Бег по спирали

– Забавно, – наконец подал голос Жан, – они ведь не дураки, сознательно играть с неведомым.

– Конечно же, в то далекое время, на коллайдере небольшой мощности такой эксперимент не представлялся возможным. Сейчас другое дело. Если наши умозаключения верны, то один «кусочек» вакуума «перескочит» из ложного в истинный, потом потянет за собой соседей. Вокруг точки перескока начнет раздуваться шар иного вакуума.

– Ну и что? – не выдержал Громов.

– А то, что границы шара будут разлетаться со скоростью света и на этом наш мир закончится. А волна пойдет дальше – поглощая галактику, Вселенную!

– Но ведь по сути – это цепная реакция, – наконец осознал масштабы офицер.

– Можно и так сказать. Будет Армагеддон, мир просто выключит свет.

– Так все пойдет прахом?

– Не знаю, может, произойдет распыление тел на атомы, может охлаждение Вселенной до абсолютного нуля, а может, хм…, и ничего не произойдет.

– Да уж, – почти одновременно произнесли все трое.

– Профессор, а вы в это верите? – спросил Жан, его брови сошлись на переносице.

Ученый, немного подумав, ответил:

– Честно? Нет…

– Так, ладно, закончили с физикой, перешли к реалиям, – Громов обвел аудиторию взглядом.

Удостоверившись, что слушателей только двое, он продолжил.

– Твоя задача, Иван, выйти на Леруа. Этот жук явно что-то замышляет или уже воплощает. Он подозрителен, и никого не подпускает ближе, чем на пушечный выстрел, но у него есть слабое звено – единственная и горячо любимая дочь – Арин.

Громов по привычке говорил полушепотом, но четко проговаривая слова.

– Как ты выйдешь на девушку – это твоя проблема. Но с ее помощью нужно разнюхать на каком этапе находятся наши «друзья», насколько они продвинулись в разработках нового оружия. Мне нужно все, что может пролить свет на эти разработки: донесения, переписка, рапорты, – серые глаза полковника сверкнули недобрым огнем. – Нам нужны данные с компьютера Леруа, сможешь?

Жан улыбнулся. На его лице не отразилось никаких эмоций, однако, карие глаза стали уже, а с тонких губ исчезла ироничная улыбка.

– Есть, Сан Саныч, – панибратски ответил он Громову, шутливо ему отсалютовав, – бут сделано.

– У тебя хронический сарказм, – зло бросил офицер.

– Зато не заразный, – поправил Жан.

– Все бы тебе хиханьки да хаханьки, – усмехнулся Громов. – Так, теперь о важном – о деталях работы программного обеспечения. Профессор вам слово.

Ученый положил на стол прозрачную пластиковую коробку. Сквозь тонкий корпус можно было рассмотреть содержимое: мобильник размером с пол-ладони и толстенная инструкция к нему.

– Вот, господин Ворон.

Профессор с гордостью, по-детски погладив свое детище, подвинул коробку Жану.

– У меня уже есть неплохой, – усмехнулся тот.

Полковник осадил его тяжелым взглядом.

– Это наша новая разработка, квантовый компьютер.

Жан с удивлением поднял брови. Квантовые компьютеры, на которые возлагали надежды ученые в начале века, все еще остались громоздкими, и использовались в основном для хранения и обработки большого массива информации.

– Хорошо, что мне с ним делать? – наконец сбросив замешательство и взяв устройство в руку, спросил он.

– Во-первых, его можно использовать в качестве средства связи. У него есть одно замечательное свойство – он реверсивен!

– Да вы что! – хлопнув себя по колену, воскликнул агент. – Я сразу так и подумал.

– Не ерничай, Иван, – покачал головой Громов.

– Ладно, валяйте дальше…

– Квантовые компьютеры практически не потребляют энергии, вообще не требуют подзарядки!

– Ну, неплохо и что мне с этой информацией делать?

– Этот компьютер будет тебе помощником в перекачивании данных.

Ученый был фанатом своей работы, и гордость за созданное чудо волнами сочилась из него, перетекая в полковника.

– Блин, прям сообщающиеся сосуды, – вполголоса проворчал Жан. – Я надеюсь, вы мне раскроете тайну его работы, – шепотом попросил он.

Громов, еще раз оглядев аудиторию, удивленно спросил:

– А шепотом-то чего?

– Боюсь спугнуть…

Офицер в недоумении поднял брови.

– Сказку… – уточнил агент.

– Ваня, я тебя убью! Ладно, профессор, парень извелся, – полковник выжидающе посмотрел на физика, тем самым давая понять, что готов его слушать дальше.

– Итак, помощь заключается в том, что программы в нем не «запускаются», а «развиваются», обрабатывая все входы и выходы. Подключившись, он за тебя сделает все: распаролит компьютер, так как благодаря космической скорости на это уйдет максимум несколько минут. А дальше в него внесена задача и загружен алгоритм быстрого поиска в неупорядоченной базе данных. Поэтому он найдет все, что нам надо, отбросив ненужное, ну и скачает эту информацию.

Достав из коробки и трепетно покрутив в руках объемную инструкцию, ученый передал ее молодому человеку.

– Хорошо, а как же эксперименты? Вы тут порассказали…, их же надо остановить, – проявил бдительность Жан.

На его губах вновь играла ироничная улыбка.

– За это не переживай, если то, что ты нам нароешь, окажется все-таки серьезным, эксперименты будут прекращены, верь мне.

Жан вздохнул:

–Oui[5], летние деньки становятся поистине жаркими!

Неожиданно профессор замер, словно прислушиваясь к каким-то таинственным процессам то ли внутри себя, то ли снаружи. В непонимании происходящего зависли и присутствующие.

Громов бросил на него удивленный взгляд, оглядел зал и сухо спросил:

– Что-то случилось?

Тот поежился, несмотря на то, что в помещении было довольно тепло.

– У меня ощущение, что за нами наблюдают, – ответил Алексей Евгеньевич.

– Это невозможно! – сухо отрезал полковник, но вновь обвел взглядом пустой зал.

Ученый неверным движением поправил спутанные волосы, улыбнулся и смущенным тоном проговорил:

– Показалось, наверное.

Жан усмехнулся.

– Я читал про квантовый мистицизм и эффект наблюдателя. Может это Бог? – для убедительности он ткнул пальцем в потолок. – Мне тоже иногда кажется, что живем мы в виртуальном мире аватарами геймеров.

Канцелярия Творца

По пути в аэропорт Жан анализировал состоявшийся разговор. Раз за разом в его голове всплывали услышанные фразы: «один „кусочек“ вакуума „перескочит“ из ложного в истинный; единственная…Арин; пойдет дальше, поглощая галактику, вселенную…; за нами наблюдают…, наблюдают…, наблюдают…»

Последнее вспомнившееся слово вызвало улыбку. Он, живо представил уставшего Творца, делегировавшего физикам право наблюдателей, а после отправившегося отдыхать от трудов праведных на лазурный берег. Ворон и сам не заметил, как провалился в сон, в который вклинилось вездесущее бесконечное нечто.

И снились ему струи плазмы, вырывающиеся из ядер квазаров, слышал он крик и шепот пульсаров, органную музыку крабовидной туманности… и … не только…

– Ничтожные создания вторгаются на мою территорию! Ведутся эксперименты, способные уничтожить мир. Мой мир! – шипела Энергия.

Заплясали танцовщицы – звезды. Светопреставление началось. Царство дикой, необузданной энергии ожило. Темная Энергия – это Она, Великая сила и Мощь Вселенной. Отголосками по мирам расползался страх. Изменилась музыка галактик.

– Великая, мы уничтожим их! Песчинки разнесутся по пространству, – заколыхалась Материя.

– Ты забываешь о великом соглашении! – прошипела Энергия. – Нельзя вмешиваться в ход Времени, мы все уравновешиваем друг друга. В моей власти лишь слегка повлиять на события, придав им нужное направление.

Великая сила потянулась, растягивая в пространстве орбиты планет, звездные системы, галактики. Гравитация закрутила ткани пространства-времени в спирали.

– Опять испытывают меня на прочность, – загудела она.

* * *

– Приехали! – механический женский голос вклинился в сонное забытье Жана.

Перед его глазами развернулся виртуальный экран с табло вылетов и прилетов, немного дрожащий, как поверхность воды на слабом ветерке.

– До ужаса правдоподобные ощущения! – растерянно пробормотал он, все еще не отойдя от потрясения.

Глава 3

Холодный сквозняк ворвался в раскрытую дверь террасы и заставил окоченевшую девушку проснуться. Она глубоко вдохнула насыщенный запахами трав воздух, натянула одеяло до подбородка и попыталась досмотреть свой сон. Хотелось вновь раствориться в похожем на мечту чудесном видении, рассыпаться в нем. Но оно улетучилось, словно его и не бывало.

– Раз так, то придется вставать, – со вздохом констатировала шатенка.

Уже с утра ее раздражало все: лучики солнца, игравшие на ее лице и заставляющие жмуриться и неприятное ощущение бегающих по телу мурашек, и копна распушившихся волос, не желавших собираться в прическу. Она сердито сопела и хмурилась, пытаясь совладать с непослушными прядями.

– Надоело, соберу-ка я их… – девушка перевела взгляд на стоящую на полке массивную шкатулку.

Она откинула крышку и, присев на край кровати, принялась задумчиво перебирать аксессуары. Неожиданно ее взгляд зацепился за заколку с красной атласной лентой. Она никогда не купила-бы такую вульгарную вещь. Это открытие ее удивило. Зеркало бесстрастно наблюдало за ее ловкими пальцами. Отражение в нем затуманилось.

– Да…красный… – это мой цвет, – отчетливо пронеслось в ее голове.

Девушка удивленно подняла глаза. Зеркало потемнело, покрылось рябящей, мутной зыбью, как вода в озере, а из его глубины медленно выплывало нечто, поднимая в душе первобытный всеобъемлющий ужас. Заколка выскользнула из ее ослабевших пальцев. Испугавшись собственных ощущений, она схватилась за голову и отшатнулась, тупо смотря на завораживающий омут, полностью скрывший ее отражение.

Чужой тихий голос вкрадчиво скользнул в сознание, разгоняя остатки мыслей:

– Красный – это цвет жизни. Цвет энергии. Цвет страсти. То, в чем ты сейчас нуждаешься, Арин.

Девушка резко поднялась, сделала два шага к двери, и потеряв контроль над своим телом, осела на пол. Она не сводила глаз с зеркала, круги на котором подрагивали, словно волны, расходящиеся от брошенного в воду камня. Вдруг что-то вынырнуло из зеркального омута и с легкостью устремилось к ней.

В груди возникла колющая боль, будто она попалась на рыболовный крючок, а после, под кожей, казалось, вспыхнуло пламя. Чем сильнее оно распалялось, тем сильнее конвульсии сотрясали ее тело, искажая смертельной гримасой лицо.

Попавшаяся под руку напольная ваза с пышными цветами перевернулась и залила комнату водой. Вбежала молоденькая горничная и увидев лежащее на полу тело, вначале застыла от изумления, а после не помня себя от страха, бросилась к Арин.

– Мадмуазель! Мадмуазель! – шептала служанка, пытаясь оттащить ее на сухое место, но поскользнувшись, упала сама.

– Боже мой, боже мой…

Из холла донесся голос хозяйки, чопорной мадам Кларис. Чеканя каждое слово, она давала кому-то указания. Стряхнув с себя оцепенение горничная неловко поднялась и стараясь не смотреть на лежащее в луже тело, позвала:

– Мадам Кларис! Помогите!

Крик впавшей в истерику, почти обезумевшей от отчаяния служанки заставил хозяйку прижаться к стене и выронить чашку с кофе. Женщина отчетливо расслышала в ее голосе страх. На сердце у Кларис похолодело, а в голове нескончаемой строкой понеслись предположения: «Взломщики? Грабители? Убийцы? Точно! Они!..»

Женщина еще долго бы гадала, не зная, что делать дальше, если бы не подбежавшая служанка. Та затараторила, сбиваясь и проглатывая слова. Немедля ни минуты, Кларис ринулась в комнату дочери, но увидев Арин, вновь впала в тупую прострацию. Ее сознание, словно нырнуло в «кротовую нору».

– Я вызвала скорую! – пропищала за ее спиной горничная.

Кларис судорожно кивнула, а ее губы побелели. Удар обрушился внезапно, но осознание его силы придет позже. Лишь бы не тогда, когда врачи разведут руками.

– Арин… – так же, как и девушка, несколько минут назад, шептала мать, словно боясь ее потревожить.

Но дочь не шевелилась. Солнечные лучи играли бликами на ее влажном лице. Оно казалось по-детски трогательным, беззащитным и спокойным, словно дочь просто спит. Удары собственного сердца гулко отдавались в ушах Кларис. Это был единственный звук в комнате. Единственный. Она вздрогнула и отвернувшись, зажмурилась. Обморочная слабость тошнотой подкатывала к горлу.

Кларис Леруа, аристократка французского происхождения, считала, что болезнь во всех неприглядных ее проявлениях – это удел низших слоев населения. Это слишком сложное явление, чтобы тратить на него силы и внимание. Слишком дешевый способ сделать человека беспомощным и глупым.

Подняв голову, она встретилась взглядом со своим отражением в зеркале. На нее смотрела молодая женщина с утонченными чертами лица и приподнятыми к вискам черными глазами. Обеспеченная жизнь и заботливый супруг Антуан Леруа, за горячим, эмоциональным темпераментом которого скрывалось любящее сердце, позволяли ей не думать о жизненных проблемах. Ее гибкий от природы ум, сталкиваясь с проблемой, замирал.

Приехавшие медики обступили Арин.

– Пульс нитевидный, дыхание нарушено, давление падает, срочно нужна вентиляция легких…

Команды врача выполнялись моментально, словно работал отлаженный робот-манипулятор. С бешеной скоростью мелькали приборы, маски, ампулы. Во всей этой кутерьме Кларис стояла одна, ярко одетая и одинокая, утратившая способность видеть происходящее вокруг.

– Не понимаю, – удивленно взлетели брови семейного врача, прилетевшего в особняк со скоростью ветра и пытающегося проанализировать случившееся.

– Доктор, как она? – дрожащим голосом растерянно прошептала мать.

Медсестра вывела женщину в холл, и усадив на диван, впрыснула успокоительное. Когда к ней вышел врач, Кларис несмело подняла на него глаза.

– Девушку нужно госпитализировать, – серьезно констатировал врач.

– Все плохо? – прижав руки к груди, прошептала она.

– Ваша дочь жива, а это главное.

Во избежание новых вопросов врач резко развернулся и вышел вслед за носилками. Ноги Кларис шли сами по себе, преодолевая расстояние от комнаты дочери, до кареты скорой помощи. Навстречу попадалась прислуга, провожающая ее сочувствующими взглядами, но женщина их не замечала. Только мысли, бежали бесконечной строкой, словно живя собственной жизнью.

Чувствуя терзания матери, семейный врач пожал ее руку и доброжелательно сказал:

– Я сам извещу господина Антуана о происшедшем.

Диагностический центр, поликлиника и больница – три в одном, находились всего в паре кварталов от роскошного дома господ Леруа. Его грубая современная архитектура резко отличалась от множества старинных особняков с классическими голубыми и белыми фасадами, располагавшимися в этой части города, в тени роскошных клинолистных платанов и буков. Крылья здания, выполненные симметрично, распластались по двум противоположным сторонам и по двум улицам. Это было огромное приземистое строение, безликое и лишенное каких-либо черт индивидуальности.

Войдя в холл, Кларис потерялась. Запах лекарств, прорывавшийся сквозь ароматизаторы, причинял ей боль. Она ощущала себя чужой в мире форменных хрустящих халатов. Гладкая стерильная поверхность стоек слепила глаза, а расцветка жалюзи и ковров казалась слишком яркой, слишком казенной. Она возненавидела все это.

– Ну, наконец-то я тебя нашел! Где Арин?

Родной встревоженный голос прозвучал за ее спиной. Два противоречивых чувства, как ангел и демон, возникли в ее душе: огромное облегчение, что груз ответственности за происходящее теперь есть на кого переложить, и стыд за это ощущение.

– Не знаю, – не оборачиваясь, ответила Кларис, и обхватив плечи руками, прошептала: – Наверное, в реанимации.

Антуан застыл за ее спиной. Она слышала его прерывистое дыхание, ощущала, как муж борется с охватившим и его отчаянием. Паника, страх, беспомощность, надежда. Они усилились, когда к ним подошел врач.

– Что с ней, доктор? – возбужденно спросил Леруа.

– Пока ничего определенного, я впервые с таким сталкиваюсь, – ответил он. – Все органы в норме, только в районе сердца на коже красное пятно, примерно два дюйма в диаметре. Чем оно вызвано – загадка. Врачи реаниматологи делают все возможное, чтобы вывести ее из комы. Чтобы диагностировать этот случай, подключили международных специалистов.

Кларис расплакалась, как ребенок. Обида за такую несправедливость взяла над ней верх. Она вытирала лившиеся нескончаемым потоком слезы тыльной стороной ладони, забыв о приличиях, пока Антуан не протянул ей платок. Врач, чуть склонив голову, отошел. Потянулись бесконечные часы ожидания.

Глава 4

Антуан Леруа с обреченным видом стоял посреди больничной палаты. Прозрачная капсула с телом дочери, напоминала хрустальный гроб, а множество проводов и приборы на каталках довершали печальную картину. Реальность казалась мерзкой и беспросветной, а ее фундамент дал трещину. В палату вошла Кларис и, затаив дыхание, остановилась от него в паре шагов.

– Опять ничего? – обратилась она то ли к врачу, то ли к мужу.

Пробежавшись взглядом по первому листу диагностического заключения, врач погрустнел и тяжело вздохнул.

– Арин в глубокой коме, – констатировал он. – Причина столь странного ее состояния пока не ясна. Мы делаем все возможное.

– Очевидно, что могли, вы уже сделали, – вышел из состояния транса отец. – Я считаю, что дочь надо перевести в другую клинику, раз вы исчерпали все возможности!

Кларис тяжело опустилась на стул.

– Господин Леруа, – попытался образумить его врач, – сейчас Арин нельзя транспортировать, надо ждать.

– Чего? – вышел из себя генерал. – Вы предлагаете стоять и ждать, когда моя дочь умрет?

– Антуан! – Кларис закрыла лицо ладонями, а ее плечи затряслись от рыданий. – Не говори так!

В наушнике Леруа пошел вызов входящего звонка, отвлекая его от раздумий.

– Господин генерал, говорит майор Смит, – голос военного был взволнован. – Ученые обеспокоены. Датчики фиксируют признаки дестабилизации. Здесь все говорят о том, что ЭТО может «тунеллировать», ведь до сих пор возможности частицы не изучены.

– Не порите горячку, майор, – отчеканил Леруа, заставив вздрогнуть от неожиданности присутствующих. – Продолжайте наблюдение.

Отключившись, офицер отрешенно уставился в одну точку: «Интересно, смогут они удержать эту мелочь, или мы все превратимся в труху?» – подумал он и, оглянувшись, обратился к врачу. – Я хотел бы услышать ваше мнение о причинах, могущих вызвать такое состояние. Арин ведь не болела!

– Видите ли, ко́му могут вызвать многие причины – от энцефалита до травмы головы…

– Мне не нужны ваши туманные предположения, мне нужен четкий ответ, – прервал врача генерал. В данный момент его раздражало абсолютно все.

Опустив голову, врач продолжил:

– Анализы и аппаратные обследования не нашли каких-либо патологий или отклонений от нормы.

«Тупик. Это тупик», – думал Леруа, сокрушенно качая головой.

Отвернувшись, он невидяще смотрел в окно, а сознание Арин было далеко от драмы родителей и тщетных усилий врачей. Ее разум, отрезанный от ощущений собственного тела, посылал своей хозяйке невероятно красочные и реалистичные видения.

– Я умерла! – думала она. – Меня везут в царство мертвых.

Ее поразило собственное безразличие. Арин вслушивалась в журчание воды и плеск волн за бортом. Девушка жадно вдыхала свежий, как ей казалось, воздух, а незримый паромщик тихо кряхтел, работая веслами.

Вдруг он затянул страшную песню:

—Плащ на плечах завязан узлом и висит безобразно[6],Гонит он лодку шестом и правит сам парусами,Мертвых на утлом челне через темный поток перевозит…

От зловещих слов казалось, что ее волосы встали дыбом и она с силой зажмурилась. Арин полностью уверилась в том, что путешествие ее безвозвратно. Но на секунду показалось, что невидимый певец просто над ней издевается.

Сквозь ресницы девушка пыталась разглядеть место, где они плывут, и Харона, который греб размашисто, во всю силу, вызывая своими движениями ритмичный скип уключин. Темнота пещеры, в которой они плыли, навели на нее еще больший страх.

«Так и есть! Подземное царство мертвых! А я и не верила в это!» – упрекала она себя.

Ее глаза уже достаточно привыкли к темноте и Арин смогла увидеть, что напротив сидит не безобразный старец, как должно было быть по ее разумению. Это обстоятельство настолько порадовало, что она осмелилась спросить:

– Куда вы меня везете?

– Есть к тебе дело, сиди и молчи, – ответил лодочник приятным голосом, но слова, сказанные им, резанули слух.

Арин зашептала:

– Так это и есть Стикс?

Парень усмехнулся:

– Ни слова больше, поняла?

Арин кивнула и по-детски вздохнула. Теперь ее единственное право было молчать, покорно соглашаясь с тем, что приготовила ей судьба. Страх сковал ее по рукам и ногам. С расширенными от ужаса глазами она следила за отлаженными движениями перевозчика. Эта пещера была вне времени.

– Я ж такая молодая! – жалея себя, всхлипнула она.

Арин угрюмо наблюдала за изменениями, происходящими вокруг нее. Вдалеке промелькнул яркий свет. Пещера, наконец, заканчивалась, и любопытство взяло вверх. Темные ее своды остались позади, уступив место безоблачному небу. Ярко-зеленые холмы, подсвеченные весенним солнцем, веселая перекличка маленьких райских птичек вселила в нее надежду.

«Это место не может быть адом!»

Немного успокоившись, девушка перевела взгляд на перевозчика и ахнула. Перед ее глазами было лицо, на которое можно было смотреть с удовольствием. Тонкие, но мужественные черты, спокойные светлые глаза и светлая золотистая бородка.

– Вы не Харон! – заключила Арин.

– Слушай, ты можешь немного помолчать? – резко ответил он.

– Но почему я должна молчать?

Парень рассмеялся теплым смехом, показывая крепкие зубы:

– Не слишком ли много вопросов?

– Да вы на них и не отвечаете, – возмутилась несчастная, – везут меня неизвестно куда… – тут она обратила внимание, что надета на ней нелепая светло-голубая накидка. – И что на меня напялили?

Возмущение пересилило в Арин чувство страха.

– Скажите же, наконец, – прошипела она, стараясь плотнее закутаться в сомнительный наряд.

– Тебе все объяснят, наберись терпения, – слегка нахмурив брови, ответил незнакомец.

Девушка поняла – ее жизнь больше ни от чего и не от кого не зависит, даже от себя самой. Она вздохнула и принялась с умным видом смотреть по сторонам. Вокруг царила весна. На деревьях – яркая, сочная, только что родившаяся и еще не опаленная солнцем зелень. На кустах – шапки розовых и белых цветов. Сидящие на ветках птицы задорно вспорхнули ввысь и скрылись из виду. Всюду звенели их радостные трели. Воздух, казалось, светился и сказочно переливался в водяных брызгах всеми цветами радуги. Арин вздохнула полной грудью и тут нахлынул неконтролируемый приступ безграничной любви ко всему миру.

В этот момент они подплыли к стеклянному висящему в воздухе мостику. Казалось, что от их шагов он просто рассыплется на тысячу осколков. Парень ловко выпрыгнул из лодки и подал ей руку. Страх неизвестности заставил Арин на пару мгновений застыть в ступоре. Не скрывая своего нетерпения, лодочник передернул плечами.

– Твои капризы должны закончиться на этом мосту. С моей госпожой будь вежлива и не задавай глупых вопросов. Отвечай, если она спрашивает. Поняла?

Заинтригованная девушка кивнула.

– Вот и умница, – похвалил ее сопровождающий, – пошли.

Чувство времени исчезло, как и ощущение собственного тела. Ей казалось, еще немного и она, поймав ветерок, взлетит, как те райские птички. Перевозчик решительно вел ее через заросли дикого терновника, образовавшие длинный живой туннель.

Когда молодые люди вышли на лужайку, восторг от открывшегося перед ее глазами величественного зрелища, заставил ее замереть. На самом берегу озера, была устроена увитая лианами беседка. Золотисто-алые головки цветов покачивались от ветерка, словно змеи. Рядом грациозно ходили лани, не обращая внимания на пришедших.

В глубине беседки на белой с золотым орнаментом софе лежала Богиня. Арин это сразу поняла. От мистической неземной красоты незнакомки перехватило дыхание. Холодный взгляд зеленых глаз незнакомки смягчился и на ее лице появился намек на улыбку.

– Здравствуй, Арин, – тихо произнесла она.

При звуке ее голоса смолкли птицы, а лани подняли головы, словно впервые заметив людей. Густой аромат сирени и жасмина напитал пространство вокруг.

– Вы кто? – забыв об этикете, спросила Арин.

Незнакомка улыбнулась шире. Ее глаза стали ярче, а радужка окрасились в глубокий синий цвет. Забыв обо всем на свете, Арин все глубже и глубже погружалась в этот омут, чувствуя, как ей возвращается ощущение собственного тела. Ей стало все равно жива она или мертва, хотелось остаться здесь с этой сказочной госпожой.