Святая фальшь

Оторвавшись от черных букв, я посмотрел сначала на Марко, потом на свой пустой стакан и на мою рубашку, которую он в очередной раз стянул сегодня утром, зайдя поздороваться после похмелья, потому что ему было лень спускаться в свою спальню. Этот дом никогда не знал понятия личного пространства, а уж тем более не охранял нервную систему от случайного наблюдения за тем, как его жители справляются со своей нуждой. Я оценил интерьерный вкус Мионе, но панорамные окна в уборных сыграли на руку лишь один раз.

— Ты всегда можешь съехать.

Марко нагло искривил губы:

— Не дождешься.

Качнув головой, вчитываюсь дальше.

На следующем снимке – две молодые девушки. Брюнетка и блондинка спрятались в полумраке улицы, однако экстерьерное освещение заведения и яркая вспышка фотографа хорошо подсвечивают блеск их коктейльных платьев. Обе прикрывают лица маленькими сумками, отворачиваясь от камер. У темноволосой в пальцах тлеет тонкая сигарета. Я уверен, что сейчас смотрю на свою прекрасную гостью, но, к сожалению, это фото не подтверждает ровным счётом ничего нужного.

« Благотворительность или нужда? »

Закрытый благотворительный вечер фонда имени Сары Сартори посетила одна из наследниц семьи, которая не только дала организации достойное продолжение, но и стабильно обеспечивает ей ещё более громкие суммы. Повод для выхода оказался на редкость благородным: сбор средств на оборудование для детей с онкологическими заболеваниями. К концу торгов организаторам удалось собрать около двадцати миллионов долларов. Впечатляющая сумма даже для события, где стоимость одного украшения на шее хозяйки вечера способна оплатить ремонт всей клиники.

Девушка держалась сдержанно, однако остаться незамеченной не удалось. Слишком сложно не привлекать внимание, когда за твоей фамилией тянется шлейф грязных слухов длиннее красной дорожки, а бриллианты на руках сияют ярче софитов. Впрочем, громкое имя традиционно добавило светского юмора. За столами успели пошутить, что собранных миллионов должно хватить не только больницам, но и на несколько особенно тяжёлых походов по бутикам для молодых наследниц.

Фонд отчитался об успешном вечере. Семья Сартори, как обычно, предпочла обойтись без комментариев. До конца аукциона девушка не осталась, покинула мероприятие раньше остальных. Возможно, спешила выбрать, на какую именно обновку её вдохновят чужие пожертвования.

Пришлось задержаться на последних строках.

Откидываю листок обратно на стол:

— Зачем мне сборище желтой прессы?

Марко только ухмыльнулся, устало вздохнув:

— Не хотелось бы тебя расстраивать, но свидетельства о рождении не выкладывают в интернет. А ко всему прочему, сукин сын хорошо прячет своих детишек. Майки перешерстил все возможные ресурсы, даже влез в базы данных больниц Нью-Йорка. Никаких упоминаний о стервозных принцессах там нет.

Да, Леонардо действительно стирает упоминания про дочь далеко не первый год. Должен признать, что у него хорошо получается. Ни одного фото, которое смогло бы подтвердить её личность, ни намёка на нужные данные. Группу крови, отпечатки, биометрию или хотя бы размер ноги. Но журналисты вездесущи. Особенно криминальные. Даже я красуюсь на нескольких страницах вонючих газетёнок.

Следующий лист не вызывает ничего, кроме раздражения.

«Элитное страдание»

«Тяжела жизнь золотой молодёжи»

На полупустой парковке в два часа ночи разворачивалась настоящая трагедия – возможная дочь известного криминального авторитета была замечена за рулём спорткара, который, впрочем, никуда не спешил. Говорят, строгий папочка предпочитает держать всё под контролем, так что свидания с ухажёрами, забывшими на них явиться, возможны только во тьме ночи.

Впрочем, страдать тоже нужно уметь красиво. Кожаный салон, мягкая подсветка и, вероятно, идеальная акустика для тяжёлых вздохов – полный комплект для прелестного кризиса. А как же иначе приходит понимание, что не каждый поклонник покупается за слиток? И кто же посмел оставить юное достояние семьи Сартори коротать ночь в компании никотина и нескольких сотен лошадиных сил?

Если это действительно было свидание, неизвестному смельчаку остаётся только пожелать удачи. Кто же решится заставить дочь Леонардо Сартори ждать? Сама девушка отнеслась к поражению стойко. Возможно, взросление всё-таки добралось до золотой молодёжи. Хотя трудно не посочувствовать: не каждый способен так искренне страдать в автомобиле, который стоит дороже, чем чья-то жизнь целиком.

Там распечатана ночная фотография одинокой девушки, сидящей за рулём Aston Martin среди пустой стоянки. В её зубах опять тонкая сигарета, голова покрыта капюшоном, а лоб устало приложен к рулю. Примитивная статья поднимает уголки моих губ, вызывая желание выстрелить в голову журналисту, а ещё лучше – отрезать ему руки. Личность незнакомки опять скрыта, если не считать нахальных намеков среди букв.

— Мусор, — откидываю статейку вслед за предыдущей. — Мне нужны доказательства, а не бурная фантазия какого-то ублюдка.

У меня никогда не было обычного человеческого хобби, но желание поймать Сартори за хвост вполне претендует на это звание. Её хитрые глаза раздражают меня настолько, насколько возбуждают. Я хочу заглянуть в них и наконец-то увидеть искреннюю правду, а пока что там откровенный фарс. Дерзкий, самоуверенный, изворотливый фарс той, которая захватила мои мысли, даже не стараясь.

Марко поднимается с кресла, разминая плечи:

— Это не всё...

Уверенный стук в дверь прерывает его.

— Слишком настойчиво для прислуги, — заметил он, обернувшись.

А Сартори вряд ли удосужилась запомнить дорогу к моему кабинету.

— Доброе утро, Ани, — отозвался я, когда ручка наклонилась.

Аннет, в привычной для неё манере, бесшумно проникла в помещение, первым делом скептически оглянувшись. Она редко заходила сюда, скорее предпочитала вылавливать меня где-то в коридоре. Я прекрасно знал, что моя сестра настороженно относится к чужим людям, а это единственное место в доме, где они могли иногда появляться. Поэтому её неожиданное появление наталкивало на определенные мысли. Видимо, сегодняшнее утро влечет за собой выслушивание недовольства всех домочадцев.

— Уже полдень, — сестра даже не пыталась скрыть нарекание. Пройдя ближе, она махнула Марко рукой, после чего постучала пальцем по столу. — Как ты можешь быть таким жестоким к невинной девушке?

Ну конечно. Женская коалиция бывает радикальна.

— Что на этот раз? — выдохнул я, указывая ей на кресло.

Ани упрямо мотнула головой, скрестив руки на груди:

— Ты должен уволить Джека.

Марко выпустил смешок, но воздержался от комментария.

Возможно, мне стоит завести список кандидатов на увольнение.

Робс, Джек, в принципе, можно уволить всех.

— Уволить потому что?

— Потому что мы идём загорать, — она старалась скрыть негодование, но оно всегда выплывало румянцем на её щеках. — Вы не можете вечно держать Софи взаперти. Если Джеку нравится торчать под дверью, пусть торчит, а я хочу отдохнуть с подругой.

Марко, до этого предпочитавший не вмешиваться, вскинул брови:

— Подругой?

— Да, — Ани уверенно кивнула.

Он скривился:

— То есть из всех возможных, ты обозвала подругой Сартори?

— Друзей тоже вы мне подбирать будете?

Я разглядывал свою сестру, внезапно отмечая отголоски той, кого она только что назвала подругой. Аннет всегда росла покладистым ребёнком, ещё реже отстаивала своё мнение через спор. Чаще всего закрытая, тихая и незаметная. Даже зная, кто она и чью фамилию носит, всё равно постоянно предпочитала оставаться где-то в стороне, не могла найти общий язык ни с одной окружающей женщиной, а тем более приписать её в друзья.

— Отличная погода для загара, — я обернулся к окну, отмечая яркое солнце, как и всегда. Подхватив телефон с поверхности стола, отправил ему сообщение. Пока что обойдемся без увольнения. — Хорошего отдыха.

Ани зависла на несколько секунд, изогнув светлую бровь.

— Можно? — она попыталась сдержать улыбку.

— Нужно.

Моментально оживившись, сестра сорвалась к выходу.

— Марио, спасибо! — обронила она, уже захлопывая дверь.

Последний раз я наблюдал подобную реакцию, когда Аннет отправила свои рисунки в художественную ассоциацию, где каждый член комиссии, разумеется, по достоинству оценил её старания. Не прошло и пары недель, как её работы красовались на центральных стендах выставки юных дарований. Именно тогда глаза Ани впервые за долгое время сияли.

Марко лениво обошел стол, подходя к моему компьютеру:

— И как долго они дружат?

Разблокировав телефон, я нашел недавнее сообщение охранника.

«Аннет потребовала впустить её к Сартори» – Джек.

Отправлено три часа назад.

— Видимо, с сегодняшнего утра, — усмехнулся я, отложив телефон.

Параллельно Марко рылся где-то в интернете, открывая одну страницу за другой. Курсор метался между ссылками, а на экране мелькали разные сайты желтой прессы, где собралось всё грязное бельё звездной жизни. Я настолько редко выходил в сетевые просторы, что вряд ли самостоятельно смог бы найти среди этого дерьма хоть что-то стоящее. Нескончаемые дела стояли выше чтения шлака, а важные мировые новости мне всегда докладывали раньше, чем они появятся в открытом доступе. Так что, возможно, два года разницы действительно давали младшему брату преимущество в освоении электронной прессы.

Потянувшись к бутылке виски под столом, я снова наполнил стакан.

— Если там не готовое полицейское досье на неё, можешь не искать.

Марко раздраженно щелкнул мышкой:

— Может, запросим его сразу у Леонардо?

Я изогнул губы, прежде чем сделать глоток:

— Неплохой вариант.

— Там лучше, — довольно протянул он, бегая взглядом по заголовкам. — Есть видео, где засветилась твоя принцесса.

Последнее слово он произнёс с особым удовольствием.

Наверное, с таким же, которое получаю я каждый раз, когда принцесса кривится, стоит ей услышать своё прозвище. Сартори великолепная лгунья, но бурные эмоции предали её ещё в самый первый день. Конечно, каждому известно, как дочь Леонардо называют за глаза, однако, скорее всего, я бы даже не вспомнил об этом, если бы у меня в гостях взаправду не оказалась настолько капризная и вечно возмущенная девушка. Такое редко встретишь.

Она называет себя пленницей, но скомандовала предпочитаемое меню уже на второй день. По утрам кофе с молоком и ванильным сиропом, которого никогда не было в моём доме до её появления, никаких грибов, а уж тем более глутамата в специях. Джек, впервые услышав заказ, пришел ко мне с особо озадаченным видом. Благо, наша домоправительница Лили оказалась более осведомленна о химических добавках, так что запросто справилась с пожеланиями принцессы.

Даже очнувшись в комнате моего особняка, Сартори уже была крайне возмущена, что оказалась не в подвале. Принцесса – первая женщина, которая смогла вывалить на меня за несколько дней больше претензий, чем я слышал от других за всю свою жизнь. И я должен признаться, что этот часто недовольный, прекрасный лик возбуждает не меньше всего прочего. Мне интересно, что нужно сделать, чтобы он смягчился и принял иные краски.

Марко громко щелкнул клавишей мышки.

— Наконец-то. Синдикат хорошо постарался скрыть её приключение, вот только видео разлетелось по многим сайтам. У них не получилось подчистить всё.

На экране сразу воспроизводится видео. Качество оставляет желать лучшего, скорее всего, снято на обычный телефон. Беспорядочная музыка, звуки обрываются шуршанием микрофона. Оператор явно целенаправленно снимает определённых людей, значит, хорошо понимает, на кого направлен кадр. Подозреваю, что предыдущие статьи делал он же. Журналист заметно нервничает, опасается раскрытия, потому что его руки подрагивают вместе с объективом.

Тут действительно есть на что посмотреть.

«Кровавая элита забавляется на Ибице:

Куда уходят деньги криминальных отцов?»

Открытая терраса клуба висит между небом и морем. Тёплый воздух заката напоён солью и лёгким ароматом коктейлей, а внизу огненная гладь воды отражает уходящее солнце. Разговоры, смех, сквозь громкую музыку слышно звон бокалов. Люди рассредоточены по широкой площадке. Кто-то шатается у барной стойки, ожидая напиток, кто-то застыл у стеклянных перил, вглядываясь в разноцветный горизонт.

В центре происходящего, на мягких уличных диванах вокруг низкого стола, расположилась заметная компания: две девушки и молодой парень, окруженные людьми в черных костюмах. Молодые люди расслабленно общаются, пока охрана усердно работает, не подпуская окружающих ближе позволенного. Брюнетка сияет в мягком свете заката, словно выхваченная из обложки журнала про роскошный отдых. Волосы небрежно упали объёмными волнами по плечам, короткое платье липнет к тонкой фигуре, а слой макияжа только подчеркивает юное сияние.

Стоило глазам найти принцессу в толпе незаметной массы, как внутри что-то изменилось. К удивлению, первым замечаю улыбчивое лицо, затем медленно прохожусь по длинным загорелым ногам, а останавливаюсь на куске ткани, которое нужно назвать платьем. Хочется обтянуть его пониже. Ещё лучше – накинуть что-то сверху. У ублюдка за соседним столиком, давно подходящего к предсмертному возрасту, возрастает риск инфаркта от неосторожных взглядов в её сторону. Не так страшно. Не будет пялиться на юных девушек, годящихся ему во внучки.

Я бы отстреливал члены подобным упырям.

Сбоку хмыкает Марко:

— Должен признать, что она выглядит довольно неплохо.

Напоминает, в каком состоянии принцесса попала к нам?

— Неплохо? — я наклонил голову. — Она выглядит чертовски хорошо.

Даже тогда, когда вытирает собственную кровь с лица. Когда смотрит на меня с прожигающей ненавистью. Высокомерным презрением. Когда недовольна, иногда сердита. Особенно когда гордится очередным всплеском язвительности в мою сторону. Любое её проявление сравнимо с тем искусством, которое люди называют захватывающим. Они ошибаются. Самое захватывающее сейчас шагает где-то по направлению бассейна.

Брат указывает на парня рядом с девушками:

— Вероятно, Леоне Сартори. Они очень похожи.

— Леонардо оказался прекрасной печатной машинкой, — я попытался придать голосу серьезность, но объективная схожесть Сартори между собой всегда была занимательна. — Иногда мне кажется, что я разговариваю с его женской версией. Только менее сдержанной.

Оперевшись на стол, Марко ниже наклонился к экрану.

— И не менее расчетливой, — вставленное замечание прозвучало едва слышно. — Я не понимаю, зачем мы уже несколько дней занимаемся этим дерьмом, если тут и так всё понятно? Сартори законченная лгунья, Марио.

Взгляд опять остановился на брюнетке в экране.

— Я знаю.

Правда, по каким-то причинам меня это не особо беспокоит.

Впервые я настолько просто прощаю очевидную ложь человеку. Тем более позволяю так откровенно врать в лицо. Впервые ощущаю желание достать правду обходя насильственные методы. Я готов искать эти чёртовы доказательства сам столько, сколько понадобится, рыться среди сотни статей, даже связаться с Леонардом на худой конец. Но не подумаю достать их из неё привычными способами. Пусть принцесса играет в свою игру. Я позволю ей это. Позволю что угодно этим лукавым глазам.

— Мне нужны доказательства.

— Она, блять, выстрелила в тебя, — Марко резко выпрямился, оттолкнувшись от стола, — и ты ищешь доказательства?

Перехватив стакан, я прокрутил его, наблюдая за жидкостью.

— Мне даже понравилось.

Марко не собирался униматься:

— Сартори, неважно какая из них, уже должна быть мертва. А мы ищем гребаные доказательства для неё же.

Да, ищу. Те, которые не оставят ей возможности выкрутиться.

Мне нужны неоспоримые факты. Может, личное признание.

Пусть стреляет, если это помогает ей скинуть лишний стресс.

— Эта Сартори станет исключением.

В глазах Марко мелькает понимание:

— Ты идиот, Марио. Полноценный.

Я делаю глоток виски, не желая признавать очевидный факт.

— За языком следи.

— Теперь понимаю, зачем ты забрал её домой, — сбавляет тон.

Усмешка сама поползла на губы.

— Ну не мог же я оставить в борделе такую благородную девушку?

— Не мог? — Марко вскидывает брови.

Мог, конечно, мог.

Золотая компания увлечена разговором. Сартори бурно спорит о чём-то с братом, громко смеясь и размахивая руками. Девушка расслабленна, уверена, светится молодостью, наслаждаясь моментом в близком кругу. Изредка её тело плавно двигается в такт музыке, а глаза сияют розовыми оттенками заката и озорством от нарастающей температуры спора.

Светловолосая подруга притягивает вторую за локоть, нашептывая что-то на ухо. После короткого перешептывания она указывает пальцем на стоящего около бара мужчину. Тот сосредоточен на своём напитке, словно ищет в нём хоть какой-то изъян. Плечи девушек подрагивают от смеха, сидящий рядом парень же неодобрительно хмурится, высказывая своё недовольство. Спор усиливается, брюнетка даже привстала с дивана, доказывая брату свою правду.

Я всматриваюсь в Сартори, не узнавая девушку, которую вижу каждый день перед собой. На видео незаметна колкость, настороженность или тревожность. Не могу сказать, что её поведение у нас в гостях отличается особой стеснительностью, но такой открытой я вижу её первый раз. И мне так нравится эта непривычная картина.

Следует отметить ещё один очевидный факт – Сартори замолкает на протяжении всего видео лишь единожды, исключительно для того, чтобы скривиться. Моя гостья в самом деле настоящая любительница поговорить, и теперь я не смогу списать её говорливость на стресс. Не то чтобы я хотел отказаться слушать эти разговоры, более того, отвечать на вечные вопросы. Меня увлекают маленькие реакции её активной мимики, взятые паузы на обдумывание следующей колкости, а ещё лучше – частое кусание губы. Эти мягкие губы в принципе могут излагать любую суть. Всё равно мой взгляд вернётся именно к ним.

Киваю брату, когда в кадре оказывается спина блондинки:

— Посмотри на плечо второй.

Марко нагибается, всматриваясь внимательнее.

— Такие же инициалы.

Мы оба сейчас наблюдаем то, что подтверждает ложь принцессы ровно на пятьдесят процентов. Интересное совпадение, что на лопатке светлой девушки, сидящей к нам с Марко спиной, красуется абсолютно идентичная татуировка. Её волосы завязаны высоко, так что не заметить одинаковые инициалы просто невозможно.

— Оригинальная Софи Сартори-Мионе, — насмешливый голос брата прокатился по ушам. — Твою мать, Марио. Я бы поставил сотню на то, что у нас в руках дочь Леонарда. Собственной персоной.

Я бы поставил намного больше.

В моих руках маленькая принцесса Синдиката.

— Селена Сартори, — на вкус это имя настолько же прекрасно.

— Мы многое теряем, — наконец в его тоне появляются намеки на смирение. — Леонардо положит к твоим ногам многое ради дочери. Нужно только правильно донести требование.

Неспешно выдыхаю через нос, позволяя брату договорить.

— Забудь, Марко.

Он растёр лицо ладонями, прежде чем вновь заговорить:

— Не собираешься отдавать? Ладно, нахрен тогда. Давай посмотрим в другую сторону? Тебе хорошо известно, что Селена вовлечена в дела. Она может не знать всего, но точно больше, чем голубое небо. К нам попала не очередная скромняга Синдиката, а женщина, которая годами сидела у верхушки. Не нужно быть гением, чтобы понять, что с её характером она интересовалась большим, чем дорогие сумки. Почему бы тебе не начать с этого, хотя бы?

Я прекрасно осведомлен в том, что Леонардо годами внедрял дочь во все процессы. Имя принцессы всегда мелькало где-то рядом с его. Уверен, её допускали к той информации, которая должна быть скрыта от женских ушей. Похоже, у неё даже есть своя должность. Единственной скрытой до сих пор остаётся роль девушки в системе.

Для меня подобное положение дел – полнейшая дикость, недопустимая в моей семье. Не потому, что я не люблю женщин. Наоборот. Я считаю непозволительно опасным втягивать в подобные дела такую юную особу, которая должна наслаждаться своей молодостью, а не бегать по поручениям отца. Вместо этого Капо Синдиката засунул собственного ребёнка в кровь, заставив с головой окунуться в грязное дерьмо.

И всё же я хотел бы разобраться, насколько глубоко Леонардо успел втянуть её в семейные дела. Но совершенно не теми способами, на которые намекает Марко. В этот раз мы обратимся к немного иным занятиям. Это станет приятным дополнением к тому, что ночами не покидает мои мысли.

— Она неприкосновенна для меня, — я выпрямился в кресле, встречая взгляд брата. — Для тебя тем более. Никто не тронет её, пока она сама того не захочет. В ином случае я сочту это нарушением приказа, Марко.

Не нужно особых трудов, чтобы догадаться, какие мысли крутятся в его голове. Я хорошо знаю младшего брата, особенно то, что скрывается за постоянным небрежным образом. Когда нужно расколоть характерных, есть Марко. Точнее, его любимый способ согнать пар. Иногда он может часами не вылезать из подвалов, изматывая ублюдков до состояния сумасшествия, зато сам выходит отдохнувшим. Я так же понимаю его раздражение насчёт появления Сартори в нашем доме. Причин достаточно. У каждого из нас.

Но я не позволю подобное отношение к ней.

Пока принцесса у меня, никто не посмеет тронуть её. Для этого тоже найдется достаточно оснований. Несправедливость на моей территории не позволена никому. Даже Марко. А давить женщину, по воле неприятных обстоятельств попавшую к нам, – как раз и есть та самая несправедливость. Он мужчина, имеющий силу в своих руках, а она девушка, которая только недавно очнулась после катастрофы. Возможно, я смотрел бы на ситуацию по-другому, если бы Сартори явилась с желанием навредить моей семье, но положение дел всё меняет.

— Я не трогаю женщин, — твердо напомнил Марко.

Прижав стакан к губам, я спрятал усмешку:

— Тогда иди попробуй поторговаться с ней. У тебя хорошо вышло.

Марко прислонился бедром к краю стола, скрестив руки на груди.

— Она почти вытянула из меня душу за один блядский укол. А теперь давай подумаем, что Сартори попросит, когда я спрошу её о Синдикате?

Пошлёт его. Как и меня, к слову.

— Тогда что ты предлагаешь? — я безразлично покосился на часы.

Ему не потребовалось много времени на размышления:

— Припугнуть хорошенько. Эта партизанка откроет свой рот только под страхом смерти.

Я запрокинул затылок, не удержав короткого смешка.

— Тебе всё-таки следовало приехать тогда, — воспоминания о той ночи, когда я впервые увидел принцессу на своей территории, пробежали в мыслях, подтверждая бесполезность предложения брата. — Тебя когда-нибудь посылала женщина, трясущаяся от страха, в ад?

Брат с сомнением потёр подбородок:

— Вряд ли.

— А меня посылала, — глаза непроизвольно метнулись обратно к ней, застывшей на паузе. — Пистолет у лба тоже работает слабо. Пришлось выслушивать клятву Синдиката.

Каждый раз у меня складывается впечатление, что принцесса просто проверяет границы позволенного. Сартори будет бояться, но сделает. Будет сомневаться, но попробует. Бывает, даже отговаривает себя, а потом всё равно исполняет задуманное. Страх ни разу не остановил её и вряд ли сможет стать достойным способом добиться сотрудничества. Пожалуй, это одна из самых занимательных частей характера моей гостьи.

Прищур Марко сказал о многом.

Видимо, я услышу что-то стоящее, раз он стоит и подбирает слова.

Такое бывает крайне редко.

— Да ладно, Марио, — наконец протянул он, проводя подушечкой пальца по торцу стола. — К сожалению, мозг у этой женщины работает не хуже языка. Так что она вполне могла заметить и пользоваться тем, что ты не собираешься признавать.

Почему же не собираюсь?

Признать не значит озвучить.

Да и я бы не отказался, если бы она воспользовалась этим.

— Например?

Марко раздраженно цокнул:

— Сартори может ставить на твоё милосердие из-за стояка.

Уголок рта непроизвольно дрогнул.

— И в чём она будет не права?

Пауза заняла своё место в пространстве.

Несколько секунд Марко смотрел на меня, ни разу не моргнув.

— Пошли нахрен. Оба, — ожидаемая реакция взорвалась в выражении брата. Он подхватил со стола стакан, но к губам так и не поднес. — Тебе недостаточно женщин вокруг? Скажи мне, я предложу тебе любую. Хочешь чокнутую итальянку? Будет. Я даже поменяю ей фамилию на нужную, если у тебя образовался фетиш на Сартори. Азиатку? Ещё легче. Темнокожую? Славянку? Хочешь транса? В жизни нужно всё попробовать. Только, блять, не лезь в это дерьмо. Это я тебе как твой Консильери и брат говорю.