Святая фальшь

Я слышу скрытый подтекст в его словах а по коротким переглядкам между братьями становится окончательно ясно: они что-то подозревают. Капо вообще подозрительно молчит, только продолжает следить, будто ждёт, когда я сама где-нибудь оступлюсь. Оба знают, что фамилия Сартори для Софи лишь документальная. Нужно держаться легенды до конца.

– О, я прекрасно понимаю твой интерес. Только мне слишком часто приходилось общаться с подобными тебе, а это чертовски утомляет, – ядовито улыбаюсь. – Я Сартори только по бумагам, можешь расслабиться.

Фамилию всё равно произношу с особой гордостью.

– Фамилию повтори, плохо расслышал, – Марко отвечает тем же едким сарказмом.

Да пожалуйста. Хоть тысячу раз.

– Сар-то-ри, – медленно растягиваю по слогам, смакуя каждый.

– Где произошла авария, Сартори? – неожиданно подаёт голос Капо.

Неожиданный удар застаёт врасплох.

Думай, Селена. Быстрее.

Я полнейшая дура. Этот момент в легенде вообще не продумала. Софи якобы сбежала из дома, значит, Нью-Йорк сразу отпадает. Нужно назвать место, которое не приведёт их прямо к настоящему маршруту. Внимание цепляется за татуированные руки Марко, и в памяти тут же всплывает наша первая случайная встреча.

– Канзас-Сити.

Довольно неплохой вариант. Территория Канзаса постоянно гуляет между Синдикатом и Диабло, никак окончательно не закрепляясь за одной стороной. Наши люди там есть. Их люди тоже, к сожалению. Проверить быстро будет намного сложнее.

– Где именно? – спокойно уточняет Марио.

Всеми фибрами души чувствую его подозрение.

Я бы тоже не поверила.

– Может, ещё координаты продиктовать? – вспыхиваю, выигрывая себе хотя бы несколько секунд. – Откуда я знаю?

Выкручиваюсь как могу.

– Ты не знаешь, где ехала? – подключается Марко.

Прекрасно. Второй следователь проснулся.

– Я похожа на навигатор?

– Хорошо. Куда ехала? – младший Романно продолжает давить, и судя по выражению лица, происходящее его откровенно развлекает.

– Прямо, – отвечаю с такой же усмешкой.

Они меня убьют.

И, наверное, будут правы.

Каждый в этой комнате прекрасно понимает, что я вру. Вопрос только в том, почему мне позволяют продолжать этот цирк. Мотивы братьев по-прежнему непонятны, но пока определённо играют мне на руку. По крайней мере, меня не привязали к стулу и не начали вытаскивать правду менее приятными способами.

– Там был столб, машинки и небо голубое... – продолжаю паясничать, нарочно изображая глубокую задумчивость.

Марко устало выдыхает:

– Мы не сможем тебе помочь, если ты продолжишь корчить из себя дуру.

Требуются силы, чтобы не расхохотаться в голос.

Прозвучавшее настолько абсурдно, насколько невозможно.

Диабло собираются мне помочь? Чем, интересно?

– Я не корчу, там действительно было голубое небо, – меня всё-таки пробивает на смешок. – Чёрт, я скорее попрошу проститутку рассказать о невинности, чем поверю в вашу помощь. Что вам вообще от меня нужно? Кроме хорошего выкупа, с меня и взять-то нечего. Почему бы просто не вернуть меня домой и получить свои деньги? Марио, я тебя совершенно не понимаю.

Марио неспешно делает глоток виски, сверкая глазами:

– Так сильно хочешь домой?

Риторический вопрос?

– Да.

– Из которого сбежала? – подмечает Марко.

Заноза в заднице.

– Из двух зол, – пожимаю плечами, перевоплощаясь в Софи.

Никогда бы не сбежала с дома добровольно. Там вся моя жизнь.

Марко полностью поворачивается ко мне.

– И почему Софи Сартори-Мионе бежала?

Чёрт. Говорит обо мне в третьем лице.

Они точно что-то знают.

– Потому что Бернард Сартори – законченный ублюдок, – отвечаю без раздумий. – У меня не было другого выхода.

Первая прозвучавшая правда за последние несколько минут.

Мужчины, похоже, понимают, что таким способом ничего из меня не вытянут. Да и вытягивать особо нечего. Я сама понятия не имею, каким образом оказалась здесь. За последние дни прокручивала случившееся в голове сотни раз и каждый раз приходила к одному и тому же выводу: произошедшее не может быть случайностью. Я слишком хорошо помню хлопок под капотом перед аварией. А потом провал длиной в десять дней и пробуждение чёрт знает где.

Чисто физически я не могла добраться сюда самостоятельно. Кто-то меня привёз. Кто-то вытащил из той машины, переместил через несколько штатов и по какой-то причине оставил именно там, где меня могли найти люди Диабло. Вот только Романно, судя по всему, к этому не причастен. Он сам пытается понять, что произошло. Надеюсь, поймёт уже после того, как я уберусь отсюда.

– Где вы меня нашли? – задаю вопрос прямо Марио.

На его губах появляется едва заметная улыбка. Несколько секунд молчит, будто решает, сколько именно мне позволено знать. Как же хочется залезть ему в мозг. Прямо пальцами. Раздвинуть все эти закрытые двери и вытащить наружу каждую мысль, каждую догадку, каждую чёртову деталь, которую он от меня прячет. У Романно есть люди, связи, деньги и доступ к информации, о существовании которой мне сейчас остаётся только догадываться. Это его огромное преимущество, и он прекрасно понимает, что делиться им со мной не обязан.

– В Вегасе.

Раздражённо выпускаю воздух и запрокидываю затылок.

Спасибо, мистер очевидность.

В этой отвратительной игре мне каким-то образом нужно выиграть, только противников внезапно оказывается больше одного. Есть Марио Романно, которого я хотя бы вижу перед собой. И есть кто-то ещё. Без имени, лица и понятных мотивов. От этой мысли внутри одновременно неприятно холодеет и греет самолюбие. Я успела нажить врага, которому стала костью настолько, что он решил убрать меня с шахматной доски. Мы все можем оказаться фигурами в чужой игре.

А кукловод кто?

– Ты действительно ничего не помнишь? – Марко чуть склоняется.

– Действительно, – медленно киваю. – Десять дней просто исчезли из памяти. Я сама не понимаю, как такое возможно.

– Видимо, хорошо приложилась головой, – как-то странно бросает он, переглядываясь с братом. – Сотрясение штука неприятная.

Неприятная. Но может ли оно стереть столько прожитого времени?

Именно это меня и цепляет. Они что-то недоговаривают.

– Возможно. Я уже рассказала всё, что помню: ехала, машину занесло, удар, а дальше ваш грёбаный Вегас. Всё.

– Машину занесло? – Марио приподнимает бровь.

Вот теперь мне совсем не нравится его лицо.

А ты, оказывается, не такой тупой, Капо Диабло.

Марио слишком закрыт. У таких людей на лице есть несколько привычных выражений, которые они достают тогда, когда считают нужным, и ни одно не обязано иметь хоть какое-то отношение к тому, что происходит у них в голове. Я привыкла считать Романно обычным силовиком, который получил власть благодаря жестокости и умению держать остальных за горло, но, похоже, сильно недооценила.

Глупый человек не сможет удержать такую огромную власть годами. Если только ему не везёт абсолютно во всём. А учитывая, что в его руки буквально свалилась дочь главного кровного врага, с удачей у Романно действительно полный порядок.

– Быстро ехала, – поджимаю губы, выдерживая давление.

Я не могу сказать им, что авария наверняка была подстроена. Тогда появится следующий вопрос: кому и зачем понадобилось устраивать её именно мне? Ещё несколько правильных предположений, и братья окажутся слишком близко к настоящей Селене Сартори. Хотя, судя по атмосфере кабинета, они и без моей помощи уверенно ползут в нужную сторону. Нужно валить отсюда. Чем быстрее, тем лучше.

– Не хочешь рассказать, откуда узнала о проделках Мексики и зачем свернула на ваших? – Марко больше не звучит весело.

Чёрт. Честно? Не хочу.

– Каких проделках? – притворное удивление окрашивает мой лик.

Лицо Марио приобретает весёлые нотки.

Кажется, ему нравится мой цирк.

– Твои слова про ограбление подтвердились.

Конечно подтвердились.

– Просто рассказала то, что случайно услышала, – продолжаю корчить из себя полнейшую дуру.

Усмешка Марко становится откровенно издевательской:

– Леонардо настолько жалок, что позволяет своим женщинам подслушивать его?

Ослепительная вспышка мигает перед глазами.

Дыхание перехватывает.

Одной небрежной фразы хватает, чтобы внутри щёлкнул выключатель. Будто меня плеснули кипятком прямо в лицо, а потом бросили спичку в разлитый внутри бензин. Ещё секунду назад я пыталась следить за словами, первостепенно держать образ Софи и не позволять настоящей себе высовываться наружу. Теперь вся эта осторожность летит к чёрту.

Я пытаюсь придать ясности сознанию.

Рот всё-таки открывается быстрее:

– За языком следи.

Марко медленно поворачивается ко мне.

Всё веселье тут же испарилось.

– Повтори, – его тон ожесточается.

Ты всё прекрасно услышал, ублюдок.

Я могу проглотить оскорбление в свой адрес. Потерпеть насмешки над фамилией, одеждой, своим положением, даже позволить этим дикарям какое-то время считать меня кем угодно. Но открывать свой поганый рот в сторону моей семьи я не позволю никому.

Встречаю серые глаза, отвечая такой же ожесточенностью:

– Я сказала, чтобы ты следил за своим паршивым языком, – произношу медленно, отчётливо, давая его тупому мозгу достаточно времени обработать каждое слово. – Особенно когда говоришь о моём Капо.

Отец так и остался на кончике языка.

В лице Марко мгновенно что-то меняется. Серый цвет глаз темнеет, исчезает поверхностная насмешка, а вместе с ней и вся лёгкость, которую он так старательно изображал последние полчаса. Вот таким я его уже понимаю гораздо лучше. Он упирается ладонями в подлокотники и поднимается. Воздух становится плотнее. Мне приходится запрокинуть подбородок повыше, потому что сидеть перед стоящим ублюдком сейчас ощущается почти унизительно.

Поднимаюсь следом.

Плевать на слабость в ногах.

Марко оказывается совсем близко. Между нами остаётся расстояние, которое легко сократить одним движением. Я чувствую исходящую от него угрозу почти физически, но отступать не собираюсь. Он не сможет надавить на меня сейчас. А если пытается напугать, то может смело катиться к чёрту. Я сдохну за свою семью не задумавшись.

Ярость с помощью адреналина уже давно сделала своё дело. В такие моменты моё чувство самосохранения отступает куда-то очень далеко, оставив после себя только горячий шум в крови и знакомую пелену, которая всегда появляется перед тем, как я совершаю какую-нибудь непоправимую глупость.

«Гнев затмевает разум. Если не научишься им управлять – однажды он убьёт тебя, Селена»

Голос отца всплывает в памяти так вовремя.

Жаль, что сейчас мне плевать и на него.

Момент замирает, замедляя течение времени.

Ладонь Марио с глухим ударом опускается на стол:

– Марко. Закончили.

Звук мгновенно разрезает напряжение.

Я отмираю первой. Марко ещё несколько мгновений стоит напротив, не отводя от меня глаз, а потом переводит их на старшего брата. Между ними проходит что-то короткое и безмолвное. Наконец Марко криво усмехается, но всё-таки возвращается в кресло, откидываясь назад уже без прежней расслабленности.

– Сядь, – теперь, кажется, Марио обращается ко мне.

Вот теперь принципиально хочется остаться стоять.

Но стоит повернуться к Романно, как остатки бешенства начинают уверенно оседать. Пелену снимает волшебным взмахом. Огонь внутри постепенно затухает, словно ему перекрыли кислород. Я встречаюсь со спокойным ожиданием и не нахожу желания противиться ему. Это будет просто очередная бесполезная попытка проверки границ человека, в которого я вчера выстрелила.

Ещё аукнется мне вчерашняя пуля.

Задницей чувствую.

В пространстве повисает кромешная, вязкая тишина. Несколько секунд упрямо остаюсь на месте, затем всё же опускаюсь обратно в кресло. Пусть верит в моё послушание сколько угодно. Таким образом я легче добьюсь желаемой свободы. Хочется верить в это.

Чертовски неловко.

– Марио, Тихий океан, случайно, не ты успокоил?

Я решила сделать ещё хуже.

Ну не могу держать рот закрытым, когда нервничаю.

Мне становится плохо от собственной неуместной, глупой шутки. Губы предательски вздрагивают, а в уголках уже собираются слёзы от подступающего нервного смеха. И, судя по всему, страдаю от собственной тупости не только я. Марко прикрывает лицо ладонью, плечи начинают подрагивать от беззвучного смеха, а уголки губ Марио тянутся вверх.

Боже мой, какое же позорище.

Внезапный стук в дверь обрывает остатки смеха.

Капо мгновенно меняется, будто кто-то щёлкнул переключателем:

– Да.

Дверь открывается с тихим скрипом, пропуская внутрь незнакомого мужчину в возрасте. Безупречный тёмно-синий костюм сидит хорошо, хотя пиджак с трудом скрывает выпирающий живот. Красный галстук затянут идеально, на голове почти не осталось волос, а короткая седая щетина подчёркивает пухлое лицо с тяжёлым вторым подбородком. Явно любитель побаловаться яствами.

Он здоровается сначала с Марио, затем с Марко. Всё совершенно обычно ровно до того момента, пока его внимание не доходит до меня. На долю мгновенья выражение мужчины меняется. По моей спине пробегает знакомое неприятное покалывание. Многие называют его интуицией. У меня она всегда работала отменно, особенно когда дело касалось людей, от которых стоило держаться подальше. Только почему из всей комнаты, набитой убийцами Диабло, организм решил предупредить именно о жирном старике в дорогом костюме?

И смотрит слишком долго. Чертовски настораживает.

– На подпись, – отрывается, наконец обращаясь к Марио.

Босс ничего не говорит сразу.

Но он точно отследил реакцию подчинённого.

– Винсент, ты уже знаком с принцессой? – босс небрежно указывает на меня рукой. Вот только уже знакомый холод в его голосе совершенно не сочетается с показной ленцой.

Ладно, Романно, ты действительно не тупой.

Мужчина кладёт документы на угол стола и рвано проводит пальцами по узлу галстука, словно тот начал душить потную шею. Я не двигаюсь, продолжая внимательно изучать любое мимическое искажение с кресла. Он мне откровенно не нравится. Не внешностью и даже не этой дерьмовой реакцией. В нём чувствуется та самая неприятная скользкость, которой обладают люди, способные за минуту поменять сторону, если ветер подует в другую.

Напоминает дядюшку Бена. Тот тоже никогда особо не страдал от наличия твёрдой позиции. Изогнуться сумеет под любым углом, если это поможет остаться на поверхности. Конечно же, во власти такие люди тоже нужны, но я всегда недолюбливала их.

– Нет, – ответ короткий, но твёрдости в нём явно меньше, чем хотелось бы самому Винсенту. – В последнее время дел выше крыши, не успеваю следить за новостями. Я так понимаю, Сартори?

Ого. Он обращается ко мне?

– Смотря какая, – прищуриваюсь. – Их несколько.

Может, ты озвучишь всеобщую догадку?

– Судя по длинному языку и отсутствию воспитания, та самая, – почти не слышно бурчит, поворачиваясь к Марио. – Здесь отчёты по нескольким клубам. Я всё проверил, там чисто. Осталась только твоя подпись.

Марко перестаёт выглядеть расслабленным. Братья перекидываются короткими взглядами, полными осознания. Очевидно – они прекрасно понимают друг друга даже без слов. И меня чертовски удивляет такая сплоченность. Они оба невыносимы. Как мирятся между собой?

Марио отвечает лишь коротким кивком.

– Можешь быть свободен.

Винсент заминается:

– Я могу подождать, пока ты подпишешь. Сам отвезу документы...

– Винсент, свободен, – довольно резко встревает Марко.

Винсент соглашается слишком поспешно. Перед тем как развернуться, ещё раз коротко смотрит на меня, будто пытается убедиться в чём-то окончательно, а затем спеша выходит из кабинета.

Дверь закрывается.

В комнате становится подозрительно тихо.

– Ты знаешь его? – ко мне вопрос босса звучит не так морозно.

– Впервые вижу. Кто это? – хмурюсь.

– Веспуччи, – небрежно бросает Марко.

– Веспуччи? – пытаюсь вытащить нужную ассоциацию.

Чёрт, что-то очень знакомое. Очень.

Бесцельно осматриваю стол, пока в голове продолжают крутиться мысли о Веспуччи. Но в какой-то момент внимание цепляется за интересные цифры на оставленных документах. Листы лежат правильной стороной к Романно, мне приходится читать вверх ногами, из-за чего строки немного сливаются в сплошную мешанину. Любопытство, как обычно, оказывается сильнее приличий.

Действительно финансовые отчёты.

– Интересно? – открытый намёк от Марио заставляет оторваться.

Иногда обычный лист может стоить дороже целого здания. Мне ли не знать. Ценна не сама бумага, а то, что напечатано на ней чёрными буквами. А если внизу ещё стоит подпись Капо, стоимость информации возрастает в несколько раз.

– Ну, вообще-то да, – честно признаюсь.

На губах Романно появляется удовлетворённое выражение.

Ты вроде говорил, что не любишь ложь.

– Там ошибка, – отвечаю надменной улыбкой.

И она настолько очевидна, что не скрывается даже перевёрнутой печатью. Там взаправду обычные отчёты по работе клубов. Я даже не успела прочитать всё, но несоответствие в цифрах заметит даже слепой. Дома я часто проверяла отчёты вместо отца. Он доверял мне очень многое, особенно когда не хотел копаться в бесконечных бумагах. Я всегда была кем-то вроде личного ассистента криминального авторитета.

Именно отец научил меня видеть деньги не только в красивых итоговых суммах. Расходы, проценты, налоги, комиссии, накладные расходы. Тысячи просмотренных документов постепенно сделали остальное. У Синдиката тоже есть клубы, поэтому я прекрасно представляю, сколько примерно должно уходить хотя бы на элементарное содержание такого места.

Теперь заинтересовался Романно.

Он вопросительно смотрит, гипнотизируя глазами.

Иди ты к чёрту со своими глазами, дорогой друг.

Внимательнее вчитываюсь в документы:

– Даже самый популярный круглосуточный клуб в городе не способен сжигать столько электричества. Здесь четырнадцать центов за киловатт, дальше налоги, льготы за ночное потребление... – веду глазами по цифрам, быстро складывая их в голове. – Всё равно не сходится. Сумма сама по себе не критичная, но цифры нарисованы чертовски криво.

Смешок вырывается из горла, пересчитывая указанные суммы.

– Двести пятьдесят тысяч киловатт за месяц? Вы там половину Вегаса освещаете? Что за хрень?

Либо их действительно пытаются обвести вокруг пальца, либо никто в этой организации нормально не следит за расходом. Оба варианта для Диабло выглядят паршиво в их положении. Сколько бы денег ни проходило через руки, чужие миллионы особенно любят исчезать именно там, где перестают считать мелочь. Моих личных денег никогда не касалась финансовая грамотность, но вот деньги Синдиката я считаю просто превосходно. Отец и доллара не пустит на ветер.

Марио забирает отчёт и перечитывает нужные строки, после чего делает внушительный глоток виски. Расслабляйся, Капо. Твои же люди, похоже, решили немного облегчить твои счета. Тяжело поверить, что сам Романно настолько плохо считает. Скорее Винсент рассчитывал, что на фоне общих оборотов подобную сумму никто не заметит.

В кофейных радужках появляется что-то новое.

Но злости почему-то нет.

Наоборот, мужчина выглядит... довольным?

Доволен, что тебя кидают на деньги?

Странный человек.

– Умница, принцесса, – ещё один глоток.

Иди к чёрту. Мне плевать на твою похвалу.

Лист перекочёвывает ко второму брату. Тот перехватывает его и начинает внимательно изучать цифры. Я даже не поворачиваюсь в его сторону. Слова про отца всё ещё сидят внутри занозой.

Я тебе это припомню, Марко.

– Занималась документацией? – тот же взгляд, что и к Винсенту.

Капо, я не настолько глупа, как твои подопечные.

Изображаю саму невинность, легко улыбнувшись:

– Нет, просто в школе хорошо училась.

Не поверил ни единому слову.

– В школе рассказывают об отмывании денег через коммунальные услуги? – доносится сбоку весёлый голос Марко.

– В школах Лиги плюща – да, – парирую с ухмылкой.

Такого не рассказывают. Там было что покруче.

– Нам так не жить, – смеётся он, откидывая отчёт на стол.

Конечно не жить.

У вас вообще базовое образование есть?

Хотя читать умеете. Уже достижение.

Я закончила все классы на отлично. Каждый чёртов предмет закрыт с высшим баллом. Не потому, что являюсь скрытым гением. Просто иногда проводила ночи без сна за учебниками. А ещё научилась вовремя давать взятки. Хитрость всегда вытягивала меня по жизни. Отец слишком строг к образованию наследников и всегда хотел видеть своих детей в списках лучших. Нам оставалось только соответствовать золотой фамилии и ожиданиям папы, если хотелось жить без очередной лекции о будущем семьи.

Марио спокойно поднимается, забирая сигареты со стола.

Украсть не получилось.

– Поехали, принцесса.

Внутри тут же шевелится беспокойство.

– Куда? – непонимающе хмурюсь.

Он смотрит так, будто я непонимающий ребёнок:

– Наказывать лжецов.

Ох. Звучало бы прекрасно... если бы один из лжецов прямо сейчас не сидел прямо напротив тебя. Зеленоглазый, растерянный и, как оказалось, очень трусливый, лжец. И почему-то мне кажется, что ты всё ближе подбираешься к неприятной правде.

Так каких лжецов мы едем наказывать?

Глава 8

Селена

Белые кроссовки быстро семенят по лестнице.

Я впервые выберусь за пределы толстых стен особняка Романно. Одна эта мысль так приятно будоражит разум. Будто сквозь затянутое грозовыми облаками небо наконец пробился ясный луч солнышка. Душа радуется, как у маленького ребёнка, которому пообещали интригующую поездку в парк аттракционов. Правда, чувствую, сегодняшние качели окажутся куда покруче детских каруселей. Где-то фоном всё ещё вибрирует тревога после брошенных Марио слов про лжецов, но я не позволяю ей испортить редкий момент свободы. Раз уж меня выводят из клетки, глупо всю дорогу думать о том, куда именно ведёт хозяин ключей.

Я была в Вегасе всего единожды.

На десять минут. Не выходя из аэропорта. Так что можно считать, что не была вовсе. Никогда не видела знаменитых сияющих казино, в которых не успеваешь замечать ход времени, не была в многоэтажных отелях, с предложениями для каждого грешного желания гостя, не гуляла по широким бульварам, где жизнь не затихает даже глубокой ночью.

Когда Романно забрал Вегас, я была совсем маленькой. А повзрослев, соваться на территорию Диабло, добровольно подписываясь на риски, никакого желания не испытывала. Теоретически ничего сложного. Воспользоваться поддельными документами, спрятать татуировку и затеряться среди тысячи других туристов. Теоретически.

На практике Романно держит свою землю слишком крепко. Никто не мог гарантировать, что его люди не узнают о моём присутствии раньше, чем я успею насладиться первым коктейлем и купить билет обратно в Нью-Йорк. А отец вообще никогда не позволил бы мне отправиться туда, где на расстоянии вытянутой руки может оказаться человек с татуировкой на шее.

Поэтому Вегас долгие годы оставался для меня запретным городом. Как и другие, находящиеся во власти Капо Диабло. Иронично, что впервые нормально посмотреть на него я собираюсь именно вместе с ним. И вот теперь, идя за широкой спиной Романно в деловом пиджаке, смотрю себе под ноги и в который раз ругаю себя за неосторожные желания.