Слепая любовь или Бывшие друзья

— Темочка, — я еще ближе прижалась к нему, стараясь говорить тише. — А что такое? Нет, я насильно прыгать не собираюсь, просто признайся, что и ты был неправ…. А то выходит, что я одна дура, и напридумывала себе всякого.

— Признаюсь, — кивнул Князев, даже не оборачиваясь ко мне, он просто взял стакан, сделал пару глотков и снова расхохотался над ужасной пародией Лужникова. — Был неправ, и есть о чем подумать. Или есть, что предложить… Я ещё не определился.

— Вот и молодец, — я чуть ли не визжала от восторга.

Ну, если мне хреново, то почему мой дружочек-пирожочек может так легко и спокойно делать вид, что между чувствами и дружбой можно сделать выбор. Как он это может поставить на весы?

Пусть и он помучается…

— Лужников, да свали ты уже! — Кошкина толкалась, пытаясь отвоевать себе место под солнцем, но парни потихоньку начали отжимать обещанный только для девочек чан.

— Да не стесняйся, Кошечка, я тебя не буду щупать, — заливался Петька, пытаясь притянуть к себе на колени Кошкину, которую выдавили со скамьи.

— Девочки, пойдем отсюда…

Вот только никому уходить не хотелось. Горячая вода, полная пряных трав, дурманила и на фоне мелкой дождевой мороси казалась просто райским местом! Над поверхностью извивался парок. Смирнова лопала апельсины и бросала ароматную кожуру прямо в воду, и от этого запаха просто кружилась голова.

Мы то и дело затихали, пялясь в темное-темное небо. И если бы ещё не было застрявших над нами туч, и были видны звёзды, я бы воистину могла назвать себя счастливой.

Но все портило копошение и борьба за место в этом уголке рая…

— Да, блядь, — процедил Князев и сдернул меня с лавки, усаживая себе на колени.

— Ну, наконец-то, сподобился! — выдохнул Шишкин и сдвинулся, освобождая место для Кошкиной. — Садись, Мурка… Только не вопи.

Парни снова завели разговор, и уже через пару минут все забыли о ссоре. Вновь слышался смех…

Вот только мне было не до шуток!

Чтобы я не соскальзывала, Артём уложил руку мне на бедро, и казалось, вода вокруг меня просто закипает…. Тепло струилось, пьянило и пробуждало каждую клеточку тела. Кровь уже не текла по венам, она неслась, как угорелая, толкаемая сбивчивым ритмом сердца.

Пульс ускорился, подбираясь к пересохшему горлу. Но как бы я не смывала сухость, становилось только хуже. Вот уже и голоса расплылись в одно жужжание, и ощущения стали такими острыми, что я почувствовала, как медленно и едва уловимо движутся пальцы… Артём то касался края моего купальника, то одергивал себя. И при каждом движении, при каждом соприкосновении наших тел его грудная клетка с гулом отвечала на моё беспокойство.

— Не ерзай, Алена, — шепнул он. Пытаясь предостеречь меня, но зря он это сделал… Ой, как зря!

Я расслабилась и неожиданно заскользила прямо в воду. А все потому, что подставка для ног была по центру чана, и Артём уперся в неё, вытянувшись, как наклонная водная горка! Вот и покатилась вниз…

Но утонуть мне, естественно, не позволили… Сначала по спине шаркнула ладонь, затем последовал и рывок, вытягивающий меня вверх. Вот только на этот раз пальцы Князева неудачно легли на трусы моего весьма скромного купальника. Я дернулась, но было слишком поздно…

Артем убрал ноги с подставки, согнул колени и усадил меня выше, чем в прошлый раз… И тут в бедро мне уткнулось что-то твердое и нервно подрагивающее.

— Ну и что ты натворила? — снова зашептал он мне на ухо, потому что терять уже все равно было нечего. — А вот теперь сидим тут до талого. И не двигаемся, Кушнир… Дышим, а задницей не елозим!

А я даже ответить не смогла… Кровь ударила в лицо, жар потек по шее, плечам, груди и животу… И я дрогнула от взрыва ощущений, словно кто-то в колокол ударил, и этот звон теперь резонировал по всему телу!

Да я дрожала, как ненормальная, и ничего с собой поделать не могла.

Тело стало тяжёлым, свинцовым. Каждое движение отдавалось тугим спазмом, требующим сжать бедра, чтобы унять тянущее ощущение… ну или насладиться им.

И я дернулась…

— Алена, — выдохнул Артём, уже сильнее прижимаясь губами к моему уху.

Но это было невыносимо…. Подобного я ещё никогда не ощущала. Меня словно мотало по волнам, тело жило своей жизнью.

И в этом аду горела не только я… Пальцы Артема все жестче впивались в кожу бедра.

И я физически ощущала это сопротивление. Он словно хватался за возможность остановить то, что уже вышло из-под контроля окончательно.

Эта случайность и бурное стечение обстоятельств упорно срывали вуаль с того, что мы так отчаянно пытались всю эту неделю спрятать.

— Давай, Алена, помоги мне, — снова шепнул Князев. — Примени свою сверхспособность смеяться там, где люди рыдают… Отвлеки меня.

— Боюсь, Князев, что сейчас моя сверхспособность лишь усугубит твоё существование, — я обернулась, когда Шишкин, сидящий рядом, потянулся за бутылкой и начал разливать по бокалам. — К тому же… Одно дело — смеяться над тем, чего не видела. Но сегодня…

— Всё, я понял, лучше молчи, — Артём откинул голову на бортик чана, а я засмотрелась. И на красоту шеи, и на разворот плеч, и на смуглую кожу, от которой поднимались завитки пара. — Ты не помогаешь мне, Кушнир, не помогаешь… Ещё минута, и пора будет повторить вчерашнее предложение.

— Вот сейчас оно было бы как никогда кстати, — я осушила бокал теплого шампанского и вдруг расхохоталась, когда отходивший Лужников неожиданно вернулся не один… а с резиновой Зиной.

— Ну нет! Ещё шаг, и я её проткну! — вопила Смирнова. — Все места заняты! Убери свою резиновую Зину!

— А она пусть у меня на коленках посидит, — Шишкин забрал куклу и затянул в чан.

Боже, это было так смешно! Шишкин упорно топил надувную куклу, но она всплывала, то и дело лупя раскоряченными ногами по лицам соседей.

— Извращенец!

— Вообще-то, вы сами мне её подарили! А я джентльмен… Не могу отдыхать, пока моя спутница мерзнет на террасе! — Шишкин и сам захлебывался смехом.

Да мы все умирали, пытаясь не задохнуться от хохота из-за этой сцены. И даже Артём расслабился и гоготал в голос. И вибрация его смеха чувствовалась особо остро. Кожа к коже.

— Пойдем, девочки, — Кошкина поднялась и ловко вынырнула на бордюр. — В бане погреемся.

— Идем, Алён, пусть тут со своей Зиной развлекаются, — Смирнова буквально силой сорвала меня с колен Артёма и подтолкнула к лестнице, даже не понимая, как же сильно выручила меня.

— Ну а чего ты обижаешься, — я обняла подругу, и мы поспешили к бане. — Сама же предложила её подарить.

— Но я ж не думала, что мы с ней в одном чане окажемся!

— Ну, новенькая она ещё, чистенькая. Чего раскричалась?

За время, что мы просидели в чане, баня успела поостыть. Не было больше удушливого жара. Остался тяжёлый теплый парок, ласково прогревающий тело до костей.

А мне так зябко стало, хотя мгновение назад я буквально полыхала в руках Князева. Я придвинулась к печке и слушала, как девчонки напевают песенки.

— Помните Чарову? — завела я разговор, пытаясь переключиться от навязчивых мыслей.

— Конечно, — закатила глаза Смирнова. — Такое чудо в перьях сложно забыть.

— Она пришла в мою группу поддержки неделю назад. Прикинулась овечкой с короткой памятью, потом спалилась, и пришлось извиняться… А сегодня я застала её подсматривающей за Князевым. Эта гадина снимала на видео, как он моется после тренировки!

— Больная, — охнула Кошкина. — И что?

— Да что-что… Савина такую шумиху подняла, что я думала, сейчас из СК столичного приедут!

Мы с девчонками рассмеялись и, зацепившись за тему, снова погрузились в воспоминания. Через час на улице снова стало шумно, полилась музыка, а уже одетые парни по второму кругу начали разжигать мангал на крытой террасе у дома.

Мы ополоснулись, завернулись в полотенца и зашагали в сторону дома.

— Давайте, быстрее переодевайтесь, сейчас будет мастер-класс по бургерам.

Мы переоделись, высушили волосы и к моменту, когда вернулись, парни как раз снимали ароматные котлеты с гриля.

Вот плохо, когда ты отдыхаешь в кругу людей, которые тебя знают, как облупленную. Круглый стол стоял в окружении мягких полудиванчиков и… все места были заняты, кроме того, где сидел Артём.

Ну, мы не гордые… и не трусливые. К тому же одетые!

— Держи, — он собрал бургер, и даже не ошибся, проигнорировав лук, но добавив двойную порцию сыра.

— Спасибочки!

Шишкин достал гитару, и девчонки вырубили музыку, потому что мы уже тысячу лет не слышали, как поет наш друг. А там было что послушать… Его тихий, вкрадчивый, но при этом объемный голос пробирался под кожу, даря тепло.

Артем поднял руку, обнял меня, как делал миллион раз, а я распласталась по его груди, чувствуя рваные выдохи в макушку.

Мы просидели до поздней ночи! И чем ближе было время расставаться, тем больше новых и интересных тем находилось. Девчонки уже клевали носами, поэтому парни заботливо начали провожать их по комнатам. А когда мы с Артёмом поднялись, перед нами возник Шишкин.

— Вам, как обычно — люкс на двоих. За кухней дверь направо, — он беззлобно и так спокойно рассмеялся, не наделяя слова никаким скрытым смыслом, а затем отвернулся, не успев заметить, как мы с Князевым одновременно переглянулись.

Мы улыбались, провожая друзей на второй этаж, а когда остались одни, то воцарившаяся тишина сгустилась до киселя.

Каждый звук, шорох, каждое движение казались очень громкими.

Мне на миг почудилось, что даже мои самые грязные мыслишки слышит весь дом!

И тогда я совершила самую глупую ошибку в своей жизни… Я обернулась и посмотрела Артёму в гл