Святая фальшь

Проклятый Марио Романно!

Какой же красивый ход ты провернул.

Сука. Сука. Сука.

Нужно что-то делать.

Голова тут же дёргается к водительскому месту. Руль совсем рядом. Мне достаточно перебраться через консоль, захлопнуть дверь и ударить по газам. Есть одна маленькая проблема. Рука Капо находится слишком близко. Всё ещё протянута ко мне с издевательским терпением, словно я сейчас вложу в неё ладонь и позволю любезно вывести себя наружу. Стоит дёрнуться к рулю, он перехватит меня раньше, чем колено успеет оказаться на водительском сиденье.

Так и сижу замершим зверьком. В салон проникает горячий пыльный воздух. На коже, наоборот, выступает холодный пот. Организм мечется между жаром улицы и ледяным ужасом, не понимая, к чему готовиться первым. Бежать? Защищаться? Смириться? Умолять? Ни черта! Последнее отпадает сразу. Если Романно решил превратить меня в товар, ему придётся сделать это силой. Ни за что не пойду добровольной овечкой на лишение себя чести. Пусть тащит, связывает, накачивает чем-нибудь до состояния овоща, но сама я не переступлю порог этого гребаного клуба ради того, чтобы меня по очереди трахали его люди.

Не дождавшись никакого ответа, мужчина неспешно наклоняется к салону, заглядывая внутрь с понятным ожиданием. Оно исчезает, стоит его глазам встретиться с моими. Запуганными. Растерянными. Сейчас, кажется, они предательски выдают все бушующие чувства, как проигрыватель с заевшей пластинкой.

Между его бровями появляется лёгкая складка.

— В чём дело? — через шум доносятся его слова.

Тебе прийдётся заставить меня.

— Я не пойду на это добровольно, — почти неслышно.

В ушах гулом отдаётся гул проезжающих машин и гомон голосов идущих мимо людей. Все проходят, никто не сможет мне помочь. Только не против него. Моя помощь находится за тысячу километров отсюда и даже не подозревает, что в скором будущем переживёт его дочь. Что поддерживаемая им система поглотит тело и душу его собственной крови.

Точнее, её заставит тот, кто ещё какие-то мгновенья всматривается в мой облик, доставая из него что-то, понятное только ему. А потом мужские губы напрягаются. Он тяжело выдыхает. Во взгляде проскальзывает понимание. Марио опускается на корточки прямо рядом со мной. Наши лица оказываются на одном уровне. На его неожиданно появляется снисходительная улыбка, останавливающая кровоток в венах. На моём окончательное замешательство.

— Почему нет? — немного наклоняет голову набок.

Сдохни, ублюдок.

— Я не шлюха, — шиплю, стараясь вложить в слова больше злости, чем страха. — Вам придётся накачать меня, иначе я выдеру глаза каждому, кто ко мне прикоснётся. Тебе особенно, понял?

Ни для кого не секрет, что особо несговорчивых могут накачивать наркотиками. Так проще сломить сопротивление, отключить сознание на нужное время и превратить живую женщину в бессознательную куклу, с которым заказчик волен делать всё, что заблагорассудиться. А фантазии у некоторых бывают изощрёнными. Извращенными. Мерзкими.

— Понял, — лёгкий кивок вконец выбивает из колеи. — Но разве я могу позволить себе превратить принцессу в шлюху?

Вопрос заставляет пошатнуться на кожаном сидении.

Мои губы подрагивают, подбирая ответ.

— А разве нет? — поджимаю их, сильно закусывая изнутри.

Взгляд Марио опускается туда.

— Нет, — возвращается. — Тебя это не коснётся.

Прищуриваюсь и медленно набираю полные лёгкие воздуха, но успокоиться всё равно не получается. Ответ прозвучал слишком уверенно. Я всё равно продолжаю выворачивать его со всех сторон, пытаясь найти спрятанный внутри подвох. Ложь.

Это очередная манипуляция?

— Я тебе не верю, — произношу ещё тише.

Романно задумывается ровно на секунду.

А потом произносит то, от чего закладывает уши.

— Даю тебе своё слово, принцесса, — сопровождая лёгкой ухмылкой.

Фраза отпечатывается в голове.

Капо Диабло только что дал мне своё слово?

Он действительно это сказал?

— Что значит твоё слово? — шепотом повторяю его же вопрос.

В глазах проскальзывает что-то непонятное.

— Всё та же честь, Сартори.

Марио поднимается на ноги со вздохом и снова протягивает мне руку. Я впиваюсь на татуировку под его кадыком, медленно разбирая знакомые буквы. Диабло. Что значит честь Диабло? Чего стоит слово человека, который с первого дня плевал на наши понятия? Сейчас он поставил на кон собственную честь. Но имеет ли она для него ту же цену, что моя для меня?

Если да, я могу отпустить этот страх.

Попробовать довериться Диабло.

Мои пальцы касаются его холодной ладони.

По запястью пробегает ощутимый ток.

— Посмотрим, что значит честь Диабло, — слишком тихо, но немного сжавшиеся пальцы на моей руке доказывают, что меня услышали.

Выбираюсь из низкого автомобиля, пытаясь скрыть дрожь. Ладошки давно влажные, но, похоже, Марио этот факт не очень то и волнует. Он удерживает мою руку чуть дольше, чем требуется для обычного жеста, и только потом отпускает. Чёрт, щёки горят огнём. Нужно успокоиться. Нужно реагировать намного холоднее. Недостаток мужских касаний начинает создавать огромную проблему, особенно в компании ходячего тестостерона. Это всего лишь прикосновение, которое не должно вызывать во мне ничего подобного.

Раньше не вызывало.

Селена, ты тупая дура!

К чёрту. К чёрту. К чёрту.

Я громко выдыхаю и смотрю на Айкон.

Одна поездка выжала из меня все соки.

Теперь мне предстоит узнать, какой лжец сегодня будет наказан.

Глава 9

Селена

Айкон поистине выглядит завораживающе. Широкая входная зона начинается с длинной красной дорожки, уходящей прямо к массивным дверям. Ступаешь на неё и чувствуешь неприятно приятное ощущение собственной значимости. Словно не просто приехал потратить лишнюю тысячу долларов, а тебя здесь ждали ещё тогда, когда ты только вышел из самолёта. В моём случае вылез вообще непонятно откуда.

Это если говорить о насущном.

Вдоль фасада ровными линиями вытянуты аккуратно подстриженные кипарисы, между ними прячутся небольшие столбики фонарей, а дальше поднимаются массивные светлые колонны, обрамляющие центральный вход. Показная роскошь для тех, кто как раз приехал её проспонсировать. Проиграться. Напиться. Заплатить за минет. Даже среди яркого дневного света продолжает сиять огромная вывеска, завлекающая зевак.

Теперь понятно, откуда набегают такие коммунальные.

Под небольшой полукруглой крышей, отбрасывающей тень на вход, столпились Диабло. Выцепить среди обычных туристов набитые, самодовольные морды в чёрном, да ещё и с характерными татуировками, вообще не составляет труда. Кто-то курит, кто-то, судя по всему, ожидает босса, остальные просто спасается от солнца. А вот меня от него ничего не спасает. Особенно этот плотный костюм.

Жарко. Душно. Сухо.

Пальцами оттягиваю ткань на ключице и несколько раз колыхаю ею, пытаясь загнать под одежду хоть немного воздуха. Не прошло и минуты после выхода из прохладной машины, а серый трикотаж уже неприятно липнет к влажной коже. Я чувствую себя куском мяса, который забыли на сковородке. В Вегасе явно не стоит экспериментировать с плотными материалами.

Сзади захлопывается дверь.

— Ты не должна отказываться от одежды, — где-то сбоку раздаётся голос Марио, но я упорно продолжаю делать вид, что его не существует. — Это не подачка, а необходимость.

Я бросаю короткий взгляд на свои белые кроссовки, которые начинают послушно шагать следом за ним. Они действительно оказались чертовой необходимостью. Как бы я сейчас шла по раскалённой пыльной плитке в одних белых носочках? Ещё лучше – босиком? Я и без того немного выбиваюсь из местной тусовки. Немного? Чёрт, именно таких называют городскими сумасшедшими. Другие девушки проходят по тротуарам в коротких летних шортиках и топах, кто-то в парящих сарафанах.

Август, всё-таки.

И всё же, я лучше буду жариться в тёплых штанах и кофте, чем пойду на уступки такому варвару, как Романно. Не позволю унизить себя за счёт нехватки одежды. Возможно, я бы иначе восприняла его странный жест, не приложи он к вещам ту унизительную записку. А так может засунуть её себе поглубже. Вместе со всеми подачками. Юбки с сарафанами меня будут ждать в Нью-Йорке. Купленные со своего кошелька.

Ускоряю шаг и догоняю Марио.

— У меня дома ходят босиком, — оставляю невзначай. — Ну так, чтобы ты знал.

Там я могу хоть на руках ходить.

Марио оставляет замечание без ответа. В который раз. Но от меня не укрывается едва заметно приподнявшийся уголок его губ. И так же быстро исчезает, стоит нам подойти ближе к его людям. Его расслабленное лицо тут же затянуло холодной маской босса. Должна заметить, что Капо меняет свою личность достаточно профессионально.

Папа тоже так делает. Всегда.

Бывает, перед тобой сидит твой отец. Ты просто беседуешь с ним о ужасном поведении младшей сестрёнки, но происходят считаные секунды, как рядом появляется кто-то чужой. Теперь ты наблюдаешь жестокого босса, от энергии которого останавливается дыхание. Не так страшно, когда ругается отец. А вот замечание твоего Капо страшнее выстрела в спину. К слову, я получала от обоих личностей. И быстро научилась отслеживать их.

Жара продолжает сжигать меня, пока мы стоим у входа. Приходится игнорировать всеобщее внимание к своей персоне. Мужчины здороваются с Марио, что-то докладывают или просто молча кивают издалека, не решаясь приблизиться без необходимости. И каждый считает своим долгом рассмотреть новоиспечённую пленницу рядом с боссом. Не знаю, в курсе ли они о моей роли. Возможно, столько интереса вызывает моё побитое лицо. Или считают меня очередной подружкой босса. Интересно, насколько часто Капо вообще появляется рядом с женщинами?

На самом деле плевать.

Одариваю каждого искренним призрением и отворачиваюсь.

Намного интереснее рассматривать Лас-Вегас-Стрип, растянувшийся совсем рядом. Или гуляющих туристов. На половине держатся похмелье вчерашних приключений. Они бредут с бутылками воды, периодически прикладывая их ко лбу, прячутся за тёмными очками явно не от солнца. А остальные занимаются теми делами, которыми должны заниматься путешественники: фотографируются на фоне фейковой башни, пьют пиво, спрятанное в пакетах, и матерятся на разных языках. Людей достаточно много... и я могла бы затеряеться среди них.

Мне нужно только сорваться с места.

Насколько быстро бегает Капо?

А его люди?

Их много, но они слишком заняты разговорами и вполне могут не заметить побег. Раньше я бегала очень быстро, нескольких секунд хватило бы, чтобы добраться до толпы. Только есть ли смысл бежать без денег, телефона и документов? Куда идти? Где ночевать? Как выбраться за пределы Вегаса незамеченной? Спрятаться от Марио в городе, который принадлежит Марио, не имея в кармане ни единого пенни?

— Можешь попробовать, — голос над ухом пускает мурашки по коже.

А ты можешь пойти к черту со своей догадливостью.

— М? — невинно оборачиваюсь.

— Я знаю, что крутится в твоей головушке, принцесса, — Романно немного наклоняется, оставляя диалог приватным. — Попробуй. Я даже дам тебе фору.

Интересно, как его огромное эго не цепляет люстры?

Самоуверенный мудак!

Раздраженно цокаю языком, мотнув головой:

— Откажусь.

Пока.

Я не настолько отчаялась, чтобы потратить, возможно, единственный шанс на побег без малейшего плана. Сейчас вероятность успеха не дотягивает даже до пятидесяти процентов. Но, возможно, судьба будет благосклонна ко мне в будущем и я словлю этот шанс. Вот тогда хотела бы посмотреть, как быстро спадёт это самодовольное выражение, когда он узнает о моём побеге.

Марио только удовлетворённо кивает и сдвигается с места, будто не заметил вспыхнувшего во мне желания огреть его чем-нибудь тяжёлым. Или выстрелить. Кобура неизменно висит на поясе под пиджаком. Эта идея опять не даёт покоя. Но вместо её исполнения, я послушно шагаю следом, когда перед нами распахивают двери в чёртову преисподнюю греха.

По щекам сразу же ударяет прохлада.

Наконец-то.

После улицы тело принимает её с особой благодарностью. Внутри нас встречает широкий полутёмный коридор, уходящий глубоко в здание. Солнечный свет обрывается практически у порога, уступая холодному голубому неону, протянутому тонкими линиями под потолком и вдоль пола. Красная дорожка проводит дальше. Вот я уже улавливаю громкие басы музыки, а нос вдыхает отголоски дыма сигарет, алкоголя и разнообразия парфюма. Тяжёлые восточные ноты спорят с чем-то свежим, женская ваниль перемешивается с мужским табаком и кожей. Не удивлюсь, если через несколько часов одежда будет пахнуть Айконом сильнее, чем мной.

С каждым следующим шагом они слышаться всё отчётливее. За широким проёмом по левую руку открывается казино-зона. Я специально замедляюсь, пытаясь получше рассмотреть пространство. Оно огромное. Столы для блэкджека и покера растянулись длинными рядами, зелёное сукно режется светом подвесных ламп, дальше вращаются рулетки, а ещё глубже мерцают бесконечные игровые автоматы. Они звенят, пищат и вспыхивают всеми цветами сразу, обещая богатство человеку, который ещё не понял, что его деньги уже лежат в кошельке у Романно.

Красиво.

И чертовски прибыльно.

Здесь всё выглядит именно так, как в лучших фильмах про азартный водоворот этого города. Дилеры сосредоточенно выполняют свою грязную работу, карты ложатся на стол отточенными движениями, фишки переходят из рук в руки. Многие игроки полностью увлечены партией, но есть и те, кого больше занимает пышный бюст официантки или многозначительная улыбка крупье. Они сидят спинами к нам, и даже не подозревают, что тут идёт человек, который давно купил их грех.

— Ой, похоже, она только что подменила колоду, — не знаю зачем подначиваю босса, заметив откровенный мухлёж крупье рядом с очень нетрезвым мужчиной.

Марио всего секунду смотрит туда.

— Похоже, ты сегодня слишком внимательно смотришь по сторонам, — как-то двусмысленно подмечает Капо, продолжая идти вперёд.

Конечно, он знает, как в его клубе кидают на деньги.

И, похоже, он только что упрекнул меня о мыслях про побег.

Дальше Айкон раскрывается уже во всю ширину. Казино остаётся где-то сбоку, а основной зал собирается вокруг огромной круглой барной стойки, расположенной точно в центре. Она больше напоминает отдельный остров из стекла, металла и холодного синего света. По внутреннему кругу работают бармены, окружённые несколькими ярусами бутылок, уходящих вверх до потолка. Тёмное стекло виски, прозрачный джин, янтарный ром, шампанское в тяжёлых ведёрках со льдом. Бармены работают почти без остановки, передавая напитки через стойку посетителям, которые или выпивают за свой выигрыш, или запивают свой проигрыш.

Должна признать, выглядит... эффектно.

— Я ожидала большего, — придирчиво кривлюсь, когда меня чуть не сбивает с ног пролетевшая мимо официантка с подносом. — И персонал у вас тут какой-то невнимательный.

Очередная ложь во имя гадкого характера. Именно таким я всегда представляла знаменитый Айкон. Местом, где день смешивается с ночью, а гости не заканчиваются никогда. Где алкоголь льётся рекой, а рулетка не успевает отдохнуть от прошлого раунда. Бурным. Живым. Запретным. Все эти столики, скопившиеся вокруг сияющего бара, VIP-зоны скрытые от тех, кто решил уединиться. Я увидела всего два зала, а уже чувствую отчаянное желание поучаствовать в этом красивом лоске.

Но Романно совсем не следует это знать.

— Принести книгу жалоб, принцесса? — Марио спрашивает это, даже не посмотрев в мою сторону. Вместо этого он одним взмахом подзывает к себе кого-то, кого я не успеваю найти в толпе.

Самый невыносимый мужчина на свете!

— Да, пожалуй, — фыркаю, сложив руки на груди.

— Я здесь! Я уже бегу! — доносится сквозь басы музыки прежде, чем я замечу черноволосую девушку, поспешно пробирающуюся сквозь людей. Ровно шесть секунд и она добегает к нам, попутно приглаживая складки на юбке-карандаше. — Здравствуйте, босс! Я сейчас же сообщу Тонатто о вашем приезде.

Сказать, что я опешила от такого бурного запыхавшегося напора – ничего не сказать. Её поведение напрямую противоречит строгому внешнему виду. Высокий пучок зализан так туго, что натягивает и без того восточный разрез глаз. Ярко-красная помада только подчеркивает строгость образа с приталенным пиджаком и папкой в руке. Слишком деловая для проститутки. Слишком важная для официантки. Скорее сексуальная бухгалтерша. Или хостес.

Как бы там ни было, выглядит она чертовски хорошо.

— Займись гостьей, Мия, — сухо кидает Романно, словно хозяин бала рассматривая свои владения с присущим холодом в отражении глаз. — И не забудь принести принцессе книгу жалоб.

Он когда-нибудь перестанет подначивать меня?

Да ещё с таким абсолютно серьезным видом.

И что значит займись гостьей?

— Книгу жалоб? — искреннее непонимание взрывается в выражении бедной девушки. Она растерянно моргает, но быстро берёт себя в руки, несколько раз кивает и поворачивается ко мне: — Хорошо. Книгу...

У них нет книги жалоб.

Романно впервые удостаивает её взглядом:

— Где он?

Большой дядя начальник. Недовольный начальник.

— У себя, — почти пищит Мия, указывая куда-то наверх.

Капо и её оставляет без ответа. Просто разворачивается, направляясь в самую дальнюю часть зала, где в тёмном углу обнаруживаются ступеньки. Я только сейчас увидела там лестницу, ведущую на скрытый второй уровень. Он опоясывает помещение длинным внутренним балконом, света заметно меньше, а вдоль стены тянется ряд одинаковых чёрных дверей без единой таблички.

А вот и верхушка богадельни.

Мы обе провожаем широкую спину босса.

— Я Мия.

Селена.

— Софи.

Только когда он поднимается выше, я наконец возвращаюсь к девушке. Невооруженным глазом можно заметить, как она нервно теребит пальцы, скусывает края алой помады и приглаживает идеальную прическу. Мия нервничает. Чертовски. Возможно, она просто боится своего босса, что, думаю, разумно. А, может, знает немного больше о махинациях с жалкими коммунальными. Не то чтобы мне хотелось разбираться в этом дерьме. Скорее испытываю искреннее сочувствие к женщине, которой приходиться работать с такими ублюдками.

Теперь она тоже повернулась ко мне:

— Хочешь чего-нибудь?

Несомненно.

Домой и курить.

— Подышать воздухом, — оборачиваюсь, указывая пальцем на выход, где даже с внутренней стороны стоит охрана. — Я же могу выйти отсюда?

— Они не выпустят тебя без мистера Романно, — виновато поджимает губы девушка, всматриваясь в ссадины на моём лице. – И через служебные выходы тоже не получится. Там охраны ещё больше. У нас приказ не позволять тебе покидать здание.

Цокаю языком.

— Ну конечно.

Если домой уйти не вариант, остаётся сосредоточиться на втором. Прорываться через толпу огромных телохранителей сейчас я явно не способна, окон поблизости тоже не наблюдаю. Значит, придётся заниматься поиском сигарет, раз у Романно украсть их не получилось. Я как раз уже нашла трёх жертв в казино-зоне, которые имели неосторожность достать сигареты прямо за столами. К сожалению, все трое мужчины.

— Думаю, партия в блэкджек именно то, что мне сейчас нужно, — протягиваю с хитринкой, снова замечая в соседнем зале курящего будущего знакомого, лениво бросающего карты на сукно.

Мия прослеживает направление моего интереса и оживляется:

— Сколько фишек принести?

Я хмурюсь, похлопывая по карманам на штанах.

Пустым карманам.

Из ценностей при мне остались только золотые сережки-гвоздики с маленькими бриллиантами в ушах, каким-то чудом пережившие вместе со мной всё произошедшее. И я не отдам их даже перед страхом смертной казни, что уж о зависимости говорить. Они значат намного больше, чем драгоценность. Более чем имущество. Это та единственная вещь, которая осталась у меня после смерти мамы. Они срослись с моими мочками и стали частью души. Я никогда их не снимаю. И не сниму.

— Или можем подойти к столу, там разменяют, — она тянется к папке, будто собирается открыть счёт. — Просто скажи сумму.

Качаю головой, направляясь в сторону столов:

— Сегодня мне не понадобятся деньги.

— Да, я понимаю, — Мия идёт сразу за мной, всё-таки раскрыв свою чертову папку. — Для гостей мистера Романно отдельный счёт. Мне просто нужно внести в отчётность.

Мои ноги врезаются в пол, а Мия почти влетает мне в спину.

Она хочет, чтобы я играла на его деньги?

— Не смей, — резко огрызаюсь, почти выхватив у неё ручку. — Я не возьму ни копейки у вашего мистера Романно. Нет необходимости что-то записывать. Сама разберусь.

Да я скорее поставлю собственные трусы, чем позволю этому ублюдку оплачивать ещё и мои развлечения. Сначала кроссовки, потом одежда, теперь фишки в его же казино. Не то чтобы я принципиально не умела тратить чужие деньги. Наоборот, когда-то спокойно опустошала кошельки отца и брата, не испытывая ни малейших угрызений совести. Бывало, принимала дорогие ухаживания других мужчин. Но дать Романно очередную возможность попрекнуть меня нынешним положением?

Ни за что!

— Но как... — выдыхает Мия.

— Вот так, — перебиваю, самостоятельно захлопывая чёртову папку. — Я понимаю, что у тебя приказ, поэтому можешь спокойно доложить ему о моём отвратительном поведении. Скажи, что я отказалась от всего предложенного, не слушалась и вообще оказалась редкостной стервой. Мне плевать. Только ничего не записывай на него.

Девушка несколько раз моргает длинными ресницами.

— Ладно, — всё же соглашается, рвано кивнув.

— Супер, — мило улыбаюсь, наконец направляясь вглубь казино.

Пробираюсь всё глубже между массивными столами, огибая сидящих гостей и, конечно, не забываю заглянуть на каждый. На трёх из восьми происходят откровенные махинации. Для меня они тоже не новость. Я хорошо осведомлена в механике игорного бизнеса. Азартные игры никогда не казались обычным развлечением, потому что я слишком рано увидела их с обратной стороны.

Сначала с разговоров отца, потом в отчётах, которые сама проверяла часами. Я знала, сколько должен приносить хороший стол за ночь, сколько денег оседает в автоматах и почему один зал стабильно даёт прибыль, пока другой начинает жрать расходы. Знала, как выглядит слишком щедрая смена крупье, чем заканчивается дружба персонала с постоянными игроками и насколько быстро несколько процентов расхождения в цифрах превращаются в десятки тысяч потерянных долларов. В казино подозрения вообще редко начинаются с человека. Сначала не сходятся деньги. И только потом начинаешь выяснять, чьи именно руки в них залезли.

Приходилось часами сидеть в комнатах наблюдения, где вместо красивого света, алкоголя и женских ног перед тобой десятки мониторов и люди, которым платят за способность замечать неправильное движение среди тысячи. Там всё выглядит совсем иначе. Как огромный механизм, разобранный на столы, кассы, сотрудников и посетителей. Шестеренки. Я часто смотрела записи вместе с безопасниками, слушала разборы работы дилеров, училась различать просто ошибку и намеренное действие.

За мной, скорее всего, сейчас тоже наблюдают.

Я откровенно выбиваюсь из общей картины.

Должно ли меня это волновать?

— Ой, прошу прощения, — совершенно случайно задеваю плечом свою сидящую жертву. — Мне так неловко. Совсем забегалась.

Не очень молодой человек тут же отрывается от лежащих на сукне карт и неохотно поднимает голову. На вид ему далеко за пятьдесят. И выбор пал на него не случайно. Именно такие мужчины, в солидных костюмах, часами с неприличной стоимостью, особенно любят молодых девушек, которым требуется помощь. Даже не из-за желания затащить в постель. Им просто нравится чувствовать себя опытнее, богаче, влиятельнее. Показать, что могут решить чужую маленькую проблему одним движением. А мой внешний вид сейчас прекрасно намекает, что проблемы у меня имеются.