Виновный?

— Что я участвовал в ДТП.

— И?

— Я сначала решил, что Миша сдох.

Она резко поднимает голову.

— Что?

— Ну а что мне ещё было думать?

Он пожимает плечами.

— Я ушёл. Они вдвоём поехали дальше. Через несколько часов менты у двери.

Алина молчит.

— Потом сказали, что погиб мужчина.

Гена перестаёт улыбаться.

— Василий.

Имя звучит неожиданно.

— Ты помнишь.

— Конечно, помню.

— Я не…

Она останавливается.

Гена ждёт.

— Что?

— Ничего.

Он смотрит на папку.

— Василий работал врачом.

Алина опускает взгляд.

— Знаю.

— Дети были взрослые. Внуки.

Она поднимает голову.

— Откуда ты знаешь?

— Из дела.

Гена пожимает плечами.

— Потом всё прочитал.

— Зачем?

Он смотрит на неё так, будто вопрос странный.

— Потому что меня осудили за его смерть.

Он пододвигает к себе чашку, делает глоток и морщится — кофе остыл. Алина ничего не говорит.

— Я долго его ненавидел, — говорит Гена.

— Василия?

— Да.

Она не ожидала.

— Почему?

— Потому что, если бы он не умер, срок был бы другой.

Гена усмехается без улыбки.

— Очень удобно ненавидеть мёртвого человека за то, что он умер.

— Потом прошло.

— Когда?

— Не знаю.

Он убирает листы обратно в папку.

— В колонии времени дохуя. Что-нибудь да проходит.

Гена проводит пальцем по старой вмятине на столе. Слово «прошло» звучит слишком просто. Она смотрит на его руки. Костяшки сбиты не сейчас.

Старые следы.

Рабочая кожа.

— А ненависть к Мише?

Гена поднимает глаза.

— Не прошла.

Ответ мгновенный.

— К папе?

— Тоже.

— Ко мне?

Он думает.

Впервые за весь разговор долго.

— Не знаю.

Алина почти улыбается.

— Очень удобно.

— Ага.

Гена откидывается на спинку стула.

— Тебе было пятнадцать.

Она закрывает глаза.

— Блядь.

Он начинает смеяться.

Алина тоже.

Не хочет.

Но смеётся.

Несколько секунд. Потом Гена становится серьёзным.

— Знаешь, что самое мерзкое?

Она смотрит на него.

— Что?

— Если бы ты сейчас сказала, что ничего не помнишь и вообще не хочешь во всё это лезть, я бы тебя ненавидел.

Алина молчит.

— А ты полезла.

Он кивает на папку.

— Поэтому я пока не понимаю, что с тобой делать.

— Ничего.

— Отличный план.

— У тебя есть адвокат. Делай то, ради чего вернулся.

— Делаю.

Гена смотрит на неё.

— Просто теперь мне приходится принять, что один из людей, из-за которых меня посадили, помогает это исправить.

Алина смотрит на два листа, лежащие между ними: один с её фамилией, второй со словами случайного очевидца. Сдвигает их ровнее, хотя ровнять нечего. В груди тяжело.

— Не надо делать из меня хорошую.

— Я не делаю.

Ответ слишком быстрый. Гена пожимает плечами.

— Я сказал, что ты помогаешь. Это не одно и то же.

Алина кивает.

— Хорошо.

Он усмехается.

— Блять, заразился.

— Поздно.

* * *

На улице холоднее, чем утром. Пока Гена ищет зажигалку, Алина застёгивает пальто до самого горла. Гена закуривает у входа. Алина останавливается рядом.

— Ты опять куришь?

Он смотрит на сигарету.

— А я когда-то переставал?

— Не знаю.

— Вот.

— Не говори «вот».

Гена смеётся.

— Это тоже ваше?

— Уже, кажется, общее.

Он делает затяжку.

— Антон что теперь будет делать?

— Подавать запросы дальше.

— Куда?

— Не ебу.

— Очень информативно.

— Для этого я ему деньги плачу.

Она смотрит на него.

— У тебя есть деньги на адвоката?

Гена прищуривается.

— Алина.

— Что?

— Ты сейчас реально спросила?

— Да.

— Работаю.

— Я знаю.

— Значит, есть.

— Хорошо.

— Не начинай.

Гена выбрасывает сигарету в урну.

— Антон сказал, сначала надо собрать максимально полную картину старого дела. Потом уже решать, куда и с чем идти.

— Понятно.

— Ещё хочет найти того свидетеля.

Алина напрягается.

— Который видел машину?

— Да.

— Он жив?