Слепая любовь или Бывшие друзья

Зашагала в сторону кухни, отчего-то быстро скользя по родным стенам квартиры, где прошло все мое детство. Вот фотографии, вот рисунки врамочках, вот коллекция домашнего видео с хронологией нашего с Маринкой взросления.

Да, мама и папа были мне не родными по крови. Но были родными по сути! Папа – мой родной дядя, сжалившийся над малюткой, после того как погибли мои родители. Они просто угорели во сне… Остались ночевать в саду, затопили печь, не проверив заслонки и дымоход. Мне было три года…

Да, у меня появилась новая семья. Но никогда меня не попрекали ни куском хлеба, ни отдельной комнатой. Это были мои родители! Это была моя сестра… И это был мой дом.

Но что изменилось сейчас?

— Алена, убегая, мы не решим проблему! — донеслось мне в спину.

Я открыла холодильник и достала банку с вишневым компотом. Открыла крышку и припала к стеклу. Глотала сладкую холодную жидкость, правда, вкуса я так и не почувствовала. Поймала три ягоды, раздавила языком, но и они словно были бумажными.

— Просто скажи, чего ты хочешь от меня. Ты же пришла с уже готовым решением? Так озвучь его, сестра, — последнее слово вылетело стрелой и попало в цель.

Я видела, как Марина машинально бросила взгляд на фотографию мамы, прикрепленную магнитом на дверку холодильника, и шумно сглотнула.

Приёмыш… Как удобно.

Значит, когда я выхаживала отца – родной была. Когда маму разбил инсульт, и я её таскала на себе и в ванную, и на прогулку – родной была. А как дело дошло до наследства – сразу приемыш?

— Тебе напомнить, чью комнату в коммуналке вы продали, чтобы получить первоначальный взнос на ипотеку, или сама вспомнишь? — я не рычала, контролировала голос, не срываясь ни в истерику, ни в крик.

Нет. Нельзя… Тут ребёнок.

— Вот и хорошо, что ты сама это вспомнила, — Марина поёжилась, словно сбрасывала прилипший взгляд мамы, и даже улыбнулась. — С продажи квартиры я верну тебе сумму, вырученную за коммуналку.

— О как…

— Алена, давай отметем все эти клише и мелодраматизм ситуации. Давай по фактам? Квартира – моя. И как ей распоряжаться – это моё дело. У тебя нет на это ни юридического, ни морального права. Я проконсультировалась с риелтором, вырученных денег должно хватить, чтобы закрыть ипотеку.

Марина была явно довольна собой и тем, как холодно и отстраненно держалась со мной. Да она говорила, словно речь эту долго и планомерно заучивала! А сейчас ликовала, что не сбилась и не дрогнула от стыда.

— А давай я тоже выскажусь, Мариш? — я присела на табурет и поправила скатерть на столе. — Твой Гоша сегодня есть, а завтра его нет. Ипотека и квартира записаны на его имя. И чтобы закрыть его долг, ты хочешь продать родительскую трёшку. Но где гарантия, что завтра твой Алиев не свалит в туман, а потом ещё и не выселит из квартиры, забыв про вашего общего ребенка?

— Но… — сестра вздрогнула и отшатнулась, не ожидая отпора.

— Я съеду, Марина. Нет вопросов… Но ты совершаешь самую большую ошибку в своей жизни. И поверь, с надежностью твоего Гоши, через год ты останешься одна на съемной квартире, — я рывком собралась и вышла из кухни, стараясь не задеть Марину, застывшую в дверях.

Но отойдя на три шага, я снова остановилась и продолжила, не оборачиваясь:

— Ты же консультировалась у юристов и риелторов. Что, и никто тебе не намекнул на глупость задумки? Марина! Очнись! Ты ему – не жена! Ты потом не докажешь, что твоих денег в его квартире больше! И первоначальный взнос, и закрытие кредитных обязательств. Поди, ещё и маткапитал туда решила занести?

Я не смотрела на сестру, но слышала её рваный выдох.

Больше говорить не было ни смысла, ни времени. На автомате приняла душ, закрылась в своей комнате и только тогда услышала хлопок входной двери.

Ушла…

Ну и правильно. Пусть подумает.

Я Маринку хорошо знаю. Если на неё давить – она из вредности все сделает наоборот! Родители запрещали ей встречаться с Гошей – так она сбегала, истерики устраивала, выла белугой и школу прогуливала. Оттого и в универ не поступила, пришлось идти в ПТУ. А ведь она мечтала стать ветеринаром! И химия ей давалась с легкостью, и биологию в промежуточных на отлично писала. А экзамены завалила… Я помню, как маме шокированные учителя телефон обрывали.

И рад был её провалу только Гоша… Зачем этому козлу девушка с высшим образованием? Вдруг кого другого найдет? А такая послушная и по уши влюбленная самому нужна.

Вот и сейчас Алиев, сука, опять ею верховодит, а она и рада стараться.

И ведь ребенок у них! Крошка маленькая, ни в чем не виноватая!

И ей, как матери, нести ответственность за своего ребенка, потому что в мужья она себе выбрала не того мужчину. Не того…

Подошла к окну и, не одергивая тюля, посмотрела во двор. Так и есть… У подъезда её ждал Алиев, а как только Марина вышла, он сразу бросился навстречу.

И даже в этом жесте было слишком много правды, которую моя сестра не видит. Он побежал и сразу начала задавать вопросы, даже не удосужившись забрать тяжелую люльку и пухлую сумку с детскими принадлежностями.

«Нелямур»…Однозначно.

Я стерла слезы, осмотрела свою комнату и начала собираться на тренировку. Если сейчас впасть в уныние, то проще сразу сдохнуть с моим уровнем везения.

В спортивный комплекс я влетела за пять минут до тренировки.

Пронеслась по этажам в сторону женских раздевалок, в одной из которых переодевался наш наикрутейший коллектив черлидерш «Дьяволицы», которым я руководила долгие пять лет.

— Всем привет! — махнула рукой, приветствуя своих девчонок.

— Боже… Начальство не опаздывает? — рассмеялась Лилька Зорина. — Оно задерживается?

— У меня есть уважительная причина…

— Да знаем мы про твою причину, — моя лучшая подруга Томочка Разина подошла ко мне со спины и начала закручивать мне хвост, чтобы не терять время. — Смирнова весь интернет залила фотографиями с вашего сабантуя. Ну, вы и пьянь…

Я напряглась, но вида не подала. Чёрт… Появление Марины сбило меня с мысли и нарушило планы. А ведь я хотела проверить, что именно постили наши друзья. Не хотелось бы, чтобы кто-то запечатлел наше с Тёмой безумие.

Но Разина молчала и не язвила, значит, беды не случилось, и ураган прошел мимо.

Я быстро разделась, потом так же быстро натянула форму, потому что сегодня был запланирован генеральный прогон на трибунах. Программа новая, и ставили мы её поспешно, чтобы успеть к важному матчу «Дьяволов».

— Все готовы? — я приобняла Тому, благодаря за помощь, затем схватила помпоны и первой вышла из раздевалки.

С арены доносились свитки, крик и характерный скрип коньков по льду, а значит, тренировка команды ещё не закончилась. Видимо, перед игрой Мулин окончательно решил замотать парней.

— Занимаем свои места, — я быстро сбежала по лестнице домашней трибуны, заняла нижнюю площадку и, пока девчонки выстраивались в нужном порядке, успела обернуться на скамейку команды.

Мулин что-то чертил маркером на планшете, команда суетливо носилась в челночном упражнении, а рядом, на льду, стоял Князев.

Артем то ли почувствовал мой взгляд, то ли успел посмотреть на часы, и повернулся, махнув мне рукой.

Ну вот… Всё по-прежнему. А значит, ни на что не повлиял этот дурацкий поцелуй.

Хотя… Не такой уж он и дурацкий. И в подтверждение этой мысли по рукам побежали мурашки. Но и их я списала на холод, тянущийся ото льда.

— Девочки, привет! — раздалось с верхнего ряда, и на трибуну резко выскочила Кристина Александровна Савина, наш новый временный спортивный директор.

Савина ловко заскакала по ступеням, устремляясь прямо ко мне, а за пару метров раскинула руки и крепко обняла.

— Алешенька моя, — ласково протянула она, но тихо, чтобы никто не услышал. — Как же хорошо сидит новая форма! Просто класс!

— Да, тетя… Кристина Александровна, — я машинально оправилась и отступила на положенную дистанцию. — Спасибо вам большое, а то пять лет ничего нового не шили.

— Вот и хорошо. Завтра привезут ваши новые мохнатки, — рассмеялась Савина и пальчиками прошлась по шелестящему помпону. — Шучу-шучу… К игре я вас экипирую полностью. Даю слово. А теперь встречай пополнение… Ты же просила у меня ещё одну девочку? Вот… Анастасия Чарова. Резюме у нее отличное, можешь мне поверить. Прыгала в поддержку команды «Львов», но из-за переезда осталась без любимого хобби.

Савина говорила-говорила… А я уже почти не слышала. Вскинула глаза вверх, где на верхней площадке технической трибуны скромно переминалась высокая рыжая красотка.

— Формой я её обеспечу, а пока пусть потренируется так, — тетя Кристина задумчиво нахмурилась, уловив перемену моего настроения. — Алён? Всё хорошо?

— Да-да, — кивнула я и машинально обернулась через плечо, ловя удивленный взгляд Князева.

Приплыли… А этот день может быть ещё дерьмовей.

Глава 5

Чарова-овчарова…

Шипела я, но в мыслях. Внешне же я была совершенно спокойна и расслаблена. Поприветствовала новенькую, указала ей на место новичка – а именно на высшую точку в цепи, и начала тренировку.

— Анастасия, просто наблюдай и пытайся запомнить, — крикнула я, не забыв приправить все улыбкой. — Начали! Раз-два-три-четыре…

Я задала темп, отбивая его ударами ноги по деревянной площадке, чтобы девочки меня слышали.

— Даша, ногу выше! Кать, хорошо… Задницей не верти, это не стриптиз!

— Фу-у-у-у-у, опять не стриптиз, — раздалось сзади, и в затылок ударило залпом резких выдохов.

Я мельком обернулась, заметив группу активистов и наших самых строгих судей, а именно Макса Савина и Мишку Королёва.

— Это что, Чарова-овчарова? — зашипел Макс и, чтобы не кричать, поддел меня клюшкой за лямку майки, подтягивая ближе к борту.

Ледяная крошка растаяла, растекаясь по коже неприятным холодным ручейком. Но сейчас это было даже кстати. Я так отчаянно сдерживала раздражение и досаду, что казалось – задымлюсь в любой момент. Ну почему это должна быть Чарова?

— А ты слепой? — процедила я, не отвлекаясь от тренировки. — Даша, ну куда ты таращишься? Что, Савина никогда не видела? Есть у него девушка уже! Есть!

— А я на Королёва смотрю, — пискнула Даша и тут же сбилась с темпа.

Но на этом приключения Даши не закончились… В момент, когда она должна была войти в сложную поддержку, нога юной соблазнительницы поехала, и она начала заваливаться, увлекая за собой и девчонок.

По трибуне побежал раскат грохота, визга, заглушивший даже музыку.

— Дашуль, родная, ты как? Жива? — заливаясь хохотом, протянул Мишка Королев.

— Какая прелесть! — крикнула я, сдерживая смешок. — Королев, свалите в туман, умоляю, а? Мы и так нервничаем. Это со старой программой мы ещё и за игрой успеваем следить, а тут в ногах все путаются.

— Жива я, Ален, жива, — Дашка вскочила, смахнула каштановую гриву мелких кудряшек и вновь встала на своё место.

— Вождь сказал — к стенке, значит, к стенке. Сваливаем, — отшутился Савин, и парни покатили вон от борта.

— Так, девочки, продолжаем! Даша, давай больше без падений? Погнали! Раз-два-три-четыре…

До конца тренировки нам больше не мешали. И уже через сорок минут девочки наконец-то настроились, и картинка стала складываться воедино. Я мельком посматривала на новенькую, с удивлением обнаружив, что и она вполне влилась в коллектив и даже без ошибок отработала первую часть, где не было акробатических номеров.

— Всем спасибо, девочки! Все молодцы!

Как только я похлопала, тем самым заканчивая тренировку, по борту прокатился удар. Мне и поворачиваться было не нужно, чтобы понять, что это Князев. Он подкатился и замер у меня за спиной, ткнув холодной крагой в бок.

— Алешенька, подруга моя верная, скажи, что я брежу? — Князев явно намекал на новенькую.

— Нет, Тёмыч, ты не бредишь. Это та самая Чарова, — процедила я сквозь зубы.

Я следила за ней пристально, даже не моргала, пытаясь не пропустить даже микродвижение, но нет… Настя весело переговаривалась с девчонками и на нас, а в частности, на Князева, даже мельком не глянула.

Вот это-то меня и пугало! Прежняя Чарова уже из кожи вон вылезла бы, пытаясь привлечь внимание Артёма. А сейчас полный игнор…

Чарова-Чарова… И откуда ты взялась? Она же гонялась за Артёмом три года! Три долгих года преследования… Сталкерша, блин! Написывала на почту, в соцсети, мессенджеры, оставляла записки в раздевалке. Да она даже обманом, под видом медсестры, пробралась в больничную палату, когда Артем лежал там после операции.

Но я окончательно потеряла надежду на её адекватность, когда застала Чарову в комнате Артёма. Она рылась в ящиках, а когда увидела меня, то совсем не смутилась.

Она, конечно, сказала, что ошиблась дверью, ведь комнаты на спортивной базе все одинаковые! И, кстати, Настя была первой, перед кем я отыграла роль ревнивой девушки Князева. Наши друзья, естественно, были в курсе спектакля, и даже сочувствовали Артему из-за чокнутой гимнастки сборной соседней области. И, к слову, отсюда ко мне и прилипло прозвище – Княжна.

— Чарову привела Савина, прямо перед репетицией, — выдохнула и обернулась, лишь когда девчонки покинули трибуны, хлопнув тяжелой металлической дверью.

— Вот это сюрприз… Ладно, с ней потом разберемся. Ты, Алеша, чего такая грустная? — Тема крутанул меня и тут же в глаза вперился. Его буравчики впились нагло и даже как-то грубо. — Нос морщишь, дергаешься. Что случилось за пару часов, которые мы не виделись?

— Тём, ничего не случилось, — я почему-то решила не рассказывать про разговор с сестрой в надежде, что она передумает и осознает глупость своего решения. — Всё, у меня через полчаса лед с малявками. Я побежала переодеваться.

— А потом? — Тема остановил меня, схватив за локоть.

— А потом, как всегда, на работу в ресторан, — я посмотрела на часы и присвистнула, — Всё, Князев, не мешай мне становиться миллионершей!

— Или ломовой лошадью, Кушнир. Да? Тебе суток хватает, чтобы заскочить на все работы в этом городе?

— Хватает! — я рассмеялась и ловко взбежала по ступеням.

Из раздевалки доносился звонкий хохот. Странно… Обычно к этому времени девчонок уже и след простыл. Ведь черлидерство – это скорее для души, чем для денег. Платили немного, но на тренировках я спрашивала строго, так что в итоге в нашем коллективе остались лишь самые стойкие и преданные. Потому после репетиций все разбегались по своим делам.

— Что, правда-а-а-а-а? — раздалось дружное, когда я переступила порог раздевалки, обнаружив девчонок до сих пор сидящими в форме.

Они кучным воробьиным стадом облепили скамейку, кружась вокруг огромной коробки с эклерами из кондитерской на соседней улице.

— А вот и наш руководитель. Настя, знакомься, это Алена Кушнир, — подхватилась Лилька Зорина и с набитым ртом начала представлять меня Чаровой. — Вас, кажется, не представили.

— Очень приятно, — заикаясь, робко проблеяла Чарова. И румянец на щеках заиграл, и ресницы затрепыхались, а в лице ни грамма узнавания. — Алена, угощайтесь. Эклеры очень вкусные!

— И мне очень приятно, Настя, — кивнула я и присела к своему шкафчику. — От эклеров я воздержусь, у меня ещё тренировка с мелкими. А ты отлично двигаешься. Если не будешь лениться, то к игре вольешься в коллектив.

— Да я, вроде как, уже, — Чарова приобняла Зорину за плечи и улыбнулась. — Алена, у вас такой замечательный коллектив! Девчонки такие красивые, веселые. Не то, что мой прошлый коллектив!

— Ну да… Ну да…

Я подхватила полотенце, косметичку и отправилась в душ первой. И лишь завернув за угол шкафчиков, чуть обернулась, поймав пристальный взгляд Чаровой. Она не ожидала, что я обернусь, оттого и маску равнодушия забыла натянуть. Но выдали её глаза… Не успела Настя потушить фанатичный огонек. Не успела…

Попалась! Ну-ну… Не узнала она меня. Узнала! Ещё как!

Я вошла в душевую кабину, включила воду и почти сразу услышала скрип двери и легкие шаги за спиной.

— Алён, ты прости меня, — Чарова ступила на поддон и включила воду в соседней лейке. — Это выглядело так глупо. Но я так растерялась и не сразу узнала тебя.

— Да брось, Настя. Я тебя тоже не сразу узнала. Столько лет прошло, — я не поворачивалась, потому что её ложь ощущалась кожей.

Растирала гель для душа, стоя полубоком к Чаровой.

— И правда! Молодые были, глупые. Но мне бы не хотелось начинать наше сотрудничество на негативной ноте. Предлагаю все забыть. Так как? Ты согласна?

— А я, Настя, уже давно всё забыла…

Я выключила воду, закуталась в полотенце и вышла из душевой с легким послевкусием досады. Врёт… Овечкой прикидывается.

Но сейчас было не до неё. Я переоделась в спортивный костюм и, попрощавшись с девчонками, убежала на лёд, где меня уже ждали малявки.

Я обожала детей… И они отвечали мне взаимностью. Потому и тренировки у нас проходили весело и шумно. А иногда я выводила на лёд родителей, это помогало раскрепостить малявок, ну и снизить градус ответственности, потому что родичи порой перегибают палку, требуя, чтобы их чада были Плющенками и Родниными с самых пеленок.

Я вот тоже думала, что взойду на пьедестал… Но чуда не случилось.

После изнурительных полутора часов беготни за малышами у меня не было ни секунды на промедление.

Скинув тренировочную амуницию, я сноваополоснулась в душе, наспех накрасилась, натянула джинсы, свитер и выбежала из ледового дворца.

И было у неё две жизни… Это, кстати, про меня. С утра в Ледовом до дрожи в ногах, а вечера я проводила в уютном итальянском ресторане «Римини», которым владела милая супружеская пара.

И там я была не строгим руководителем танцевального коллектива, а обычной официанткой. Носилась с огромными тарелками для пасты, улыбалась пьяным гостям и выслушивала регулярные грубости.

И опаздывать мне сегодня никак нельзя! Я и так полсмены торчу своей сменщице, да и злить менеджера совсем не хотелось. Мне очень нужна эта работа, учитывая утренний разговор с сестрой.

В горле опять запершило, тревога закрутилась вокруг сердца, а пальцы машинально сомкнулись на серебряном браслете, который мне подарили родители на позапрошлый день рождения. Так странно… Ещё два дня рождения назад у меня была семья. Полная, счастливая, с шумными праздниками, домашними пельменями и милыми традициями.

Даже от этой мысли становилось горько. А если копнуть чуть глубже… Выходит, за мою недолгую жизнь я потеряла уже вторую семью?

Слезы все-таки навернулись на глаза, размывая серость и без того дождливого вечера. В лицо ударил порыв влажного ветра, стирая следы моей мимолетной слабости. Но я быстро собралась с силами.

Мне нужно работать!

Когда заболел отец, мы с мамой оказались в непростой ситуации. И дело было даже не в деньгах, а в том, что ему требовался постоянный уход. Мама весь день на работе, Маринка объявила о беременности, а в больнице отец лежать отказывался. И это была даже не обычная больница, а клиника, принадлежавшая родителям Князева.

Но папа упирался и не замолкал, постоянно повторяя, что хотел бы умереть дома.

Тогда я написала заявление в университете и отправилась в академический отпуск. Мама была в ярости, и я её понимала. Четвертый курс – ещё чуть-чуть, и диплом! Но папе становилось все хуже. От невыносимых болей он был сам не свой, мог извести любого! А меня терпел… Молчал, обижался, но терпел.

А когда папы не стало, я даже написала заявление, чтобы вернуться в универ. Но тут… слегла и мама. Инсульт застал её внезапно, прямо за рулем. Мы все видели, как тяжело она переживала смерть отца, но никто бы и не подумал, что через полгода мама окажется на том же месте… на диване в почти полном параличе.

Я готова была сдохнуть! Мне было так плохо и больно, что порой хотелось выть и лезть на стену!

Но… со мной всегда рядом был Артём. А ещё мне нужно было работать, потому что деньги имели свойство быстро заканчиваться. Это при условии, что после каждого визита Князева в моем кошельке откуда-то появлялись купюры.

Мне было неловко… Да нет. Мне было так стыдно! Мало того, что Князевы полностью оплачивали лечение отца, так они ещё и взвалили на себя реабилитацию мамы. Но в том положении мне было не до гордости.

Все, о чем я мечтала – чтобы мама встала…

Но не о том я мечтала. Да и не мечтать нужно было, а молиться. Чтобы мама просто жила.

А её не стало…

— Мамочка, папочка, я вас так люблю, — я поцеловала браслет и побежала к скверу за Ледовым дворцом.

Пешочком до ресторана было всего двадцать минут, а если бегом, то можно и за десять справиться.

Но стоило мне завернуть за угол, как в спину прилетело:

— Кушнир! Погоди-ка…

Я вздрогнула и затормозила, заметив, как из-за колонн служебного крыльца отделяется высокая фигура…

Глава 6

— Валера? — заикаясь, выдала я.

Нет, я его не боялась, просто он застал меня в момент слабости. Я развернулась и, сделав вид, что поправляю волосы, стерла слезу.

— Богданов, чего тебе нужно?

Чем ближе Валера подходил, тем более отчетливо я видела его злое и какое-то серое, осунувшееся лицо. И синяки под глазами, и кривоватую улыбку, и недоброе подрагивание подбородка. Он был одновременно уставшим и злым. И веки расслаблены, будто в любой момент уснет, да он их поднимал с усилием, вскидывая вверх брови!

— Ты что, Кушнир, из общества Динамо? А чего сразу не предупредила? Ты повязку носи, что ли?

— О! Юмор за триста… Давай, пошути про тракториста, и разойдемся, — я сделала шаг назад, но Богданов тут же стер эту дистанцию, сцапав меня за запястье, прямо поверх браслета. — Отпусти! Я опаздываю на работу!

— На работу? — оскалился он и закурил, пуская кислый дым мне прямо в лицо. — А зачем тебе работать, Кушнир? Ты же подстилка Князева… А он у нас в городе видная персона. И семейка у него под стать… воздушные богатые мрази! Куда мне до них, да?

— Богданов, ты пьяный, что ли? — охнула я и принюхалась.

Да, так и есть… Он закурил, чтобы скрыть перегар, вот только с примесью табака эта вонь стала просто тошнотворной.

— А мне алкоголь не мешает видеть картину в целом, Аленушка. Или, как там тебя называет этот мажор-переросток? Алешенька? — Валера наигранно рассмеялся и сильнее стиснул руку. — А ведь мне говорили, что ты – его ручная подстилка. Приложение к богатому мажору… Думаешь, люди верят в вашу дружбу? Думаешь, все вокруг тупые и слепые?

— Ну, ты так точно тупой, — выплюнула я и попыталась вырвать руку, но он усилил хват.

— Нет, Кушнир… Людей не обманешь. Не существует дружбы между мужчиной и женщиной. Нет её в природе! Понимаешь? Если бы с бабами можно было дружить, то мужиков бы в ЗАГС хрен кто затянул. Мозг не пилит, за пиво с друзьями не орет, зарплату не отбирает. Пришёл – трахнул во все щели, и разбежались. Шикарная дружба!

— Боже, Богданов! — я нервно рассмеялась и шагнула ему навстречу, всматриваясь в глаза. — Ты угораешь, что ли? С какой стати я должна слушать твоё дерьмо?

— А с того, что ты из меня посмешище сделала! Спишь с Князевым… Ну как спишь? Он, наверное, как шлюху тебя вызывает, чтобы заглотила его клюшку, а после вон прогоняет. Шлюха ты, Кушнир… Обычная давалка и подстилка для богатенького сынка!

— Давай, ускоряйся, придурок. Выскажись, и я уже пойду!

— Да я видел… Он и привез тебя домой!

— Дальше, — я подняла левую руку, посмотрела на часы и заскулила, предприняв новую попытку вырваться. — Быстрее! Я на работу опаздываю!

— Ну уж нет, — и тут Валера так резко толкнул меня назад, прямо на капот припаркованного автомобиля, а сам навис надо мной. — Расскажи, Алена, чем же он лучше меня? И сколько платит тебе? Вдруг и я с зарплаты наскребу?

Валера уже не просто сжимал мою руку, он всем весом вдавливал меня в холодный металл капота, буквально лишив возможности двигаться.

— Богданов, отпусти! Мне больно! — завопила я, за что и поплатилась.

Его пахнущая табаком ладонь накрыла мой рот, да так крепко, что я зубами оцарапала себе губу.

— Давай, Кушнир, поцелуй меня… Только не так, как ты обычно делала, притворяясь скромной девочкой. А как своего Князева… Видел я ваш поцелуй! Вы же чуть не трахнули друг друга прямо там, на глазах у толпы! Друзья они… Ага, щаз-з-з-з!

Я умудрилась сдвинуть ногу и теперь думала, как бы согнуть её, чтобы зарядить коленом по яйцам этому уроду! В голове вспыхивали приёмы, которым меня учил Артём, но Богданов зафиксировал мои бедра. И пока я не освобожусь – подходящего маневра не находила.

— Поцелуй, — хрипел он, травя меня вонью перегара.

— Пм-м-м-м-м… — промычала я, пытаясь прикусить зубами его ладонь.

Меня накрывало тошнотой и ужасом. Смотрела в его глаза и поверить не могла, что почти месяц считала этого ублюдка достойным мужчиной! Я же целовала его, готовила оладушки и возила в аэропорт, чтобы он поел домашнего!

— Мычишь? Отыгрываешь страх? А я вот в твоих глазах вижу похоть. А правы мужики… Если баба говорит нет, то это скрытое да. А я, болван, хорошим с тобой был. А ты, видимо, любишь пожестче? Да? — этот ублюдок качнул бедрами, демонстрируя твердость стояка, а меня и вовсе чуть не вырвало.