффект.

Возможно, потому что эту фразу я слышала тринадцатый раз.

Возможно, потому что образ Софи не до конца поглотил меня.

В ушах зазвенело, пока я прятала растерянность за наглой улыбкой.

Он знает. Он, черт возьми, знает и уверен в этом.

— Я видела множество идиотов, подобных тебе, — наконец вышло спокойно взглянуть ему в глаза. — Все они бредили отмщением. Только вы все забываете одну важную деталь – хозяева даруют вам право на грех. И не вам требовать с нас расплаты. Рабы не судят хозяина за жестокость. Их цепи выкованы его милосердием.

Я захлопнула дверь, не позволяя Джеку ответить, и, может, впервые за всё время сама повернула ручку замка изнутри. Да, у него есть ключ, но не все границы устанавливаются замками. Иногда способность постоять за себя ценится выше происхождения. Мой отец растил нас в абсолютном понимании положения дел. Наших статусов. Но также всегда твердил, что не фамилия делает человека великим, и даже не чистая кровь, протекающая в венах. Лишь способность держать голову там, где любой другой склонит. Принимать решения тогда, когда хочется исчезнуть. Брать ответственность за то, что тебе не по силам.

Годами нас с братом пугали ответственностью за деяния отца. Много людей спят и видят его падение. Некоторые могли ненароком упомянуть ношу, которая ляжет на плечи после его кончины, а другие додумывались открыто желать нашего всеобщего краха. Все они почему-то забывают, что нас связывает не только фамилия и кровь. Мы дети своего отца. Созданные из его плоти. Воспитанные в его характере. Смотрящие его глазами.

Лео – будущее Синдиката, я – продолжение.

Когда-то брат займет законное место Капо, а я не собираюсь стоять в стороне. Вместе мы сможем принять на плечи груз и не позволим ему раздавить нас. И когда придется брать ответственность за деяния Леонардо, то сделаем это с гордостью. Мы не часть Синдиката. Мы и есть чертов Синдикат. Со всеми его частями. От захватывающего величия до самой подноготной грязи.

Я Селена Сартори.

И если выживу, оплачу всё до цента.

Однако и от моей расплаты не уйдет никто.

Я развернулась.

Я зашагала прочь, к шкафу. Шаг, ещё шаг и ещё один.

Я застыла внутри, не собираясь осматриваться.

Я не могла выползти из пучины мыслей.

Я потрогала несколько тряпок, бездумно открыла ящик.

Я думаю о наследии Синдиката, ища... Чертов купальник.

Я так и стояла внутри небольшой гардеробной, борясь с приступом то ли отчаянья, то ли безумного смеха. Даже не знаю, с чего начать. Во-первых, невольно вспоминается домашняя коллекция купальников. Мне никогда не приходилось носить один и тот же несколько раз. Либо я их снимала. Либо брала в пляжную сумку сразу несколько штук. И сейчас дело было далеко не в разнообразии бикини. В шкафу их просто не было. Возможно, Анна не сочла нужным покупать пленнице плавки, что, в принципе, очень разумно. Но тогда какого черта отдел для белья заполнен кружевными комплектами, да ещё и такими, что проститутка надеть постесняется?!

Восемнадцать! Восемнадцать чертовых лифов с трусами!

Прозрачных! Красивых! И, черт возьми, сексуальных!

Негодование бурлило в крови подобно кипятку в чайнике.

Интересно, Анна знает о существовании повседневного белья?!

Для чего, а точнее для кого, было куплено всё это дерьмо?!

Для пленницы?! Или для возможной шлюхи?!

Вот и появилось чертово «во-вторых»! Стоило лишь допустить мысль, что я могу воспользоваться гардеробом, как меня снова опустили до уровня какой-то подстилки. Какого черта, Анна?! Нет. Какого черта, Марио?! Ты решил, что можешь приказать своей прислуге развесить здесь это изобилие мечты шопоголика, блеснуть своими финансовыми возможностями, да ещё тонко намекнуть не только об убогости, а и о предпочитаемой моей роли?! Я впервые встречаю настолько самонадеянного, наглого, бесцеремонного, бессовестного мужчину! Он ещё смеет мне о подарках говорить?!

Пошел к черту!

«Это не подачка, а необходимость...»

Необходимость?! Необходимость одеть меня как шлюху?!

Ублюдок! Ублюдок! Ублюдок!

Взгляд сам метнулся к остальным тряпкам. Богатство Марио Романно сияло на вещах многословными логотипами, вот только я не та, кого можно впечатлить этой дрянью. Если он привык покупать женщин, то даже его толстого кошелька не хватит, чтобы вызвать хотя бы мою благодарность. А особенно благодарность для него. Конечно, я не забуду спросить у Анны за чертовы комплекты, а после непременно скажу «спасибо» за старания и явно потраченный целый день в бутиках. На вешалках висит всё нужное, от деловых костюмов до коротких летних сарафанов. Есть базовая одежда, есть платья тяжелого люкса. Обувь аккуратно выставлена на специальных полочках. Анна вправду постаралась купить больше нужного.

Однако Романно может катиться к чертям.

Точнее, пускай сам натягивает на себя чертовы комплекты.

Я собиралась выпорхнуть из шкафа горделивой ланью. Честно. Даже с громким хлопком закрыла ящик, демонстрируя полное презрение к трусам, где вместо двойной подложки была лишь нитка с жемчугом. Но что-то внутри, то ужасно противное и сучье, не позволило дёрнуться. Я никогда не была поклонницей банальных методов обучения самонадеянных мужчин. Всегда гордилась своей способностью выводить их на чистую воду. И, видимо, Марио Романно не из тех, с кем можно справиться обычным скандалом. Он считает себя слишком разумным для земной ругани.

Что ж, мы тоже не только орать умеем.

И не только ему дана превосходная внешность.

Долго не думая, я вновь распахнула ящик. Пальцы сразу нашли самый плотный комплект небесно-голубого оттенка. Кружевные полупрозрачные завитки в форме лепестков роз красиво вились на бюстгальтере, сходясь к центру, куда пришили небольшой бантик. Agent Provocateur знали дело в провокациях. Впрочем, как и я. Именно поэтому мои обычные трусики от Ани слетели со скоростью света, а на смену появились тонкие стринги. На теле всё ещё виднелись повреждения, на большинстве корки отпали, а синяки побледнели, что только играло на руку. Осталось перестать ходить подобно хромой калеке и вспомнить о вилянии бёдрами.

В дверь постучали.

Аннет не заставила себя долго ждать.

Как и предполагаемое позволение от Капо. Да, я склонялась к тому, что Марио разрешит нам выйти к бассейну. Братьям тяжело отказывать своим сестрам, особенно младшим. Лео плывет, стоит Мими намочить глаза. Ну и, конечно, когда я в последний раз беседовала с Романно в кабинете, совсем случайно заметила, куда выходят его окна. Прямо на шезлонги. Цепочка до смеха проста. Босс не упустит возможности увидеть представление лично.

Я позволю ему думать, что партию ведет он.

Марио достал меня со своими играми.

Сегодня правила пропишу я.

***

— Почему в футболке? — поинтересовалась Ани, когда мы свернули из уже знакомой прихожей в зону, где прежде я никогда не была.

Шлепая босыми ногами по полу, с нескрываемым интересом изучаю светлую гостиную, арочные выходы в, кажется, столовую, далее кухню и вообще черт знает сколько ещё помещений особняка. Единственное, что зацепило, – это высокие окна до потолка, обрамленные прозрачной тюлью. Благодаря им свет беспрепятственно проникает внутрь, протягивая солнечные лучи даже в самые отдалённые уголки. На удивление, весь дом выполнен в светлых тонах, будто пытается скрыть, кто именно его хозяин. И я почти уверена, что Марио изменил интерьер. В памяти особняк Мионе остался тёмным и вычурным, что-то про поздний ренессанс с перебором. Энканто любил чрезмерную роскошь, даже если в ущерб вкусу.

Но больше меня интересовало отсутствие признаков жизни здесь. Ни тебе чашки, забытой на столе, ни погрызенной ножки дивана. Подушки кресел выглядят так, словно их поставили для красоты, а на них никто ни разу устало не присел. Вазоны расставлены под строгую линейку. На бра нет и намёка на забытую пыль. Перечислять странности особняка Романно можно бесконечно, но самая непривычная – кромешная тишина. В моём доме добиться её практически невозможно. Иногда к Мими приходит детский сад друзей. Иногда Лео воспитывает свой зоопарк. Иногда партнеры отца собираются у него в кабинете, а взрослые мужчины с виски никогда не бывают тихими. Иногда прислуга носится громким топотом по коридорам.

Тут тоже могу перечислять до утра.

Особняк Романно до безумия тихий.

Нелюдимый. Отстраненный. Раздражающе идеальный.

— Не хочу давать Потрошителю повод для издёвок, — я скосилась на Джека, шагающего сзади. Злостный восторг завладел моей черной душой. Пару минут назад он выступал, приписывая себе власть, на которую не имеет права, а теперь вынужден покорно следовать сзади по приказу босса. Вот что я имею в виду, когда говорю о разнице положений. — Джек, давай поторапливайся. Будешь плестись сзади и ненароком потеряешь нас из виду.

Мы уже выходили на задний двор, когда за спиной фыркнули:

— Территория охраняется, так что не надейся. Тебе не удастся сбежать.

Я только закатила глаза.

Неужели он думает, что я побегу в одном белье под белой футболкой?

Хотя... черт меня знает.

— Хорошо охраняется? — оборачиваюсь. — Камеры, патруль?

— И камеры, и патруль, — Джек горделиво вскидывает подбородок.

Черные буквы на шее хотелось перерезать.

— Сколько человек охраны? — невинно спрашиваю уже на ступени.

— Пятнадцать.

— А камер?

— Каждые три метра.

— А где пункт управления? — я осмотрелась вокруг.

Мы вышли на просторную террасу с колоннами и уличной мебелью.

— Домик охраны у ворот... — наконец идиоту дошло.

Джек резко остановился, метнув мне яростный взгляд.

— Не кипятись, просто разведываю обстановку, вдруг решу бежать, — ехидно улыбнулась я, направляясь вслед за Аннет. — Подожди нас здесь, если не собираешься приобрести загар по футболке. Ну, или покупаться.

— Отсюда невозможно сбежать, — цедит мне в затылок.

Отмахиваюсь, не обернувшись:

— Точно? Всё равно смотри в оба. Вдруг уплыву по водостоку.

Одна ступенька. Вторая ступенька. Третья ступенька.

Макушку подпекает то ли солнце, то ли ненависть Джека.

Футболку колышет тёплый ветерок, пока я иду по каменной дорожке.

Ани уже ждёт у бассейна, предварительно макнув носочек в воду.

Чёрт, этот день становится всё лучше и лучше.

Особенно тем, что я, кажется, снова нашла в себе силы бороться.

— У вас всегда тут так жарко? — спрашиваю, бросая полотенце на ротанговый шезлонг с мягким матрасом. — Настоящее пекло.

Ани лишь кивнула:

— Большую часть времени. С неба Вегаса почти никогда не сходит солнце, оно любит этот город.

— А ты? — я выпрямилась, придерживая края футболки на бёдрах.

Красоваться голой задницей перед Джеком в планы не входило.

— Я привыкла к нему, — Аннет дёрнула плечами.

Странно, ведь ожидалось услышать положительный ответ.

— А как прошел разговор с Марио? — совершенно невзначай я всё-таки обернулась к огромному сияющему белым камнем особняку, сначала заметив Джека, удобно расположившегося на уличном стуле около стола, а потом быстро пробежалась глазами по многочисленным пустым окнам.

Ани тут же улыбнулась, расслабленно опадая на матрас:

— Прекрасно. У него сегодня хорошее настроение.

— Он у себя в кабинете? — я нашла одно приоткрытое окно.

Именно там, где по идее должна находиться обитель Капо.

— Ага, — девушка вытянула ноги по шезлонгу.

— Ага, — с улыбкой протянула я и громко выдохнула. Представление начнется сейчас: — Джек, а ты не мог бы развернуться спиной?!

Мой громкий крик эхом разлетелся по саду.

Даже птицы с деревьев упорхнули.

Я скорчила недовольную гримасу, сжав руки в кулаки.

— Да забудь, — Ани тоже повернулась. — Они бесполые существа, особенно если Марио прикажет.

Мне хотелось сказать ей, что Капо вряд ли способен контролировать приток крови к членам своих подданных, но краем глаза заметила лёгкое движение в нужном окне. Ровно через несколько секунд зазвонил телефон охранника, а его лицо мгновенно изменилось. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы угадать имя звонившего или понять тон, с которым он сейчас что-то приказывал Джеку. Думаю, мы могли бы найти с Романно общий язык, не будь он наглым Капо Диабло. Мне интересны методы его управления настолько, насколько они эффективны.

Парень промямлил невнятное в ответ, после чего подорвался со стула.

Ему хватило мига, чтобы отвернуться.

Благодарю, Капо.

До сих пор я была убеждена в успехе каждой части своего плана. И он даже приобрел некий успех на первых этапах. До. Сих. Пор. Мать твою. Боже мой. Почему щеки вдруг залило румянцем, стоило в полной мере осознать, перед кем я собираюсь оголяться?! Почему моя голая задница на обложке желтого журнала вызвала лишь смех, а сейчас вдруг захотелось исчезнуть?! Отец, ты посадишь меня на пожизненное заключение и будешь прав! Твоя дочь законченная дура!

Но она никогда не отступает!

Я резко опустилась на шезлонг, потому что колени обмякли.

— Джек, принеси нам что-нибудь перекусить и выпить! — вдруг Ани подала командный голос, но меня уже не интересовал охранник.

Не интересовало ничего, кроме жжения между лопаток.

Я буквально чувствовала прикосновения его взгляда.

Я знала, что он смотрит. Прямо сейчас смотрит.

Выдыхаю. Выдыхаю. Выдыхаю.

Давай, Селена. Ты должна вспомнить о своей сути!

Выравниваю осанку. Пальцы сами подхватывают края ткани.

Предварительно осматриваюсь, проверяя отсутствие других мужчин.

С напускной безмятежностью стаскиваю футболку через голову.

Главное не смотреть туда. Ни секунды в его сторону.

— Ты в белье? — сбоку послышался удивленный тон Ани.

Я едва заметно улыбнулась:

— У меня нет купальника.

Она громко расхохоталась, откинув затылок:

— Я скажу Анне.

— Нет, пожалуйста, только не Анне, — поддерживаю беседу, пытаясь спокойно откинуться на шезлонг. — Её вкусовые предпочтения немного не совпадают с моими. Мне не нужны плавки-полоски.

Я с интересом рассматриваю необычную внешность Ани, пытаясь хоть как-то отвлечься от того, как мою кожу обдаёт жаром. И точно не из-за ультрафиолета. Русые волосы девушки красиво подсвечивает солнце, когда она прячет их за ушами. Его яркие лучи так же делают тёплую россыпь веснушек на щеках с ямочками ещё заметнее. Должна сказать, что для шестнадцати лет Аннет хорошо сформирована. В таком возрасте моя грудь только начинала подавать признаки жизни, а её едва удерживает купальник. Ладно, моя грудь и сейчас не всегда требует поддержки.

Софи назвала её уверенной двоечкой.

Хотя с моими 176 вполне подошла бы и троечка.

Господи, куда мозг не заведёт, лишь бы забыть о Капо Диабло.

— Ани, ты знаешь, что необычайно красива? — вдруг спросила я.

Девушка замешкалась.

— Да.

— Тогда зачем прикрываешь рукой живот?

Наблюдательность всегда была моим коньком.

Романно не хотела отвечать. Этого и не требовалось.

Я вполне заприметила её странный взгляд на мой впалый пупок.

— Мой живот плоский, потому что я пережила аварию, в которой не по своей воле потеряла несколько килограммов, — напоминаю, прикрывая веки. — У здоровой женщины всегда будет видно низ животика.

Ани молчала, а я пыталась прислушаться к шумящему спокойствию.

— Ты планируешь вернуть его? — послышался тихий вопрос.

— Конечно, — киваю, не задумавшись. — Лили поможет мне, да?

— Да.

Это «да» прозвучало куда убедительнее прежнего. Я понимала почему она не находит других слов, ведь тоже когда-то была подростком. Когда-то мне хотелось отрезать себе добрых двадцать сантиметров длины ног, лишь бы не возвышаться над сверстниками. Теперь просто смешно вспоминать. Комплексы в нашем жестоком мире – такая же непозволительная роскошь, как раскаяние, доброта или милосердие. Дай людям повод и они сожрут тебя с потрохами, высоким ростом и животиком. Именно поэтому улыбка непроизвольно поползла на губы, когда, приоткрыв глаза, я заметила, что девушка перестала прикрывать живот. Не желая смущать новую подругу, поворачиваюсь боком, перекинув волосы на грудь.