Бег по спирали

– Я – Венера, – представилась богиня и грациозно поднялась.

Ярко-красный хитон не скрывал изгибов великолепного тела, а тяжелые, отливающие золотом волосы, колыхались при каждом ее движении, как живые. Не касаясь земли, богиня подплыла к Арин и долго кружила вокруг. Перевозчик сложил руки в молельном жесте и поднял голову к небу.

– А ты ничего, – констатировала красавица, словно оценив породистую кобылу, – не хватает самой малости, но это поправимо.

– Зачем я вам? – приходя в себя, спросила девушка. – Может, это какая-то игра?

– Мы далеки от игры, дорогая, – холодно ответила Венера. – Мне было интересно посмотреть на ту, что выбрала Великая.

– Выбрала? Меня? Зачем?

– Для выполнения миссии, – ответила та после непродолжительного молчания, – тебе все расскажет твое зеркальное отражение.

– Я ничего не понимаю…

– В тебя, внедрена стихиалия, хм…, моя частица, – гладя подошедшего к ней олененка, сухо ответила Венера: – Думаю, вы поладите.

– В меня кто-то подселен? – Арин замерла, прислушиваясь к себе, и к тому, что в ней происходило.

Удовлетворив свое любопытство, Венера пожала плечами. Окружающая Арин действительность казалось сказочным сном с искусственными пейзажами и загадочными персонажами, стремящимися только запутать. Они могли лишь ходить кругами, гипнотизировать и напускать тумана. Но Арин нужны были объяснения, она в них нуждалась.

– Приветствую тебя, – прозвучал в голове девушки вкрадчивый и довольно приятный голос, – называй меня Нирой. Я – твое Я.

Арин вздрогнула.

– У меня или шизофрения, или я и вправду больна, – неуверенно прошептала мученица, – чувствую себя глупо.

– Не переживай, – пренебрежительно вздохнула богиня, – выполнив задание, Нира исчезнет. Прими это, как должное…

Венера щелкнула пальцами. Все вокруг закружилось. Цвета хаотично перемешались, в ушах звенело, глаза мерзко жгли, словно в них попал перец.

Врач радостно воскликнул:

– Господа, наметилась положительная динамика!

Тело Арин сотрясла судорога. Отреагировали приборы. Кларис рухнула на колени, не в силах произнести слова благодарности богу за чудесное возвращение ей единственного чада. Но встретившись взглядом с дочерью, отшатнулась. Глаза Арин были пусты.

«Я жива? – пронеслось в голове несчастной. – Значит, это был всего лишь сон?»

Канцелярия Творца

Пространство помрачнело. Великая оглядывала свои безграничные владения. Галактики отряхнули наряды, почистили рукава спиралей, звезды взорвались, фейерверком отправляя пыль в космическое пространство. Несколько Сверхновых приготовились к смерти, самой грандиозной в царстве энергии.

«Великая, эта дань тебе…»

Космический круговорот рождения и распада материи. Шелуха, в которую завернулась звезда, последнее платье обреченной, очень скоро разлетится облаком, даря пространству кальций, железо, кремний, серебро…

Но это всего лишь куколка, из которой родится бабочка – новая планетарная туманность с нейтронной звездой в центре.

«Разбегайтесь братья и сестры, фронт ударной волны сметет на своем пути все, а радиация добьет планеты с песчинками аминокислот, существ, взращенных заботливым провидением»

– Вот, где ад! – шипела темная энергия.

Пространство потряс термоядерный взрыв.

– Какая яркая смерть!

Материя содрогнулась и заколыхалась. Забили галактические фонтаны. Спаявшиеся воедино атомы, химический коктейль, мощным порывом был выброшен в межзвездное пространство. Материя превращалась в энергию.

Глава 5

Косой дождь зарядил со страшной силой. Ощущение глубокой осени тоской закралось в душу. Казалось, что жизнь по капле уходит из окружающего мира, опустошая реальность. Растущее в душе гнетущее чувство, подобно черной дыре, засасывало. Мир стал безликим и тусклым, ведь жизнь близкого человека зависела от времени больше, чем от надежд.

– Девочка моя, – господин Леруа гладил темные кольца волос дочери, – ты скоро поправишься, и мы опять будем вместе.

Арин с надеждой смотрела на родителей. Постаревшие, осунувшиеся лица, сгорбленные позы и бесконечная надежда в их глазах.

– Да, я снова буду здорова, – ударения на последнем слове не заметил никто.

Но только Арин понимала, насколько ей это необходимо. Одна мысль не выходила у нее из головы: она находится во власти какого-то потустороннего создания, делящего с ней мысли и чувства. Она прислушалась к своим ощущениям. Тишина. Ничто не нарушало ее внутреннего покоя. Остался только подсознательный страх, что вот-вот она вздрогнет от внезапно возникшего голоса в своей голове.

«Эй!» – она решилась позвать свое зеркальное Я.

В голове царила мертвая тишина, точно мозг, утомленный кипучей деятельностью, теперь отдыхал. Арин широко улыбнулась родителям. Эта улыбка стала отражением ее счастья.

«Мне все приснилось!».

Повинуясь слепому инстинкту, она мечтала о единственной возможности спастись – это сходить на исповедь и причаститься. Родители, конечно же, не понимали ее терзаний.

– Скоро приедет Фрэнк, – продолжил ласково отец, – он огорчен твоей болезнью.

– Ты ему сообщил? – отбросив самокопание, забеспокоилась Арин.

Весть, что жених на пороге больно кольнула в сердце. Только сейчас девушка осознала, насколько она для нее неприятна. Отец же, заметив у дочери легкую морщинку, пролегшую на переносице, поспешил успокоить:

– Он не чужой нам человек! Все, что касается тебя, касается и его.

– Ты прав, папа, но я не хотела, чтобы он видел меня в таком виде!

– Глупости! Вспомни – в болезни, в здравии…

– Да, да, да, – обреченно пробормотала она и отвела взгляд от участливых глаз родителя.

Фрэнк Уэлмер – молодая звезда военного ведомства, в котором отец занимал не последнее место. В нем было все: молодость, целеустремленность, огромные перспективы, достойные родители, то, что могло составить блистательную партию единственной и горячо любимой дочери генерала Леруа. Только Арин, поначалу восхищавшаяся бравым военным, сейчас все с большим беспокойством ждала скорой свадьбы. Что-то в нем отталкивало, беспокоило. Но что? На этот вопрос не было ответа. Наверное, она его все-таки не любила.

Время пролетело незаметно, родители нехотя покинули палату. Арин улыбнулась, вспоминая замечательный день. Ведь первый раз за несколько лет они оказались вместе, совсем как в детстве. В душе проснулась светлая ностальгия.

– Арин, ты как?

Знакомый дискомфорт свернулся неуютным клубком в груди. Она с ужасом закрыла рот руками, чтобы не закричать. От резкого движения подушка съехала на сторону и начала постепенно соскальзывать с кровати. Разом исчезло волшебство сегодняшнего дня.

– Значит, все это мне не приснилось, – обреченно прошептала девушка, и, взяв себя в руки, мученически ответила, – пока жива, твоими молитвами.

– Не дождешься. Вы, люди, тешите себя глупыми надеждами, что кто-то за вас молиться станет, да и молиться кому?

– Раз ты существуешь, низшая сущность, значит, существуют и более высокие?

– Ты имеешь в виду Бога?

– Хотя бы…

– «Я есть Альфа и Омега, начало и конец, говорит Господь. Который есть и был и грядет, Вседержитель…». Ты об этом?

– Ну? – Арин чувствовала себя глупо.

– Ты слышала такое понятие, как «Множественные Вселенные»?

– У нас сейчас лекция по астрономии?

– Понятно, – хмыкнула сущность, – темное ты существо. Если исходить из того, что бог явился создателем вашей вселенной, то, как быть с другими? Они ведь созданы в разное время, у них разные пространственно-временные характеристики, они живут по другим физическим законам и константам.

Арин молчала, отказываясь понимать рассуждения бестелесной.

– Получается, что Создатель этих вселенных не может быть один. Иначе законы мироздания и существования были бы одни во всех вселенных, да и начало и конец был бы для них один!

– К чему ты клонишь? Что бога нет? – прошептала Арин, словно боясь, что он ее услышит и накажет.

Нира усмехнулась:

– Бог – не старец на облаке. Это Абсолют, это Энергия, плетущая узоры реальности. Ее великая сила пронзает все вокруг – пространство и время, вселенные и параллельные миры, о существовании которых вы даже не догадываетесь. Расширение, в результате которого образуются все формы жизни: информационные, энергетические, вещественные – это ее произведение. Она творит Мир! А вы, как фрагменты единого колоссального интеллекта, помещены в условия искусственного ограничения. Ей до вас, с вашей мышиной возней, нет дела.

– Нет дела?

– До вас – нет, а до пространства-времени – есть, – уточнила сущность.

– Объясни.

– Например, если вы развязали войну и эта война может уничтожить Землю, – Нира хмыкнула, – это ваш выбор и это всего лишь одна крошечная планета с живущими на ней глупыми созданиями. Но, когда вмешиваются в процессы мироздания, пытаясь разрушить ее территорию – это начнет касаться моей Госпожи.

– И тогда она нас уничтожит? – с ужасом прошептала Арин. – Но это жестоко! Неужели твоей могущественной силе нас, людей не жалко?

– Глупая! Чтобы вы жили, звездам пришлось умереть. Смерти звезд – рождают жизнь.

– Ты говоришь загадками.

– «Сотворим человека по образу нашему и по подобию нашему». Помнишь? Все во Вселенных состоит из останков звезд: водород и гелий – сырьевые материалы Вселенных, азот и кислород – строительные блоки жизни на планетах. А раздавить вас ничего не стоит. Нужно просто наступить на муравейник, но это значит вмешаться в течение Времени, а время для вас еще не пришло.

– Откуда ты все это знаешь? – Арин вновь ощутила себя беспомощной. Ей стало страшно и тошно, а разум взвыл, как полицейская сирена.

– Я частица той, что прошла через энергоинформационное поле Вселенных, – вещала Нира, не обращая внимания на муки своего носителя.

Наконец тошнота отступила, а голова Арин перестала кружиться. Стало так легко дышать, словно тот булыжник, который лежал на груди, наконец-то свалился. Некоторое время девушка пыталась уложить в голове новую информацию. Получалось плохо. Она с тоской подумала о том, что начинает привыкать к тому, что в ее мысли вклинивается некое существо, возникающее подобно зубной боли. Неприятное, колючее, насмешливое. Умеющее ее читать и высмеивать ее страхи. Арин понимала, что бороться бесполезно, и все эти врачи, современное оборудование, анализы – ничто не сможет вытащить Ниру из ее мозга и избавить от неприятного соседства.

Арин зевнула и перевернулась на другой бок, сон накатывал волнами, пока не погрузил сознание в сладостный омут. Она видела себя со стороны, а рядом стоял незнакомец. Чуть склонив голову, он прошелся по ней оценивающим взглядом. Волна бешенной неудержимой страсти, никогда прежде не испытываемой, поднялась со дна ее души. Арин ощутила себя жертвой, прикованной его взглядом.

«Пусть этот сон длится вечность!» – просила она и боялась лишь одного: вдруг он оборвется и, может быть, навсегда исчезнет из ее самозабвения.

Ее вернули к реальности два события – писк какого-то прибора над головой и вредный солнечный лучик, скользнувший по лицу. Арин открыла глаза. Облокотившись об изножье кровати, на девушку смотрел парень из ее сна. Веселые искорки плясали в ярких, прищуренных глазах. Благородные черты лица, золотистый загар – все это настолько гармонично складывалось в образ рокового мужчины, что Арин, натянув до подбородка одеяло, невольно подскочила.

– Что вам здесь надо? Кто вы? – возмущение, вызванное больше не присутствием красавца в палате, а растрепанным, как ей казалось, собственным внешним видом, вылилось краской на ее щеках.

– Простите, войдя в вашу палату, я позволил себе недопустимое. Но, вы так стонали во сне, – ответил парень, подбородком указав на полуприкрытую стеклянную дверь, – что я решил вызвать …, однако…

Его мягкий голос музыкой проникал в голову, и чтобы сбросить с себя наваждение от присутствия в палате героя сна, Арин его прервала:

– Вы не ответили на вопрос, кто вы?

– Я ваш сосед. Временно поселен в соседнюю палату. Разрешите представиться – Жан Франсуа, – он шутливо поклонился, приложив руку ко лбу, а потом к груди. – Мой профессор решил, что мне надо было бы обследоваться…

– На больного вы не очень-то похожи, – опять перебила Жана девушка.

Белозубая улыбка молнией озарила его лицо, а в глазах заплясали лукавые огоньки.

– Вы же знаете, что нет здоровых людей, есть не дообследованные. Так что? Вызвать сестру?

– Нет, нет! Теперь все хорошо.

Жан, склонил голову набок и наблюдал за ней, словно наслаждаясь ее замешательством. Его откровенно забавлял переполох, который он вызвал своим появлением. Арин же почувствовала какое-то неестественное для воспитанной и благоразумной девушки желание, чтобы незнакомец остался с ней. Но при этом она испытывала злость на себя и на луч солнца, который не думал уходить с ее лица.

– Конечно, по этикету я не имею права спрашивать ваше имя, – тем же учтивым тоном продолжил он, виновато улыбаясь, – но раз этикет я уже нарушил…

– Арин. Арин Леруа, – выдавила девушка.

– Какое замечательное имя и к тому же редкое. Я никогда не встречал девушку с такими сказочными глазами! Вы фея?

– Глаза, как глаза, а ваш подхалимаж очень уж явен, – проворчала Арин, пытаясь погасить бушевавший в ней огонь.

– Ярко-зеленые глаза такая редкость и это не подхалимаж, – обиделся молодой человек. – Вы, видно, давно не смотрелись в зеркало.

– Господи! – испуганно воскликнула Арин и бросилась в туалетную комнату. – Зеркало, где зеркало?

То, что увидела Арин, чуть было не лишило ее сознания. Карие глаза изменили цвет. На нее смотрела растрепанная девушка с яркими глазами оттенка зелени ранней листвы. Бледные губы дрожали, а на щеках проступал нездоровый румянец. Арин схватилась руками за стенки раковины и тяжело дыша, опустила голову.

– Ничего удивительного, это всего лишь признак присутствия посторонней сущности, – успокоила Нира, – у тебя это проявилось так.

Отдышавшись, Арин вновь посмотрелась в заветное стеклышко. Не сводя взгляда, она рассматривала в своем отражении каждую черточку – длинные шелковистые волосы, вьющиеся от природы; точеный, чуть вздернутый носик; пухлые губки и ослепительной белизны зубки. Она обладала всем, что можно желать от женщины, по крайней мере, от ее физического облика.

– Вы как? – вернул ее к реальности мягкий мужской голос.

– Да, очевидно, я давно болею, совсем забыла, как выгляжу.

– Все бы больные так выглядели, – застыв на пороге, хмыкнул молодой человек.

– Очевидно, мы с вами, исключение, – придя в себя, съязвила Арин.

Вернувшись в палату, она улеглась и вновь натянула плед до подбородка. Но не тут-то было, их идиллию нарушила вошедшая медсестра.

– Мадмуазель Леруа, вам бы поесть, а в девять часов принять лекарства, – тараторила она на ходу, но заметив в палате постороннего, строго спросила: – А вас кто сюда впустил?

– Это мой гость, – как-то поспешно вступилась за парня Арин.

– Я не хочу обременять вас своим присутствием, – начал откланиваться посетитель, – приятного аппетита.

– Мы могли бы позавтракать вместе, – предложила девушка, заливаясь краской от нелепости этой фразы.

Арин испытала досаду от вылетевших слов, но ее не оставляло ощущение, что она чего-то упускает.

Взяв себя в руки, она обратилась к медсестре:

– Принесите завтрак мсье Франсуа сюда!

«Что я делаю? Как можно вести себя подобным образом? Я его вижу первый раз в жизни! – кричал рассудок Арин. – Откуда этот огонь? Частица Венеры? Понятно. Та-ак, взяли себя в руки, …взяли себя в руки, раз, два, три…»

Официальный безапелляционный тон сделал свое дело. Медсестра ушла выполнять приказание, а девушка, закончила внутренний отсчет и бросила взгляд в сторону молодого человека. Жан был крайне доволен. Он неторопливо прошелся по палате взад-вперед, заложив руки за спину. Ступал он неслышно. На мгновение Арин показалось, что в палату впустили большого пушистого кота, который решил подремать в солнечных лучах, пряча нос в мягких лапах.

– Арин, спасибо! Это утро я буду вспоминать, как самое… неожиданное.

В его взгляде, жестах и словах не было того детского восторга, с которым общались с ней другие парни. Этот мужчина был слишком идеален, слишком уверен в себе. В его присутствии Арин испытывала комплексы, никогда не проявляющиеся раньше. Расслабление сменялось напряжением, стоило ему лишь коротко взглянуть на нее. Красноречие в мыслях выливалось в робкие ничего не значащие фразы. Она чувствовала себя маленькой девочкой, впервые увидевшей симпатичного мальчика, который не стремился ее завоевать. Который не использовал ни одной модной схемы соблазнения, стремясь покорить очередной пункт в записной книжке. Он не боялся быть самим собой и абсолютно не беспокоился, какое впечатление у нее сложится о нем.

Молодые люди завтракали и общались, как старые друзья. Солнце, вытеснившее непогоду, ярко освещало пространство палаты. Зайчики продолжив свой танец, заглядывали в глаза и заставляли жмуриться. Арин давно уже не ощущала себя счастливой, будто веселящий газ вместо кислорода несколько дней поступал в ее легкие. Внутреннее напряжение спадало, уступая место беззаботности, умиротворению и оптимизму.

Жан от души хохотал вместе с ней, невольно заставляя любоваться прищуром его глаз и белоснежной улыбкой. Жонглировал двумя апельсинами, ловко подбрасывая их в воздухе. Показывал фокусы из салфеток, заставляя их исчезать в его ладонях и появляться из кармана светло-синих больничных брюк. Загадывал загадки, в которых не было отгадок.

Девушка едва успевала утирать слезы от смеха, но все хорошее имеет свойство заканчиваться. В палату вошел бравый военный. Правда, он был не в форме, но выправка и дорогой костюм, безупречно сидевший на тренированном теле, выдавали в нем немалый чин. Взгляд, брошенный на веселое застолье, не оставлял сомнения в ошибке, которую допустили присутствующие, решив устроить утренний «пикник».

– Арин? Отец сказал, что ты в коме, – вместо приветствия неуверенно протянул вошедший.

Жан едва сдержался, чтобы не прыснуть от смеха. Девушка две секунды назад уплетала за обе щечки булочки с клубничным вареньем и смеялась над охотничьей байкой.

– А вы, простите, кто? Что вообще здесь происходит? – закипел посетитель, не дождавшись мгновенного ответа.

Первой опомнилась Арин. Она вскочила, закрывая нового друга.

– Фрэнк? Френк! Ты здесь? Утро доброе! – натянув вежливую улыбку, поздоровалась она. – Отец сказал, что скоро ты приедешь, но я не думала, что так…

Стараясь сохранять улыбку, она сделала несколько шагов к гостю. Жених. Фрэнк. Приехал. Эти три слова вспыхнули в создании вместе со строгим образом отца. Он возлагал на него большие надежды.

Мужчина заключил ее в крепкие объятия. Зарывшись носом в волосы на макушке, прошептал:

– Душа моя, ты как-то изменилась.

Арин зажмурилась. Нира, оживившись, принялась наперебой предлагать варианты ответов. Один другого краше: «брови побрила», «отдохнула на межгалактическом курорте по горящей путевке», «выпила эликсир молодости от надежных поставщиков греческих провинций» и «О, милый, я вас всех разыграла!»

Арин едва сдержалась, чтобы не рассмеяться, а вслух ответила:

– Все в порядке, правда.

– Ты стала еще прекрасней, – продолжал бормотать Фрэнк.

Арин отстранилась, поняв, что жених начнет ее целовать при Жане. Почему-то в присутствии нового друга это показалось ей неуместным.

– Фрэнк, познакомься – это Жан. Жан Франсуа, сосед по несчастью. Жан – это Фрэнк… мой жених.

Жан отметил ее колебание и про себя хмыкнул. Поднявшись, он направился в сторону двери. Остановился и поравнявшись с Фрэнком чуть склонил голову. Они оценивающе посмотрели друг на друга. В глазах Фрэнка теплота сменилась льдом. Соперник. У него появился соперник. Тела мужчин напряглись.

Поняв, что дуэль, причиной которой явилась она, уже началась, Арин поспешно спросила:

– Фрэнк, я думаю, что завтра буду уже дома. Ты видишь, что беспокоиться не о чем, все страшное позади. Отдыхай. Ты возвратился из командировки?

Жених перевел взгляд на девушку.

– Да, – после некоторой паузы ответил он, – даже вещи еще в машине.

– Давай я тебя провожу.

Взяв его под руку, Арин потащила парня из палаты. От улыбки начинали болеть скулы. Она вновь чувствовала себя глупой, уязвимой и расстроенной. Скомканное прощание с Жаном, эта раздражающая неловкость Фрэнка и отчетливо читающееся на его лице недоверие, косые взгляды медицинского персонала в коридоре – все это с каждым мгновением ухудшало ее настроение. Она поймала себя на желании бросить руку Фрэнка и сбежать обратно, в комнату с солнечными зайчиками, булочками с клубничным вареньем и заразительной мужской улыбкой, научившей ее сердце радоваться.

– Я действительно очень устал, – говорил по дороге Фрэнк, словно не чувствуя настроение невесты, – командировка, какая-то неудачная.

Опустив глаза, Арин чувствовала, как он на нее смотрит. Его взгляд прожигал насквозь, вызывая раздражение и стыд. Она злилась на себя за эти чувства, и злилась на него за то, что он их вызвал. Они угнетали и заставляли страдать.

Возвращаясь в палату, Арин с ужасом осознавала, что Фрэнк – не тот человек, с которым ей хотелось бы разделить горе и радость. Облокотившись о косяк двери, она лихорадочно пыталась разобраться в бушевавших в душе чувствах.

Загораживая оконный проем, Жан смотрел в окно. Солнце скользило по его фигуре, подсвечивая контуры. Такой желанный, такой солнечный.

«Я ведь его не знаю», – ее сознание пыталось защищаться от нахлынувших чувств.

Словно почувствовав присутствие девушки, гость обернулся.

– Откуда ты такой взялся? – обреченно прошептала она.

– Из соседней палаты.

Девушка покачала головой, чувствуя подступающие слезы.

– Откуда ты такой взялся?

Она поняла, что пропала.

Глава 6

У господина Леруа, безупречного во всех отношениях офицера, имелась одна скверная привычка, которая могла свести с ума человека, вынужденного ежедневно с ним общаться. Он считал себя умнее других и всегда правым. Завтрак в кругу семьи в это утро был исключением из правил. Обычно генерал пропадал на работе, Кларис бы крутилась, как белка в колесе между салонами красоты и бутиками, а дочь была предоставлена бы самой себе.

– Папа, – неуверенно произнесла Арин.

– Да, девочка моя?

«С чего бы мне начать?» – лихорадочно думала она, а ее мозг начинал кипеть от неудержимых эмоций.

– Папа, ты давно не рассказывал нам о своей работе, чем ты сейчас занимаешься? – решилась она.

– С чего вдруг тебя заинтересовала моя работа? – отец в недоумении посмотрел на дочь.

– Что ж тут удивительного? Ты постоянно пропадаешь в лаборатории. Твои подопечные уже что-то открыли?

Антуан пренебрежительно вздохнул:

– Ну, как тебе сказать… все, что могли, открыли уже давно. Сейчас нужно приручить эти, хм…, открытия.

– Ты говоришь о них, как о животных, – Арин отложила вилку в сторону.

– Да, можно и так сказать, только они пока не хотят приручаться.

– Папа, скажи честно, я ведь чувствую, что происходит что-то страшное – твои бесконечные звонки, тревога в глазах. С чем вы играете?

Пристально глядя на дочь, он нахмурился, пытаясь взять себя в руки и не испортить утро. На миг Арин ощутила себя крохотной букашкой. Кларис же пребывала в недоумении и не решаясь вступить в разговор, переводила взгляд то на нее, то на мужа.

– Девочка моя, физика – это чертовски веселая штука. Элементарные частицы, которые наши ученые стремятся обуздать, могут нам дать безграничную власть.

– Власть над кем?

– Над всем миром, – в голосе отца послышалось едва сдерживаемое раздражение.

– А не обернется ли крахом такая власть? – допытывалась дочь.

– Арин, что происходит у вас с Фрэнком? – перевел разговор Леруа.

– Ничего не происходит, – отмахнулась она.

– Я же вижу, что ты стала его избегать.

– Я его не люблю, – наконец-то она набралась смелости.

Немая сцена, случившаяся после ее слов, выглядела необыкновенно комично. Открывшиеся рты у родителей наглядно свидетельствовали об искреннем удивлении и откровенном непонимании. Раздражение отца достигло точки кипения. Он отшвырнул от себя салфетку и впился взглядом в нахмуренное лицо дочери. Кларис приложила ладонь к груди. В ее глазах застыл ужас. Арин понимала ее состояние – в идеальном мире матери все должно находиться на своих местах, и любое нарушение установленных правил вызывало у нее панику.

– Так, – решительно отреагировал Антуан, с трудом подавляя желание устроить не продолжительный, но бурный скандал: – Что намерена делать?

Комната застыла в парализующей тишине.

– Девочка моя, ты в своем уме? – справившись с волнением, прервала затянувшуюся паузу мать. – Мы ведь сделали все приготовления к свадьбе!