Анив'эК. Геометрия короля

Анив'эК. Геометрия короля

Посвящение

Тебе, пап. Через столько лет. Все так же любя…

Пролог

От нее пахло розмарином и липой,

Ночь медом текла в волосах.

Она пропиталась луной и сказкой

Мечты, как пчелы, роились в глазах.

А он шел по следу – сквозь Бездну и тени,

Где время застыло водой ледяной.

В Пустоте затихших навек поколений

Они связаны были нитью златой.

Грейпфрут и мята смешались со сталью,

Синие очи пылали во мгле:

Король, чья душа пропиталась печалью,

Искал ее след на остывшей земле.

Кэ'вин дрейфовал.

Его учили, что Вселенная – это система уравнений, вписанная в геометрию бытия. Каждый мир – слагаемое, переплетенное с другим невидимыми нитями. Пустота – то, что Свет и Тьма отчаянно пытались вынести за скобки.

Сейчас он был внутри этих скобок.

Это было то место, где время, пространство и пустота сплетались в плотный узел, образуя скопление вселенных бесконечно огромных и в то же время ничтожно малых.

Затопленное болью сознание уплыло подальше от родного мира – в надежде, что расстояние заглушит голос потери. Он видел и не видел абсолютное ничто: черная звезда с тонким серебряным ободком поглощала все, что оказывалось поблизости. Ее неясный мерцающий свет манил, вызывая одновременно восхищение и страх. Его неумолимо тянуло к ней, и сопротивляться не хотелось – он отдался на милость безмерного течения.

Он был странником, движимым собственной волей или случайностью… Здесь каждый миг подобен мгновению тишины перед бурей. Именно так и ощущал это Кэ'вин, пока плыл и плыл сквозь многомерное пространство, а время для него застыло водой, попавшей в ловушку мороза. Все это стало частью его внутреннего мира – его самого, формируя новую реальность, которую он наблюдал со стороны. Она отличалась от той, которую знали обитатели его мира, где, казалось, уже прошли месяцы, годы, века…

Дракон внутри знал математику этого состояния. Отчаянье – не бесконечная величина, у него есть предел. Достигнув его, система либо рушится, либо находит новое равновесие.

Но дракон ошибся в одной переменной.

Нить.

Тонкая, золотая, упрямая – она тянулась из темноты и не давала уйти. Он не знал, чья она. Только чувствовал: задача еще не решена. Неумолимое течение этой связи несло его обратно – во Вселенную Шести Миров, туда, где он наконец увидел свой родной мир. Зеленый шар в чернильной пустоте. Силуэт, болезненно знакомый – будто отпечатанный на подкорке души.

Но что-то изменилось.

Сейчас Кэ'вин видел его будто с двух разных точек зрения. Одна – это прекрасная зеленая планета, будто расшитая голубыми нитями рек, озер и морей – геометрическая гармония и совершенство мироздания. Вторая же будто показывала жизненные силы его мира и – увы! – они были на исходе: светло-зеленая аура меркла, на ней появился большой уродливый шрам, трещина, пересекающая его по всей длине окружности.

Условия задачи изменились.

Глава 1. Жизнь после

Он проснулся от плача и резко сел на походном одеяле.

На ночном небе тускло светили звезды. Он осмотрелся по сторонам в поисках того, кто плачет. Крепостная площадь, залитая лунным светом, была почти пуста. Вдалеке у стены стояли пять караульных и два мага. По всей видимости, их расположили на таком отдалении, чтобы демон в теле короля не смог до них добраться.

Он воззвал к демону Вигго и ангелу Филиппу, но те не ответили: меча при нем не было, вот они его и не слышали.

Грудь стискивало сильнейшим давлением, мышцы во всем теле изнывали от боли, будто каждая клеточка тела противилась существованию, отвергая саму идею продолжения жизни. Внутри было пусто и холодно – внутри король был мертв: не было ни ощущений, ни эмоций, одна лишь бездонная черная тоска – никакой теплоты, никакого утешения, лишь леденящее одиночество и безысходность.

Голова кружилась, и в этом вихре мыслей король попытался отыскать дракона. Он заглянул в глубину своего сознания и нашел ящера в крайне плачевном состоянии – израненный, истекающий кровью, Анив'эК свернулся калачиком и не подавал признаков жизни: страдание охватило разум ящера целиком, а тело было сильно изранено внутренней борьбой с демоном.

Человек мягко погладил дракона по широкой морде. Рука осталась мокрой от слез.

Так вот, чей плач он слышал. Его собственный. Собственный…

Кэ'вин провел рукой по лицу. Мокрое от слез.

– Сколько? – спросил человек дракона. Но дракон не отозвался. Человек и сам знал. – 20249 секунд… больше пяти часов…

Он помолчал. Было два вопроса, которые его сильно волновали.

– Ты его целиком поглотил – Кеера? – дракон вздрогнул и резко открыл глаза: они больше не были ярко-синими. Пусть он и победил, но демон притаился внутри и ждал.

– Ты уверен, что Айри мертва?

– Ее тело не дышит уже 20300 секунд, – глухо отозвался дракон и снова закрыл темные, почти черные глаза.

Королю было очень холодно, и он не мог определить, что это – ночная прохлада или же озноб, потому еще плотнее накинул одеяло и окликнул мага, попросив снова его усыпить. Закрыв голову одеялом, он погрузился в неспокойный сон.

Он больше не плыл в бесконечности, но теперь его разум терзал кошмар. Кэ'вин видел высокий зеленый холм, укрытый густым зловещим туманом, а на нем – полумертвого дракона Анив'эКа, прикрывающего своим крылом маленькое истекающее кровью тело Айри с зияющей раной в груди: кровь медленно вытекала из нее, окрашивая траву багрянцем. Изможденное лицо девушки выражало страдание, дыхание едва заметно вздымало грудь. Он пытался добраться до них, разбивая руки и ноги в кровавое месиво, снова и снова отправлялся в путь, но каждый раз неминуемо поскальзывался и съезжал вниз. В кошмаре он переживал этот момент снова и снова, пытаясь добежать, доползти, долететь до нее, но все было напрасно – его неизменно возвращало к подножью холма. Казалось, это длилось целую вечность! Кэ'вин пытался выкрикивать имя Айри, но был нем: отчаянье захлестывало волной и топило под толщей бессилия. Сердце сжималось от горя, слезы застывали на лице, дрожащие руки тщетно снова впивались в холодную землю, каждое движение сопровождалось мучительной болью, усиливающейся с каждым новым циклом кошмара.

«Семнадцатый подъем», – механически подсчитал он. Потом был восемнадцатый. Девятнадцатый.

Расстояние от подножия до тел не менялось – сто девяносто шесть шагов человека – но с каждым разом ноги увязали глубже. Двадцать второй. Угол склона оставался прежним – тридцать четыре градуса, он откуда-то совершенно точно знал это, как знал все, что можно было измерить, – и ненавидел себя за то, что продолжает считать количество подъемов, пока на вершине истекает кровью Айри. Тридцатый. Число росло, а смысл в нем исчезал – будто кто-то стирал значения переменных, оставляя только сам факт счета. Это и есть бесконечность, понял он наконец. Не отсутствие конца. А ряд, у которого нет предела, но есть каждое отдельное слагаемое, и тебе придется прожить их все.

Кэ'вин и сам был на грани, чувствуя, как болезненно все меняется внутри, как он преображается во что-то новое, что-то сильно отличающееся от него прошлого, что-то более темное. В ушах постоянно звучал тихий шепот: «Ты можешь вырваться, можешь освободиться. Правила нужны, чтобы сдерживать твою истинную мощь. Ты рожден стать кем-то большим. Если хочешь, я могу прекратить твои страдания, просто выпусти меня!». Он точно знал, чей это голос, но сил остановить Кеера не хватало.

Когда он в очередной раз оказался у подножия, его окатило порывом яростного немого гнева. Он снова упрямо пошел на холм, глубоко погружая руки в сырую землю и заставляя ватные ноги работать. Соскальзывая вниз, он поднял глаза на принцессу, и внезапно голос вернулся к нему – снова и снова исторгая истошный вопль отчаянья: «Айри!»

И тут дракон распахнул глаза.

Разбудил короля безудержный смех. Теперь он точно понял, что смех раздается в его голове. Открыв глаза, он ощутил странный и неприятный переход от мрака к свету, будто слепец внезапно обретает зрение и свет болью застилает ему глаза.

– Дракон?

– Она жива! Я чувствую ее! Она жива! – смеялся дракон в неконтролируемом припадке радости.

Его легкие словно по-другому дышали – без напряжения, без усилий, грудную клетку перестало сдавливать в тисках. Кэ'вин высунул голову из-под одеяла, и ему показалось, что на улице не так уж и холодно: приветливый летний ветер поглаживал щеки, успокаивая и снимая усталость. Под кожей зажегся мягкий теплый огонек, согревающий все его естество. В воздухе витал легкий аромат липового цвета и влажной коры, хотя рядом не было ни единого дерева. Он откинул одеяло и вытянулся во весь рост, подставляя саднящую от ран кожу теплому ветру. Уши немного заложило, как от резкого подъема в воздух, и все тело слегка вибрировало, будто покачиваясь на ласковых морских волнах. Тихий шепот демона в голове смолк – пробудившийся дракон снова его полностью контролировал.

Думать хотелось лишь об одной Айри. В том, что она жива, он не сомневался, дракон не ошибается. Его подсознание уже повлекло его дальше – руки сами потянулись сквозь пустоту, он почти чувствовал, как дотрагивается до огненных волос…

Надо было остановиться и трезво оценить ситуацию.

«Интересно, что же с ней произошло?» – спросил он сам у себя, приподнимаясь на локте.

Небо, затянутое паутиной легких облаков, начинало светлеть на востоке. Ани осмотрел свои руки – покрытые царапинами и ранами, но чудом уцелевшие в битве с демоном.

Демон!

Кэ'вин постарался обследовать свое сознание на предмет демонического влияния, но ничего не почувствовал. Дракон больше не выглядел таким уж израненным и несчастным.

– Нам нужен отдых, – спокойно проговорил человек и погладил дракона по морде.

Едва его голова коснулась подушки, он тут же уснул глубоким спокойным сном.

Ему снилась мать – Эмилия. Она шла к нему в светящихся одеждах, словно сотканных из молний, и простирала к нему руки. Вокруг нее из-под земли возникали демоны, но молнии настигали их прежде, чем они успевали приблизиться. Они падали замертво, а она продолжала идти, не отводя глаз от сына.

– Мой сыночек! Моя прекрасная утренняя звезда!

Он потянулся к ней, но сон оборвался прежде, чем их руки соприкоснулись.

Король оторвался от книги и поморщился, когда увидел, что к его клетке быстрым шагом приближается Мейр’аз с очень раздраженным видом. Похоже, нравоучений было не избежать. Несколько раз за последний день он пытался поговорить с племянником, но тот всегда отлынивал от этого. И вот, наконец, терпению эльфа пришел конец. Не останавливаясь, Мейр'аз рывком дернул тяжелую дверь клетки и вошел:

– Выходи, – приказным тоном объявил он. Его племянник со скучающим видом растянулся на спальном мешке.

– Что-то не припомню, чтобы я прошел проверку и доказал, что не демон? – откладывая книгу, вяло возразил король.

– Если бы ты был демоном, то уже убил бы меня, ведь я тут уже минуту стою. Как тебе такое доказательство? – по уставшему лицу эльфа было видно, что он закипает.

– Мне есть что на это возразить: а вдруг я – умный демон и умею просчитывать последствия своих действий? – все так же невозмутимо осведомился Ани, не собираясь вставать.

– Ну хватит, Кэ'вин! Маги наблюдали за тобой, прощупывали тебя и не увидели никакого свидетельства присутствия демона. У нас полно дел: города людей в хаосе, твою столицу прямо сейчас разворовывают, а ты тут уже почти два дня прохлаждаешься! Если ты в состоянии встать, то вставай и сражайся за свою страну! Стань тем, кем ты был рожден! Стань королем Загорья!

– Не слишком ли высокопарно сказано для того, кто закрыл меня в этой клетке? – усмехнулся Кэ'вин, принимая сидячее положение.

– Ты же знаешь, как доказать, что ты не демон, давай уже сделаем это, и ты начнешь править! – почти заныл эльф.

– Великая Пустота! – простонал король. – Я хотел еще пару часов передохнуть, книжку дочитать…

Эльф с досадой покосился на книжонку сомнительного содержания, такую обычно читают втайне от родителей… и ото всех остальных тоже.

– А что? – поднимаясь на ноги, заметил его косой взгляд король. – Презабавное чтиво, очень познавательное, особенно для меня. Мне караульный дал…

– Королю не пристало читать такое… – эльф чуть не закончил эту фразу, но спохватился.

– Очень интересно, как ты собирался закончить это предложение? – открыто улыбнулся Кэ’вин. – А еще королю не пристало пахнуть так, как я сейчас, но что ж поделать, вот он я – с сомнительным чтивом, «ароматный» и в клетке!

Улыбка погасла. Перед глазами вдруг возникла мать в сияющих одеждах. Демоны падали у ее ног, пораженные молниями.

Молнии…

Кэ’вин нахмурился. Что-то об этом он читал. Электрический разряд заставлял демона проявить свою истинную сущность…

– Зови свидетелей и мага грома, пусть ударит меня молнией.

– Что? – округлил глаза эльф.

– Мне сон напомнил кое-что из книги по демонологии. Если я демон, то под действием электрического разряда не смогу сохранить этот облик.

– Ты меня в могилу сведешь, – посетовал Мейр’аз, скривившись.

– Или молния меня, – улыбнулся племянник, равнодушно пожимая плечами и снова возвращаясь к своему сомнительному чтиву.

Эльф собрался уходить, но тут король что-то вспомнил и, резко встав, схватил его за локоть.

– Обращай внимание на глаза – они меняют цвет на черный, если кто-то одержим демоном…

Кэ’вин отпустил локоть дяди, но, когда тот повернулся к выходу, снова окликнул его:

– Мейр’аз… Моя мать когда-нибудь называла меня утренней звездой?

Эльф вздрогнул. На мгновение он вновь увидел Эмилию с маленьким сыном на руках. Она прижимала мальчика к груди и что-то тихо ему говорила.

– Называла… Неужели ты помнишь?

– Не совсем. Она пришла ко мне во сне. Назвала своей утренней звездой.

– Она говорила, что ты родился на рассвете, когда в небе сияла особенно яркая утренняя звезда. Потому и называла тебя так.

Кэ’вин помолчал, потом кивнул.

– Значит, не все мне приснилось.

Демонстрация доказательства, что король – не демон, прошла благополучно, и всего через час с небольшим Кэ'вин смог встретиться с родителями. Для драконьей четы была разбита огромная палатка во дворе крепости – король очень просил Мейр’аза проследить, чтобы родителей не выпускали из крепости и Лео продолжал получать помощь целителей. Мать приглядывала за отцом, который потерял много крови и в основном спал, восстанавливая силы. К нему она сына не пустила. Красноречиво скривив нос, Лаоссия посоветовала ему принять ванну и приходить вечером.

– Мам, – тихо позвал Кэ'вин. Дракониха остановилась и повернулась к нему. – Спасибо тебе…

– За что? – тяжело вздохнула она.

– За то, что спасла ее…

Лаоссия тряхнула головой:

– Я не спасала… девчонка была мертва к тому моменту, как я добралась до нее…

– Нет-нет, – запротестовал король, как маленький ребенок, не желающий признавать свою ошибку. – Она жива!

Мать склонила голову так, чтобы ее глаза оказались напротив его, и очень убедительно проговорила:

– Не надо меня обманывать. Я почувствовала твою скорбь – муку моего сына, потерявшего свою любовь. Я знала, что принцесса мертва еще до того, как добралась до нее, потому что моему сыну – дракону Анив'эКу – было очень больно: его грудь разрывала изнутри стрела, пронзившая не его легкое.

Кэ'вин пристально смотрел в медово-желтые глаза матери, и по его щеке скатилась слеза – мысленно он вернулся к той боли, что ощутил во время сражения с Кеером. Тем не менее боль эта открыла дракону путь к Пустоте! В тот миг, когда Айри не стало, и связь дракона с возлюбленной прервалась, для него сквозь пелену страдания открылась новая дверь – переход в Бездну, абсолютное ничто, наконец-то и ящер смог понять эту истину, доступную человеку. Этой дверью Анив'эК и воспользовался, чтобы пленить демона.

– Никому не говори об этом… – только и смог выдавить из себя король.

Дракониха отвернулась и пошла к палатке:

– Не говорить о чем? – услышал он перед тем, как она скрылась за пологом.

Когда Кэ'вин погрузился в горячую воду с марганцовкой в заботливо подготовленной купальне, он ощутил, как кожа щиплет, зудит и ноет от многочисленных ссадин и ран, оставленных демоном. И несмотря на то, что маги постарались его подлечить, насколько смогли, многие раны едва начинали затягиваться, а крупный порез, оставленный Пустынным мечом на щеке, все еще подергивал болью.

Не торопясь он смывал с себя всю грязь, пыль и усталость последних нескольких дней.

Его руки двигались машинально, но мысли были далеко. Страшные картины смерти воинов продолжали терзать воспоминаниями, приходя внезапно, как волны накрывают прибрежные скалы. Стоило прикрыть глаза, как король видел тела, распростертые на поле брани, с неестественно выкрученными руками и ногами, покрытые запекшейся кровью лица, померкшие глаза, устремленные в небо, видел своих друзей – драконов, от которых остались лишь груды изуродованных чешуйчатых коконов, разбросанных по земле, будто надоевшие ребенку игрушки.

К горлу подступила тошнота.

Вошла Ле’ония, чтобы спросить, не желает ли он подлить горячей воды. Молча, даже не поворачиваясь к ней, он отрицательно качнул головой и попросил через два часа собрать совет в большом зале крепости. И больше не беспокоить его, чтобы она не услышала.

Кэ'вин окунулся с головой, смывая остатки мыла с волос, и подплыл к бортику, на котором, мягко отражая свет, лежал его меч. Смерч был спокоен – он был рядом со своим хозяином. Каким-то невообразимым образом бывший дракон был тесно связан со своим клинком, меч звал его к себе, пока тот был заперт в клетке. Зов ослабел, лишь когда они снова воссоединились.

Правитель вылез и натянул халат на мокрое тело. Он медлил, размышляя о чем-то и тщательно протирая волосы полотенцем.

«Не вздумай использовать фасеточное зрение, человек, – забеспокоился дракон. – Ты сейчас слаб. Ты не выдержишь!»

Король изучающе осмотрел свой клинок, будто в поисках возможного подвоха или ответов, а потом медленно дотронулся до прохладного эфеса, воззвав к ангелу и демону.

– Ну наконец-то, – с такими словами явился Филипп. Он подошел к человеку размашистым шагом и внимательно заглянул в глаза – то, что он увидел (или не увидел), похоже, его вполне устроило. Затем внимательно осмотрел рану на его лице и взглянул на руки и шею, испещренные порезами и ссадинами, оставленными в боях. Ангел тяжело вздохнул, взъерошив нетерпеливым жестом белые кудри, и заботливо спросил: – Раны болят? – не дожидаясь ответа, дитя Света дотронулся холодным пальцем до его щеки, и человек почувствовал, как все раны на его теле затягиваются, а боль уступает место ощущению стягивания на коже. Ангел пояснил: – До конца заживлять не стану, чтобы к тебе не появилось вопросов.

– Надеюсь, ты нас позвал не для того, чтобы разделить ванную, – с ехидной улыбкой проворковал Вигго: его горящие глаза цвета заходящего солнца хищно осматривали купальню, но в голосе ясно слышалось волнение.

– Расскажите мне, что произошло? – не тратя время на приветствие, потребовал Ани.

– Сначала ты, – издевательским тоном пропел демон и защелкал пальцами, выказывая нетерпение. И ангел, и демон, как ни странно, выглядели недовольными.

– Я победил Кеера, как вы того и хотели, – недоуменно глядя на раздраженных Вигго и Филиппа, Кэ'вин и сам начинал раздражаться – никак не мог понять, почему эти двое выглядят такими раздосадованными.

– Не совсем ТАК, как мы хотели, – вставил ангел, поморщившись.

– Что? – резко переспросил король, бросая на этих двоих суровые взгляды. Филипп дернулся, заметив, что в углу купальни собираются тени, Вигго молча переминался у стены. Пауза затянулась.

– Мы не хотели, чтобы ты поглотил демона… – наконец выдавил из себя Вигго и сглотнул: похоже, сама эта мысль была ему неприятна.

– А что вы хотели, чтобы я сделал?! – крикнул человек: внутри клокотал гнев, рвавшийся наружу. – Чтобы я проткнул его мечом? Так я это сделал! Чтобы я отрубил ему голову?! Так он меня к себе не подпускал! Ваш напиток стерся дождем! От вас никакой помощи не было!

По всей видимости, он так кричал, что Ле’ония испугалась и постучала в дверь. В приступе гнева он крикнул, чтобы она «проваливала в Пустоту и оставила его в покое». Однако этот стук немного остудил его пыл, и он стал говорить тише.

– Если вы хотели, чтобы я победил вашего «приятеля» каким-то особым способом, то нужно было меня хотя бы предупредить об этом! – почти прорычал король, пристально вглядываясь в их лица. Филипп выглядел подавленным, а вот Вигго наоборот – воодушевленный гневом правителя, улыбался с нескрываемым удовольствием.

– Обожаю, когда ты впадаешь в ярость, человек, – заявил демон и облизнулся. Король сверкнул на него глазами. – Ты будто резко повзрослел! Отрастил зубки! А может рожки?

– Мы не знали, что ты можешь… поглотить демона… – промямлил ангел, потупившись.

– Мы не знали, что такое вообще возможно, – вставил свое слово Вигго.

Кэ'вин всплеснул руками и ударил себя в грудь.

– Так и я тоже не знал! – в ярости прокричал на них он. – Просто действовал по ситуации. Просто хотел дать Айри шанс… – весь запал его внезапно испарился, он тяжело опустился на каменный пол купальни и уставился в пустое пространство, мысленно вернувшись в тот момент.

Ангел и демон удивленно переглянулись, не понимая, что произошло с королем. Тени в углах мгновенно испарились.

– А она погибла, Айри погибла… – крикнул он им, будто обвиняя в этом, и снова сник, пальцами нащупав шрам на груди – тот появился внезапно сразу после победы над Кеером, – Я знаю… я чувствовал это со всей ясностью, за ребрами, будто умирал вместе с ней, дракон внутри меня умирал – медленно и мучительно… поэтому я хотел лишь избавиться от этой боли, – растягивая слова, говорил он. – Я собирался убить Кеера любой ценой, освободить от него мир…

Кэ'вин осекся. Ангел внимательно изучал его лицо, ожидая продолжения, а Вигго смотрел в синие глаза – их глубина показалась демону пугающей до дрожи в коленях. Тем временем Ани набрал воздуха и продолжил:

– Я вспомнил твои слова, Вигго, о том, что вы – создания Света и Тьмы боитесь Пустоты, потому что именно она ждет вас после… И я использовал это, показал ему Пустоту…

Человек посмотрел на зачарованно слушающих Вигго и Филиппа. На их лицах отображалась смесь непонимания и страха.

– Показал Пустоту? – осмелился уточнить Вигго. Король медленно кивнул. – Как?

– Пустота – это несложно – отсутствие всего, нулевые координаты пространства, – пожал плечами Кэ'вин, будто разъясняя что-то элементарное ребенку.

Посланники Света и Тьмы снова переглянулись, от Кэ'вина не укрылось, что они занервничали.

– Где сейчас Кеер? – настороженно спросил Вигго. На красивом лице короля расплылась безумная пугающая улыбка, он медленно поднял палец и постучал по виску. Этот жест явно еще больше напугал собеседников.

– Ты реально смог поглотить демона, – выдохнул Филипп и восторженно захлопал в ладоши. – Это потрясающе! Ты – мой герой!

Похоже, Вигго совсем не разделял восторга ангела и выглядел потрясенным.

– Я все рассказал, теперь ваша очередь. Когда я попросил тебя о помощи, Филипп, ты мне отказал, что заставило тебя поменять решение?

– Так ты уже знаешь, что принцесса жива? – уточнил ангел. – Откуда?

– Просто чувствую это… – он коснулся пальцами груди. – Я чувствую ее вот здесь.

Вигго и Филипп помолчали, будто пытаясь что-то понять, но решили не вдаваться в подробности.