Бег по спирали

Отец добавил:

– Твои капризы просто неуместны! Люблю, не люблю. Фрэнк – достойный кандидат в мужья, военный с хорошими перспективами, ты будешь за ним, как за каменной стеной.

– Родители! – вспыхнула Арин. – Вы меня-то услышьте! Для тебя папа, клан солдафонов – это самое надежное, что может быть в жизни, но в ней встречаются и другие достойные кланы с хорошими перспективами!

Возрастающее недоумение в глазах родителей требовало разъяснений.

– Вы забываете об одной мелочи. Я достаточно состоятельная, деловая женщина, и выходить замуж без любви, даже за «достойного» кандидата, не намерена.

– Знаешь, дитя мое, – обреченно вздохнула Кларис, – может, ты и права, но жених-то знает о твоем решении? У тебя что, кто-то появился?

– Фрэнк… пока не знает, – уклончиво ответила Арин, понимая, что общение с женихом постоянно откладывалось, но это не могло длиться бесконечно. – Я поговорю с ним. А что касается второго вопроса – то да, я встретила мужчину, он стал для меня самым дорогим человеком на свете, – она мечтательно закатила глаза.

Некоторое время родители молчали, погрузившись в размышления. Отец допил кофе и смотрел на свои сложенные вместе ладони, словно мысленно читая молитву. Он не был набожным человеком, но в этот момент Арин чуть в это не поверила.

– Ладно, с Фрэнком объяснишься, – подытожил отец свои размышления, – и желательно, не откладывая, а вот с «дорогим» человеком мне хотелось бы познакомиться.

Тон отца не предполагал обсуждений, и привычное «хорошо, папа», явилось логическим завершением семейного завтрака.

Два часа спустя Арин и Жан встретились в парке. Алая роза на длинной ножке перекочевала в ее руку.

– Я тебя очень ждал.

Арин не была низкого роста, но подойдя почти вплотную, поняла, что едва достает макушкой до плеча Жана. Тело пловца с широкими накачанными плечами и узкой талией обтягивала черная майка. Простой «прикид» – майка и джинсы – благодаря идеальному обладателю смотрелись сногсшибательно. Он действовал на нее как наркотик: знаешь, что прикасаться к нему нельзя, но, когда видишь его, устоять невозможно и зависимость только усиливается. Чтобы как-то отвлечься Арин перевела взгляд на окружающую зелень.

Июнь не поленился раскрасить клумбы разноцветием. В теплом воздухе пахло дождем. Утренний туман рассеялся, обнажая устремленные далеко в небеса башенные шпили и крыши домов. Жизнь вокруг парка кипела, стремилась, бежала, суетилась, не оставляя горожанам ни единого шанса на то, чтобы остановиться и отдышаться. Ценность каждого мгновения возросло многократно, конвертируясь в валюту нового времени.

Арин отвернулась от городской суеты, а он засмотрелся на ее задумчивый профиль.

– Ты, как всегда обворожительна, – прошептал Жан, нагнувшись к ее уху.

– Ты тоже, – как-то вылетело, само собой.

– Здесь недалеко моя квартира, – неуверенно начал он: – не могу удержаться, чтобы не пригласить тебя на чашку чая или кофе. Держу пари, ты такого никогда не пила.

Неловкость прошла. Арин взяла Жана под локоть, и они неспешно пошли по тенистой аллее, разговаривая о пустяках: фильмах, книгах, новых телепроектах, виртуальных семьях, статьях об устаревших ценностях.

Дома в этой части города утопали в зелени деревьев. Современный мегаполис исчез, уступив место тихим улочкам с маленькими кафешками и детскими городками. Арин окунулась в мистическое блаженство, а присутствие удивительного человека рядом заставляло ее астральное тело парить на уровне черепичных крыш двухэтажных старинных зданий. В этот момент она словно оказалась в мире, созданном специально для них двоих. В мире, в котором каждая деталь была наполнена трепетом и любовью. В мире, в котором все происходит так, как нужно только им.

Оказавшись в квартире Жана, девушка неловко застыла на пороге.

– А у тебя тут славно, – восхищенно сказала она.

Старинная роскошь, поселившаяся в особняке ее родителей, напрягала и давила. Здесь же царила молодость, отражающаяся во всем пространстве, довольно большой и богатой квартиры. Просторные комнаты с перегородками из матового стекла отражали внутреннюю свободу хозяина квартиры. Стеллажи и кажущиеся невесомыми полки из эбенового дерева на светлых стенах. Небрежно брошенное на темный диван кремово-серое покрывало. Однако, несмотря на дорогую обстановку, квартира казалась нежилой, словно здесь был музей, а не уютное жилище, в котором бы чувствовалась рука женщины.

Откуда-то донеслась музыка, и чужая песня окутала пространство гостиной.

…Break it up, break it up, break it up,Break it up my love.If you think that you can’t stay withme Break it up my love…

При звуках музыки Арин остановилась. Она удивленно прислушивалась к вихрю чуждых ей, страстных и негодующих слов, словно это произведение было невиданным чудом.

– Хм, какие неприятные слова: «Порви со мной, любимая», – констатировала она.

– Мой тебе совет, не пытайся анализировать. Редко, когда к хорошему мотиву прилагается еще и хороший текст. Почувствуй песню в целом.

– Я никогда ее не слышала.

– Немудрено, эта песня ретро, боюсь даже представить, сколько ей лет – группа «Scooter». У них была в основном энергичная музыка, а эта… – не желая вдаваться в лирику, Жан неопределенно махнул рукой и отправился варить кофе.

С тех пор, как он познакомился с Арин, его душу раздирали внутренние переживания. Вначале девушка представлялась ему красивой игрушкой, равно как и многие другие особи женского пола. Чаще всего они подходили под «единый стандарт», являя собой собирательный образ, который успел уже порядком надоесть. Пустые глаза, отрепетированные движения, уловки, неистовое стремление очаровать, соблазнить, удержать. В уме женщин буйствовала некая всеобщая мода, нацеленная на завоевание и уничтожение мужской индивидуальности – агрессивная, бескомпромиссная, безапелляционная. Она диктовала каждой встреченной им на пути девушке свод жестких правил, отклониться от которых было для них не приемлемо.

Иной раз Жан ради развлечения ломал эти правила, и наблюдал за их растерянностью. Хищная сила – сила льва в прайде, давала ему неограниченную власть над ними. Он играл, исследовал, развлекался, не прикасаясь душой к очередной «охотнице».

Но, общаясь с Арин, парень стал принимать ее, как близкого и очень необходимого ему человека. Выбросить «игрушку», как он выбрасывал их раньше, уже не представлялось возможным. Однако вырисовывающаяся гигантская проблема, которая их и сблизила, сейчас Жана тревожила. Он захотел оградить Арин от опасности любой ценой. Ведь во все передряги, которые наверняка произойдут, будет втянута и она.

Арин казалась ему более, чем смышленой девушкой. В ее лице и характере он улавливал очень искреннюю, уютную, греющую сердце теплоту. Он оценил ее умение искренне смеяться, сопереживать так ненавязчиво и деликатно. В их сумасшедшем мире это казалось фантастическим.

– У тебя много сертификатов по психологии, – переключила его мысли пришедшая на кухню Арин.

Сердце Жана сжалось то ли от переполнявших его чувств, то ли от страха ее потерять. Но он тряхнул головой, сбрасывая сомнения и томительные размышления. Работа начала делать его сентиментальным.

– Мне эта наука облегчает жизнь. Общение с людьми – дело тонкое, – с некоторой грустью ответил Жан и, перекинув полотенце через руку, с видом услужливого гарсона передал чашку Арин. – Ваш кофе!

– Какой аромат! – принимая из его рук крохотную фарфоровую чашечку, воскликнула девушка.

Она с удовольствием пила напиток, а он вспоминал былое, словно заново переживал прошедшие события в памяти. Ему захотелось навеять ностальгию и с головой уйти из реальности в грезы.

– Кофе – это мой любимый напиток, причем приготовленный по старинке, без современных извращений. Например, самый вкусный эспрессо я пил в Риме, а капуччино – в Сингапуре…

– Ты так вкусно рассказываешь, – мечтательно закатила глаза Арин. – Путешествуя, я не обращала внимания на кухню и напитки, больше лазила по старинным развалинам.

– Каждому свое, – пожал плечами парень.

Они стояли бок о бок у белой барной стойки. Арин вдыхала витающий в воздухе аромат, впитавший в себя дух воспоминаний о былых странствиях. Запах напитка, смешиваясь с древесно-пряным ароматом туалетной воды Жана, будоражил чувства и эмоции.

– А можно еще? – не желая прощаться с моментом, подарившим истинное наслаждение, попросила Арин.

– Конечно! Но не увлекайся, напиток крепкий и ночью будешь бродить по своему замку, как приведение.

Девушка рассмеялась:

– В нем уже обитает одно привидение – мой отец, я даже не представляю, когда он спит.

– М-да, не многие могут позволить себе не спать ночами. Он не работает?

– Сразу видно, что ты с ним не знаком. Работа – это главное в его жизни! Он пропадает там днями, а ночами – бродит по дому. Его явно, что-то тревожит.

Арин отмахнулась от навязчивой мысли.

– Могу предположить, что он ученый, – усмехнулся Жан, – и очень скоро землян ждет потрясающее открытие.

– Военный, но работает с физиками, – ответила она, и ощутив, что в их компании незримо присутствует третий, перевела разговор: – Так будет, наконец, кофе?

Девушка отвернулась и принялась с интересом разглядывать венецианские маски комедии дель арте. Выстроенные в ряд черные и золоченые лица из пластика молчаливо взирали на гостью. Красная лента, подхватывающая кудри, приковала внимание Жана. Его рука сама потянулась к украшению, освобождая локоны из плена.

– Прости, не смог удержаться.

Каштановый блеск рассыпался по ее плечам. Арин, как тряпичная кукла оказалась в его объятьях. В этот момент разум отключился, остались только первобытные инстинкты. Льву нужна была только эта львица… сейчас… навсегда… Время остановилось.

Когда часы восстановили свой бег, и Арин, получила желанную чашку кофе, Жан произнес странную фразу:

– Знаешь, а эта лента мне уже снилась.

Виновница происшедшего снова была в его руках. Арин подняла брови. Не слишком ли много мистики стало в ее жизни?

– Сон. Последнее время меня мучает странный сон. Девушка, как-то очень уж похожая на тебя, с красной лентой в волосах, космический корабль…

Молодой человек говорил медленно, будто вспоминая детали, а его прищуренные глаза неотрывно смотрели на Арин. Было очевидно, что он все больше и больше поражается своему открытию.

Сон…

Он видел девушку с зелеными глазами. Тяжелые локоны опускались до ее талии, их сдерживала только алая лента, странно-яркое украшение на фоне мрачно-серых стен каюты с тусклыми светильниками. Он видел себя, заслонившего собой соседний отсек.

– Приближаемся. Датчики зафиксировали искривление пространства, возрастает вибрация, – прервал тишину каюты механический голос, – начинается трансформация.

Нежная улыбка, осветившая на мгновение лицо незнакомки, начала расплываться и затуманиваться.

«Наконец-то свобода…» – радовалось его подсознание.

Их телесная оболочка стала распадаться на атомы. Вырвавшиеся на свободу мизерные сгустки энергии закружились, завертелись в непрерывном хаотичном танце.

– Мама, прими нас в свои объятья!

Темная энергия обернулась на зов…

* * *

Жан ушел в себя, словно наяву переживая то, что видел во сне.

– Невероятно, ведь во сне была ты, твои зеленые глаза в зеркале! Этого не может быть! – удивленно проговорил он.

– Почему же? – с улыбкой ответила она.

– Тогда тебя я еще не знал! Дежавю?

– Говорят, что такое бывает, – растерянно пробормотала Арин.

Будто все еще пребывая, под впечатлением воспоминаний, Жан продолжил:

– Но знаешь, что странно? Мы приблизились к черной дыре. Тела разлетелись на атомы, а наши энергетические субстанции, слишком уж весело устремились в космическое пространство, словно возвращались домой.

В голове у Арин раздался короткий смешок:

– Вы – аватары трехмерной симуляции и как персонажи компьютерной игры, состоящие из пикселей, не в состоянии понять устройство, на котором эта игра запущена. Ваши тела – картонная упаковка, а то, что в ней спрятано, уйдет когда-нибудь к нашей Госпоже, – пояснила сущность.

Арин смущенно отхлебнула остывающий напиток.

– В самом деле невероятно, – прошептала она и громче добавила, – знаешь, если раньше я скептически относилась ко многому в этом мире, то сейчас, пережив странные метаморфозы с моим организмом, могу поверить в самое фантастичное.

– Странно в этом сне то, что он повторяется.

Арин отставила чашку, вплотную подошла к Жану и взяла его за руку.

– Сон больше не будет тебя тревожить, ведь сегодня я из него вышла.

Сильные руки сжали ее тело, и вновь она отчетливо ощутила свою невесомость и нереальность настоящего. Только мысль, вихрем врезавшаяся в сознание: «Я его безумно люблю!», на миг вырвала ее из небытия.

Глава 7

В томной слабости и неге Арин спросонья потянулась.

– Я проспала целую вечность! – тихо прошептала она и приоткрыла глаза. – Эй, подруга, отзовись…

Ее чудесное настроение не мог испортить даже поселившийся в голове дух. В комнате Арин была одна, и нежиться в мягкой постели можно было бесконечно. Из распахнутой настежь двери на террасу дул теплый ветерок. Цветы в огромных напольных кадках распространяли пьянящий аромат, который смешивался с запахом смолы и трав. Совсем рядом с окном, сидя на кусте, маленькая птичка самозабвенно выводила заливистые трели.

Квартира Жана располагалась, как и особняк родителей, вдали от смрада мегаполиса, где из окна открывался чарующий вид на парк.

– Знай, ты не испортишь мне мое утро, – прикрыв глаза, прошептала Арин.

Но судьба распорядилась иначе…

– Рано, – вкрадчиво, не понятно к чему прошептала Нира.

– Учти! Сегодня никакого мрака! – нарочито строго приказала девушка. – Лучше послушай, как поет пернатое чудо на террасе. Интересно, что это за птичка?

Сущность опять исчезла, растворилась, словно ее и не было.

– Скажи, – решилась Арин на вопрос, – когда я лежала в больнице, то видела интересный сон…

– Ты про Венеру?

– Угу, – буркнула она.

– Это был не сон!

– Да ладно!

– Мифы рождаются из жизни.

Лаконичность собеседницы ее удивила.

– Да, что говорить, существуют другие миры, иные формы и уровни жизни. Существа из «зазеркалья» могут отлично вас видеть, слышать, а вы даже не догадываетесь о таком наблюдателе, – сжалилась над ней Нира.

– Ты хочешь сказать, что богов, выходцев из другого мира, видели земляне, и о них сложились легенды?

Сущность смолчала. Арин опять потянулась. Перед ее мысленным взором, как голограмма сформировалась фигура Жана. При виде ее Арин задохнулась от нахлынувших чувств, но усилием воли заставила себя остаться в кровати.

– Подожди, не торопи меня, – пожурила она Ниру, – молодой человек должен почувствовать мое отсутствие, соскучиться…

– Ну, ну, – был ответ.

– Слушай, – пыталась удовлетворить свое любопытство девушка, – ты ведь все знаешь? У нас с Жаном есть будущее?

Арин, сделала глубокий вдох и казалось, перестала дышать.

– Что было? Что будет? Чем сердце успокоится? Реальности меняются, – сухо ответила бестелесная.

– Это как?

– Все зависит от мыслей и поступков людей, а они порой непредсказуемы. Бывает, что человек думает одно, говорит другое, а делает третье.

– Я не понимаю твоих намеков.

– Предположим, что Жан сегодня поставит тебя перед выбором: либо пойти на компромисс и поступиться своими принципами, либо остаться при своей незапятнанной репутации и потерять его. Как бы ты поступила?

Пытаясь представить ситуацию, заставившую ее, поступиться принципами девушка надолго задумалась.

– Я уверена, что Жан не может так со мной обойтись. Нет, такой выбор я не приму.

– Вот видишь, – усмехнулась Нира, – от одного твоего решения может измениться реальность. Поэтому рано ставить тебя перед таким выбором! Так, чего ты хочешь?

Только Арин уже не знала, что хотела бы услышать: правду или ложь.

– Ты меня озадачила. Выбор, какай-то… принципы, сегодня моя Нира загадочна. Я просто хотела узнать свое будущее и Жана в нем, а ты нагородила.

– Скажу, как есть – чинная, размеренная, может немного скучная семейная жизнь тебя ждала бы с Фрэнком – дом полная чаша и дети.

– А Жан? – она спросила шепотом, окончательно теряя желание нежиться в мягкой постели.

– Если я скажу, что счастье ты обретешь с его зеркальным отражением, через много лет, ты поверишь?

Изумление Арин перешло в не менее искреннее недоумение:

– Что ты такое говоришь?

– Все! – подытожила сущность. – Подумаешь об этом завтра! И вообще, пора уже знакомить Жана с твоим отцом! – и забившись в самом отдаленном уголке ее мозга, замолчала.

Запах свежих круасанов, топленого молока и кофе разнесся по всей квартире ароматной будоражащей волной. Арин накинула мягкий халат и немного постояла перед зеркалом, радуясь своему отражению. Ее зеленые глаза сверкали, влажные губы блестели. Охваченная невыразимым томлением она зажмурилась.

– Жан, – прошептала девушка, а потом ловким движением рук, собрала пышные волосы в хвост. – Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать, – промурлыкала она детскую считалочку и отправилась на поиски любимого.

Всплески воды указали ей направление. Пройдя через кухню, она вышла к бассейну и замерла. Для разминки Жан выбрал баттерфляй. Слаженность движений завораживала. Сконцентрированная сила, исходившая от него, заставила Арин внутренне сжаться в сладостной истоме. Она вновь оказалась в мечтательной атмосфере иной реальности. В мире, созданном только для них двоих. В мире, окруженном запотевшими матовыми стеклами бассейна, где умиротворяющая тишина нарушалась всплесками воды.

Жан подплыл к бортику. Отдышавшись, он поднял глаза на застывшую в дверях девушку. Некоторое время они смотрели друг на друга, после чего он отвернулся. Выходя из воды, мужчина отстраненно пригласил на ее завтрак. Волна непонимания и стыда пронзила отравленной стрелой тело Арин. Она как сомнамбула шла следом, не понимая происходящего.

Поведение Жана изменилось столь резко, что, казалось, ее оглушили, а картина реальности закачалась. Сердце бешено билось, отдаваясь в висках ноющей болью, а глаза защипали от навернувшихся слез.

По дороге накинув на себя халат, Жан вошел на кухню. Он взъерошил свои темные волосы и они, влажно поблескивая в лучах утреннего солнца. Присев на краешек стула, Арин едва смела дышать. Он же молча, ходил от барной стойки к столу, расставляя чайные приборы. Девушка прикрыла глаза, чтобы не видеть его фигуру, пересекающую раз за разом солнечный лучик.

Закончив с сервировкой, Жан, небрежно развернув принесенный роботом-доставщиком пакет с вкусностями, опустил взгляд на замершую девушку.

– Арин, мне нужно с тобой поговорить, – остановившись возле барной стойки, как-то официально, с паузой после каждого слова произнес он.

Выражение его глаз оставалось холодным и загадочным.

– По твоему виду я это уже поняла, – сдержанно отозвалась Арин.

Вступление оказалось неожиданным. Она почувствовала, как горячая волна залила ее щеки румянцем.

– Если бы все было так просто.

Жан подошел к ней, и чуть склонившись, ухватил ее за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. Арин почувствовала, что дрожит. Ей приходилось прилагать усилия, чтобы справиться с нервозностью. Долгий и томительный взгляд – глаза в глаза. Тихое неровное дыхание.

«Чего он ждет? Почему молчит?»

Очевидно, что внутри Жана шла нешуточная борьба.

– Наша встреча – не случайна, – начал он и не договорив, прислушался к настойчивому верещанию мобильного браслета. Минута колебания – и, извинившись, Жан заставил себя посмотреть на высветившийся экран, а после направился в сторону спальни.

– Здравствуй, Иван, – задушевно-ироничный тон Громова заставил его напрячься.

– Прослушиваете?

– Хм, не доверяешь старому солдату, – в голосе начальника прозвучала искренняя обида. – И правильно делаешь…

– Сан Саныч, но ты же обещал! – Жан не знал, раздражаться ему или смеяться.

Он явственно ощутил присутствие полковника рядом. Суровое лицо, серые стальные глаза… Он даже почувствовал аромат его любимого табака.

– Ну, я много чего кому обещал, – спокойно продолжил Громов, – а ты молодой, горячий, за тобой нужен глаз да глаз. Ясно, что ты далеко продвинулся, но любовь в «нашем» деле только мешает. Ты начинаешь делать глупости.

Жан услышал на «том конце провода» щелчок зажигалки.

– Ты же знаешь, что такое со мной впервые. Девушку нельзя втягивать в наши дела, но и потерять ее я тоже не могу, уже не могу.

– Сейчас слишком рано откровенничать! – оборвал его Громов. – Твоя цель – ее отец. Постарайся попасть к ним в дом, познакомиться, понять расположение комнат и его кабинета, что самое главное, только после этого будем думать, как поступать дальше.

– Ты считаешь, что брать Арин в помощники не стоит?

– А есть ли у тебя уверенность, что после твоего рассказа она захочет иметь с тобой дело, ведь ты вражеский агент.

– То, что я ей дорог – это я знаю точно, а все остальное, хм…

– На что ты рассчитывал, пытаясь сейчас раскрыться? Ты действительно думаешь, что она, услышав о твоих намерениях, с восторгом кинется тебе на шею и начнет предлагать свои услуги?

– Сан Саныч, я все понял. Помнишь, ты обещал отпустить меня, когда я сам этого захочу?

– Парень, ты мне как сын, на этот раз я говорю тебе вполне серьезно – отпущу, слово офицера.

– Так вот, эту игру я доиграю, а дальше мне надо идти своим путем. Хочется верить, что нашлась моя попутчица.

– Договорились, а сейчас придумай что-то другое. До связи.

Атмосфера немного разрядилась. Жан невольно улыбнулся, вспомнив ироничного офицера, а потом, покачав головой, пробормотал:

– Пират ты, Громов! Абордажным крюком прямо в сердце!

После томительного разговора Жан продолжал сидеть на кровати, тупо уставившись в стену. Арин, подождав, какое-то время постучалась в спальню.

– Что-то случилось?

Жан усадил ее на колени и распустил ее волосы.

– Они у тебя такие красивые.

Сейчас ему больше всего хотелось уткнуться в этот каштановый шелк волос, и послать все к черту – и полковника Громова, и ускоритель, и Антуана Леруа (Арин – прости). Да пусть все катится в тартарары. Жан с тоской вспомнил свой сон, когда сгустки энергии, оторвавшиеся от их тел, весело закружились в танце, отправляясь в бескрайнее пространство космоса.

– Ты что-то хотел мне сказать?

Его улыбка была обезоруживающей, Арин с нежностью погрузила пальцы в его волосы. Несколько минут назад стены, и мебель плыли у нее перед глазами. Все рушилось под ощущением давящего на нее взгляда.

– Мы с тобой знакомы всего месяц, – отреагировал Жан, – но у меня ощущение, что я тебя знаю уже много лет. Может, переедешь ко мне?

Арин даже зажмурилась, чтобы взгляд не выдал внутреннего ликования.

– Мне придется поговорить с родителями.

– Прекрасно! Мы сможем сделать это вместе.

Начало дня Арин немного изумило, немного расстроило, но все закончилось огромным, невообразимым облегчением. Ей не хотелось думать о том, что чуть было, не нарушило их установившийся хрупкий мирок.

Глава 8

Арин понимала, что пока не поставит точку в отношениях с Фрэнком, не сможет представить Жана родителям и не сможет начать новую жизнь. Необходимость этого разговора угнетала, ведь пригласительные на свадьбу уже были разосланы, наряды куплены, дизайнеры, и устроители торжеств начали активно предлагать варианты убранства, выбранного для свадебного торжества парка.

В последнее время Фрэнк под разными предлогами отказывался от «семейного» ужина в доме Арин. Он понимал, что молния зигзагом прорезала и без того призрачные отношения между ними. Всеми приготовлениями к свадьбе с упоением занимались мамы молодых, для них это было и развлечением, и ностальгией. Совместная деятельность их очень сблизила. Как две подружки, они восторгались или ужасались предлагаемыми к свадебному торжеству скатертями, тарелками, драпировочными тканями и прочей важной для женщин мишурой.

Отцы молодых, потягивая виски, обсуждали ситуацию в мире. За общими разговорами они могли провести не один час. У двух старинных родов был мир и покой, одна проблема – молодые не хотели вписаться в этот чинный и мирный распорядок, в их распорядок жизни.

Арин быстро шла по узкой аллее парка в сторону дома. Голова гудела, и быстрая ходьба должна была привести мысли в порядок. Ее взгляд упал на находившийся в отдалении и окруженный раскидистыми деревьями собор. Она и сама не поняла, как очутилась в глубине храма. Скамеечки, золотой алтарь, мраморные колонны, запах ладана – все это повергло Арин в оцепенение.

– Господи, помоги, – прошептала она, молитвенно сложив руки, – как-тяжело-то…