Виновный?

— Ничего.

Миша подхватывает куртку со спинки стула.

— Не начинай.

— Я молчу.

Они выходят на улицу.

Миша закрывает кафе.

Телефон Алины вибрирует.

Дима.

Как прошло?

Она печатает:

Нормально.

Смотрит на слово.

Потом добавляет:

Насколько это вообще может быть нормально.

Отправляет.

Миша уже идёт к своей машине.

Алина догоняет его.

* * *

Утром Миша пишет первым.

Сегодня скажу Вике.

Алина читает сообщение, сидя в машине перед офисом.

Двигатель уже заглушен, но выходить не хочется.

Она отвечает:

Ты уверен?

Почти сразу:

Нет.

Алина невольно улыбается.

Потом появляется ещё одно сообщение.

Но если адвокат Гены позвонит, я не хочу чтобы она узнала случайно.

Это разумно.

От этого не легче.

Хочешь я приеду?

Миша долго не отвечает.

Алина уже убирает телефон, когда экран снова загорается.

Нет. Сначала сам.

И следом:

Если что позвоню.

Она пишет:

Хорошо.

Смотрит на слово.

Убирает телефон в сумку и идёт на работу.

До обеда она почти не проверяет сообщения.

Почти.

Телефон лежит рядом с клавиатурой экраном вниз.

В одиннадцать двадцать Алина переворачивает его.

Ничего.

В двенадцать десять — снова.

Ничего.

В половине второго звонит Дима.

— Привет.

— Ты ела?

— Да.

— Врёшь.

Алина смотрит на контейнер с салатом, который так и не открыла.

— Почему сразу вру?

— Потому что я тебя знаю.

— Это уже начинает раздражать.

— Тогда поешь назло мне.

Она открывает крышку контейнера.

— Доволен?

— Безумно. Что там?

— Салат.

— Это не еда.

— Началось.

Дима смеётся.

— Как Миша?

Она перестаёт ковырять вилкой помидор.

— Сегодня скажет Вике.

На том конце становится тише.

— Сам решил?

— Да.

— Правильно.

Алина закатывает глаза.

— Ты теперь на всё отвечаешь «правильно»?

— Нет. На неправильное отвечаю «неправильно».

— Очень глубокий человек.

— Ты поэтому за меня вышла.

Она улыбается.

Потом Дима спрашивает:

— Боишься?

— За него.

— Я понял.

Она молчит.

— Алин?

— Что?

— Ничего.

— Не начинай.

— Я реально ничего.

— Ужасная семья.

— Ваша?

— Наша уже тоже.

— Поздно отказываться.

Она смотрит на телефон.

Новых сообщений нет.

— Ладно. Работай.

— Поешь.

— Да.

— Алина.

— Ем.

— Люблю.

— Я тебя тоже.

Он отключается.

Она съедает четыре вилки салата и отодвигает контейнер. Телефон по-прежнему молчит.

* * *

Миша звонит в семь сорок.

Алина уже дома.

Рита делает уроки за кухонным столом и вслух возмущается задачей про яблоки.

— Почему они всё время покупают по двадцать яблок? Кто ест столько яблок?

Дима стоит у плиты.

— Большая семья.

— Это ненормально.

— Решай.

— Пап, там двадцать четыре яблока.

— Тем более.

Телефон вибрирует на столе.

Алина видит имя брата.

Берёт трубку и сразу выходит в коридор.

— Да?

— Миш?

— Я сказал.

Она прислоняется к стене.

— Как она?

Миша долго не отвечает.

— Не знаю.

Голос у него такой, что Алина выпрямляется.

— Ты где?

— Дома.

— А Вика?

— Тоже.

— Соня?

— У мамы Вики.

Алина закрывает глаза.

Хорошо.

Хотя бы ребёнка нет.

— Что произошло?

— Можешь приехать?

— Да.

Ответ вылетает раньше, чем она успевает подумать.

— Сейчас?

— Если можешь.

— Могу.

— Ладно.

Он отключается.

Алина возвращается на кухню.

Дима смотрит на неё ещё до того, как она что-нибудь говорит.

— Едешь?

Она кивает.

— Вика узнала.

Рита поднимает голову от тетради.

— Что узнала?

Алина отвечает сразу:

— Про работу дяди Миши.

— А что там?

— Ничего. Взрослое.

— Почему тогда ты едешь?

— Потому что меня попросили.

Рита хмурится.

— Я тоже хочу.

— Нет.

— Почему?

Дима ставит перед дочерью тарелку.

— Потому что у тебя четыре яблока из двадцати четырёх ещё не посчитаны.

— Это тупая задача.

— Согласен. Решай.

Алина быстро переодевается.

У двери Дима задерживает её за руку.

— Позвони потом.

— Хорошо.

— И не лезь между ними.

Она смотрит на него.

— В смысле?

— В прямом.

— Миша сам меня позвал.

— Я знаю.

Дима поправляет ей ворот пальто.

— Но это их брак.

Алина чувствует, как внутри поднимается раздражение.

— Я понимаю.

— Хорошо.

— Ты сейчас опять?

Он целует её в лоб.

— Езжай.

* * *

Вика открывает не сразу.

За дверью сначала слышны шаги, потом щёлкает замок.

Она стоит босиком.

На ней домашние брюки и большая серая футболка Миши.

Лицо красное.

Не от злости.

Алина видит следы слёз.

— Привет.

Вика молча отходит.

Алина входит.

В квартире тихо.

Слишком тихо для дома, где обычно почти всегда включён телевизор или что-нибудь играет на кухне.

Миша сидит за столом.

Перед ним кружка.

По виду — давно пустая.

Он поднимает голову.

— Привет.

— Привет.

Вика идёт в комнату.

Алина снимает пальто и тихо спрашивает:

— Что мне делать?

Миша усмехается.

— Хороший вопрос.

— Ты зачем меня позвал?

Он проводит ладонью по лицу.

— Она спросила про тебя.

Алина замирает.

— Что именно?

Из комнаты доносится голос Вики:

— Пусть зайдёт.

Миша смотрит на сестру.

Алина идёт в комнату.

Вика стоит у окна.

Руки скрещены на груди.

На диване лежит сложенный Сонькин плед.

Алина останавливается возле двери.

— Вик.

— Ты знала?

Вопрос без приветствия.

Без подготовки.

— Да.

Вика кивает.

Как будто ответ уже знала.

— С самого начала?

Алина медлит.

— Я была там.

Вика оборачивается.

— Я не это спросила.

— Да. Знала.

Вика смотрит на неё.

— Пятнадцать лет?

— Да.

— И ни разу мне не сказала?

— Нет.

— Ни разу?

Алина чувствует, как начинает злиться.

Не на Вику.

Просто потому, что отвечать на одно и то же становится физически трудно.

— Ни разу.

Вика кивает.

Подходит к кровати, садится.

— Садись.

Алина садится на край кресла напротив.

Миша остаётся на кухне.

Вика замечает.

— Он специально не заходит.

— Наверное.

— Я попросила.

Алина кивает.

— Хорошо.

Вика усмехается.

— Почему вы все всё время говорите «хорошо»?

Алина почти смеётся.

Не получается.

— Не знаю.

— Он рассказал мне всё.

Алина смотрит на неё.

— Про Гену?

— Про Гену. Про аварию. Про вашего отца. Про то, что он пятнадцать лет собирался признаться и каждый раз находил причину не делать этого.

Вика вытирает щёку ладонью.

— Про тебя тоже рассказал.

— Что именно?

— Что ты была рядом.

Алина опускает взгляд.

Вика продолжает:

— Что ты всё знала.

— Да.

— Что поддерживала его.

— Да.

— И что ни разу не сказала ему: иди и признайся.

Алина поднимает глаза.

— Нет.

Вика чуть хмурится.

— Ни разу?

— Нет. Я говорила, что решать ему.

Вика коротко усмехается.

— А за Гену могли.

Фраза попадает точно.

Алина замолкает.

Вика выдыхает и закрывает лицо ладонями.

— Извини.

— Не надо.

— Я не хочу на тебя орать.

— Можешь.

— Не хочу.

Она опускает руки.

— Мне просто очень страшно.

Алина смотрит на неё.

— Чего?

Вика несколько секунд молчит.

— Что я не знаю человека, за которого вышла замуж.

— Ты знаешь Мишу.

— Правда?

— Да.

— Откуда ты знаешь?

Алина отвечает сразу:

— Потому что он мой брат.

— Вот именно.

Вика смотрит ей в глаза.

— Для тебя он всегда брат.

Алина чувствует, как напрягается.

— А для тебя?

— Муж.

— И?

— Муж, который столько лет смотрел мне в глаза и не говорил, что считает себя виновным в смерти человека.

С кухни не доносится ни звука. Квартира маленькая; Миша наверняка слышит всё, что говорит его жена. Вика тоже это понимает, но не снижает голоса:

— Он сделал мне предложение. Женился на мне. Мы решили родить ребёнка. Взяли ипотеку. Открыли кафе.

На последних словах Вика сбивается, резко выдыхает и продолжает быстрее:

— И всё это время он знал, что однажды может прийти человек и сказать: теперь твоя очередь отвечать.

— Он не знал, что Гена вернётся.

Вика смотрит на неё.

— Это что-то меняет?

Алина не находит ответа.

— Вот.

Вика вытирает нос тыльной стороной ладони.

— Я весь вечер думаю: если бы Гена не вернулся, Миша когда-нибудь рассказал бы мне?

Алина не отвечает.

— Ты знаешь?

— Нет.

— Я тоже.

Вика смотрит в сторону двери.

— И он не знает.

Алина встаёт, потому что больше не может сидеть под этим взглядом.

— Можно воды?

Вика кивает.

— Конечно.

Алина идёт на кухню.

Миша сидит там же.

Он поднимает глаза.

Алина открывает шкаф.

— Где стаканы?

Миша смотрит на неё так, будто она спросила что-то совершенно безумное.

— Там же, где всегда.

— Я не живу у тебя.

Он встаёт, открывает соседнюю дверцу.

— Тут.

Алина достаёт два стакана.

Наливает воду.

Миша тихо спрашивает:

— Очень плохо?

Она смотрит на него.

— А ты как думаешь?

— Понятно.

— Не начинай.

Он сжимает губы.

— Она меня выгонит?

Алина останавливается.

— Не знаю.

Миша смотрит в сторону комнаты.

— Соню попросила забрать её мать.

— Это нормально.

— Я знаю.

— Ей надо время.

— Знаю.

Алина берёт стаканы.

Перед тем как уйти, говорит:

— Не подслушивай.

Миша невесело усмехается.

— У меня квартира маленькая.

— Тогда хотя бы не стой под дверью.

— Я сижу на кухне.

— Вот и сиди.

— Спасибо.

Она возвращается к Вике.

Та берёт воду.

— Он спрашивал, выгоню ли я его?

Алина останавливается.

— Ты слышала?

— Квартира маленькая.

Алина садится обратно.

Вика делает глоток.

— Я не хочу его выгонять.

— Тогда не выгоняй.

— Всё так просто?

— Нет.

— Вот именно.

Она ставит стакан на тумбочку.

— Я его люблю.

— Знаю, — говорит Алина.

— И это бесит больше всего.

— Почему?

Вика смотрит на неё.

— Потому что было бы проще узнать такое про человека, которого можно просто послать нахуй.

Алина не удерживается.

— Да.

Вика впервые за вечер улыбается.

Совсем немного.

Потом снова становится серьёзной.

— Ты его оправдываешь?

— Мишу?

— Да.

Алина думает.

— Нет.

Ответ удивляет даже её саму.

Вика чуть приподнимает брови.

— Совсем?

— Я понимаю, почему он тогда согласился.

— Ему было восемнадцать.

— Да.

— Гене семнадцать.

— Знаю.

Вика кивает.

— Он тоже это сказал.

— Что именно?

— Что ему было восемнадцать, но Гене было семнадцать.

Она ненадолго замолкает.

— Я даже не могу нормально на него злиться. Он вообще себя не защищает.

Алина почти улыбается.

— Да. Очень неудобно.

— Не смешно.

— Я знаю.

Но Вика опять едва заметно улыбается.

Только на секунду.

— А тебя? — спрашивает она.

— Что меня?

— Тебя кто-нибудь защищает?

Алина не понимает.

— От чего?

— Ты же тоже пятнадцать лет с этим живёшь.

Алина чувствует знакомое раздражение.

— Мне не нужна защита.

— Конечно.

— Вик.

— Что?

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Она внимательно смотрит на Алину.

— Тебе было пятнадцать.

Алина опускает глаза.

Опять.

Пятнадцать.

Как будто эта цифра умеет сама по себе что-то прощать.

— А потом шестнадцать, — говорит она.

Вика молчит.

— Семнадцать. Восемнадцать. Двадцать.

— Я понимаю.

— Нет.

Алина поднимает на неё глаза.

— Все почему-то застревают на пятнадцати.

Вика долго не отвечает.

— Потому что всё началось тогда.

— Но не закончилось.

Вика ничего не отвечает.

Из кухни доносится звук открывающегося холодильника.

Алина берёт стакан.

Вода тёплая.

— Я могла сказать тебе раньше.

— Могла.

— И маме.

— Могла.

— И кому угодно.

Вика крутит стакан по тумбочке, оставляя влажный круг.

— Почему не сказала?

Алина уже отвечала на этот вопрос Диме.

Но сейчас ответ звучит иначе.

— Сначала боялась за Мишу.

— А потом?

Она смотрит на Вику.

— Потом у всех появилась жизнь.

— У Гены тоже была.

— Я знаю.

Вика качает головой.

— Нет. Я не про это.

Алина ждёт.

— Мне кажется, ты всё время думаешь, что, если сказать правду, ты разрушишь то, что есть сейчас.

Алина сжимает стакан.

— А разве нет?

Вика смотрит на неё.

— А если то, что есть сейчас, построено на том, что кто-то другой заплатил за него?

Алина молчит.

Вика опускает взгляд.

— Извини.

— За что?

— Я не знаю, почему я сейчас это тебе говорю.

— Потому что Миша твой муж, а я его сестра.

— Наверное.

Несколько секунд они сидят молча.

Потом Вика говорит:

— Ты его не спасла.

Алина поднимает глаза.

— Что?

— Вы с Сергеем.

Вика поправляет волосы.

— Я понимаю, что вы хотели его спасти.

Алина ничего не говорит.

— Но вы не спасли.

— Вик…

— Вы просто позволили ему не отвечать.

Алина застывает.

Вика смотрит на неё.

— И он сам это позволил.

— Да.

— Вот.

Она закрывает глаза.

— Господи, я не знаю, зачем я вообще пытаюсь разложить это по полочкам.

Алина замечает обручальное кольцо у неё на пальце. Оно всё ещё на месте.

— Что ты будешь делать?

— Сегодня?

— Вообще.

Вика открывает глаза.

— Не знаю.

— Ты хочешь уйти?

— Нет.

Ответ приходит сразу.

Алина чувствует облегчение.

Вика замечает.

— Только не радуйся.

— Я не…

— Радуешься.

Алина замолкает.

— Я не хочу уходить, — повторяет Вика. — Но я и сделать вид, что после одного разговора всё опять нормально, не могу.

— Никто не просит.

— Миша не просит.

— Тем более.

Вика тихо смеётся.

— Знаешь, что он сказал?

— Что?

— «Если хочешь, я уйду».

— Конечно.

— Я спросила, куда.

— И?

— Он сказал: «Не знаю».

Алина качает головой.

— Идиот.

— Да.

Вика улыбается сквозь слёзы.

— Я ему то же сказала.

Из кухни:

— Я всё слышу.

Вика резко поворачивается к двери.

— Тогда перестань!

— Я пытаюсь!

— Плохо пытаешься!

— Квартира маленькая!

Алина закрывает рот ладонью. Вика видит это, пытается сохранить серьёзное лицо, не выдерживает и начинает смеяться. Смех неожиданно обрывается плачем.

Алина пересаживается к ней на кровать.

Обнимает.

Вика утыкается ей в плечо.

— Сука, — говорит сквозь слёзы. — Я его ненавижу.

— Знаю.

— И люблю.

— Тоже знаю.

— Откуда ты всё знаешь?

— Я тебя давно знаю.

Вика смеётся ещё раз.

Через минуту вытирает лицо.

— Всё. Хватит.

— Уверена?

— Нет.

Она встаёт.

— Пойдём.

— Куда?

— На кухню. Я устала разговаривать через стену.

Миша сидит там же.

Когда они входят, он сразу встаёт.

Вика смотрит на него.

— Сядь.

Он садится.

Алина остаётся у двери.

— Мне уйти?

Вика думает.

— Нет.

Миша смотрит на жену.

— Вик…

— Подожди.

Он замолкает.

Она садится напротив.

— Я не ухожу.

Миша словно не сразу понимает услышанное. Потом у него опускаются плечи — он впервые за весь вечер позволяет себе выдохнуть.

— Хорошо.

Вика прищуривается.

— Ещё раз скажешь «хорошо» — уйду.

Он почти улыбается.

— Понял.

— Это не значит, что всё нормально.

— Понял.

— И не значит, что я тебя простила.

— Я знаю.

— И сегодня ты спишь на диване.

Миша кивает.

— Хорошо.

Вика смотрит на него.

Алина закрывает глаза.

Миша тут же исправляется:

— Понял.

— Вот.

Он проводит ладонью по столу.

— А Соня?

Вика становится серьёзной.

— Пока ничего ей не говорим.

— Согласен.

— Вообще ничего.

— Да.

— Если начнётся пересмотр и это станет публичным, тогда будем решать.

Миша кивает.

— Хорошо.

Вика медленно поднимает брови.

Он закрывает рот рукой.

Алина не выдерживает и смеётся.

Вика тоже.

Даже Миша улыбается.

На несколько секунд кухня снова становится обычной: Миша улыбается жене, Вика машинально тянется поправить сдвинувшуюся салфетку, Алина ловит себя на желании задержать эту минуту.

Потом Вика спрашивает:

— Твоя мама ничего не знает?

Улыбка исчезает.

Миша смотрит на Алину.

— Нет.

— Сергей собирается ей сказать?

Никто не отвечает.

Вика качает головой.

— Господи.

Миша встаёт.

— Я поговорю с папой завтра.

— Не с папой.

Вика смотрит на него.

— С мамой.

Он останавливается.

— Вик…

— Нет. Хватит.

Голос у неё спокойный.

— Пятнадцать лет ваш отец решал, кому что можно знать.

Миша молчит.

— Теперь сам решай.

Алина чувствует, как внутри всё сжимается.

Миша смотрит на неё.

Не спрашивает.

Она всё равно отвечает:

— Вика права.

Он медленно кивает.

— Ладно.

Алина берёт пальто.

— Я поеду.

Миша провожает её в прихожую.

Вика остаётся на кухне.

Алина надевает пальто.

Брат тихо спрашивает:

— Она правда не уйдёт?

Алина застёгивает молнию.

— Миш.

— Что?

— Она только что сама тебе это сказала.

— Я знаю.

— Тогда зачем спрашиваешь меня?

Он косится в сторону кухни.

— Не знаю.

Алина машинально поправляет Мише ворот футболки. Как будто ему опять восемнадцать. Она замечает собственный жест и убирает руку.

— Не испорть.

— Постараюсь.

— Нет.

Он смотрит на неё.

— Что?

— Не «постараюсь».

Алина открывает дверь.

— Не испорть.

Миша кивает.

— Не испорчу.

Она выходит.

Уже в лифте телефон вибрирует.

Дима.

Жива?

Алина отвечает:

Да.

Потом добавляет:

Вика осталась.

Ответ приходит почти сразу.

Хорошо.

Алина смотрит на сообщение.

И впервые за вечер смеётся.

Глава 6

На следующий день около четырёх звонит Миша.

— Сегодня.

Алина отодвигает клавиатуру, чтобы не задеть её локтем.

— Что сегодня?

— Скажу маме.

За окном офиса серое небо. Алина следит за человеком, который торопливо пересекает парковку, и почти не слышит дальнейших офисных разговоров.

— Ты с папой говорил?

— Да.

— И?

— Сказал не торопиться.

Алина закрывает глаза.

— Конечно.

— Я сказал, что вечером приеду.

— Он знает, что я тоже буду?

— Нет.

— Миш.

— Что?

— Почему я тоже буду?

На том конце короткая пауза.

— Потому что ты там была.

Она сжимает губы.

— Это твой разговор с мамой.

— Уже не только мой.

— Вика тебя отправила?

— Она сказала, что маме пора знать.

— А ты?

— Я с ней согласен.

Алина не отвечает.

— Алин, пожалуйста.

Алина вертит пустой стакан рядом с монитором.

— Во сколько?

— В семь.

— Хорошо.