Анив'эК. Геометрия короля

Глава 3. Пробуждение

Мик очнулся в больничной палате. Вокруг было тихо. Судя по приглушенному свету за занавеской, была ночь. Он приподнялся на локте – все тело пронзило болью – ноги перевязаны, левое бедро, куда вошел осколок, было стиснуто чем-то, напоминающим плотную подушку, голова вместе с ухом забинтована.

Воспоминания нахлынули внезапно и захватили его сознание, как порыв штормового ветра. Айри нет. Она умерла у него на руках.

Откинувшись на подушку, он горько разрыдался. Скорбь полностью завладела сознанием, опустошая тот укромный уголок души, где все эти годы в спокойствии и тихой радости жила любовь к сестре – человеку, рядом с которым он вырос, человеку, которому он доверял, человеку, который никогда его не предавал. Он вспомнил ее последние слова перед смертью – даже в тот отчаянный момент, наполненный агонией, она думала о его благополучии. Мик попытался скинуть с себя одеяло, но запутался в нем и стал ругаться в голос.

На соседней койке послышалось шевеление: из-за подушек высунулась рыжая взлохмаченная голова Атори.

– Ты очнулся, – промямлил он. – Наконец-то…

– Где мы? – утирая рукавом слезы, просипел принц.

– В эльфийском городе Вайло, недалеко от границы с Пустыней…

– Сколько мы здесь?

– Третий день. Врачи думали, что ты можешь не очнуться, много крови потерял. Каждый день приходили алхимики и ставили тебе иглу в вену, по которой тебе в кровь поступало питание.

Глаза Мика округлились:

– Прямо мясо всякое и суп в кровь закачивали?

– Нет, жидкость какую-то, – хмыкнул Атори и откинулся на подушку – лоб у него был забинтован, плечи и руки выше локтей тоже были перевязаны.

– Что произошло после того, как нас забрали драконы? – спросил Мик, чувствуя, как снова начинает щипать глаза.

Атори и сам смутно помнил, что произошло после, но рассказал, как они летели над Загорьем, а потом он очнулся в палате, и за ним ухаживали эльфы.

– Где Тит? – прикрывая глаза, спросил принц.

– Где-то в госпитале. Ушел на следующий день после прибытия. Сказал, что врачи хотят его убить, и смотался в окно, – Атори замялся, а потом продолжил: – В Загорье много интересного произошло, пока мы были в Пустыне…

Мик ухмыльнулся. Ему не хватало сил спросить про Айри, ее уже должны были похоронить.

– Ты боишься спросить про Айри, – с убийственной проницательностью заявил Атори. Мик повернул голову и увидел, что тот улыбается. – Айри жива, с ней все в порядке, оказалось, ее раны вовсе не так страшны; она помогает ухаживать за ранеными. Думаю, она зайдет утром, – радостно проговорил Атори. Легкий ветерок ворвался в окно и потрепал огненные волосы, топорщившиеся из-под повязки.

Мик резко поднялся на локте, и движение это причинило сильную боль, но ему было плевать, потому что боль душевная была намного сильнее физической. Он уставился на Атори широко открытыми глазами: это не могло быть правдой, как бы ему ни хотелось в это верить. Он почувствовал, как пульс принцессы остановился, как тело, прижатое к его груди, стало остывать. Айри была мертва, он это знал. Атори ошибался или обманывал его. Это было слишком жестоко, и негодование поднялось из самой глубины его души, затапливая разум.

– Ты врешь! – заорал принц, подскакивая на кровати. Каждое движение давалось с усилием, будто все тело отказывалось подчиняться. Он с трудом свесил с койки обе плотно забинтованные ноги, он намеревался встать. – Она умерла! Умерла на моих руках! – он поднялся на трясущихся ногах и выставил руки, будто в подтверждение своих слов – он все еще чувствовал ее остывающую кожу под пальцами. – Ее больше нет.

Ноги подогнулись, и он упал на пол. Напуганный его отчаянием, Атори стал звать на помощь. На крики прибежали медсестры. Они схватили принца за руки и силой попытались вернуть в койку. Он сопротивлялся, отталкивал лекарей, хаотично размахивая руками и продолжая выкрикивать «ее больше нет». Двое крупных эльфов держали его за лицо, чтобы залить в горло успокоительное.

Едва проснувшись и еще не открывая глаз, Мик продолжал осмысливать произошедшее: у Атори не было причин издеваться над ним, так что, скорее всего, его самого ввели в заблуждение. В одном он был уверен – Айри уже никогда не вернется.

Несчастный, но немного успокоенный, принц попытался вспомнить, какое сегодня число или хотя бы месяц. По его подсчетам, уже наступил июнь.

Лето. Она так любила лето…

Принц приоткрыл глаза.

Яркое солнце пробивалось через белые шторы, заливая палату мягким светом. Лучи золотыми нитями пронизывали ткань, рисуя на полу и стенах причудливые узоры. Комната наполнялась теплом, и казалось, что каждый уголок оживает под этим ласковым прикосновением.

Микель повернул голову к Атори. Глаза щипали, привыкая к яркому свету, и пока что видели одни лишь блики. Чтобы взгляд немного прояснился, Мик снова прикрыл их и поводил головой из стороны в сторону. Когда зрение вернулось, он ощутил прилив дурноты и чуть снова не потерял сознание: у его койки сидела Айри. Почти такая, какой она была до путешествия, только исхудавшая. Она склонилась к нему и мягко улыбнулась.

Мик плотно зажмурился и затряс головой:

– Это не может быть правдой… не может… – зашептал он и услышал голос Атори.

– Я же тебе сказал, что он не в порядке.

Мик почувствовал, как к его ладони прикоснулись прохладные пальцы, и, преодолев страх, снова открыл глаза. Айри положила свою руку на его и с тревогой смотрела в лицо.

– Ты умерла…. Айри… ты… тебя нет, – шмыгая носом от подступивших слез, выдавил из себя Мик. В ответ на это принцесса сильнее сжала его ладонь.

– Каким-то чудом я выжила, сама не знаю, как это произошло, – у Айри был вид человека, погрузившегося в воспоминания. – Я погрузилась во мрак и лежала, неспособная пошевелиться, слыша лишь слабый зов, настойчиво прорывавшийся сквозь глухую пелену. Этот незнакомый голос словно притягивал меня обратно… к жизни, и тело медленно оттаивало, пальцы стало колоть – чувствительность возвращалась, – она с растерянностью смотрела на свои ногти, словно сомневаясь, что это было с ней. – Я попыталась пошевелиться и смогла открыть глаза… меня окружали эльфы… – она улыбнулась своим воспоминаниям. – Ты бы видел их лица – они были удивлены больше меня!

Внезапно ее лицо помрачнело, и она тихо добавила:

– Все, что осталось, – это шрам от стрелы на груди…

Мик расплакался – не горько, а как плачет выживший после падения с высоты – и, рывком сев на койке, обнял ее. От столь резкого движения боль в ранах была чудовищной, но зато душевная отступила – он снова был не одинок, снова обрел сестру.

– Ты точно не плод моего воображения? А вдруг я мертв? – отстраняясь и внимательно осматривая ее, проговорил Мик. Айри погладила его по волосам, и в зеленых глазах отразилась тревога за брата.

– Тогда мы мертвы вместе, и этот «загробный мир» ничем не отличается от нашего, – просто пожала плечами Айри, и Мику стало легче. Он устало откинулся на подушку, но руку ее не отпустил.

– Вы такие трогательные, что меня сейчас вырвет, – запрыгивая на кровать, изобразил тошноту Тит. Крыс выглядел почти как прежде: шубка тщательно вымыта, повязок на нем не было, но одно ухо было порвано, на лапке не хватало пальца и на спине отсутствовал приличный кусок меха.

– А, так ты тоже выжил, мусорщик, – без особого энтузиазма бросил ему принц, без стеснения вытирая рукавом слезы.

– И я рад тебя видеть, засранец, – всем своим видом демонстрируя обратное, огрызнулся крыс и нагло уселся на подушке Мика. – Наконец-то вы все пришли в чувство, и мы можем возвращаться в Мирэю. Тут жуть как скучно, не считая болтовни с эльфами! Даже выпивки нигде нет! – жестами показывая, что готов повеситься, Тит достал из ножен шпагу. Мик обратил внимание, что та отполирована до блеска.

– Давайте я принесу завтрак, и мы поболтаем, – вставая, предложила Айри. Мик внимательно следил за движениями сестры, но ее пальцы так и не выпустил. – Я сейчас вернусь, обещаю.

Минут через десять Айри вошла с подносом, на котором стояли четыре плошки каши.

– Выглядит хуже, чем твой алхимический суп, – буркнул Тит, водя чутким носом из стороны в сторону.

– Мику сейчас нельзя ничего другого – после долгого перерыва его желудок не готов к другой еде. И мы с радостью его в этом поддержим! Правда, ребята? – грозно посмотрев на Тита и Атори, прошипела сквозь зубы принцесса.

– Конечно, принцесса, как скажете, – с неохотой пробурчал крыс.

В молчании они приступили к скромной трапезе. Судя по выражению лица Атори, его вот-вот могло вырвать, Тит сел на подоконник и отвернулся к окну, скрывая отвращение на мордочке, а оголодавший Мик сосредоточенно уплетал кашу, не спуская глаз с сестры, будто она могла сбежать.

Крыс – придворный шпион – не сводил глаз с буйной активности белок и бурундуков, мелькавших среди ветвей векового дуба, возвышавшегося у самой стены госпиталя, прислушиваясь к их звонким посвистываниям. Ему все казалось, что кто-то следит за ним и его спутниками, и белкам, прыгающим среди густой листвы, он доверял меньше всего. Он часто испытывал интуитивное чувство слежки, но пока не нашел ни единого подтверждения своим теориям.

Тит знал, что говорящие звери обладают более крупными размерами. Например, говорящие белки были приблизительно в два раза крупнее обычных, однако здесь, вблизи госпиталя, Титу не довелось встретить ни одной такой. Про бурундуков он ничего не знал – их не было в окрестностях Мирэи, но белки, бегающие по ветвям этого дуба, были обычными – мелкими.

Однако Тит продолжал пристально следить за ними.

– Долго будем молчать? – наконец подал голос Тит, отвлекаясь от слежки – терпение никогда не было его сильной стороной. – Давайте хотя бы разговором скрасим эту унылую трапезу. Пока ты спал, ваше высочество, мы много интересного узнали от местных пациентов…

Айри сверкнула на него глазами и слегка качнула головой, призывая к осторожности, но крыса было уже не остановить.

– Война выиграна. Тут полно бойцов, которые были в славных битвах за нашу страну против демона Кеера! Они такие истории нам рассказали! – в восторге выпалил Тит. – В стране новый король. Из старого рода! Короче, наследный король Загорья вернулся, представляешь?! Его зовут Кэ'вин. Он и привел страну к победе! Шок, да?!

– А что с отцом? – чуть не поперхнувшись кашей, спросил Мик.

Тит немного виновато посмотрел на Айри: он сообразил, что так спешил поделиться новостями, что и забыл о том, что хранитель трона Лаврий – отец Мика. Айри отставила тарелку и снова взяла принца за руку. Этого было вполне достаточно, чтобы Мик все понял. Он отдал ей свою недоеденную кашу и, отвернувшись ото всех, зарылся лицом в подушку.

– Ну ты даешь, Тит! – огрызнулся на него Атори.

– Не сообразил, – пожал плечами крыс. – Лаврий был плохим правителем, никто по нему слезы лить не будет. – Тит покосился на Мика, уткнувшегося лицом в подушку, и осекся. Он отвернулся к окну, дернул усами, словно собираясь что-то добавить, но так и не нашел слов. Айри подхватила его и направилась к выходу из палаты. Крыс больше не оглядывался на принца и молчал, пока за ними не закрылась дверь.

Мик плакал. Он знал, что отца в стране не любят, знал обо всех его грехах. Понимал тех, кто ненавидел хранителя трона за взяточничество и расточительство, за пиры и балы в то время как люди в стране голодали. Все детство Мик слушал рассказы гвардейцев и слуг о невзгодах и страданиях простого народа, каждый праздник сопровождался жалобами страждущих горожан и недовольством знати. Отец же с упоением предавался мирским удовольствиям, и величайшей ошибкой его была потеря уважения самой важной части королевства – армии. Мик видел это! Армия, некогда славившаяся своими победами и героизмом, превратилась в жалкое подобие себя самой! Отец оказался равнодушен к военным делам, перестав уделять внимание подготовке войск, закупкам оружия и укреплению крепостей. Вместо учений стали обыденностью разгульные застолья и развращенность офицеров высшего ранга. А Лаврий только и любил, что проводить военные парады, выставляя напоказ несуществующую мощь войск.

Хранитель трона окончательно потерял уважение единственного сына: слабый правитель и слабая страна не смогут победить. Лаврий не привел бы страну к победе, о нем не слагали бы восторженные легенды. Мик ушел с Айри еще и потому, что знал: отец никогда не позволил бы ему участвовать в сражениях, ведь сам он не собирался этого делать, оставив сражения другим народам Загорья. Но у Микеля было понимание, что настоящий лидер ведет за собой войска, вдохновляет народ примером мужества и стойкости – и именно таким лидером и стал наследный король. Если же правитель прячется за крепостными стенами, то никакой гордостью тут и не пахнет…

Тем не менее Лаврий был его отцом. Отцом, который любил и заботился. Возможно, это была его единственная добродетель… Но сейчас для принца этого было достаточно. Теперь его никто не назовет «сынок»…

Атори еще долго слышал тихие всхлипы, пока измученный принц не погрузился в тревожный сон.

– Я не хочу, – заныл Тит, сидя на столе, и от безделья в несчетный раз полировал свою шпагу, и без того уже начищенную до блеска.

Айри разливала похлебку в четыре тарелки.

– Ты пойдешь и будешь вести себя как обычно – глупо и грубо, но я уверена, что Мику именно такого общения сейчас и не хватает. Иначе эта идеально отполированная шпага…

– Я все понял, Ваше высочество… – протянул крыс, пытаясь найти еще какие-то доводы. Но, посмотрев на нахмуренные брови, отступился.

Крыс не испытывал никаких теплых чувств к Мику, считая его недалеким избалованным мальчишкой, ни в чем не знавшим отказа при дворе своего никчемного папаши-труса, позорно поджавшего хвост в битве с Лесной. Тит, горевший жаждой битв и приключений, с упоением выслушивал рассказы бывалых воинов-эльфов, прошедших Запруду под командованием, по их словам, «лучшего командира в истории». Но Айри – это другое дело. Ее он уважал. Ради принцессы он и согласился продолжить путь в Пустыню. Она была его любимицей при дворе Лаврия. Крыс никогда не видел ее праздно шатающейся, чем Айри разительно отличалась от придворных. А еще она всегда приветлива и доброжелательна с животными: Тит ценил это.

У Черной Скалы перед тем как отправиться к Колодцу, Айри составила план, посвятив во все подробности лишь Тита. Они одни были в курсе, что кристалл она доверила ему, ведь девушка боялась, что иначе внимание их спутников будет слишком приковано к крысу, и воины Кеера в крепости смогут что-то заподозрить. А так Фром, Атори и Мик отвлекали все внимание на себя, и их основной задачей было оберегать Айри. Тит доверился принцессе. Вот и сейчас, если она считала, что он должен пойти к Мику и вести себя как обычно, то он готов. Ради нее – принцессы-алхимика, спасшей страну от демона.

Тяжело вздохнув, крыс убрал шпагу в ножны и отправился помогать с приборами. Больше он не спорил.

Мик сидел на койке, под его спиной высились горы подушек. Атори читал вслух какую-то книгу. Айри было приятно, что братья – родной и названый – ладят. Она поставила поднос на тумбочку и раздала всем по тарелке, сама заняла место на стуле, передав ложки братьям, а Тит снова уселся на подоконник – излюбленный пункт для наблюдения.

– Давайте поговорим, – объявила она через несколько минут молчаливого обеда: важные новости прожигали дыру в ее сознании и ждать дольше было просто невозможно. – Вчера я получила письмо от короля… наследного короля…

Атори удивленно поднял голову, Мик замер с ложкой, не донеся ее до рта, Тит, недовольно водивший носом у тарелки, воспринял это как знак и отодвинул от себя похлебку.

– Ты получила письмо от нового короля? – уточнил ошарашенный Мик. – Почему?

– Мы с ним знакомы…

Мик округлил глаза. Атори пересказал ему все новости, дошедшие до них, пока принц спал. Про коронацию нового правителя прямо в лесу перед битвой с Кеером, про то, как победоносно он провел две войны, про смерть Лаврия, палатку которого подожгли, но король сам на руках вынес его из пекла.

– Ты знакома с новым королем? – уточнил принц. Айри медленно кивнула.

– Легенда оказалась неправдой? – наморщив лоб, пытался разобраться в услышанном Мик. – Что-то не припомню, чтобы ты водила знакомство с монстром?

– С монстром? – удивился Атори. – В легенде был дракон…

– Эльфы тоже говорили о драконе, – пожал плечами Тит, еще дальше отодвигая тарелку.

– А нам с детства говорили о монстре, – отхлебывая похлебку, раздраженно буркнул Мик.

– Думаю, хранители трона специально немного изменили легенду, чтобы наследный король вызывал более негативные эмоции у народа, – тихо отозвалась Айри, ей не хотелось упоминать предков Мика, зная, что это ранит его.

– Так значит… хммм… дракон? – осипшим голосом уточнил Мик. – Ты познакомилась с ним, пока гуляла со своим приятелем Анив'эКом?

Айри покраснела и смущенно уставилась в пол. Она вытащила из кармана письмо и покрутила его в пальцах:

– Это письмо от Анив'эКа…

– Ты же сказала от короля…

До присутствующих медленно доходил смысл слов, и все с сомнением поглядывали на бумагу в руках принцессы, словно ожидая от нее нападения.

– Во имя Света! – Мик так опешил, что едва не уронил тарелку на одеяло. – Ты водила дружбу с наследным королем?! – прошипел принц, и его лицо будто окаменело. – И мне слова не сказала!

– Я не знала, – каким-то не своим голосом отозвалась Айри и попыталась взять его за руку, но принц выдернул ладонь и, отшвырнув в угол похлебку, схватил ее за плечо, сжав со всей силы.

– Рассказывай! Рассказывай все, что знаешь! – взвыл Мик. Айри поморщилась от боли.

– Я ничего не знала об этом, клянусь, Мик, – растерянно проговорила принцесса: ее почему-то преследовало совершенно не поддающееся логике ощущение, что она предала Микеля, Лаврия и весь двор Мирэи.

– Вы гуляли с ним два года, и ты хочешь сказать, что не знала о его натуре? – гневно упорствовал принц.

– Он ни разу мне об этом не говорил…

– Может, он и сам не знал? – подал голос Тит, подошел к ним и грубо отцепил руку принца от плеча Айри.

– Написал, что не знал, – Айри потрясла письмом, все еще зажатым в руке. – За два года мы много раз обсуждали разные вопросы, в том числе исторические и политические, но никогда…

– Откуда дракону знать о политике? – жестко бросил ей Мик.

– Он получил хорошее образование, возможно, даже лучше, чем мы с тобой… его обучали лучшие эльфийские мудрецы…

– И тебя это никак не насторожило, маленький гений?! С чего бы эльфам заниматься каким-то драконом? – насмешливо выпалил Мик. Его глаза, обычно такие теплые и дружелюбные, теперь были холодными и жесткими. Айри не помнила, чтобы он когда-то так грубо с ней разговаривал, потому чувствовала себя еще более растерянной.

Конечно, когда принцесса получила письмо от Анив'эКа с таким признанием, она не сразу осознала все написанное в нем. Но потом ей стали вспоминаться их прогулки, разговоры, мысли, и очень многое вставало на свои места. Анив'эК был слишком хорошо обучен и воспитан, был слишком эмоционален и человечен для дракона. И Мейр’аз, отправивший ее на встречу с ящером… Подсказок было много, но она оказалась слепа.

Бывший дракон писал, что и сам ничего не знал и считал, что его просто готовят к роли главы драконьего клана. Айри перечитала письмо раз пять, прежде чем окончательно удостовериться, что это не шутка. Анив'эК был сдержан в выражении эмоций, но все его письмо было пропитано благодарностью ей за то, что она сделала для страны, отправившись в Пустыню. Однако она не была готова принимать похвалу в одиночку и уже составляла в голове план ответа на это письмо, но прежде чем садиться за его написание, нужно было обговорить все с братьями и Титом.

– Я еще не ответила, прежде всего мне нужно знать ваши планы, – она покосилась на троицу. – Потому как король приглашает всех нас в Пао, чтобы отдать почести и – цитирую – «рассказать миру о вашем великом подвиге».

Повисла напряженная тишина.

– Почему Пао? Почему не дворец Мирэи? Он что, намерен перенести столицу? – спросил с неприязнью Мик.

– Нет, – откликнулся Тит, «под шумок» выливший похлебку в окно. – Столица занята мятежниками, дворец захвачен сторонниками хранителя трона, придворные твоего отца не собираются так легко сдавать свои теплые хоромы.

Мик поморщился. Весь его пыл и гнев схлынули в один миг, уступив место холодному осознанию реальности. Он всегда недолюбливал двор своего отца, с его подхалимами и хвастунами, но сейчас даже не знал, что думать обо всем этом – если новый король реально настолько силен, как рассказывают в госпитале, то у этих бедолаг во дворце нет ни малейшего шанса – вся мощь эльфов, гномов, драконов, говорящих животных и даже армии людей, убедившейся в его командных навыках, теперь была на стороне Кэ'вина.

– У меня нет другого дома… нет другого места, куда я могу пойти… – растягивая слова, задумчиво проговорил Мик.

– Я ухожу с Атори, – безучастно бросила Айри. – Во дворец я в любом случае не собиралась возвращаться. Мне пора встретиться с матерью, вернуться к корням…

Мик удивленно на нее посмотрел, он-то был уверен, что она захочет пойти с ним.

– Я хочу в Мирэю – там мой дом… – начал было Тит.

– Вонючий подвал – вот твой дом! – огрызнулся на крыса Мик.

– Двор твоего папаши – вот это настоящий вонючий…

– Прекращайте, – осекла их Айри, – если вы оба хотите вернуться, то я напишу королю, что вы будете представителями от нашего отряда…

– Бред какой-то, – отмахнулся от нее Мик. – Ты должна пойти со мной! Мы должны пройти через это вместе, сестренка! Разве нет?

Айри качнула головой.

– Я все решила. Мое место не там…

– А где твое место?! – заорал на нее принц в отчаянии. – Где?! В захолустной деревушке?! В маленьком домике?! С мужем-пахарем? Или охотником?! Будете ходить в церковь по праздникам и заведете десяток детишек?! Чепуха все это! – он с горечью посмотрел на нее. – Ты принцесса! Ты выросла в столице, воспитана при дворе. У тебя прекрасное образование. Твое место во дворце!

Айри просто смотрела на Мика, и по ее взгляду он догадался, что она уже давно все решила, только не мог понять, чем она руководствовалась. Ему было больно: он потерял отца, потерял дом, в котором провел всю жизнь, а теперь еще терял и Айри… Снова…

Письмо Айри составляла уже добрых полдня. Она вдумчиво подбирала каждое слово и никак не могла решиться приступить к его написанию. Занеся руку над бумагой, она начала выводить «Анив’эК» и сама себя осекла:

– Кэ'вин! Его теперь зовут Кэ'вин! Он правитель этой страны, с ним ты не знакома, этого человека ты никогда не видела! Дракона Анив'эКа никогда не существовало, он обманывал тебя эти два года… или сам был обманут?

От таких мыслей становилось противно: к дракону-то она действительно привязалась и сблизилась с ним. Ей была отвратительна мысль, что он мог обманывать ее специально, но Мик считает, что сам он не мог не знать, кто такой…

Дошедшая до людей легенда была, похоже, сильно искажена и сокращена. В ней говорилось, что «монстра» должна полюбить и поцеловать человеческая девушка, и тогда он превратится обратно в человека. Она хорошо помнила, что в момент их расставания поцеловала Анив'эКа в нос, но мог ли это быть тот импульс, который превратил его обратно в человека? Вопрос этот снова и снова всплывал в ее голове, хотя она искренне пыталась не фокусироваться на нем. Любила ли она дракона? Конечно! Как любят близкого друга, как того, кто несколько раз выручал ее из беды и с кем она чудом спаслась от неминуемой гибели. Так любят собак, вытащивших тебя из горящего дома, или лошадей, вынесших хозяев из бушующего урагана. Заглянув поглубже к себе в душу, Айри поняла, что любила Ани почти так же, как своего названого брата Мика, и чувство это было совсем не романтическим. Хватило ли этого, чтобы сделать из дракона человека, или все-таки причина его превращения была иной? Наверное, она никогда этого не узнает…

Принцесса тряхнула головой, отгоняя назойливые мысли, и посмотрела на письмо Ани, крепко зажатое в пальцах. Она снова открыла его и прочитала самый конец: «Милая Айри, я знаю, что у тебя нет никаких причин доверять мне, дракона Анив'эКа больше не существует (а я даже не уверен, что он когда-либо существовал, потому что эта война изменила не только мою внешность до неузнаваемости, но и меня самого. Иногда я сам не знаю, кто я)… »