Слепая любовь или Бывшие друзья

Евсения Медведева

Слепая любовь или Бывшие друзья

От автора:

🔞 ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ | СТРОГО 18+

Все герои и события вымышлены, совпадения случайны! Книга может содержать сцены насилия, откровенные сексуальные описания и ненормативную лексику.

Персонажи далеки от идеала, но с идеальными было бы скучно!

Курение и употребление алкоголя вредят здоровью.

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.

Приятного чтения!

Глава 1

— А теперь играем в развратную «бутылочку»!

Ну чем могла закончиться встреча выпускников спортивной школы?

Правильно… Давно забытой, провокационной игрой, словно мы до сих пор шальные подростки, а не взрослые дяди и тети с ипотеками и хроническими болями от былых спортивных травм.

От неожиданности я чуть не поперхнулся и отставил стакан минералки, которую цедил весь вечер. В машинальном жесте крутанул головой, отыскивая единственного человека, способного понять меня без слов.

Моя лучшая подруга… Девчонка, с которой прошло все мое детство – Алена Кушнир. Или, как её ласково называют многие – Алёша.

Так вот сейчас источник вечного хаоса в моей размеренной жизни тряханула белокурой гривой, звонко рассмеялась и игриво подмигнула. Она чуть прикрыла лицо ладошкой, чтобы никто не увидел, и одними губами произнесла: «Видишь, как весело? А ты ехать не хотел!».

— Оборжаться… — ответил я таким же образом и все же закатил глаза, чем вызвал новый залп её хохота.

После призыва по толпе прокатилась волна пьяного восторга. А я до сих пор надеялся, что кто-то выкрикнет: «Шутка». Но чуда не случилось…

Я не без улыбки наблюдал за рокотом оживления, заметил и знакомый азартный блеск в глазах, и хаотичное мельтешение по залу загородного дома, где и собралось, по меньшей мере, три десятка выпускников. Большая половина, почуяв, что запахло жареным, тихо свалила на террасу, чтобы не попасть под удар.

И ведь взрослые уже все… У кого-то уже седина бьется в поредевших вихрах, а все веселья им подавай.

Чёрт подери, как же безжалостно время… От тех молодых, дерзких и бесстрашных остались лишь милые прозвища, приклеившиеся навсегда. А когда-то нас связывали мечты и грандиозные планы на спортивное будущее. Все поголовно хотели стать хоккеистами, биатлонистами, фигуристами и прочими «истами».

Но оказалось, что большой спорт куда безжалостнее, чем взрослая жизнь.

И в итоге…

В итоге вокруг невысокого кофейного столика собрались все те же «исты», за исключением тонкости формулировок.

Финансисты, юристы, баристы… с редким вкраплением тех, кого спорт не отсеял через мелкое сито и не налепил клеймо неудачника.

— В бутылочку!!! — заорал обросший жирком Пашка Лужников и поправил очки.

Он с азартом стянул галстук, распустил тугой ворот рубашки и рухнул на ковёр, с жадностью потирая руки. И вдруг обернулся ко мне.

— Князев! Только не вздумай опять слинять… Парни, а ну держите его! — Лужников взмахнул рукой, и в этот миг на мои плечи опустились тяжелые ладони моих бывших сокомандников по хоккею.

— Не сбежишь, — заколыхался сиплым смехом Жора Луговой. — Впервые за восемь лет удалось собраться, а ты опять решил сбежать? Нет, Князев… Ты, как капитан нашей команды…

— Бывший капитан, — я тяжело вздохнул, уже почти смирившись с неминуемой расплатой.

И какого черта я опять не прикинулся больным и занятым? Зачем позволил себя утащить на попойку, гордо именуемую ВСТРЕЧЕЙ выпускников…

И во всем виновата ОНА!

Я снова стрельнул взглядом в Алену, но в этот раз в её глазах понимания обнаружено не было.

— Давай-давай! — Алена аж завизжала от восторга, снова тряхнула белокурой гривой и наконец-то отлепилась от своего нового бойфренда. — Князев, тебе и тридцати нет, а ты похож на закостенелого побитого жизнью вдовца! Ну же! Повеселись!

— Алёша… — предостерегающе прошипел я, ещё надеясь, что смогу избежать этой глупой игры.

Но по тому, с какой жадностью Серебреникова высаживала остатки шампанского прямо из горла, чтобы освободить бутылку, стало ясно, что шанса мне не оставили.

Ладно… Значит, действуем по старой схеме: два круга, доля фарта, и тогда я смогу свалить на хрен отсюда!

С этими мыслями меня и усадили к столу, на котором оперативно расчищали пространство для беспрепятственного скольжения бутылки.

— Ну что Алёша, что? — возмущенно пищала подруга, прыгая вокруг рассевшихся, даже не скрывая восторга от глупой ситуации. — Князев, ты что, забыл такие слова, как кураж, азарт, риск? Ну что, тебе предлагают татуху на лбу набить? Нет! Просто игра в бутылочку… Ну сделай девочкам приятно! Мы всем спортивным интернатом ставки делали – кого Князев поцелует первой!

— Кушнир, прижмись уже, — закатил глаза Лужников. — Как-то неприятно слышать, что весь интернат грезил о Князеве!

— А на правду, Павлуша, не обижаются, — Аленка огладила пузана по макушке и снова заскакала.

Я попытался перехватить её за руку, чтобы угомонить и заставить не обострять и без того глупую ситуацию, но моя подруженька вырвалась и расхохоталась.

— Да все девки слюной капали на капитана хоккейной команды… Да, девчат?

Я проглотил рвущийся залп мата и с надеждой посмотрел на девчонок, рассаживающихся напротив. Но нет… И в их глазах поддержкой и пониманием даже не пахло. По-па-дос...

Эх… Вот она, плата за принципы. Отец как-то сказал, что гадить там, где живёшь – плохая идея. И я старательно следовал его мудрому совету. Для чего мне в стенах спортшколы скандалы и слухи о том, какой я негодяй? Вот и избегал любых любовных интрижек… И даже получалось!

— А ты чего? — Димка Шишкин вдруг остановил забег Алены и толкнул её на свободное место за столом. — Князева усадила играть, а сама решила сухой из воды выскочить? Думаешь, на тебя слюной не капали? О! Кушнир… Капали! Ещё как капали!

— Дим, это не смешно, — зашипела Алешка и начала выворачиваться, зыркая в сторону своего спутника, с которым зачем-то притащилась на встречу.

Вот только её новый бойфренд был уже в крайней степени опьянения. А если уж честно – накидался он в знатные «сопли». Да и вообще, на все происходящее смотрел, как отстраненный зритель.

— Я же с парнем, придурок! — Ленка ударила Димку по макушке и снова попыталась встать, но и эта попытка провалилась.

— А мы его попросим закрыть глаза, — рассмеялся Лужников.

— Эй, Богданов, ты не против? Это же просто игра? — Шишкин расправил свои могучие плечи и с легкой угрозой обернулся к щуплому и захмелевшему бойфренду Кушнир.

Шишкин тоже был «истом»… а точнее – штангистом, потому и пользовался своим богатырским телосложением. Но на самом деле он был великим добряком, поэтому после попыток взять Олимп, ушел в благотворительность.

Мы всей компанией таращились на парня Кушнир, даже сама Алёна обернулась, надеясь, что сейчас он вступится и скажет своё мужское слово.

Но лучше бы мы не смотрели…

Вася? Стёпа? Я уже и забыл, как его зовут. Короче, бойфренд этот вмиг протрезвел и с таким азартом следил за происходящим, даже не пытаясь противиться судьбе.

— Что, Алёша… На куколдов потянуло? — зло усмехнулась Смирнова и прыснула смехом.

— Да заткнись ты! — шикнула Алёна и дернула её за волосы.

Я улыбнулся, но промолчал… Судя по тому, что Алёна даже не попыталась подняться, желания отпираться поубавилось. А её злость за странную реакцию своего парня трансформировалась в решимость и провокацию.

Да я прям слышал её истошный, полный ярости и негодования визг: «Разрешил? Думаешь, я струшу? Думаешь, не сделаю? Ну, держись…».

— А чего мне быть против? Пусть играет, — процедил Богданов и хохотнул.

Алёнка суетливо отбросила светлую прядь от раскрасневшегося лица. На всякий случай в последний раз повернулась к своему кавалеру, но тот даже не пытался остановить бурю.

— Не рой чужому яму, сама в неё угодишь, — воспользовавшись тем, что ребята отвлеклись на написание на салфетках действий, я чуть склонился над столом, чтобы Кушнир не смогла прикинуться глухой.

— Князев, твою мать! — она закатила глаза и зло впилась ноготками в свои острые коленки. — Ты-то мог меня защитить? Мстишь? Под танк бросил свою лучшую подругу? А я тебе по субботам блины пеку, на хоккейные матчи хожу, от твоего имени в фанатских чатах общаюсь…

— А ты могла меня защитить? — я вернул ей подачу и подмигнул. — Я, вроде как, тоже твои проблемы решаю.

— Князев, я вот сколько живу, столько тебя и знаю, — Алена уперлась руками в столешницу и в ответном агрессивном порыве нависла над столом. — Ты же для меня как брат… А что будет, если бутылочка на тебя укажет? Ты об этом подумал?

— Подумал, — я дернул плечами и вернулся на место, чтобы не провоцировать и без того внимательные взгляды. — Откажусь…

— Никаких отказов! — загрохотал Лужников. — Какие вы брат и сестра? А? Шерочка с Машерочкой! Мы вообще ставки делали, что рано или поздно ваше сексуальное напряжение выльется в крепкую…

— Дружбу, — закончил я за Пашку и махнул кулаком для острастки.

— Ага, щас, — он пьяненько ухмыльнулся, растеряв весь страх. — Да вы так скандалили, что вся спортшкола думала, что у вас любовь.

— Любовь? — икнула Алена и с удивлением осмотрела компанию.

И я последовал её примеру, вот только шок был в том, что ни в одном взгляде я не увидел ни веселья, ни издёвки, ни удивления.

Чёрт подери! Они, и правда, все так считали?

Я тряхнул головой и посмотрел на Кушнир. Алёнка тоже таращилась на меня, будто и вовсе видела впервые.

Нет, она, безусловно, красива… Да, в моей Алёше полно достоинств, а к её недостаткам у меня ещё во втором классе выработался иммунитет. И, признаться, я никогда не примерял для неё какой-либо иной статус.

Наши мамы дружили, мы дружили, наши отцы тоже дружили!

Бр-р-р-р… даже и думать о ней в другом свете не могу. Нет… Ну точно нет!

— Меня сейчас стошнит, — заскулила она и снова попыталась выскочить из круга, но Смирнова вцепилась в руку бывшей подруги, не позволяя сойти с дистанции.

К тому же в этот момент на столе как раз появились бутылочка и неаккуратная стопка салфеток с похабными действиями, которые следовало выполнить тем, на кого укажет донышко и горло.

— Сама виновата. Со своим самоваром на встречу выпускников не ходят, — зло процедила Смирнова. — К тому же смотри, как твой Богданов лыбится… Так и ждёт, чтобы увидеть, как его девушка сосется с кем-то другим. Ку-колд… Фу, таким быть!

— Больной ублюдок, — тихо прошептал я и растянулся на полу, закидывая ноги под стол. Опрокинулся на локоть, чуть сместился, чтобы не выпускать из вида этого недоделка.

А он определенно недоделок… Ну кто в здравом уме позволит своей женщине играть в эту игру? Только больной придурок.

— Мы таких раньше в унитазе мочили, — подхватил мою мысль Лужников, тоже не сводя глаз с парня. — И почему Кушнир всегда несет на конченых козлов? Девка – мечта! Такие в порносны приходят, чтобы мужик сдох от ночной эякуляции. А за ней вечно дебилы таскаются.

— Гармония природы? — я дернул плечом и оторвал взгляд от подонка, имени которого так и не вспомнил.

За столом уже вовсю шла игра. Я сначала лениво наблюдал за всем происходящим, а через несколько минут расслабился, утонув в ностальгии.

Нас всех объединяла спортшкола… Да мы друг друга видели чаще, чем родителей. Жили в общежитии, расставались лишь по выходным, а дважды в год и вовсе уезжали на длительные сборы. Разные дисциплины, тренеры, нагрузки, трудности… А все равно по кругу и на соревнованиях поддерживали, и прикрывали, если нужно было. Мы когда-то были одной большой семьёй.

Правда, столько лет уже прошло… Но чувство единения никуда не делось.

И в памяти ещё свежи те деревянные домики на базе спортивного лагеря, в щелях которых жили осы, а по ночам выбегали мышки. Не было там телевизоров, а интернет ловил так плохо, что можно было считать, что и его тоже нет.

И чем мы, подростки, развлекались? Ага… именно этим.

С утра летаешь на люлях от тренера, вывозишь тройную нагрузку, а вечером без сил падаешь на скрипучую кровать и слушаешь, как такой же обессиленный друг тихонько наигрывает на гитарке под треск костра. Ну чем не романтика? И как в этой обстановке не породниться?

— Иди сюда, Смирнова! — с готовностью вскочил Лужников и потянул к своей некогда бывшей девушке руки. — Сказано снять лифчик без рук? Так я его с тебя, моя куртизанка, губами стяну…

По домику скакали залпы хохота. Мы все валялись вповалку, наблюдая, как Пашка носится за Смирновой, и так хорошо стало!

Чёрт подери, может, в этих сборищах и нет ничего такого? Может, зря я отлынивал, лишая себя радости побыть среди до ужаса родных и знакомых?

А как можно не быть родными, если на весь лагерь была всего одна душевая?

— Готово! — хрипло прорычал Лужников, роняя на стол розовенький гипюровый бюстик Нельки Смирновой.

— Так! Следующий лот, — Шишкин стер слезы от дикого хохота и вынул из стопки салфетку, затем развернул и раздосадованно протянул: — Поцелуй… Слушайте, ну это несерьёзно. Кто додумался написать? После стриптиза, лифчика и имитации секса мы будем лицезреть засос?

— С языком, — смущенно протянула Катя Кошкина и поправила очки. — Там написано… с языком.

— Точно! — заржал Шишкин, до конца разворачивая салфетку, а после нагнулся и чмокнул нашу скромницу в макушку. — Вот знал я, что ты та ещё порнушница, Кошкина… Она написала, с языком!

Несмотря на пикантное уточнение, лишающее вариации с братским засосом, по залу пробежал недовольный гул. Малая ставка… После предшествующих представлений наблюдать за поцелуем было явно неинтересно.

В кармане брякнул телефон, я лениво выудил его, вчитываясь в сообщение от друга, Ильи Лютаева. И уже было занес палец, чтобы ответить, как вдруг осознал, что что-то не так…

В комнате повисла тяжелая тишина… Я услышал треск дров в камине, тяжесть дыхания парней, сидевших рядом. И стоило поднять глаза, как тут же напоролся на животный ужас… или отвращение в глазах своей лучшей подруги.

Долбаная бутылка застыла между мной и Алёной. Чётко так, неоспоримо… Ни градусом влево или вправо.

— Не смешно, — прыснул я и вновь вернулся к телефону, делая вид, что даже не собираюсь вестись на эту провокацию.

Но если с внешним спокойствием я справился, то с внутренней бурей было куда сложнее. Кровь бухала, лупя по ушам, сердце явно решило разломать грудную клетку. Какого черта я вообще согласился? Рассчитывал, что пронесет?

— Ну, всё, поиграли, и хватит, — нервно хохотнула Алена и попыталась подняться, но её, естественно, никто не отпустил.

— Ну, хорош… Ребят! — хлопнул в ладоши Курков. — Вы всю жизнь дружите, и что, ни разу не сосались? Даже в целях расширения анатомического кругозора?

— НЕТ! — хором выдали мы с Алёной.

— Что, и даже первый нелепый и даже порой позорный сексуальный опыт провели не вместе? — охнул Дмитрук.

— НЕТ!!! — снова в голос ответили мы.

— Поздравляем, — пьяненько протянула Смирнова и качнула своим розовым лифчиком, как флагом капитуляции. — Сейчас и попробуете. А вдруг понравится?

Я смотрел в лицо своей подруги и видел настолько живой ужас, что мне стало её жаль. Убрал телефон, поднялся с пола и, быстро осмотрев компанию, нагнулся над столом и крутанул бутылочку так, чтобы она указывала на меня и на Кошкину.

— Технически это не жульничество… — я дернул плечами и растянул губы в улыбке. — Поцелуй будет? Будет… Катя, ты разве против?

— Князев, — зло прошипела Смирнова и вернула бутылку в исходное положение, отчего Алёна вздрогнула. — Правила игры священны… По твоей логике я могла отказаться от ощупываний Лужникова? Да этот гад меня за грудь укусил! Там синяк у соска!

— Это случайно, — Пашка стянул и начал протирать запотевшие очки. — В порыве бесконтрольной страсти и преклонения перед твоим идеальным телом. Пловчихи всегда были моей слабостью… Да и мы встречались целый год. Чего я только не делал!

— Да ей слабо, — вдруг подала голос тихая Катя Кошкина, не сводя глаз с Алёны. — Алёшка, ну признайся, и закончим. Скажи: мне, Алёне Кушнир, слабо поцеловать своего лучшего друга Артёма Князева!

— Едрическая сила… — протянул я, буквально чуя, как мой план рассыпается, а Кушнир заливается румянцем ярости.

Был и минус в нашем символическом родстве. Помимо общих душевых, общажных спален и столовской еды, нас объединяло ещё одно – мы все знали слабости друг друга.

И то, что сделала Кошкина… Это запрещенный прием!

Потому что вся спортшкола знала, что Кушнир нельзя брать на слабо…

— Слабо… — протянула Кошкина. — Просто скажи это слово, и мы двинем дальше. — Всего одно слово, и можешь забыть о страстном поцелуе с Князевым!

— Так, стоп! — я махнул рукой, осаживая уже наливающуюся адреналином Алену. — Ребят, ну пошутили, и хватит…

— Да Князеву тоже слабо, — лениво протянул Шишкин и подкинул в воздух пробку от шампанского.

— Хорошая попытка, но мимо, — зло сверкнул взглядом, наблюдая боковым зрением, как Кушнир поднимается на ноги. — Алёна, угомонись хоть ты!

— Да им обоим слабо! — взвизгнула Смирнова.

— Слабо! — раздухарилась наша скромница Катя Кошкина, которая и написала это гребаное желание!

— Слабо! Слабо! Слабо!

— Князев, — дернул меня за руку Лужников. — Да я сколько вас помню, вы и на одной полке в поезде спали, и в одной кровати в гостинице… И жрали вы всю жизнь из одной тарелки! Ваши семьи дружили, на сборы вместе, на игры вместе…

— Так мы вместе лишь потому, что никто из нас никогда не переходил эту черту! — я взмахнул рукой и скрутил здоровяка, в одно мгновение заводя его локоть за спину в болевом приёме. — НИ-КО-ГДА!

— Что, и не фантазировал никогда? — охнул Шишкин, даже не скрывая осуждения.

— Отвали…

— Князев… — вдруг подала голос Алёна, медленно надвигаясь на меня. — Я что… настолько тебе противна, что ты не можешь поцеловать меня?

— Алёшенька, окстись… Ещё не поздно сбежать отсюда, — я продолжал отбиваться от наваливающихся мужиков, которые знали, что победить меня можно лишь единым фронтом. — Я беру на себя этих засранцев, а ты через террасу и к машине!

— Князев? — охнула Алена, уже присаживаясь на колени рядом со мной. И в её глазах полыхало удивление. — Что? Всё настолько плохо? Ты готов устроить драку, лишь бы не сунуть свой язык мне в рот?

— Кушнир, прекрати! — я хохотал, с легкостью раскидывая своих бывших сокомандников.

А когда они взяли перерыв, чтобы отдышаться, я дернулся и наклонился к ошарашенной Алене почти нос в нос.

— Я так противна?

— Я слишком много о тебе знаю!

— Так это взаимно, Князев, — зло процедила она.

— Это я таскаю тебе шоколад, когда к тебе приезжают «гости из Краснодара». Это я доедаю персики, которые ты отбраковываешь. Это я чищу арбузные косточки, потому что ты в детстве подавилась и теперь боишься…

— Боже, как это мило, — всхлипнула Смирнова и уткнулась в плечо Кошкиной, которая тоже сидела с ошалелым видом.

— В эту игру я тоже умею играть. Это я накладываю компрессы после твоих боев. Это я отслеживаю твой график обследований, это я всю жизнь играла твою девушку, когда тебе нужно было отделаться от очередной влюблённой липучки! — шептала Алёна.

— Замолчи, — шикнул я, все же пытаясь привести в чувства эту азартную засранку. — Мы ещё можем уйти…

— Нет, Князев. Я никогда не проигрываю!

Алена дернулась, и расстояние между нами сократилось ещё на пару сантиметров… И вот уже носы касались друг друга, а по губам скользило теплое дыхание.

— Поэтому сейчас ты засунешь своё отвращение в задницу и поцелуешь меня так, чтобы эти засранцы заткнулись!

Она замолчала, нервно облизала губы, но так неаккуратно, что теплый язык коснулся моей нижней губы… И вдруг знакомое тепло заструилось тонким ручейком от затылка и вниз по позвоночнику.

Резкий выдох, и жаром опалило лицо… Смотрел в её голубые глаза и искал в них сомнение, или хотя бы надежду на то, что эту катастрофу ещё можно остановить.

Но, кажется, было слишком поздно.

То ли дурь приобрела острую респираторную форму, то ли это сыграли усталость и желание поскорее закончить эту встречу…

Но я медленно повернул голову, меняя угол наклона.

Давал ей время одуматься, а заодно следил за её парнем. Вот только на его лице отпечатался такой восторг, что желание наказать болвана стало непреодолимым. Во всяком случае, это было достаточной причиной, чтобы переступить черту, которую мы держали больше двадцати лет.

Толкнулся вперед и сразу впился в её губы. Алёна, несмотря на её решимость и бойкость, была зажата, скованна и едва подрагивала, но лишь до тех пор, пока я не обнял.

Знакомое, привычное и почти автоматическое движение вдруг возымело совершенно другой эффект… Ладонью ощутил и угловатость её плечиков, и мягкую шероховатость кожи от танцующих мурашей… Зарылся в волосы, накрывая затылок, впился пальцами и потянул её на себя, усугубляя то, чего мы могли избежать… и избегали. Очень долго…

Алёна ахнула, зубы разомкнулись, и наши языки встретились. А дальше… Сработали инстинкты. Я ощутил сладость её любимого «беллини», аромат персика заполнил все рецепторы, запуская какую-то бесконтрольную химическую реакцию.

Алёна не сопротивлялась… Я вжимал её в себя с какой-то пугающей силой, а она подавалась навстречу, передавая суетливое биение сердца.

Но и мой кровотолкающий орган наращивал частоту, пульс уже лупил, как чокнутый, отдаваясь где-то в мозгу очередью коротких импульсов. А когда её холодные нежные пальчики пробежались по скуле, устремляясь к затылку, я чуть не застонал…

Алена всё поняла, дёрнулась и мягко сжала зубами мой язык, оставляя легкое послевкусие боли, которое будет сложно забыть.

— УРРРА!!! — заухало вокруг нас залпом фейерверков.

Я ощутил мягкий и прощальный толчок языка, выпроваживающего незваного гостя. И ничего не оставалось, как покинуть влажное убежище, забирая сладость персика на кончике языка.

Мы одновременно вдохнули, но рук не убрали ни она, ни я…

— Выпроводи этого ублюдка, чтобы глаза мои его не видели, — зло процедила Кушнир мне на ухо и тихо всхлипнула.

— Это я с радостью… Это я прям сейчас сделаю, Алешенька, — расхохотался я, рывком поднялся, чуть придерживая подругу, чтобы не упала. Усадил её на своё место, а затем двинул на горе-бойфренда, наблюдающего за происходящим с каким-то благоговением.

Поймав мой настрой, за спиной выросли родные и знакомые здоровяки, словно мне нужна была поддержка. Но с этим дохляком я мог справиться, даже не просыпаясь.

— Выпил? Отдохнул? А теперь на выход, — зло процедил я в стремительно искажающееся ужасом лицо… Валеры.

Точно! Валера… Вот прям вылитый Валера!

— Э! Руки убрал! — захрипел придурок и попытался вырваться.

— Такси уже подъехало, — довольно оскалился Шишкин. — Ты, козёл, спасибо скажи, что живым отпускаем… А то на куколдов у нас общая аллергия, руки так и тянутся хребет сломать.

— Вот-вот, — я с легкостью сдернул его с кресла и потащил к выходу, по пути сгребая с комода его вещи. — И чтобы я возле Кушнир тебя, ублюдка, больше не видел!

— Что, Князев, дорогу себе расчищаешь? — пьяно хохотнул Богданов, впрыгивая в кроссовки. — А ведь мне говорили, что ваша дружба – это хрень. А я не верил! А сегодня убедился…

— Ну, я рад за тебя, — толкнул дверь и, не удержавшись, выбросил на улицу этого ушлепка. — На такси денег дать?

— Да пошёл ты…

Закрыв дверь, я долго стоял, наблюдая за тем, как Валера подходит к такси и сражается с неподдающейся дверью. И выдохнул, лишь когда в сумерках полыхнули стоп-сигналы.

Обернулся и сразу нашёл в толпе красные, заплаканные от обиды глаза своей лучшей подруги. Она улыбалась, держалась, а её губы, которые я только что целовал, подрагивали в безмолвном: «Спасибо…».

Глава 2

Желание выпить пульсировало в крови, борясь с ворохом дел, которые я отложил на вечер. Изначально я не планировал оставаться с ночёвкой, заложив максимум четыре часа для ностальгических воспоминаний.

Но что-то прошло не так…

Бросил взгляд в зал, где Алёна уже со свойственной ей полной отдачей изображала тигрицу, выполняя новый фант в этой идиотской игре.

Вокруг неё всегда шумно, весело и тепло… Люди к ней тянулись, как ростки к солнцу. И, несмотря на все её достоинства, за двадцать с лишним лет нашей дружбы я так и не смог одобрить ни одного претендента на её сердце.

Все идиотами и мерзавцами были.