Слепая любовь или Бывшие друзья

— Мы в кино ходили, — спокойно ответила Маша, а после перевела взгляд на Илью.

— Допустим, — я стерла с лица подозрение, чтобы не обижать друзей. Ведь ближе них у меня точно никого больше нет.

— А перед этим мы были у Савина. Стоит опять под окнами, Малышку свою караулит. Дождь льёт, а он стоит, придурок упоротый, — пробурчал Илья, и желваки на его скулах забились в ритме ламбады.

В салоне повисла тишина. Кто бы мог подумать, что лихач, бабник и вечный весельчак Макс Савин станет героем современной версии про Ромео и Джульетту? С родительским запретом, кражей и осадой квартиры, в которой прячут его принцессу?

Да мы все были в шоке! И не знаем, от чего больше… То ли потому что наш Максик так крепко влюбился, то ли от ужаса, что в современном мире ещё действуют запреты.

— Если я спрошу, почему птенцы-неразлучники ходят гордые, свободные, но унылые и одинокие – ты мне ответишь? — тихо прошептала Машка, когда Илья отвлекся на зазвонивший телефон.

Новик перевернулась с переднего кресла не как обычно, к центральному туннелю между рядами, а к боковому окну, чтобы Илья не услышал.

— Илюш, я слышала, у вас будет бой послезавтра? — я не стала отвечать и переключилась на Лютаева.

— Ага. В клубе будет бой года, а перед ним на разогреве выбежим мы, — Илья кивнул, машинально крутя рулем и щелкая поворотниками.

В нашем городе была знаменитая троица бизнесменов. Все их знали… Игорь Князев, Евгений Савин и Никита Лютаев – троица неразлучников, которым принадлежали бары, рестораны, клубы, заводы и пароходы.

Все их уважали, боялись или остерегались.

Но для меня они с детства были дядьками. Добрыми, веселыми и безмерно любящими свою семью. Да-да… И семьи их были такими же неразлучными, и сыновья сдружились так, что никто не разлепит. Тема, Илья и Макс даже в хоккей вместе играли, несмотря на разницу в возрасте.

А ещё этим семьям принадлежал бойцовский клуб «Час до рассвета». Бои, шоу, танцы и полное погружение в темную субстанцию ночи с её пороками и инстинктами. Там парни и сбрасывали напряжение, потому что с детства торчали в клетке октагона.

— Савину нужно спустить пар… А то пыхтит, как самовар. Сегодня на тренировке чуть душу из меня не вытряс, придурок. Мулин даже его отстранил. Если дальше так пойдет, то и до игры не допустит.

— Что… Его Таня так и не одумалась? — я сжалась, и тоска все же пробила меня насквозь.

Дура… Савин землю роет, ищет свою девушку, которая так внезапно пропала, а я…

Да что я? Всего четырнадцать дней. Я никуда не пропала. И Князев никуда не пропал. Мы рядом. И это просто пауза в терапевтических целях.

Да и не девушка я ему!

Но… с друзей спрос больше. Девушки могут психануть, чтобы привлечь внимание. Их истерики прощаются, а потом смываются страстным сексом. А вот настоящий друг не имеет на подобные вольности права.

Боже, Кушнир! Этими проповедями ты доведёшь себя до дурки!

Все живы и здоровы. А две недели паузы ещё никому ногу не отгрызли.

Я невольно вздрогнула, заметив, что мы уже стоим у моего подъезда.

— Нашлась Малышка, но под охраной родителей. Ладно, Алёшка, идём, раз уже тут, то провожу тебя, — Илья вышел из машины, но глушить двигатель не стал.

Мы с Машкой обнялись, договорившись завтра пообедать в Ледовом.

Илья, и правда, довел меня до квартиры и не ушел, пока я не закрылась на все замки. И лишь тогда по подъезду загрохотали его прыжки по ступеням. Князев тоже всегда ходил пешком, игнорируя лифт.

Ан нет… Мой прогресс уничтожен одной мыслью. Опять Князев… И даже тут!

Глава 9

День тишины третий… Взрывной!

Инстинкты… Инстинкты… Или просто привычки!

Вот что омрачает жизнь человека. Сигареты, кофе, алкоголь, бесполезный треп и любовь к сплетням. Мы привыкли ходить одним маршрутом, покупать одни и те же продукты, пить один и тот же чай.

Да, привычки тоже делятся на деструктивные, губительные и полезные, продлевающие жизнь. Но факт остается фактом. Человек с каждым годом обрастает ими, как панцирем.

А в моём случае я привыкла к тому, что не одна…

А я не хотела жить по привычке! Не хотела дружить по привычке… И мучить родного человека, лишая его права на личную жизнь лишь потому, что мне с ним хорошо и комфортно, я тоже больше не хотела.

К третьему дню нашей «тишины в эфире» эта мысль стала четкой и ясной. «Я» ушло на второй план, и думала я лишь об Артёме.

— Возможно, ты и права, Алёна…

Моя подруга Тома Разина выпрямилась и изучающе посмотрела на меня.

— Конечно, я права!

Томочка любезно согласилась помочь мне после тренировки подготовиться к домашней игре. И вот мы уже битый час ползали по трибунам, рисуя баллончиками разметку на ступенях, где должны стоять девочки.

— Ничего криминального не случилось же… Это как в детстве, двух шебутных отпрысков растаскивают по разным углам комнаты, и драки сразу прекращаются. А через час им до ужаса хочется сойтись и снова начать играть.

— Том, это другое, — я отмахнулась от подруги и, перескакивая через свежие линии, перешла на соседний ряд.

Сначала меня бесило, что все воспринимали моё решение как прихоть неразумного ребенка. А сейчас я была этому даже рада. Пока никто не копает глубже, мне не нужно и самой нырять в болото.

— Тогда расскажи! — Разина подскочила ко мне, схватила за руку и повернула к себе. — Кушнир! Расскажи… Я же вижу, что тебя что-то мучает!

— Ты когда Князева с девушкой видела? — зашептала я, смотря подруге в глаза.

— Давненько, — Тома задумалась и начала растирать кончик носа. — Слышала многое… И с Люськой на взлётку на прошлой неделе они гоняли. И с Дамировой как-то встречались… Но видеть – не видела. Ты на что намекаешь? Что девки врут?

— Нет, Том! Девки не врут! Но это потрахушки… А я тебя про отношения спрашиваю. В отношениях ты Князева когда в последний раз видела?

— Лет пять назад, — Тома осела в кресло и растерянно посмотрела на лёд, по которому каталась заливочная машина. — Алён, хватит говорить загадками! Скажи прямо?

— Ему не нужны отношения, пока я рядом, — подытожила я. — Есть с кем поговорить, семья его меня знает с самого детства. Я полностью закрываю потребности вне физического поля. И это подло! Знакомясь с новой девушкой, он по умолчанию рассматривает её как сексуальный объект.

— А ты? — Тома от удивления открыла рот.

— Со мной все то же самое, — я отмахнулась и черканула последнюю метку. — Не любишь хоккей? Пофиг… Я с Князевым схожу. Ненавидишь спортзалы? Ну и ладно… Я с Князевым в воскресенье пропотею. Полку не умеешь повесить? Ничего страшного! Ведь у меня есть Князев! Это я молчу, что он с закрытыми глазами выбирает мне подарки на все праздники. Никогда не забывает про цветы к восьмому марта. И встречает после работы, чтобы я не ездила одна по темноте!

— Алёна-а-а-а-а… — протянула Тома и закрыла ладошкой рот.

— А про себя рассказать? — я вошла в раж, и слова вылетали из меня залпами всех орудий. — Могу смотреть турецкий сериал и не глядя массировать его надорванные мышцы! Я из сотни женщин определю ту, которая ему понравится. А иногда мы общаемся взглядами, потому что слова – лишняя физическая нагрузка! Ну? Я до сих пор кажусь тебе идиоткой?

— Вы влипли, — подытожила Тома.

— Ещё как!!! — взвизгнула я и со всей дури затопала по ступенькам, а после и вовсе начала носиться вверх-вниз, чтобы выпустить пар. — И все это мы делали неосознанно, по привычке! По утрам сообщения, вечером разговор, в обед встреча… И так по кругу!

— А сколько вы знакомы?

— Меня родители удочерили, когда мне было три года, а Тёме было семь. Вот с тех пор и не расстаёмся.

— И что? — Тома подскочила ко мне, обхватила за плечи, посмотрела в глаза, требуя ответить на вопрос честно. — Вы правда ни разу не целовались? Никогда не хотелось чего-то большего? Или, засыпая с ним на одной полке плацкарта, ты не чувствовала эрекции?

— Нет, Тома! Нет! — заскулила я и осела на ступеньку, роняя голову на руки. — В том-то и дело, что нет! Мы никогда не переходили эту черту. Могли бурно обсуждать секс с нашими партнёрами, пулялись шутками. Но у нас даже мысли не было представить друг друга в этой роли!

— Вы… вы привыкли дружить? — выдохнула Разина и крепко обняла меня.

— Привыкли. А на встрече выпускников всё пошло через задницу… Оказалось, что ВСЕ были уверены, что раз, да мы с Князевым оказывались в постели. Том, да ты бы видела их лица! Там такой шок читался, что мне даже неловко стало… Это как немое осуждение: «Ты что, не смотрела Титаник?». И так сразу глянуть этот фильмец хочется…

— Дела-а-а-а-а…

— Я не хочу портить ему жизнь, Том. Не хочу. Ты знаешь, какой он? Добрый, ответственный, сильный! Да он достоин самой лучшей девчонки!

— А может, он достоин тебя? — задумчиво протянула Тома и сразу выставила руки, дав знак, чтобы не перебивала и выслушала. — Алён, я не хочу разбирать, отчего твоя самооценка лежит в районе плинтуса. Давай по фактам? Тебя же прошиб его поцелуй… Ну, признайся!

Но вместо ответа я упрямо мотнула головой, не желая признаваться в этом вслух.

— Ваша совместимость очевидна в бытовой части жизни. И вы никогда не проверяли физическую сторону вопроса. Но, судя по твоей реакции, там тоже не все так плохо! Быть может, есть над чем подумать?

— Я не хочу думать под давлением общественности. Это даже выглядит по-идиотски! Это как если кто-то скажет, что у тебя нос большой… И ты, как дура, смотришь в каждое зеркало, пытаясь опровергнуть или принять этот факт. Я не так хочу…

— А как ты хочешь? — Тома обняла меня со спины и поцеловала в щеку. — Чтобы он на белом коне и с букетиком? Чтобы серенады? Чтобы добивался? Алён, ты права лишь в одном – вы слишком хорошо друг друга знаете, чтобы пускаться в саморекламу. Вот это точно выглядит глупо!

— Глупость – наш с тобой разговор. А Князев уже все сказал, — я в ответ приобняла подругу, а после вывернулась и начала собирать вещи. — Он четко определил, что между отношениями и дружбой он выберет дружбу. Я, кстати, тоже…

— Тогда я вообще не понимаю, чего вы друг от друга хотите? Ну, начните дружить с сексом. Это тоже приятно, полезно и продуктивно…

Дальнейшую мысль Разина не продолжила, потому что на верхней площадке трибуны появилась Кристина Савина.

— Алена!!! — взвыла тётя Кристина. — Боже, как хорошо, что ты здесь! Я уже собиралась звонить.

— Я уже ухожу, Кристина Александровна. У меня сегодня единственный свободный вечер, — толкнула Томку, и мы побежали наверх.

— Как это свободный? — Савина задумалась, и её взгляд потемнел. — Ты что, не идешь на бой? А что происходит… Вы с Князевым поругались, что ли?

— Всё хорошо, Кристина Андреевна, — поспешила успокоить я Савину. — Вы что-то хотели?

— Да, — тетя Кристина лишь сделал вид, что поверила мне. — Сегодня в клубе бой года. И, как выяснилось, нам катастрофически не хватает официантов. Ты не могла бы меня выручить? Я за тобой закреплю ВИП-зону, да и по оплате не обижу.

— Да, конечно… Я буду.

— Спасибо, Аленушка!!!

У меня и в мыслях не было отказать. Эти три семьи давно уже стали частью моей жизни. И если им нужна была моя помощь – я всегда выручала.

Вот и сегодняшний вечер, который я планировала провести под одеялом и с учебниками, закончился в бойцовском клубе «Час до рассвета».

Я была тут частой гостей. А раз в месяц Артём, Савин и Лютаев тащили меня в октагон. Их сверхидеей было научить меня защищаться…

Но, вспомнив чувство беспомощности под натиском Богданова, я решила, что в следующий раз лучше учиться не защищаться, а сопротивляться.

— Кушнир! Сколько лет, сколько зим! — махнул менеджер зала, когда я вышла из раздевалки, уже экипированная в привычную мне форму.

Бой сегодня был долгожданным. Собрались все сливки города… Потому и тема оформления была провокационной. Официантки щеголяли в костюмах черлидерш, а октагон перед боем превратился в сцену для сложных акробатических номеров.

Клуб был мне знаком до малейшего закутка. Я лет с шестнадцати тут подрабатывала, когда мама приходила дежурить на бои как доктор. Я таскала подносы, стояла за барной стойкой, практиковалась на кухне, даже в звуковой будке сидела, играя с освещением и музыкой.

Вот и сейчас я довольно быстро все вспомнила.

Работа в ВИП-ложе была спокойной и прибыльной. А деньги мне сейчас были очень нужны. Вот я и старалась. Улыбалась, была внимательной… И так увлеклась, что не заметила знакомую фигуру в октагоне.

Часто перед боями развлечь публику выскакивали «наследнички», а именно Лютаев, Савин или Князев. Многие зрители вообще приходили посмотреть только на них, в основном это были девушки… Но, как говорит тетя Кристина, этот маркетинг тоже имеет место быть.

Вот и сейчас по рингу носилась знакомая фигура.

Савин…

От этого вида у меня сжалось сердце. Он завывал и так лупил руками и ногами, разбираясь со своими противниками, что даже мне поплохело. И дело не в кровожадности, а в том, что Максим словно пытался выплеснуть боль потери… Но ничего не получалось.

Он метался потерянным львом. И силы есть, и семья у них хорошая, и деньги водятся, а забрать свою принцессу не может! Нет справедливости в этом мире.

— Привет, — хриплое приветствие застало врасплох, и я чуть не выронила поднос.

— Привет, — кивнула и продолжила бег по ступеням в сторону бара. — Кирилл, сделай три кофе?

Я запрыгнула на барный стул, ощущая, как на затылке приподнимаются волоски от резкого выдоха моего преследователя.

— Убегаешь, Алёша? — прошептал Артём и выбросил правую руку, чтобы перекрыть мне путь отхода. — А как же вежливость? Как же протокол дружелюбности?

— Артём, привет, — я натянула улыбку и крутанулась на табурете, оборачиваясь к Князеву. — Прекрасно выглядишь! Очень сексуально… Я давно говорила, что тебе идут водолазки. Они всем красивым мужикам идут…

Злость на идиотизм ситуации трансформировалась в глупость! А глупости во мне было с лихвой… И выходила она с резкостью слов. Вот только они не пугали и не обижали Артёма.

Наоборот… Он широко улыбнулся и выбросил левую руку, стиснув край барной стойки, чтобы окончательно обездвижить меня.

— Как поживаешь?

— Благодарю, все отлично, — рассмеялся он, чуть качнувшись. И на миг его лицо замерло в паре сантиметров от моего, Тёма прищурился, вгляделся в глаза и усмехнулся. — Нет, Кушнир… В глазюках твоих до сих пор ни проблеска совести. Бросила своего дружочка? А я вот спать не могу, есть не могу… Все о тебе думаю! Как там моя Алёша?

Внутри все сжалось… А потом хлопок, и тепло побежало по рукам и ногам. А ещё дуры-мурашки заскакали по позвоночнику, вызывая желание потереться спиной о стойку, как медведица о ствол дерева.

Но… это замешательство длилось недолго.

Я не сразу обратила внимание на оживление за спиной Князева. И лишь когда длиннющие, как у Росомахи, когти заскользили по тонкому кашемиру водолазки Князева, я все поняла.

— Тёмочка, привет! — потянулся ласковый голосочек.

Князев дернулся и попытался заглянуть за спину, но девчонка, опутавшая торс, так тесно прижалась, чтобы мы оба не могли её рассмотреть.

— Миленький мой! Я так по тебе соскучилась! А почему ты не дерешься сегодня?

— Кто там пищит? — прорычал Артем и крутанулся, цепляя блондинку за ворот розового кропа.

Девчонка сияла… Такой восторженной улыбки я давно не видела. Она же таращилась на него, как на божество! С любовью, нежностью, желанием!

— Ли… Та… Ка…? — Артём нахмурился и, пока пытался вспомнить имя барышни, проквакал вспышку, девчонка прильнула к нему, но уже спереди. Вцепилась, прижалась щекой к груди и затихарилась, крадя момент близости, пока не обломали. А Князев уже был близок к грубости!

— Илона, — мягко напомнила девочка, совершенно не обидевшись. А вот судя по взгляду Артёма, ясности эта информация не прибавила.

— Илона, прошу прощения, но я забыл, когда это стало нормой — липнуть к чужим мужчинам? — вдруг выдал Артем и попытался оттолкнуть от себя девчонку.

От внутреннего тепла не осталось и следа. Пропало это странное чувство, растворилось. Зато любопытство снова взыграло… Пока Кирилл готовил кофе, я решила не сбегать и понаблюдать за развитием событий.

Князев не подонок… Нет. Но судя по его выражению лица, девчонку он эту точно не знал. Да Артём никогда и не встречался с блондинками. С ним всегда были высокие брюнетки… А эта мелкая, липучая и наглая! Полная противоположность тому, на что западает Артём.

— Всё чужое рано или поздно становится моим, — проблеяла осмелевшая или даже охамевшая девчонка.

— Оригинальный подкат. Девушка, если вы не хотите увидеть шоу с охраной, я рекомендую отойти от меня, — прохрипел Артем и бросил в меня умоляющий взгляд.

Но нет… Сегодня, дружочек, справляйся без меня.

— Артём…

— Илона, да отойдите от меня! — взвыл Артём и снова подхватил девчонку за капюшон, пытаясь оторвать от себя, как рыбку-прилипалу. — Отойдите! И дайте мне уже договорить с моей девушкой…

— С де-де-девушкой? — девчонка распахнула огромные голубые глаза и отшатнулась.

И если раньше все происходящее вызывало смех, то последние слова Князева лупанули под дых. И на этом он не остановился. Правая рука, лежавшая на барной стойке, вдруг опустилась на моё колено, а после взмыла вверх…

Ладонь не просто ошпарила заднюю поверхность шеи, нет… Князев буквально стиснул меня, а после потянул на себя, и через секунду наши губы сомкнулись воедино.

Выдох… И горечь кофе, табака, мяты от его любимых карамелек – все купажом осело на кончике моего языка. Но Артём и это стер!

Он воспользовался моим удивлением, углубил поцелуй и так грубо втянул мой язык, что я чуть не задохнулась!

Мою попытку сопротивления погасила левая рука, опустившаяся на поясницу. Князев вклинился между моих ног, полностью парализуя, как физически, так и морально.

И вот опять тот поцелуй, от которого голова идёт кругом, и птички поют.

Это не стрижи заунывной мигрени. Нет! Это как в сказке про Белоснежку и семь гномиков.

Чирик-чирик… Чирик-чирик…

Уехала кукушечка, Кушнир.

Потом я выгнулась, прижимаясь к Князеву грудью и впуская его горячий язык ещё глубже.

И вот он уже расслабился… Уже придумал, как обсмеет эту ситуацию, и попытается помириться и заставить забыть глупое недоразумение с требованием двух недель одиночества.

Но тут… я клацнула зубами и замерла.

А когда девчонка скрылась в толпе, я выпустила пленника и отстранилась, яростно шепча в губы Артёму:

— Ты охренел, Князев? А может,ты меня трахнешь на виду у всех? Тогда и бабы тебе на шею вешаться не будут… А что? Я готова на все, чтобы прикрыть своего друга!

— Алёшка рычит… грубит! Чуть язык не откусила, — зашептал он, медленно зарываясь пальцами в мои волосы. — А в глазах до сих пор ни намёка на стыд и совесть.

— Отвали, Князев! Обернись! Да тут каждая вторая готова тебе тигрицу отыгрывать! Ты только попроси! А вот ко мне в рот лезть не нужно!

— Ещё скажи, что тебе не понравилось? — Артём вскинул бровь и ткнулся своим носом в мой. — Давай, Алёша… Скажи правду. Ты же пытаешься разобраться во всем? Сильная, смелая, самостоятельная. Так давай разберемся в причинах моего срыва?

— Может, у тебя недотрах, Князев?

— Ответь! — Артём прищурился, и давление его пальцев усилилось. Он впивался и в затылок, мягко массируя корни волос, и в то самое местечко на пояснице, где копилась моя хроническая боль…

От удовольствия я чуть не замурлыкала. Бедра дернулись вперед, а Артем сменил давление на поглаживание, унимая странные ощущения.

— Я, Алеша, тебя тоже знаю до малейшего писка. Вот сейчас, к примеру, у тебя опять болит спина. Поясница зажата, а стреляет наверняка в копчик. Но ты все равно носишься с подносом, — выдохнул он. — А ещё я знаю, что целовать тебе меня понравилось до мурашек… Я их на твоей коже, как вошек, передавил. Хлоп-хлоп-хлоп…

— Отвали!

— Не отвалю, Ален. Не отвалю… А что будем делать, если у нас методы разбора разные? Тебе нужны две недели тишины… А вдруг мне нужно целовать тебя, пока не пойму – понравилось или нет!

— Значит, не понравилось?

Я уловила оживление за спиной, услышала грохот чашек по подносу, и когда Кирилл вынырнул из-за колонны, я повысила голос:

— Кирюш, сделай Князеву американо!

Артем машинально расслабил хват, и я вынырнула из его рук, подхватила поднос и лишь тогда развернулась.

— Князев, иди целуй своих фанаток! Они липнут к тебе сами… Вдруг они делают это круче, чем я?

— Ну ладно, — Князев рассмеялся и отошел с моего пути. — Пойду языком помашу. Да?

— Да!

— С кого начать?

— Отстань! — я протиснулась мимо Артёма и притормозила. — Ты обещал мне две недели тишины! А вместо этого…

— Что? — Артём нагнулся и вновь впился взглядом.

— Артём, хватит… Ты делаешь только хуже!

— Да куда уж хуже? — он перехватил меня за руку и подтянул к себе, чтобы никто не услышал. — Хуже, чем быть без тебя — ничего и нет! Хотя-я-я-я… Хуже, чем повестись на мнение массы – ничего и быть не может!

— Артёшик, а вот снова засунуть язык мне в рот – это чье давление? Или всё же твоё желание?

Я с удовольствием наблюдала, как распахиваются глаза Артёма. Его то ли осенило, то ли ошарашило… Но за эту пришибленную морду я готова была простить даже этот несанкционированный поцелуй!

— Вот, Князев… Вижу, тебе теперь тоже есть над чем подумать! Поэтому вруби мозги и выключи инстинкты охотника! Я – не твоя добыча! Я – не девочка на одну ночь! Я – твой друг. Ну, или была им. Поэтому думай!

С этими словами я выскользнула из подсобки и унеслась к ВИП-ложе.

Не будет уже как раньше… Ничего не будет!

Глава 10

День тишины пятый. Тоска-а-а-а… Тоскливая.

Князев

— Сегодня ты будешь встречать Кушнир у ресторана, — я ткнул пальцем в грудь Ваньки Добрынина, а затем снова вернулся на беговую дорожку. — И чтобы до квартиры её проводил!

— Есть, тренер… — Добрынин поиграл бровью, обменялся с Лютаевым взглядами, но продолжать разговор не стал.

— Может, уже расскажешь? — Илья занял соседнюю дорожку, а когда парни разошлись по снарядам, приступил к допросу. — От вас двоих в клубе искры летали! Савин вообще предположил, что вы трахнулись, и теперь делаете вид, что ничего не произошло.

— Не трахнулись, а поцеловались, — выдохнул я, внезапно провалившись в тот гребаный день встречи выпускников. — Пьяные придурки решили поиграть в бутылочку на фанты, и нам с Аленкой выпал поцелуй.

— Ну ок, — Лютаев сбавил скорость тренажера, видимо, чтобы ногами не запутаться в рухнувшей челюсти. — А дальше? Переспали?

— Нет.

— Тогда я ничего не понимаю, — Илья спрыгнул и выдернул стопор на моей дорожке, и она начала замедляться. — Ну поцеловались… И что?

— Вот и я думаю – и что? — увидел, что в зал вернулся Мулин, и только тогда зашагал к барной стойке, где стояли кулер и баки с кислородными коктейлями. — Вернее, думал… Пока на бою второй раз не поцеловал Алёну.

— Князев! — заржал Лютаев, но тут же осекся, когда я махнул кулаком.

— Хер знает, что на меня нашло, — и я снова не стал врать.

— Темыч, я тебя знаю столько же, сколько и Кушнир. И я вас обоих вижу, как на рентгене. Она стыдливо глаза отводит, ты темнишь. Просто скажи, как есть! А то мне хватает сбрендившего от горя Савина! — Илья с силой приложил меня кулаком в плечо.

Я осушил стакан воды и выдал всё, что случилось сутками раньше…. И слова друзей по интернату, и то, что успел услышать от Богданова, пока не вырубил его к херам. Вот бы раньше успеть! Он бы тогда не произнес слов, которые убили Алешку.

— Подстилка Князя, — прыснул я и растер мокрые от пота волосы полотенцем. — Слова придурка какого-то попали в цель! Она теперь ходит и оглядывается, а в глазах посторонних ей людей ищет подтверждение его слов.

— Тем, — Илья шумно выдохнул и опустился на пол, утягивая и меня за собой. — Я, конечно, не ас в женской психологии, но если женщину что-то и может подкосить – так это задетая гордость. Богданов просто ударил по старым дрожжам, и забродило тесто.

— Да понимаю, — я уронил голову, уставившись в пол.

— Мы-то знаем, что между вами никогда ничего не было. Платоническая дружба. Да, Тёмыч?

Лютаев пихнул меня локтем, призывая посмотреть на него, но я не смог. Так и таращился себе в ноги, рассматривая желтые полоски на подошве кроссовок.

— Что, Князев. Выходит, тебя тоже пробило? И не слова… А поцелуй? — если бы Лютый посмеивался – я бы врезал ему и разговор закончил. Но нет! Илья говорил спокойно и серьезно, без намека на иронию.

— Пробило… — выдохнул, и мои плечи опали, словно тяжесть с них слетела. — Чёрт… Лютаев, ну какого хера? Почему я такой кретин? Мы ни разу! Ни одного разочка не ошиблись. Шли четко, ровно, не спотыкаясь. Да, спали вместе… Но я никогда не ловил себя на похабных мыслях, чтобы по-дружески скинуть напряжение или стресс.