Святая фальшь

Не отрывая головы от стены, склоняю её набок, сосредотачиваясь на лицах тех двоих. Они, к слову, по-прежнему лежат рожами в пол, скрученные в три погибели, а сверху на них давят ботинками два огромных амбала с тату под кадыком. Диабло всё ещё выглядят угрожающе, но у меня появляется странная солидарность к их действиям. Чтобы рассмотреть лица, приходится прищуриться. Оба облачены в барменскую форму, отчего предстают слишком похожими для опьяненного мозга. Да какая вообще к черту разница...

Я и так знаю, кто этот ублюдок.

— Чак, — выплевываю имя.

Марко поджимает губы.

— Кто из вас двоих Чак?

Свой персонал нужно знать по именам, вообще-то.

Едва различаю короткий взмах пальцами Марио. Два вышеупомянутых здоровяка без раздумий подхватывают барменов и буквально подтаскивают их ко мне. Вот теперь стало гораздо лучше видно. У первого, незнакомого, на скуле проявляется багровый синяк, а из ноздрей стекают капли крови. И теперь я понимаю, какие именно удары слышала накануне. Переводя глаза ко второму, недовольно морщусь, чертовски жалея о своей неспособности встать и хорошенько врезать ублюдку. Чак выглядит не лучше своего тупого подельника. Лицо разбито, а во взгляде читается чистый животный испуг.

Ох, я чувствую искреннее наслаждение.

— Этот, — немного дергаю головой в сторону Чака.

Его глаза округляются.

— Нет! Она врет! Я ничего не давал! — попытки вырваться обретают новую силу, но у него ни черта не получается. — Я думал она пьяна! Биг попросил помочь вывести её! Я просто помогал другу!

Оживляется, видимо, Биг, дергаясь в сторону друга.

— Закрой рот. Ты сам мне предложил эту тему!

Поднявшийся шум вынуждает сморщится.

Голова и так гудит.

Грудная клетка Марио расширяется под рубашкой. Похоже, не только меня раздражает их спор. Он наклоняется ниже, одним движением хватая Чака за глотку. Пробегает секунда, и Романно прихлопывает его к другой стене с громким стуком. Думаю, я отключилась бы от такого удара, но Чак молодец, держится. Вот только побледневшие губы явно намекают о том, что парень близок к краю. Не уверена, кому из нас хуже.

— Я не знал... Честно не хотел... — хрипит он, хватаясь за кисть Капо, прямо как я пару дней назад. — Босс, я...

— Рот закрой, — спокойный тембр босса совершенно не сходится с напряжением мышц на руке, которой Марио удерживает Чака. Парень подчиняется, в то время как его лицо краснеет, а глаза, кажется, сейчас выпадут наружу. — Как с тобой связались?

Вы когда-нибудь видели одновременно бледного и синего человека?

Вот я да. Лицо Чака скорее напоминает холст Ив Кляйна.

— Оставили записку на стодолларовой купюре, — голос бармена едва слышен. — Я пришел на место встречи... Там был человек в маске...

Романно профессионально ослабляет хватку, позволяя ему вдох.

— Где происходила встреча?

Ох, мне опять стало холодно от одного тона босса.

— На Гасс-авеню, — сквозь жадные вдохи произносит Чак. — Между третьей и четвёртой. Он ждал меня в серой машине у служебного проезда. Дал сумку с деньгами и сказал, что я получу столько же, если справлюсь...

Впечатляющая скорость добычи информации.

Жаль только, что я остаюсь лишь безвольным слушателем.

Хотелось бы поучаствовать в допросе.

С другой стороны коридора раздаются шаги. Марио не отпускает свою жертву, а только поворачивается к пришедшему. В который раз разгибаю шею, отмечая довольно примечательные черты. Ещё немного и я выучу наизусть верхушку Диабло.

— Двое остальных ждали в машине за углом, — четко докладывает Бруно, даже не взглянув вниз. В пальцах мужчина прокручивает пустой шприц. — Хорошо завербованы. Оба скончались почти сразу. Видимо, успели использовать эту дрянь до задержания.

Биг дергается в нашу сторону.

— Я не знал, что она ваша. Что всё настолько серьезно. Я не виноват, Марко. Просто помогал.

Я чуть не подавилась воздухом.

Что значит ваша?!

— Сплюнь... идиотина, — выдавливаю изо всех сил.

Мой внезапный протест привлекает внимание всех Диабло. Тишина заполнила собой каждый атом коридора. Даже Капо повернулся. Марко же какие-то мгновения зависает на мне, а потом устало прикрывает глаза ладонью. Майки со стаканом в руке просто приоткрывает рот, а Бруно наконец смотрит вниз. На меня. Приятно быть звездой в этом театре неописуемого идиотизма.

Бедный Чак задыхается у стены. А Биг замолчал.

Лучше бы и правда сплюнул.

— Я половину этих людей... второй раз в жизни вижу, — и никак не пойму, что вообще делаю в этой чудной компании.

Марко убирает руку, глядя с выражением глубочайшего разочарования в моей способности вовремя прикусить язык. Честно признаться, это многословное молчание начинает бить по вискам лёгким напряжением. Может, всё же не стоит доказывать свою принадлежность, когда эти люди пытаются помочь мне распутать эту запутанную историю? Хотя, сначала стоит узнать их мотивы. Уверена, ничего добросердечного я там не найду.

— Ты хочешь сейчас это обсудить, Сартори? — наконец обращается ко мне, абсолютно проигнорировав мольбу второго бармена.

Незаметно качаю головой, утопая в огромном пиджаке.

Пожалуй, языку нужно немного отдохнуть. Он устал.

— Уведите, — Марио резко разжимает пальцы на горле Чака, отчего тот сразу сползает на пол безвольным овощем. Один из неизвестных Диабло хватает его, утаскивая вслед за Бигом. Мольбы обоих пролетают мимо ушей босса, он отряхивает руки, подходя обратно к Бруно. — Обыскали машину?

Я бы пожалела тех парней, не будь злопамятной стервой.

— Арендованная. Проверяем, на кого оформлена аренда, поднимаем маршруты поездок. Скоро должны выйти на крысиную нору, — капитан отчитывается с завидной четкостью. — Они ждали здесь с самого утра. Уловка сработала.

Твою мать... Почему я ничего не успеваю понимать?

Стоп. Уловка?

— Марко, — хрипло привлекаю к себе внимание младшего, который так и сидит рядом со мной. — Ты сказал... охота на живца?

Мужчина не отвечает какое-то время, лишь смотрит на своего брата, и у них происходит какой-то безмолвный диалог. Следом он возвращается ко мне, просто подмигивает и поднимается на ноги. Я же остаюсь сидеть с приоткрытым ртом, только сейчас понимая, что эти ублюдки использовали меня как чертового червя на рыбалке. Вот почему Марио потащил меня в клуб. Вот почему всё вокруг происходит так слаженно и понятно для них. Когда я верила, что нахожусь на пару шагов впереди, Диабло уже успели пробежать целый круг, чёрт возьми.

— Босс, — вдруг подаёт звук Майки, показывая белую карточку.

У меня не получается разглядеть одно из маленьких окон.

— Бензо. Положительный, — заканчивает он.

Твою мать...

***

Сказать, что мне жуть как весело и одновременно чертовски хреново, – ничего не сказать. Лежать под кайфом на затасканном диване, пока за окном шумит главный проспект города мужчины, который сначала учил меня не направлять на него оружие, потом предложил помочь с ласками, а в итоге положил лицами в пол двух идиотов, накачавших моё тело наркотой... Чёрт. Весьма необычно.

Ещё необычнее подслушивать их разговоры между собой, стараясь хоть немного вникнуть в суть дела, когда вокруг всё плывёт мутными разводами. Более чем уверена, что полное понимание догонит меня, когда эта гадость наконец покинет кровь, но пока остаётся только болтать ногой и разминать пальцы, потому что двигаться мне запретили. А спорить с Капо, судя по его нынешнему настроению, совсем не хочется. Оказывается, что-то в их охоте на живца пошло не по плану.

Если коротко, из того, что я успела разобрать, наркотики вообще не должны были попасть внутрь их живца. Только оказаться в напитке. В том самом джин-тонике, который Чак предложил мне с самого начала. Мия там тоже сидела не ради развлекательной компании. Мой спутанный мозг пока не успевает складывать все кусочки, однако девушка была в курсе охоты и должна была проследить, чтобы я не сделала ни глотка.

Вот только я сама отказалась от коктейля.

А Чак действительно настырный парень. Не сдался.

Мию нашли запертой в кабинке уборной – под таким же кайфом, как и я. А когда я вернулась к бару и попросила воды, рядом уже не осталось никого, кто должен был меня остановить. Не такая уж надёжная страховка из неё получилась. Охрана отсутствовала не потому, что Романно настолько уверен в безопасности своего клуба, а только из-за того, что не хотели спугнуть нападавшего. Марко вместе с остальными Диабло всё это время сидел в машинах на улице по той же причине, а Марио не выходил из кабинета, чтобы добавить Чаку смелости. Точнее, они не знали, кто именно продался за сумку с деньгами.

Я опять оказалась обычной пешкой в чужой партии.

Возможно, раздражение уже давно разнесло бы изнутри, вот только на сером потолке вдруг зарисовалось сердечко. Большое такое. Разноцветное, вроде. Оно напомнило мне о том, что я не дописала в «книгу жалоб» пару замечаний об обслуживании. Поведении Диабло. Хотя, должна заметить, эти люди до сих пор ведут себя слишком гуманно по отношению к той, на чьём плече чернеет татуировка вражеской семьи. Не воспользовались моим состоянием, если не считать пару едких комментариев Марко. В их руках кровный родственник того, кто годами уничтожал их людей. А они помогли мне добраться до дивана и даже протянули стакан воды. Чистой.

Внезапно откуда-то издалека доносится щелчок двери. Медленно поворачиваю хрустящую шею к вошедшему и тотчас хмурюсь. В бывший кабинет Тонатто заходит очередной мужчина. Диабло. Музыка, продолжающая грохотать этажом ниже, на несколько секунд врывается внутрь, но дверь захлопывается, снова отрезая нас. Как только мне удаётся разглядеть в его руке шприц, по расслабленному телу проходит странный импульс. В нормальном состоянии я бы, наверное, уже напряглась до судороги. Сейчас же мышцы остаются такими мягкими, словно я третий час валяюсь на пляжном шезлонге.

Шаги становились всё ближе, разрезая тишину.

А дыхание сбилось напрочь.

Я не успеваю придумать никакого плана, только пытаюсь сесть.

— Поднимаем рукав, принцесса, — буркнул он, опускаясь рядом.

Ненавижу шприцы. Ненавижу принцесс. Ненавижу Диабло.

— Джек? — мой голос больше походил на хрип.

Он снимает колпачок с иглы, пока я неуклюже опускаю ноги.

— Уже не официант?

Что-то в его взгляде мне чертовски не нравилось. Наши отношения с Джеком не заладились с самого начала, однако сейчас он нагонял истинную жуть. Особенно напрягал неизвестный шприц, из которого он только что выпустил пару капель препарата. Огненное недоверие, бесспорно, могло спровоцировать бензодиазепины внутри, вот только времени раздумывать не было. Мне захотелось выть, когда он потянулся к рукаву толстовки.

Романно доверяет ему? Он его послал?

А если нет? Меня опять накачают?

— Нет... — кряхчу, пряча руку.

— У меня приказ, — отрезает он, увереннее дергая ткань.

Нет. Нет. Нет.

Только не шприц.

Только не снова.

Что-то внутри щелкает в мгновение ока. Даже я не успеваю понять, где нахожу силы, чтобы размахнуть головой и врезаться лбом прямо в его нос. Лёгкий хруст смешивается с шипящим отборным матом Джека, а сам он отшатывается назад, почти рухнув на задницу. Когда-то Казимо научил, что самая твердая часть в лице может с легкостью сломать самую хрупкую, и я не могла не воспользоваться его уроком. Хрящи в носу на самом деле очень чувствительны к резким ударам.

— Блять! — чертыхается Джек, прикрывая нос рукой. — Ты что, сука, делаешь?!

В данный момент пытаюсь забраться выше на подушки.

— Я сказала... нет.

Джек отнимает ладонь от лица, мрачно растирая между пальцами пару капель крови, вот только он не успевает устроить мне взбучку. Дверь опять открылась, а пока я успела повернуться, в кабинет уже вошел Марко, что-то негромко говоря через плечо тому второму парню, имя которого никак не удается запомнить. Разговор обрывается на половине. Оба останавливаются у порога, рассматривая сначала моё убежище среди истрепанных подушек, затем крепко сжатый шприц в руке Джека и, под конец, останавливаются на его носу, который стремительно приобретает нездоровый оттенок.

Внезапно пространство заполняется громким смехом обоих.

— Мать твою, — Марко делает пару шагов вперёд, нагибаясь к Джеку с заметной улыбкой. — Сартори, да ты самый настоящий боец сегодня.

Потрошитель вскидывает голову, недовольно тряхнув волосами:

— Эта чокнутая сломала мне нос.

Я перестаю карабкаться по дивану.

Чокнутая?!

— Пошел...

Мне даже не пришлось подбирать ответ.

Ровно через секунду пострадавший Диабло получает подзатыльник.

— Ты как с женщиной разговариваешь? — фыркает Марко, отбирая у него шприц. — Тебе сказали обьяснить, а не драться с ней.

Джек кривится, вставая на ноги:

— Но ты сам сказал...

— Мне можно, — небрежно обрывает подчиненного, махнув рукой. — Я живу с этой чокнутой в одном доме. Хоть где-то я должен отыграться.

Ох, мы виделись в этом огромном подобии палаццо из светлого камня от силы несколько раз. С чего вдруг само моё присутствие действует ему на нервы? Но, к огромному сожалению, я не успеваю переплетать языком, чтобы хоть немного вклиниться в диалог. Он просто проплывает мимо, позволяя иногда разобрать обрывки. Это ощутимо удручает. Возможно, расстраивает. Самое ужасное – не позволяет высказать Марко всё, что я о нём думаю. О их чертовом Диабло в том числе.

— Ты свободен. И не забудь умыться, — Марко прищуривается на припухшую синим переносицу Джека. — Если Марио увидит твоё фиаско, то может решить, что принцесса справляется со своей охраной лучше тебя. А ты сегодня и без того слишком часто испытываешь его терпение.

Джек несколько мгновений молча смотрит на Марко, прежде чем резко втянуть воздух через ноздри и сморщиться от боли. Похоже, спорить ему сейчас хочется примерно так же сильно, как получить второй удар. Думаю, у Романно-младшего рука будет потяжелее моей. Потоптавшись на месте, Потрошитель наконец сдвигается в сторону выхода, однако выскользнуть у него не получается. Второй парень перехватывает того за локоть, тут же поднося телефон к физиономии. Щелкает вспышка.

Черт... Он его сфотографировал.

Черт! У него есть телефон.

— Теперь свободен, — Диабло рассматривает получившийся снимок с особо широкой ухмылкой.

Джек только чертыхается и наконец исчезает, громко хлопнув дверью.

— Покажи, — мямлю через силу, выдавливая улыбку.

Долго не думая, он расслабленно подходит ближе, разворачивая экран. На фотографии Джек получился великолепно: перекошенное покрасневшее лицо, на котором багровеет окончательно надувшаяся переносица, но даже она не отбирает внимание у огромной родинки. Я честно пытаюсь придать виду максимально заинтересованное выражение, но получается думать только о вполне преодолимом расстоянии между мной и телефоном. Будь я адекватна, вполне смогла бы выхватить его. Но приходиться лишь медленно тянуть ладонь, словно хочу лучше рассмотреть фотографию.

Зачем? Не знаю.

Сейчас план выглядит вполне эффектно.

Жаль, что только в воображении.

— Умно, — парень вовремя отводит ладонь, с наглой усмешкой, так и не позволив мне добраться до цели. — Нет ручек, нет телефона.

Остаётся лишь устало выдохнуть, заметив на себе взгляд Марко.

А он, кажется, смотрит на мою спрятанную руку за спиной.

— Сартори, — поднимает шприц.

— Ни за что, — машу головой.

— Флумазенил, — будто бы мне сейчас это о чём-то говорит. Различив на моём лице полнейшее непонимание, Марко добавляет: — Он поможет тебе вернуться из мира чудес к нам.

Сглатываю вязкую слюну, глубже пряча руку.

— Мне и здесь хорошо. Тут летают единороги.

Романно-младший опускает шприц, выпустив короткий смешок:

— Будем торговаться?

Оу, неужели я настолько легко изучаема?

— А тебе есть что мне предложить?

— Я отвечу на твой любой вопрос, — Марко даже не сделал вид, что задумался. Видимо, моя любознательность очевидна для всех, кроме меня. — Уверен, в твоей пострадавшей голове найдется что-то, что интересует больше всего.

Этого «чего-то» – неукротимое море. Океан!

— Три вопроса.

Марко качает макушкой:

— Сартори, только в твоих интересах прийти в себя быстрее. Я предложил торг только для того, чтобы сократить время препираний. Если тебе нравится летать на единорогах, я не собираюсь лишать тебя этого.

Я прищурилась, ни черта ему не веря.

Вряд ли бы Марко вообще тратил на меня время, если бы не...

— А ещё у вас приказ от Капо, — расправив плечи, я приподнялась на диване, совершенно не собираясь отступать в торгах. — Так что или Марио придется самому прийти и вколоть мне эту хрень, или три вопроса.

На пару секунд оба замолкают, полностью подтверждая догадку.

Я слишком хорошо знаю правила, чтобы не воспользоваться ими.

— По-моему, ей гораздо лучше, — шире улыбается второй, прокрутив в ладони телефон.

— А по-моему, язык у этой женщины сдаётся последним, — выдыхает Марко, опускаясь около дивана. — Договорились, Сартори. Три вопроса. И ни одним вопросом больше.

Удовлетворенно выдохнув, я вытягиваю руку из плена, самостоятельно задирая рукав. Конечно, неплохо было бы задуматься о своей безопасности, но учитывая, что они недавно спасали меня, вряд ли станут сразу травить. Да и к тому же, какой смысл уговаривать, если отравить могут и насильно?

— Вы устроили чертову охоту. Значит, знали, что меня кто-то ищет, — складываю в голове вполне логическую цепочку, пока парень подаёт Марко спиртовую ватку со стола. — Как-то поняли, что всё произойдет именно сегодня. Именно в этом клубе. Марио приехал сюда разбираться с Тонатто, так каким образом я оказалась чертовой приманкой?

Марко протер место будущего прокола выше запястья так, словно занимается этим каждый день. Я коротко посмотрела на угол, где след от мертвого тела Тонатто давно простыл. Неужели Романно решил одним выстрелом убить двух зайцев? Но как он провернул это? Вопрос терзал мой мозг, стоило ему разузнать об охоте. Почему человек, который не причастен к моей истории с покушением, кажется, знает о нём больше меня?

— Иногда достаточно пустить нужный слух, чтобы жертва сама вышла под прицел, — Марко медленно поднёс иголку к коже, напрягая каждую мышцу в моём теле. — Тонатто повезло, что сегодня были дела поважнее, и он отделался обычным выстрелом. Ублюдок не только отмывал деньги, а ещё и сотрудничал с теми, кому ты так небезразлична. Через него им и дали знать заранее, когда ты здесь появишься, чтобы каждый был наготове. Мы не знали точно, сколько людей они купили. Нужно было проверить, а без тебя это было бы долго.

Я сжала челюсть, когда иголка проникла в мою вену. Мысли крутились сумасшедшим вихрем, позволяя цепляться за отголоски. Похоже, Диабло в курсе не случайности моей аварии. Или спишут это на Синдикат, который просто пытается вернуть свою девушку таким жестоким способом? Софи же беглянка, а значит церемонится с ней никто не будет. Я уверена, что папа никогда не поступил бы таким образом со мной, да и вряд ли с Софи. Так кто на самом деле устроил эту западню? Господи, во что я опять угодила?

— Ладно, — я неуверенно кивнула, разбирая образовавшийся завал из вопросов в голове. — Тогда я не понимаю, при чем тут тест на наркотики. Неужели есть разница, чем именно меня пытались отравить?

— Тут намного интереснее, — он странно ухмыльнулся, вытягивая иголку и сразу прижимая место прокола ватой. — Что изменилось, когда ты сделала первые глотки? Ничего, кроме единорогов, не отметила?

Хмурюсь, крепче прижимая ватку.

— Расслабление, — попытки вытянуть из мутного сознания симптомы встречают пустоту. Я вообще не понимала, что со мной что-то происходит. — Постой, руки перестали трястись. Я, кажется, ощутила облегчение.

— Ты раньше принимала что-то?

Прямой вопрос Марко обрывает вдох резким возмущением.

Он считает меня наркоманкой?!

— Нет! — зло выплевываю, отшатнувшись.

Смутные, такие обрывистые размышления поплыли в русло, которое перехватывало дыхание, стоило глубже окунуться. Глазея на Марко, как на какого-то инопланетянина, мне только и оставалось, что сдерживать дрожь от всплывающих одна за одной догадок. Опять чертова пустота... Та самая, которая преследует каждый раз, когда я пытаюсь вспомнить о выпавших десяти днях. А облегчение...

— Постой, — по коже опять пробегает дрожь. — Ты намекаешь, что мой организм уже знаком с этой дрянью? Получается, я испытывала что-то вроде ломки, а когда оно снова попало в кровь, получила облегчение?

Марко удовлетворенно кивает:

— Я не намекаю. Варианта два: либо ты маленькая наркоманка, либо десять дней тебя накачивали этим же наркотиком. А тест нам понадобился, чтобы сравнить результат с твоими первыми анализами. Они совпали.

С трудом схватив небольшую подушку, я криво метнула её в сторону Марко. Она пролетела немного справа, не задев даже локтя, но молчаливый протест против «маленькой наркоманки» можно считать успешным. Очень раздражает, что сравнение анализов могло практически отсеять вероятность причастности Синдиката. Марко не озвучил очевидного, но мне удалось прочитать намёк в отражении серых глаз. Если бы Синдикат всего лишь хотел вернуть девушку, то отвёз бы сразу в Нью-Йорк, без Диабло и наркотиков на десять чертовых дней. Легенда с обычной аварией рушится прямо в ладонях, а может, уже разлетелась в прах.

— Как чудно, — опускаю взгляд, стараясь скрыть свою окончательную потерянность. Понимая достаточно, я всё равно натыкаюсь на огромные дыры, не дающие собрать пазл хотя бы наполовину. — Девушка, — вдруг меня осенило яркой вспышкой, — она кричала... И помогла мне. Кто она?

Искренне веря в отважную помощь Мии, я была обескуражена, узнав, что вместе со мной она утопала в красочных наркотических иллюзиях где-то в туалете. Не она бесстрашно боролась с двумя ублюдками, позволяя мне хотя бы попытаться уползти к спасению. Её громкие крики о помощи отпечатались где-то глубоко в сознании, не дают покоя даже сейчас. Вера в искреннюю безвозмездную помощь никогда не являлась достаточным объяснением. Да и к тому же, голос показался чертовски знакомым.

Марко хмыкает, явно не сразу понимая, кого именно я имею в виду:

— Не знаю. Ты собрала вокруг себя толпу проституток, Сартори.

Улыбка расплывается сама собой.

Всегда верила в женскую солидарность.

— Ты не ответил. Значит, вопрос не считается, — недовольно цокаю, чувствуя, как мои пальцы вдруг стали более послушными. — Так вы уже узнали, кто стоит за покушением? Почему именно я?

Интересует ли меня, раскрыта ли моя тайна полностью?

Да. Да. Да.

Хочу ли узнать имена тех, кто сотворил с моей жизнью ад?

Миллион раз да!

— Я ответил, что не знаю. Не прописала условия мелким шрифтом – твои проблемы, — Марко поднимается на ноги, насмешливо улыбнувшись. — Но если ты начнешь сотрудничать со следствием, эта загадка раскроется намного быстрее.

Остаётся только закатить глаза, опуская толстовку.

Сотрудничество с Диабло – последнее, чем я займусь в этой жизни.

***

Язык не повернется назвать дорогу обратно невыносимой.

И дисфункция речевого аппарата от сильных наркотических веществ тут неожиданно ни при чем. Просто «невыносимо» – это когда, к примеру, ты стоишь на званом вечере, а твой далекий родственник решил вложить в свой тост историю Синдиката, его слабость к произведениям Макиавелли и непременно упомянуть свою почившую любимую матушку. Бокал мерцает вырывающимися на поверхность пузырьками, запах Louis Roederer Cristal, выдержанного лет десять, щекочет нос пьянкими цветами и виноградом, вкус которых ты всё равно не ощутишь. Только пригубишь, как только тот самый родич окончит лекцию, а твои пальцы всё же устанут держать ножку.

Сценарий определенно заслуживает свою невыносимость, как и остальная тысяча вещей, ежедневно происходящих в нашей жизни. А вот слушать гулкий рёв двигателя, пытаясь заглушить собственное неразумное сердцебиение, спрятать пылающее лицо в тёмном стекле и бояться, что оно отразит то, насколько душно оказывается наедине с Капо Диабло, – нельзя описать одним глупым словом «невыносимо», подобрать названия или даже описать в одном абзаце. Это целостная, смертоносная пытка для всех моих органов жизнедеятельности. Разума, сердца и... души?

Я искала спасения, как последнего вздоха, где-то за окном, где быстрой пластинкой мимо проносился вечерний Вегас. Его огни мерцали разными оттенками золотого, медного, иногда алого, да и вообще всеми цветами пестрящих вывесок на фасадах, высоких уличных фонарей или свечей на столиках террас ресторанов. В этот раз меня не цепляла кипящая жизнь за пределами тихого салона. Чужие счастливые, точно опьяненные грехом и алкоголем, лица. Я даже не задержалась взглядом на бушующих струях фонтана у именитого отеля. Дело было в глубоком смятении, подло пожирающем изнутри.