Святая фальшь

Позор. Позор. Позор.

В Синдикате сохранились традиции о чистоте до брака. Моя семья до сих пор преданно цепляется за старые представления про святую женскую непорочность. Будто мы принципиально застряли на пару веков назад, где женщина скорее была хорошим активом, а не свободным человеком. Мужчина может позволить себе многое: менять подружек хоть каждый день, изменять в законном браке, быть замеченным в компании не одной, а нескольких девиц. И не важно, придешь ты под утро с запахом чужих женских духов или открыто трахнешь кого-то у всех на глазах – тебе скорее пожмут руку, чем отправят на порицание.

В нашем же случае всё работает куда хуже. Девушка из хорошей семьи обязана беречь себя для будущего мужа, словно речь идёт не о её теле, а о фамильной реликвии, которую однажды торжественно передадут из рук отца в руки другого мужчины. Ты становишься лотом на аукционе, вместе с которым передают не только твою девственность, но и гарантию чистоты будущих наследников фамилии. Денежные и территориальные договорённости. Невеста служит лишь чертовым гарантом союза, который заключают двое мужчин. Товаром с сертификатом.

Порченный товар никому не нужен.

Само это понятие всегда ерошило мне волосы. Чёрт, я ненавидела его. Мне всегда было плевать на чистоту, а традиции тем более. Плевать на то, сколько мужчин сочтут меня менее достойной после секса. Я бы трахалась при первой нормальной возможности и совершенно не мучилась совестью, если бы решение находилось в моих руках. Тем более никто в Синдикате всё равно не посмел бы высказать свои недовольства в лицо.

Я же любимая дочь Леонардо Сартори. Жениться на дочери Капо значит получить не испорченную девственницу, а золотой билет: фамилию, положение, связи, доступ к семье и совершенно другой уровень влияния. Такие вещи перевешивают чужое мнение о том, что происходило у Селены в спальне до свадьбы. Да будь я последней шлюхой, нашлись бы любители золота, которые смогли бы закрыть глаза на моё прошлое.

К сожалению или счастью, отец прекрасно понимал положение дел и знал мой характер, так что однажды поступил довольно хитро. Вместо бесконечных запретов, слежки и разговоров о приличиях предложил самую настоящую сделку: моя честь остаётся нетронутой до первой брачной ночи, а он позволяет мне самой выбрать мужчину, за которого я выйду замуж.

Слишком соблазнительно.

Папа дал мне шанс не чувствовать себя товаром, а выбирать самой. И пусть с немного ограниченными условиями. Такую свободу выбора можно законно считать самой настоящей роскошью, ведь пары обычно подбирают родители, заключая исключительно выгодные браки. Чувства в расчётах стоят где-то в самом конце списка, если вообще туда попадают. Иногда девушке могут показать будущего мужа уже тогда, когда она стоит в белом платье перед алтарём. А у меня же появился шанс самой решить, с кем придётся делить дом, постель и следующие десятилетия жизни.

Отказаться от такого не смогла.

Я дала отцу слово.

Слово, данное Капо, в Синдикате имеет силу закона. Нарушить его – измена. Не семейная ссора, не непослушание дочери и не ошибка, которую можно замять за закрытыми дверями. Измена главе семьи. И совершенно не важно, что в моём случае этим Капо оказался собственный отец. Я согласилась на условия добровольно, а значит, обязана была их соблюдать.

Сделка оказалась слишком хорошей, чтобы от неё отказаться, но цену за право выбрать мужа приходиться платить. Так что пришлось терпеть до двадцати одного, справляясь как-нибудь самостоятельно, потому что пока на горизонте не появилось ни одного мужчины, с которым захотелось бы провести всю оставшуюся жизнь.

Конечно, симпатии были. Пару раз доходило до глубоких поцелуев втихаря от всех, до коротких моментов, когда я всерьёз думала, что сейчас плюну на всё и нарушу обещание. Но интерес каждый раз исчезал быстрее, чем успевал превратиться во что-то стоящее брака или нарушения слова. Один начинал чертовски раздражать уже через неделю, другой слишком старательно пытался понравиться отцу, третий видел перед собой не меня, а фамилию Сартори, будущее под её покровительством. После такого желание продолжать знакомство испарялась в мгновение ока.

На самом дела в Синдикате действительно хватает достойных мужчин. Красивых, богатых, воспитанных, умеющих держать оружие, бизнес и собственный язык под контролем. Проблема в том, что мне нужен был не идеальный мафиози. Мне нужен человек, которому я не захочу перерезать глотку через пол года совместной жизни. Это всё, что я прошу от будущего брака: собственного выбора и комфортного проживания вместе. На глупую любовь даже не рассчитываю.

В мафии её не существует.

Застыв под горячими струями воды и оттирая кожу пахучим гелем, я искренне ненавидела сложившуюся ситуацию. Свою неопытность. Повышенную чувствительность к прикосновениям. В конце концов, в моём возрасте многие давно наслаждались нормальной сексуальной жизнью, успев выйти замуж за хороших мужчин. А мне оставалось только бороться с последствиями собственного воздержания.

У него, оказывается, тоже есть последствия. Стоило мне один раз увидеть полуголого ублюдка Диабло, как его мышечный торс намертво отпечатался в голове. Чертовски сексуального ублюдка, должна признать. Глупо отрицать очевидное: тело Марио понравится любой женщине, у которой есть зрение. Но нет мозгов. Как, впрочем, сейчас и у меня. Потому что под привлекательной оболочкой скрывается нечто совершенно отвратительное, и именно это должно первым приходить мне в голову, а не его плечи, пресс и чёртовы бицепсы.

Нужно было вовремя позволить какому-нибудь нормальному мужчине из Синдиката меня трахнуть, чтобы теперь не мокнуть от настолько позорных мыслей. Особенно учитывая, что Романно, как назло, вписывается практически во все пункты моего личного списка привлекательности: шрамы, широкие плечи, выраженные вены под кожей. И, будем честны, он огромен. Маленькие мужчины меня никогда не возбуждали, а вот двухметровые громилы всегда были слабостью.

На этом все прелести Капо Диабло заканчиваются.

Потому что дальше по списку – ум. Меня всегда будоражили умные мужчины с хорошим образованием и здравым рассудком. Кулаками может махать каждый дурак. А вот добиться своего головой, не тратя при этом лишние силы, деньги и людей, – это уже очень секси.

Романно здесь сразу пролетает.

Неотёсанный, тупой неандерталец, который, судя по всему, привык решать большинство проблем грубой силой и своим угрожающим видом. Да, у него каким-то образом получилось построить Диабло и удерживать организацию столько лет, но я отказываюсь считать это доказательством выдающегося интеллекта.

Сексуальный тупой неандерталец.

А ты тупая идиотка, Селена.

Ты вообще не должна думать о нём.

Пальцы соскальзывают с живота, хорошо промывая самые укромные места. Но когда дотрагиваются до клитора, нежные волнения многократно усиливаются. Чёртово возбуждение я почувствовала ещё несколько минут назад, едва открыв глаза, но упорно старалась его игнорировать после всего произошедшего. Млеть от мудака, который накануне до чёртиков тебя напугал, никогда не казалось особенно здравой идеей.

Как и сейчас.

Но я больше не могу терпеть.

Кажется, моему разуму плевать на приведенные доводы, а киска назло продолжает пульсировать требуя гребаной разрядки. Спиной прижимаюсь к прохладной стенке душевой и медленно сползаю вниз, пока голые ягодицы не касаются пола. На расставленные ноги падают горячие струи воды, кожа покрывается мурашками от резкого перепада температуры.

Пальцы начинают осторожно поглаживать чувствительный бугорок. Я пытаюсь выкинуть неандертальца из головы, представляя всё что угодно, но только не его. Порнушку. Поверхностные обжимания с Лэйстером. Любое другое мужское лицо, которое мозг сейчас способен вытащить из памяти. Бесполезно. Ни одна картинка не приближает удовольствие. Мысли упрямо возвращаются к Романно: к его твёрдому телу, широким плечам и карим глазам, которые вчера смотрели на меня так, словно я сладкий десерт.

Он впервые так смотрел.

Мне, чёрт возьми, понравилось.

Особенно после того, как ублюдок отшил меня.

И я буду гореть за это в аду.

Голова сама откидывается назад, из горла вырывается тихий стон. Именно мысли о том, как Марио всё-таки берёт меня на той кровати, разжигают огонь, заставляя напряжение внутри пульсировать быстрее. Диабло чуть не изнасиловал меня, а я ласкаю себя, представляя его член внутри. Это мерзко. Это так неправильно. Грязно. Но я не могу ничего с собой сделать. Чёрт возьми, как же хорошо, что это дерьмо существует только в моей голове.

Интересно, трахается он так же хорошо, как убивает?

Сладкая струна натягивается сильнее, а пальцы продолжают ублажать похоть, доводя меня до исступления. Я позорно представляю его абсолютно оголённым, мокрым и где-то рядом со мной. Грудь вздымается быстрее. В голове всё ярче мелькают самые ужасные картинки: как он насаживает меня на себя, как мои губы оказывается на его члене, медленно скользя по головке. То ужасное, что никогда не должно сбыться.

Никогда. Никогда. Никогда.

Тупая дура, Селена!

Наконец пальцы вздрагивают, с губ срывается ещё один тихий стон, когда волна сладкого удовольствия накрывает киску. Оргазм приходит плавно, мягкими волнами расходясь по телу и заставляя лоно сжиматься. Какое-то время я просто пытаюсь отдышаться, наблюдая за водой, разбивающейся о пол душевой. Внутри всё ещё сладко пульсирует, соски затвердели от прохлады стены, а по ногам стекают горячие капли вместе с собственной влагой.

Я ненавижу себя.

Разочарование в себе водоворотом закручивается в груди, как только приторная нега отходит куда-то за второй план. Сегодня моя моральная составляющая упала на ступеньку ниже, и виной этому тупой Капо. Господь подарил ему привлекательную внешность, а мне не дал достаточно мозгов. Вернусь и нужно наконец-то определится с выбором. Моё тело просто нуждается в члене. Двадцать один год – слишком много.

Слишком. Даже для мафии.

А сейчас...

Я больше никогда не вспомню об этом.

Будто бы ничего не было. Будто я не предала себя.

Я смогу забыть. Нужно только добраться до Нью-Йорка.

Из душа я вышла ещё подавленной, чем заходила. Долго расчёсывала волосы, распутывая собравшиеся колтуны и мысленно благодарила Аннет. Она просто невероятна. Даже про резинки не забыла, поэтому вместо растрёпанного чучела из зеркала на меня наконец смотрит более-менее приличная девушка с собранными в хвост волосами. В базовых трусиках, которые сели на бёдра, как влитые.

Сразу натягиваю носки и несколько раз перебираю пальцами внутри, наслаждаясь мягкой тканью. Какое же приятное ощущение. Обычные спортивные штаны сейчас кажутся лучше любого люкса, как и свободная белая футболка. Аннет подобрала базовые вещи с подходящими размерами. И главное, ни намёка на подачки Романно. Я видела комплекты белья в пакетах, но даже не подумаю брать их в руки. Пусть сам носит.

Глаза снова останавливаются на тупых пакетах. Они мешают одним своим существованием. Точнее напоминают о своей безобразности. Унизительная бумажка валяется на полу рядом с покупками, а написанные на ней слова уже который раз обидным эхом прокручиваются в голове.

«У нас дома не ходят босыми, принцесса»

«У нас дома не ходят босыми, принцесса»

«У нас дома не ходят босыми, принцесса»

Не выдерживав мозгового давления от нарастающей злости, срываюсь с места, подхватывая тупую картонку. Бумага сжимается складками в кулаке, а затем и вовсе оказывается разорванной на десятки маленьких частичек. Рву неистово, выплёскивая всю свою ненависть. Тупой мудак! Конченый ублюдок! Если выберусь отсюда, буду каждый день отправлять ему письма с долларами, подписывая самыми унизительными словами, которые только смогу придумать. Нужно только узнать адрес.

Следом достаётся чертовым пакетам. Я подхватываю первый и всё содержимое тканевым смерчем взлетает ввысь, а коробочные башенки разлетаются в разные стороны, от сильного пинка ногой. Одна крышка улетает прямо под кровать. Какой-то сарафан повисает на настенном бра над картиной. Половина просто разлетается по комнате.

Пошёл к чёрту!

Меня срывает окончательно. Собираю несколько тряпок в охапку, тут же разбегаясь к дверям балкона. Полетит в окно, пусть собирает свои подачки с зелёного газона! Врезавшись в стекло, замираю. Передо мной вместо ручки красуется дырка в двери. Этот ублюдок закрыл балкон. У меня теперь даже возможности подышать свежим воздухом нет.

Что бы ты сдох, Романно!

Резко разворачиваюсь, размахивая вокруг себя тюль, и направляюсь ко второму выходу. Пинаю дверь со всей силы, заставляя глухой хлопок разнестись по комнате. Здесь, слава Богу, ручка ещё на месте. Проходит всего несколько секунд, прежде чем замок начинает открываться с другой стороны. Джек появляется на пороге и хмуро осматривает меня с головы до ног, даже не думая здороваться. Отрываю от себя пакеты, размахиваюсь и кидаю их в коридор. Тряпки разлетаются по сторонам, зацепив Джека.

Ты тоже тупой ублюдок, гори в аду!

Мужчина быстро стягивает с себя упавшую на голову вещь:

– Что ты вытворяешь?!

Обувь забыла.

– Глаза разуй, подарки босса возвращаю! – зло фыркаю, возвращаясь к коробкам. Цепляю пальцами ремешки босоножек, вздёргивая их вверх, а второй ладонью хватаю первый попавшийся кроссовок. Разворачиваюсь к двери, размахиваюсь и он летит точно между прохода. Прямо в охранника. Мужчина успевает увернуться, резко расширяя глаза. Босоножки летят туда же, немного выше его головы. – Передай ему, чтобы засунул в задницу свои подачки!

Джек срывается внутрь, захлопывая за собой дверь. Моё тело опасливо сжимается, и я быстро наклоняюсь за туфлей, беря её так, что бы каблуком можно было врезать, при необходимости. Я и правда могу попытаться это сделать. Джек значительно меньше Марио. У меня может с лёгкостью получится нанести ему вред даже в таком состоянии. Душа жаждет крови. Я так зла, что смогу задушить его собственными руками!

– Только подойди, – делаю шаг назад, поднимая каблук.

Мужчина недовольно хмурит брови, останавливаясь:

– У тебя с головой не всё в порядке?

– Выйди вон отсюда! – замахиваюсь туфлей.

– Успокойся. Приди немного в себя, истеричка, – только поджимает губы, рассматривая бардак вокруг. – Что ты здесь устроила?

Злая усмешка дёргает мои губы:

– Рот закрой и слова подбирай. А если не нравиться, можешь убрать.

Никому не позволю так общаться.

Тем более рядовому солдатику Диабло.

Брови Джека мгновенно взлетают вверх. На скулах заиграли желваки от подступающей злости, а тело заметно напряглось. Он несколько секунд смотрит прямо мне в глаза и я нахожу там ту ненависть, которую Джек постоянно показывал раньше, но не так открыто. Только, кажется, у него есть приказ не трогать меня, иначе всё бы так просто не закончилось.

– Так где мой завтрак, официант? – ухмылка растягивается сильнее.

Я обожаю провоцировать глупых людей. Особенно мужчин. Особенно когда знаю, что вполне способна дать отпор. Мне нравится смотреть на искажённые злостью лица. Нравится чувствовать, как человек постепенно теряет над собой контроль. Это питает что-то тёмное и опасное внутри меня. То самое, что всегда толкало на необдуманные поступки, безумные выходки и погоню за чёртовым адреналином.

– Завтрак будет позже, – наконец выцеживает он. – У тебя по расписанию тренировка, никто не тренируется на полный желудок.

Тренировка?

Я стреляла в голову их боссу, а по расписанию тренировка?

Они тут все больные. Просто отбитые на голову!

Нервный смешок вырывается из горла:

– Я вчера чуть не убила твоего Капо. Почему я всё ещё жива?

– Передо мной не отчитываются, – огрызается Джек. Родинка под правым глазом дёргается вместе со щекой. Огромная и уродливая, она почему-то становится ещё заметнее каждый раз, когда он недоволен. – Соберись и пошли. Я устал с тобой возиться.

Какая бедняжка. Он работает в доме самого Капо, а значит, получает чертовски много. В нашем доме прислуга зарабатывала больше некоторых директоров филиалов. Так что ничего страшного, если несколько дней поносит тарелочки пленнице. Руки не отпадут. Есть приказ – выполняй. У них в Диабло все такие неженки? Даже не подумала бы.

– Ты не возишься, а выполняешь свою работу, за которую, уверена, получаешь хорошие деньги. Так что перестань ныть, – откидываю каблук в сторону разбросанных коробок. – И я собрана. Тренировка так тренировка.

Подхожу к озадаченному мужчине, поднимая подбородок повыше. Он продолжает смотреть на меня так, словно именно я виновата во всех его бедах, но в итоге тяжело вздыхает, резко разворачивается и открывает дверь.

– Просто замолчи и иди за мной.

Глава 7

Селена

Переступая разбросанные по коридору вещи, я ощущала внеземное удовольствие. Картина, написанная мной, просто прекрасна. Я бы назвала её «Восстание против режима ублюдка». И мне абсолютно плевать, какой будет реакция Романно, когда он увидит последствия моего протеста. Вчера я была готова своими же руками оборвать себе жизнь, и после этого в голове что-то окончательно переключилось. Ему придётся либо отпустить меня, либо убить. Третьего варианта я не оставлю. Не останется и кирпича от этого особняка. Сожгу вместе с собой. Взорву. Уничтожу!

Я окончательно схожу с ума.

Продвигаюсь молча за Джеком, ступая белыми носочками прямо по полу. Запачкаются, конечно, но у меня есть мыло, вода и понимание, что одежда способна становиться чистой без участия специально обученных людей. Я впервые в жизни стирала что-то руками. Вообще стирала. Раньше просто складывала вещи в корзину, а через какое-то время они появлялись чистыми, выглаженными, аккуратно развешенными благодаря волшебным рукам домашних фей.

У нас дома много прислуги.

Наверное, даже слишком.

Интересно, как они там без меня?

Моя приёмная тётя Беатрис, мама Софи, наверняка уже перехватила управление домом в свои руки. Она и раньше пыталась это провернуть, постоянно аргументируя свой порыв старшинством и огромным опытом ведения хозяйства. Но это же я. И особняк Сартори. Мой статус намного выше её глупых амбиций. Отец отказал ей. Каждый раз вежливо, а иногда и не очень, отправлял Беатрис обратно заниматься собственными делами.

Конечно отказал, я же его любимая дочь.

Однако Леонардо не будет заниматься делами дома в моё отсутствие. В Синдикате за домашний очаг всегда отвечает женщина. А Мими слишком маленькая для такой ноши. Так что теперь страшно представить, что загребущие руки Беатрис успели сотворить с поместьем за время моего времяпрепровождения в Диабло. Наверняка уже переставила половину мебели, сменила цвет каких-нибудь несчастных салфеток и убедила всех, что именно так намного благороднее. У тётушки ужасный вкус. Точнее его полное отсутствие.

Мне нужно срочно возвращаться домой.

Из тренировочного зала начали доноситься странные глухие звуки. Удары, движение, скрип покрытия. Джек первым заходит внутрь и отступает в сторону, пропуская меня вперёд. Глаза сразу находят Капо и его младшего брата возле ринга. Оба в футболках и спортивных шортах. Марко что-то говорит, Марио стоит рядом, но наше появление они замечают практически одновременно, поворачивая головы в нашу сторону.

Сердце пропускает два удара, грозясь упасть в пятки.

Никто не говорил, что тренировка будет групповая.

Ну вас к чёрту.

Разворачиваюсь настолько резко, что едва не сталкиваюсь с Джеком, и чертовски быстро направляюсь к выходу. Без тренировок обойдусь. Лучше вернусь в комнату, даже собственноручно уберу устроенный бардак, раз моего убийства на сегодня, судя по всему, не запланировано. Общаться с Марио после произошедшего совершенно нет желания.

– Сартори, стоять, – твёрдый приказ Капо эхом разносится по залу.

Цепенею, будто послушная овечка.

Сартори, ты дура.

Какого чёрта моё тело вообще слушает приказы этого ублюдка? Ноги словно прилипли к полу, мышцы мгновенно сжались в камень, а спина вытянулась сама собой. Я говорила, что страха больше нет? Соврала. Страх никуда не делся. От одного его голоса колючий мороз пошёл по коже, перекрывая дыхание. Продолжаю смотреть на выход и почему-то не могу заставить себя сделать хотя бы один шаг.

Тело слишком странно реагирует на этого мужчину.

– Сюда подойди, – следует ещё один короткий приказ.

Не шевелюсь.

Ты не мой Капо и не можешь отдавать мне приказы.

Вряд ли самого Романно хоть немного волнуют подобные тонкости, но я не собираюсь добровольно подчиняться человеку, которого ещё вчера пыталась пристрелить. Чёрт. Мне действительно нужно скорее выбираться отсюда. Ещё немного, и он раздавит меня одним своим авторитетом, не оставив даже пылинки от привычной наглости.

Как вообще смотреть в глаза человеку, которого хотела убить?

Обычно они после такого не открываются.

Осечки в моей жизни были всего пару раз.

– Сартори, – звучит, как последнее предупреждение.

Медленно выдыхаю и всё-таки разворачиваюсь. Головы не поднимаю, просто начинаю не спеша шагать в сторону голоса. Каждый чертов шаг даётся противоестественно тяжело. Тело помнит вчерашнее лучше головы и заранее ждёт боли, которую ему могут причинить. Каждый следующий дюйм повышает шансы хорошенько выхватить от рук Романно.

И он будет, в принципе, прав.

Я стреляла в него.

Останавливаюсь только тогда, когда в поле зрения появляются ноги обоих мужчин, оставляя между нами буквально два шага. Как же страшно. Никогда не считала себя трусихой. И уж точно никогда не чувствовала такого испуга перед человеком. Только один раз, очень-очень давно. За всю свою жизнь я делала вещи намного страшнее, чем обычный взгляд в дьявольские глаза. Однако этот блеск до жути пугает. Подавляет.

Тишина начинает давить на виски. Собираюсь с силами и наконец прерывисто поднимаю голову. Сначала взгляд цепляется за проклятую татуировку, затем выше, прямо за кофейные радужки. Пульс заметно ускоряется. Но Марио смотрит не на меня. Его внимание приковано к моим ступням. На лице всё та же холодная маска, по которой невозможно понять абсолютно ничего. Злится? Просто медленно осматривает меня с ног до головы, а когда они попадает в мои, его немного расширяются.

У меня, кажется, тоже.

Какой же ты непонятный человек. И такой страшный.

Как тебя земля вообще носит?

– Почему ты опять босая? – низкий тон прокатывается по ушам.

Это всё, что тебя волнует, ублюдок?

– Я в носках, – слегка пожимаю плечами.

Даже голос звучит предательски неуверенно. Выдерживать внимание Капо становится всё тяжелее. Хочется отвернуться, а лучше вообще выйти из зала и больше не пересекаться с этим человеком. Никогда.

– Она раскидала вещи по всему коридору, – раздаётся недовольный голос Джека за спиной.

Тупая ябеда.

И нытик.

Марио лишь слегка приподнимает брови и склоняет голову набок. Не ожидал, да? Думал, бросишь мне несколько дорогих тряпок, как бездомной собаке, и я с благодарностью натяну всё на себя?

Чёрта с два, Романно!

Вскидываю подбородок чуть выше:

– Infilati le tue elemosine molto, molto in profondità.

Засунь себе свои подачки очень-очень глубоко.

Где-то рядом раздаётся короткий смешок младшего брата, но я даже не думаю поворачивать голову. Такой же ублюдок. Имела честь однажды с ним пересечься. Мы совершенно случайно столкнулись на одном из складов Канзаса. Хорошо хоть тогда половина моего лица была скрыта и узнать меня он не должен.

Уголок рта Марио приподнимается:

– Ну так уберите, – спокойно бросает он куда-то мне за спину. – И принеси кроссовки.

Звучат удаляющиеся шаги.