Святая фальшь

Пусть в Синдикате хватает девушек-солдат, но преимущество всегда оставалось у мужчин. Нас меньше, однако мы есть и тренируемся наравне. Женщины могут оказываться полезнее там, где здоровый мужик привлечёт слишком много внимания. Мы меньше, проворнее, легче растворяемся среди обычных людей. Леонардо часто использовал женские чары своих подопечных в делах. А вот в Диабло другая история.

Нет ни одной мадам с татуировкой.

Чертовы сексисты.

Переворачиваюсь на поперечный шпагат, вновь вытягиваясь вперёд. Руки выкладываю перед собой, постепенно уводя корпус ниже и перебирая ладошками по мягкому покрытию пола. Как же приятно чувствовать себя хотя бы немного дееспособной. Заканчиваю растяжку левым шпагатом. Теперь приходится повернуться лицом к братьям, невольно следить за их спаррингом. Глаза встречаются с глазами, которые беспринципно пялятся в мою сторону, вызывая жгучую неловкость.

Именно здесь ты сказал, что можешь увидеть меня только в кошмарах, а теперь бессовестно подсматриваешь. Моё тело выглядит привлекательно даже в мешковатой одежде, так что не он один может играть в свою странную игру. Игра изначально не честна. Я на его территории, а значит козырей в рукавах у Капо значительно больше.

– Ты тренируешься или пялишься? – громко фыркаю, не выдерживая такой наглости.

– Одно другому не мешает, принцесса.

– Ты мне мешаешь, – опять ловлю его на себе.

– А по-моему, у тебя всё прекрасно получается.

Эта улыбочка невероятно раздражительна!

– Rozzo arrogante,– чертыхаюсь под нос.

Романно задерживает на мне внимание непозволительно долго и тут же получает хороший удар от младшего брата. Невольно улыбаюсь во все тридцать два. Есть что-то чертовски приятное в возможности посмотреть, как Капо Диабло бьют по лицу. Правда, долго наслаждаться зрелищем не получается. Через мгновение Марио отвечает, отправляя Марко увесистый удар точно в печень.

Ох. Это наверняка было больно.

И они оба без перчаток. Кто вообще так тренируется?

Дикари.

– А у тебя не очень! – не смогла удержаться.

Едкий комментарии остаётся без ответа. Разминаю затёкшую шею, проводя ладонью по коже, после чего поднимаюсь, отворачиваюсь от ринга. Теперь Джек сидит на крайнем тренажере возле выхода, уткнувшись в телефон. Похоже, ему вообще не интересно происходящее вокруг. Я прохожу мимо него, собираясь вернуться в комнату. На сегодня достаточно. Хватит устраивать представление для Диабло. В следующий раз нужно прийти сюда тогда, когда зал будет пуст.

– Через час зайди ко мне, – прилетает приказ в спину.

Предполагаю, это мне.

Ничего не отвечаю и выхожу из спортзала вместе с охранником.

Пошёл ты, Марио.

Час пролетел подозрительно быстро.

Я успела принять душ, смыть лёгкий пот после тренировки и сменить футболку на толстовку. Приказ Капо, к моему огромному раздражению, выполнили безупречно: по возвращении весь устроенный мной бардак исчез, одежда аккуратно висела за стеклянными дверцами шкафа, коробки заняли свои места, обувь выстроилась на полке ровным рядом.

Плевать. Носить всё равно не буду.

Договор касался исключительно кроссовок.

Высушивая волосы феном, несколько раз натыкаюсь на тональное средство, подаренное Аннет. Синяки на лице постепенно меняли цвет, но меньше от этого не становились. Смотря на своё отражение, идея замазать их казалась всё больше привлекательной. И я подчинилась ей. Девушка так же вкинула туш и бесцветныйблеск, однако их наличие я проигнорировала. Нет нужды тут красится. Точнее не для кого. А для себя я буду красится дома. Там макияж точно не привлечёт лишнего внимания.

Да, теперь я уверена, что попаду домой.

У меня просто нет другого выбора.

Ровно через час стою перед кабинетом босса, ожидая, пока мой личный официант соизволит постучать. Завтрак мне всё-таки принесли, поэтому по дороге успела быстро разобраться с индейкой и овощами на пару. Питание здесь действительно напоминает какой-то оздоровительный центр. То ли они тут питаются странно, то ли блюда готовят специально для меня. Как ещё один вид издевательств. Вкусных издевательств.

Из-за двери доносится короткое разрешение. Джек открывает её, и на этот раз я переступаю порог значительно увереннее. Наверное, ко всему можно привыкнуть, в том числе к волнению перед этим мужчиной. С каждой новой встречей страх становится понятнее, перестаёт быть бесформенной тварью внутри и постепенно превращается в нечто, что хотя бы можно попытаться контролировать.

Мой чудный мозг всегда быстро приспосабливался к обстоятельствам. Правда, однажды я дорого заплатила за такую особенность. В медицинской карте до сих пор болтается диагноз, который годами отравлял мне жизнь. Смерть близкого человека прямо перед глазами в таком юном возрасте вообще мало кому добавляет психического здоровья.

В кабинете смешались сигаретный дым, тяжёлый мужской парфюм и свежий воздух, врывающийся через распахнутое окно. Моё теперь тоже открывается. Романно выполнил свою часть сделки, ручку вернули на место. Так что сегодня я планирую раздобыть себе пачку сигарет и наслаждаться отведённым временем на балконе по полной. Здесь хотя бы нет отца, превращающегося в разъярённого быка каждый раз, когда замечает сигарету в моём рту.

Сразу замечаю Марко, вальяжно развалившегося в кресле справа от стола босса. Компания мечты опять в полном составе. Капо же привычно осматривает меня с ног до головы, держа в двух пальцах сигарету над пепельницей, и на секунду задерживается на ступнях.

В кроссовках, в кроссовках.

Можешь расслабиться, маньяк.

Подхожу ближе и останавливаясь слева от стола.

– Ровно час, – бросаю взгляд на настенные часы. – Что хотел?

Марио откидывается глубже в кресле.

– Поговорить.

Внутреннюю сторону губы сразу прихватывают зубы. Не знаю, что именно раздражает сильнее: его спокойствие или то, как кофейные радужки цепляются за меня и заставляют чувствовать себя подозреваемой ещё до начала разговора. Жар неприятно подбирается к щекам. Что ему опять понадобилось? И почему нельзя хоть несколько часов делать вид, что меня здесь не существует?

Как же ты меня достал, Марио.

Отворачиваюсь к столу, пытаясь занять внимание чем-нибудь менее раздражающим, и только тогда замечаю, насколько изменилась обстановка с прошлого раза. Поверх тёмного дерева разбросаны бумаги, рядом стоит тяжёлый стакан с виски, а чуть дальше лежит вскрытый брикет белого порошка. Каким образом я уже имею отношение к чертовому кокаину?

Неужели они принимают?

Чёрт! Я в одной комнате с неадекватными наркоманами?!

Несколько долгих мгновений просто рассматриваю обмотанную пачку, пытаясь подобрать любое оправдание для двух ублюдков. Трудно верится, что братья на самом деле любители запачкать нос. Продавец, который начинает пользоваться собственным товаром, долго продавцом не остаётся. Тем более человек уровня Романно. Наркоман не удержал бы под собой такую организацию столько лет, поэтому вариант отпадает сразу.

Значит, проверяли партию.

Любопытство оказывается сильнее здравого смысла.

Мне тоже интересно. Какой по качеству товар у Диабло?

Наклоняюсь к столу, попутно смачивая кончик мизинца языком. Марио внимательно наблюдает за моими действиями, однако не останавливает. Невесомо опускаю подушечку, забирая какие-то крохи. Растираю порошок по дёснам, прислушиваясь к своим ощущениям во рту. Слишком резкое жжение тут же обдаёт нежную слизистую. Нет онемения, только сильная горечь, которая заставляет искривить лицо.

Фу. Вот такое дерьмо они толкают на улицы?

Пытаюсь избавиться от отвратительного привкуса, проводя языком под губами, и поднимаю глаза на Марио. Тот сидит в прежней позе, переплетя пальцы перед собой, но теперь в его выражении отчётливо читается веселье.

Ну конечно. Тебе весело.

С искренним отвращением отмахиваюсь рукой:

– Товар у вас полное дерьмо, Диабло.

Марко смеется, раскрывая татуировку на шее:

– Видишь? Я того же мнения. Попробуй.

Старший Романно только отрицательно качает головой, а затем берёт стакан виски, протягивая его мне. Там меньше половины. Получается, с него уже пили. Фу. С базовой гигиеной здесь, похоже, такие же проблемы, как со всем остальным. И почему он постоянно думает, что я стану пить в их компании? Тем более из его чёртового стакана. Я похожа на безмозглую алкоголичку?

– Виски такой же дерьмовый, как и кокаин? – морщу нос.

Марио всё-таки пробивает на низкий бархатный смех. Он ставит стакан обратно и наклоняется куда-то под стол, а через секунду на поверхности появляется бутылка отменного односолодового. Эту марку я знаю прекрасно. Отец постоянно пьёт такую же. Мозги этих мужчин лучше работают с янтарной жидкостью. Каким бы клише это не было.

На самом деле, я прекрасно знаю, что быть боссом – чертовски сложная и неблагодарная работа, несмотря на все привилегии. Леонардо к тридцати уже начал седеть. Романно пока без седины, зато с головой у него явно свои проблемы. Алкоголь для таких мужчин становится самым простым способом насильно заставить организм расслабиться хотя бы на пару часов. Вот только я слишком помешана на контроле, пьяное состояние скорее вызывает у меня панику, чем расслабление.

– Ладно, хороший, – одобрительно киваю на бутылку. – Но если твой план состоит в том, чтобы меня споить, он провальный. Я не пью.

Марио равнодушно пожимает плечами, убирая бутылку обратно.

Ура. На меня не давят.

– Присаживайся, – Капо указывает на свободное кресло.

Слабость тут же подталкивает принять предложение. Вопрос только один: сесть рядом с кем? С Марко. Но стоять на ногах дольше пяти минут всё так же почти отдельная тренировка, а сегодняшняя уже вытянула из меня остатки сил.

– Какое великодушие. Благодарю, – язвительно фыркаю и опускаюсь в кресло, всеми силами пытаясь скрыть облегчение, с которым тело проваливается в мягкую спинку. Ногу сразу закидываю на ногу, принимая вид человека, который сел исключительно потому, что сам так решил.

– Ты, оказывается, умеешь быть благодарной? – Марко нагло изгибает губы.

Глаза закатываются сами собой:

– Что ты ко мне пристал? Поговорить больше не с кем?

– Не каждый день удаётся побеседовать с Сартори,– отвечает он, и на этот раз за насмешкой слишком отчётливо проскальзывает презрение к моей фамилии.

Я слышу скрытый подтекст в его словах а по коротким переглядкам между братьями становится окончательно ясно: они что-то подозревают. Капо вообще подозрительно молчит, только продолжает следить, будто ждёт, когда я сама где-нибудь оступлюсь. Оба знают, что фамилия Сартори для Софи лишь документальная. Нужно держаться легенды до конца.

– О, я прекрасно понимаю твой интерес. Только мне слишком часто приходилось общаться с подобными тебе, а это чертовски утомляет, – ядовито улыбаюсь. – Я Сартори только по бумагам, можешь расслабиться.

Фамилию всё равно произношу с особой гордостью.

– Фамилию повтори, плохо расслышал, – Марко отвечает тем же едким сарказмом.

Да пожалуйста. Хоть тысячу раз.

– Сар-то-ри, – медленно растягиваю по слогам, смакуя каждый.

– Где произошла авария, Сартори? – неожиданно подаёт голос Капо.

Неожиданный удар застаёт врасплох.

Думай, Селена. Быстрее.

Я полнейшая дура. Этот момент в легенде вообще не продумала. Софи якобы сбежала из дома, значит, Нью-Йорк сразу отпадает. Нужно назвать место, которое не приведёт их прямо к настоящему маршруту. Внимание цепляется за татуированные руки Марко, и в памяти тут же всплывает наша первая случайная встреча.

– Канзас-Сити.

Довольно неплохой вариант. Территория Канзаса постоянно гуляет между Синдикатом и Диабло, никак окончательно не закрепляясь за одной стороной. Наши люди там есть. Их люди тоже, к сожалению. Проверить быстро будет намного сложнее.

– Где именно? – спокойно уточняет Марио.

Всеми фибрами души чувствую его подозрение.

Я бы тоже не поверила.

– Может, ещё координаты продиктовать? – вспыхиваю, выигрывая себе хотя бы несколько секунд. – Откуда я знаю?

Выкручиваюсь как могу.

– Ты не знаешь, где ехала? – подключается Марко.

Прекрасно. Второй следователь проснулся.

– Я похожа на навигатор?

– Хорошо. Куда ехала? – младший Романно продолжает давить, и судя по выражению лица, происходящее его откровенно развлекает.

– Прямо, – отвечаю с такой же усмешкой.

Они меня убьют.

И, наверное, будут правы.

Каждый в этой комнате прекрасно понимает, что я вру. Вопрос только в том, почему мне позволяют продолжать этот цирк. Мотивы братьев по-прежнему непонятны, но пока определённо играют мне на руку. По крайней мере, меня не привязали к стулу и не начали вытаскивать правду менее приятными способами.

– Там был столб, машинки и небо голубое... – продолжаю паясничать, нарочно изображая глубокую задумчивость.

Марко устало выдыхает:

– Мы не сможем тебе помочь, если ты продолжишь корчить из себя дуру.

Требуются силы, чтобы не расхохотаться в голос.

Прозвучавшее настолько абсурдно, насколько невозможно.

Диабло собираются мне помочь? Чем, интересно?

– Я не корчу, там действительно было голубое небо, – меня всё-таки пробивает на смешок. – Чёрт, я скорее попрошу проститутку рассказать о невинности, чем поверю в вашу помощь. Что вам вообще от меня нужно? Кроме хорошего выкупа, с меня и взять-то нечего. Почему бы просто не вернуть меня домой и получить свои деньги? Марио, я тебя совершенно не понимаю.

Марио неспешно делает глоток виски, сверкая глазами:

– Так сильно хочешь домой?

Риторический вопрос?

– Да.

– Из которого сбежала? – подмечает Марко.

Заноза в заднице.

– Из двух зол, – пожимаю плечами, перевоплощаясь в Софи.

Никогда бы не сбежала с дома добровольно. Там вся моя жизнь.

Марко полностью поворачивается ко мне.

– И почему Софи Сартори-Мионе бежала?

Чёрт. Говорит обо мне в третьем лице.

Они точно что-то знают.

– Потому что Бернард Сартори – законченный ублюдок, – отвечаю без раздумий. – У меня не было другого выхода.

Первая прозвучавшая правда за последние несколько минут.

Мужчины, похоже, понимают, что таким способом ничего из меня не вытянут. Да и вытягивать особо нечего. Я сама понятия не имею, каким образом оказалась здесь. За последние дни прокручивала случившееся в голове сотни раз и каждый раз приходила к одному и тому же выводу: произошедшее не может быть случайностью. Я слишком хорошо помню хлопок под капотом перед аварией. А потом провал длиной в десять дней и пробуждение чёрт знает где.

Чисто физически я не могла добраться сюда самостоятельно. Кто-то меня привёз. Кто-то вытащил из той машины, переместил через несколько штатов и по какой-то причине оставил именно там, где меня могли найти люди Диабло. Вот только Романно, судя по всему, к этому не причастен. Он сам пытается понять, что произошло. Надеюсь, поймёт уже после того, как я уберусь отсюда.

– Где вы меня нашли? – задаю вопрос прямо Марио.

На его губах появляется едва заметная улыбка. Несколько секунд молчит, будто решает, сколько именно мне позволено знать. Как же хочется залезть ему в мозг. Прямо пальцами. Раздвинуть все эти закрытые двери и вытащить наружу каждую мысль, каждую догадку, каждую чёртову деталь, которую он от меня прячет. У Романно есть люди, связи, деньги и доступ к информации, о существовании которой мне сейчас остаётся только догадываться. Это его огромное преимущество, и он прекрасно понимает, что делиться им со мной не обязан.

– В Вегасе.

Раздражённо выпускаю воздух и запрокидываю затылок.

Спасибо, мистер очевидность.

В этой отвратительной игре мне каким-то образом нужно выиграть, только противников внезапно оказывается больше одного. Есть Марио Романно, которого я хотя бы вижу перед собой. И есть кто-то ещё. Без имени, лица и понятных мотивов. От этой мысли внутри одновременно неприятно холодеет и греет самолюбие. Я успела нажить врага, которому стала костью настолько, что он решил убрать меня с шахматной доски. Мы все можем оказаться фигурами в чужой игре.

А кукловод кто?

– Ты действительно ничего не помнишь? – Марко чуть склоняется.

– Действительно, – медленно киваю. – Десять дней просто исчезли из памяти. Я сама не понимаю, как такое возможно.

– Видимо, хорошо приложилась головой, – как-то странно бросает он, переглядываясь с братом. – Сотрясение штука неприятная.

Неприятная. Но может ли оно стереть столько прожитого времени?

Именно это меня и цепляет. Они что-то недоговаривают.

– Возможно. Я уже рассказала всё, что помню: ехала, машину занесло, удар, а дальше ваш грёбаный Вегас. Всё.

– Машину занесло? – Марио приподнимает бровь.

Вот теперь мне совсем не нравится его лицо.

А ты, оказывается, не такой тупой, Капо Диабло.

Марио слишком закрыт. У таких людей на лице есть несколько привычных выражений, которые они достают тогда, когда считают нужным, и ни одно не обязано иметь хоть какое-то отношение к тому, что происходит у них в голове. Я привыкла считать Романно обычным силовиком, который получил власть благодаря жестокости и умению держать остальных за горло, но, похоже, сильно недооценила.

Глупый человек не сможет удержать такую огромную власть годами. Если только ему не везёт абсолютно во всём. А учитывая, что в его руки буквально свалилась дочь главного кровного врага, с удачей у Романно действительно полный порядок.

– Быстро ехала, – поджимаю губы, выдерживая давление.

Я не могу сказать им, что авария наверняка была подстроена. Тогда появится следующий вопрос: кому и зачем понадобилось устраивать её именно мне? Ещё несколько правильных предположений, и братья окажутся слишком близко к настоящей Селене Сартори. Хотя, судя по атмосфере кабинета, они и без моей помощи уверенно ползут в нужную сторону. Нужно валить отсюда. Чем быстрее, тем лучше.

– Не хочешь рассказать, откуда узнала о проделках Мексики и зачем свернула на ваших? – Марко больше не звучит весело.

Чёрт. Честно? Не хочу.

– Каких проделках? – притворное удивление окрашивает мой лик.

Лицо Марио приобретает весёлые нотки.

Кажется, ему нравится мой цирк.

– Твои слова про ограбление подтвердились.

Конечно подтвердились.

– Просто рассказала то, что случайно услышала, – продолжаю корчить из себя полнейшую дуру.

Усмешка Марко становится откровенно издевательской:

– Леонардо настолько жалок, что позволяет своим женщинам подслушивать его?

Ослепительная вспышка мигает перед глазами.

Дыхание перехватывает.

Одной небрежной фразы хватает, чтобы внутри щёлкнул выключатель. Будто меня плеснули кипятком прямо в лицо, а потом бросили спичку в разлитый внутри бензин. Ещё секунду назад я пыталась следить за словами, первостепенно держать образ Софи и не позволять настоящей себе высовываться наружу. Теперь вся эта осторожность летит к чёрту.

Я пытаюсь придать ясности сознанию.

Рот всё-таки открывается быстрее:

– За языком следи.

Марко медленно поворачивается ко мне.

Всё веселье тут же испарилось.

– Повтори, – его тон ожесточается.

Ты всё прекрасно услышал, ублюдок.

Я могу проглотить оскорбление в свой адрес. Потерпеть насмешки над фамилией, одеждой, своим положением, даже позволить этим дикарям какое-то время считать меня кем угодно. Но открывать свой поганый рот в сторону моей семьи я не позволю никому.

Встречаю серые глаза, отвечая такой же ожесточенностью:

– Я сказала, чтобы ты следил за своим паршивым языком, – произношу медленно, отчётливо, давая его тупому мозгу достаточно времени обработать каждое слово. – Особенно когда говоришь о моём Капо.

Отец так и остался на кончике языка.

В лице Марко мгновенно что-то меняется. Серый цвет глаз темнеет, исчезает поверхностная насмешка, а вместе с ней и вся лёгкость, которую он так старательно изображал последние полчаса. Вот таким я его уже понимаю гораздо лучше. Он упирается ладонями в подлокотники и поднимается. Воздух становится плотнее. Мне приходится запрокинуть подбородок повыше, потому что сидеть перед стоящим ублюдком сейчас ощущается почти унизительно.

Поднимаюсь следом.

Плевать на слабость в ногах.

Марко оказывается совсем близко. Между нами остаётся расстояние, которое легко сократить одним движением. Я чувствую исходящую от него угрозу почти физически, но отступать не собираюсь. Он не сможет надавить на меня сейчас. А если пытается напугать, то может смело катиться к чёрту. Я сдохну за свою семью не задумавшись.

Ярость с помощью адреналина уже давно сделала своё дело. В такие моменты моё чувство самосохранения отступает куда-то очень далеко, оставив после себя только горячий шум в крови и знакомую пелену, которая всегда появляется перед тем, как я совершаю какую-нибудь непоправимую глупость.

«Гнев затмевает разум. Если не научишься им управлять – однажды он убьёт тебя, Селена»

Голос отца всплывает в памяти так вовремя.

Жаль, что сейчас мне плевать и на него.

Момент замирает, замедляя течение времени.

Ладонь Марио с глухим ударом опускается на стол:

– Марко. Закончили.

Звук мгновенно разрезает напряжение.

Я отмираю первой. Марко ещё несколько мгновений стоит напротив, не отводя от меня глаз, а потом переводит их на старшего брата. Между ними проходит что-то короткое и безмолвное. Наконец Марко криво усмехается, но всё-таки возвращается в кресло, откидываясь назад уже без прежней расслабленности.

– Сядь, – теперь, кажется, Марио обращается ко мне.

Вот теперь принципиально хочется остаться стоять.

Но стоит повернуться к Романно, как остатки бешенства начинают уверенно оседать. Пелену снимает волшебным взмахом. Огонь внутри постепенно затухает, словно ему перекрыли кислород. Я встречаюсь со спокойным ожиданием и не нахожу желания противиться ему. Это будет просто очередная бесполезная попытка проверки границ человека, в которого я вчера выстрелила.

Ещё аукнется мне вчерашняя пуля.

Задницей чувствую.

В пространстве повисает кромешная, вязкая тишина. Несколько секунд упрямо остаюсь на месте, затем всё же опускаюсь обратно в кресло. Пусть верит в моё послушание сколько угодно. Таким образом я легче добьюсь желаемой свободы. Хочется верить в это.

Чертовски неловко.

– Марио, Тихий океан, случайно, не ты успокоил?

Я решила сделать ещё хуже.

Ну не могу держать рот закрытым, когда нервничаю.

Мне становится плохо от собственной неуместной, глупой шутки. Губы предательски вздрагивают, а в уголках уже собираются слёзы от подступающего нервного смеха. И, судя по всему, страдаю от собственной тупости не только я. Марко прикрывает лицо ладонью, плечи начинают подрагивать от беззвучного смеха, а уголки губ Марио тянутся вверх.

Боже мой, какое же позорище.

Внезапный стук в дверь обрывает остатки смеха.

Капо мгновенно меняется, будто кто-то щёлкнул переключателем:

– Да.

Дверь открывается с тихим скрипом, пропуская внутрь незнакомого мужчину в возрасте. Безупречный тёмно-синий костюм сидит хорошо, хотя пиджак с трудом скрывает выпирающий живот. Красный галстук затянут идеально, на голове почти не осталось волос, а короткая седая щетина подчёркивает пухлое лицо с тяжёлым вторым подбородком. Явно любитель побаловаться яствами.

Он здоровается сначала с Марио, затем с Марко. Всё совершенно обычно ровно до того момента, пока его внимание не доходит до меня. На долю мгновенья выражение мужчины меняется. По моей спине пробегает знакомое неприятное покалывание. Многие называют его интуицией. У меня она всегда работала отменно, особенно когда дело касалось людей, от которых стоило держаться подальше. Только почему из всей комнаты, набитой убийцами Диабло, организм решил предупредить именно о жирном старике в дорогом костюме?

И смотрит слишком долго. Чертовски настораживает.

– На подпись, – отрывается, наконец обращаясь к Марио.

Босс ничего не говорит сразу.

Но он точно отследил реакцию подчинённого.

– Винсент, ты уже знаком с принцессой? – босс небрежно указывает на меня рукой. Вот только уже знакомый холод в его голосе совершенно не сочетается с показной ленцой.

Ладно, Романно, ты действительно не тупой.

Мужчина кладёт документы на угол стола и рвано проводит пальцами по узлу галстука, словно тот начал душить потную шею. Я не двигаюсь, продолжая внимательно изучать любое мимическое искажение с кресла. Он мне откровенно не нравится. Не внешностью и даже не этой дерьмовой реакцией. В нём чувствуется та самая неприятная скользкость, которой обладают люди, способные за минуту поменять сторону, если ветер подует в другую.

Напоминает дядюшку Бена. Тот тоже никогда особо не страдал от наличия твёрдой позиции. Изогнуться сумеет под любым углом, если это поможет остаться на поверхности. Конечно же, во власти такие люди тоже нужны, но я всегда недолюбливала их.