Виновный?

— Да.

— Я быстро.

У Алины сразу напрягаются плечи.

— Что с папой?

Мама молчит полсекунды. Этого хватает.

— Мам.

— Ничего срочного.

— Это вообще не успокаивает.

— Вчера были на обследовании.

— Я знаю.

— Врач хочет ещё посмотреть результаты анализов и в понедельник решить, что дальше с лечением.

Алина отходит от принтера.

— Что нашли?

— Пока ничего такого, что можно нормально объяснить по телефону.

— Ты сейчас серьёзно?

— Алин.

— Мам, скажи нормально.

Ирина выдыхает.

— Есть изменения. Не катастрофа. Но лечение, возможно, придётся менять.

Алина смотрит на стену перед собой.

Белую.

Совершенно пустую.

— Он как?

— Злится.

— Значит, нормально.

Мама неожиданно смеётся.

Тихо.

— Примерно так.

— Тошнит?

— Сегодня нет.

— Температура?

— Нет.

— Ел?

— Яичницу.

— Всю?

— Почти.

— Хорошо.

— Вот и я ему сказала.

— И?

— Попросил больше никогда не оценивать его состояние количеством съеденной яичницы.

— Очень на него похоже.

Мама молчит.

Алина спрашивает:

— Вы разговариваете?

— Кто?

— Мам.

— Разговариваем.

— Нормально?

— Нет.

Ответ быстрый.

Честный.

— Но разговариваете.

— По необходимости.

— Понятно.

Принтер пищит. На экране появляется ошибка. Алина даже не смотрит какая.

— Мишу предупредила?

— Он утром звонил.

— А папа?

— Что папа?

— Он знает, что мы все уже знаем?

Мама снова молчит.

— Знает.

— И как?

— Алина, у меня нет сейчас сил одновременно обсуждать его рак и то, какой он мудак.

Она застывает. Потом начинает смеяться.

— Мам.

— Что?

— Ничего.

— Очень смешно?

— Очень неожиданно.

Ирина тоже смеётся. Совсем немного.

— Всё. Работай.

— Если что-то будет — сразу звони.

— Позвоню.

— Правда.

— Да.

— И не жди до вечера.

— Алина.

— Что?

— Я твоя мать.

— И?

— Не командуй мной.

— Позвонишь?

— Позвоню.

— Хорошо.

— Пока.

— Пока.

Алина убирает телефон. Только тогда замечает коллегу возле принтера. Та держит стопку бумаги.

— Всё нормально?

Алина смотрит на неё.

— Нет.

Коллега явно не ожидала.

— А…

— Но пока ничего срочного.

— Поняла.

Теперь ей придётся дождаться понедельника вместе с матерью и Сергеем. Алина забирает документы.

* * *

Около двенадцати пишет Гена.

Антон говорил с тобой?

Алина отвечает не сразу.

Да. Вчера.

Три точки появляются почти мгновенно.

Как?

Она смотрит на вопрос.

Нормально.

Ответ:

Вы все сговорились с этим словом?

Алина усмехается.

Похоже на то.

Гена присылает:

Блять

И следом:

Что сказал?

Что будет смотреть документы. Хочет поговорить с папой.

Ответа нет почти минуту.

Потом:

Сергей согласился?

Алина начинает печатать.

Стирает.

Пишет:

Не знаю. У него сейчас обследования. С лечением что-то будут решать в понедельник.

На этот раз Гена не отвечает дольше. Алина кладёт телефон на стол. Через пять минут экран загорается.

Хуже стало?

Она читает.

Не знаю пока. Возможно поменяют лечение.

Гена:

Понял

И всё.

Алина уже возвращается к таблице, когда приходит ещё одно сообщение.

Тогда Антону скажу чтоб пока его не трогал

Она перечитывает.

Не надо.

Ответ появляется сразу.

Почему

Потому что дело не должно зависеть от папиного лечения.

Гена долго печатает.

Несколько дней ничего не изменят

Алина смотрит на экран.

Потом пишет:

Ты пятнадцать лет ждал.

Отправляет — и сразу жалеет.

Гена отвечает:

Вот именно

Она не знает, что сказать.

Через несколько секунд:

До понедельника подожду

Алина блокирует телефон. Минуту смотрит на таблицу. Не видит ни одной цифры.

После работы она едет к родителям. Не предупреждает. Мама открывает почти сразу.

В домашнем костюме, волосы собраны кое-как.

— Ты чего?

— Приехала.

— Я вижу.

— Папа дома?

— А где ему быть?

Алина снимает ботинки.

Из комнаты доносится:

— Я всё слышу.

Она улыбается.

— Значит, живой.

— К сожалению, — отвечает отец.

Мама закатывает глаза.

— Вот весь день так.

Алина идёт в комнату. Сергей лежит на диване.

Не спит.

На коленях планшет. Рядом очки и кружка с чаем.

— Привет.

— Привет.

Она подходит.

— Как ты?

— Яичницу съел почти всю.

Алина поворачивается к маме. Ирина стоит в дверях.

— Ты ему рассказала?

— Я больше не знаю, на какие показатели ориентироваться.

Сергей снимает очки.

— Вы обе ненормальные.

Алина садится рядом.

— Что врач сказал?

— В понедельник скажет.

— А вчера?

— Что надо смотреть всё вместе.

— Анализы?

— И анализы.

— Снимки?

— Алина.

— Что?

— Ты врач?

— Нет.

— Тогда зачем ты сейчас будешь по кускам собирать то, что даже врач пока не собрал?

Она замолкает.

— Логично.

— Спасибо.

Мама приносит чай. Ставит перед Алиной кружку. Перед Сергеем ничего.

Он смотрит.

— А мне?

— У тебя есть.

— Холодный.

— Сам сказал, что нормальный.

Сергей берёт кружку. Делает глоток.

— Нормальный.

Ирина смотрит на Алину.

— Видишь?

— Что?

— Невыносимый.

— Мам.

— Я про чай.

Отец усмехается. На несколько секунд всё почти обычно. Алина греет ладони о кружку.

Потом говорит:

— Мне Гена сегодня писал.

Улыбка с лица отца исчезает. Мама садится в кресло.

— Зачем?

— Спросил про адвоката.

Сергей смотрит на дочь.

— И?

— Антон хочет с тобой поговорить.

— Знаю.

— Откуда?

— Звонил.

Алина удивляется.

— Когда?

— Сегодня.

— И ты не сказал?

— Кому?

Она смотрит на него. Отец вздыхает.

— Я не согласился и не отказался.

— Пап.

— Что?

— Не начинай опять тянуть.

Ирина вмешивается:

— Серёж.

Он переводит взгляд на неё.

Мама говорит спокойно:

— Поговори.

Сергей молчит.

— Не сегодня, — добавляет она. — Не завтра. Но поговори.

Он смотрит на неё дольше.

— Хорошо.

Ирина прищуривается.

— Не из-за меня.

— Я понял.

Алина достаёт телефон.

— Гена сказал, что попросит Антона пока тебя не трогать. До понедельника.

Сергей смотрит на неё.

— Почему?

— Потому что я сказала про обследование.

Лицо отца меняется едва заметно.

— Зачем?

— Он спросил.

— И ты решила сообщить ему про моё здоровье?

— Он и так знает, что ты болеешь.

— Это не значит…

Алина перебивает:

— Пап, он не использовал это.

Сергей замолкает.

— Наоборот. Сам предложил подождать.

Отец опускает взгляд на кружку.

Мама спрашивает:

— Он правда так сказал?

— Да.

— Просто так?

Алина пожимает плечами.

— Видимо.

Ирина долго молчит.

Потом:

— Значит, не совсем таким он вырос, как вы думали.

Сергей поднимает глаза.

— Я никогда не думал, что он плохой.

Алина поднимает голову.

— Серьёзно?

— Да.

— Ты подставил семнадцатилетнего человека, про которого не думал, что он плохой.

В комнате становится тихо. Мама не вмешивается. Сергей ставит кружку на стол.

— Я знаю, что сделал.

— Ты постоянно это говоришь.

— Потому что знаю.

— Иногда не похоже.

Отец смотрит на неё.

— А что ты хочешь услышать?

Алина открывает рот.

Не отвечает.

Сергей ждёт.

— Не знаю.

— Вот.

Она раздражённо откидывается на спинку дивана.

— Не говори «вот».

— Почему?

— Потому что бесит.

— Это тоже семейное? — спрашивает мама.

Алина поворачивается. Ирина улыбается краем губ.

— Очень смешно.

— Немного.

Отец тоже почти улыбается. Потом выражение лица снова становится серьёзным.

— Гена в детстве был сложным.

Алина слушает.

— Дрался. Воровал. Вечно во что-то лез.

— Я знаю.

— Но плохим не был.

— И это должно что-то улучшить?

— Нет.

Сергей проводит ладонью по колену.

— Ты спросила.

— Тогда как ты смог?

Мама переводит взгляд на мужа. Сергей молчит.

Долго.

— Я уже отвечал.

— «Спас ребёнка»?

— Да.

— И всё?

— Для тебя мало?

Она не отвечает.

Он продолжает:

— Ты хочешь, чтобы сейчас нашлась фраза, после которой всё станет логичным.

— Нет.

— Хочешь.

— Пап…

— Такой фразы нет.

Сергей смотрит на неё спокойно.

— Я выбрал. И потом пятнадцать лет жил с тем, что выбрал.

Алина чувствует раздражение.

— Гена тоже.

— Знаю.

— Миша тоже.

— Знаю.

— Я тоже.

Отец смотрит на неё.

— Знаю.

Алина первой отводит глаза.

Мама встаёт.

— Всё.

— Что? — спрашивает Алина.

— Хватит на сегодня.

— Мам…

— У него давление потом поднимется, а виновата буду я.

Сергей хмыкает.

— Почему ты?

— Потому что таблетки опять не там лежат, где я сказала.

— Они лежат там, где лежали двадцать лет.

— Вот именно.

Алина смотрит на них. На секунду становится странно. Мама всё ещё злится.

Отец всё ещё спит на диване. Два дня назад мама ещё спрашивала, почему никто не ест горячее. Теперь она сидит напротив Сергея и знает, что он скрывал от неё пятнадцать лет. И всё равно они спорят о таблетках.

Ирина замечает взгляд дочери.

— Что?

— Ничего.

— Не начинай.

Алина улыбается.

* * *

Дома Дима встречает её на кухне. Риты не видно.

— Где ребёнок?

— В ванной.

— Одна?

— Ей восемь.

— Это не ответ.

Из ванной кричит:

— Я жива!

Дима показывает в сторону двери.

— Видишь?

Алина снимает куртку.

— Убедительно.

Он достаёт из холодильника контейнер.

— Есть будешь?

— Да.

— Ого.

— Что?

— Ничего.

Она садится.

— Гена попросил адвоката не трогать папу до понедельника.

Дима ставит контейнер на стол.

— Из-за обследования?

— Да.

— Нормально.

— Что?

— Ничего.

— Дим.

Он садится напротив.

— Что ты хочешь, чтобы я сказал?

— Не знаю.

— Человеческий поступок.

— Я знаю.

— Тогда?

Она пожимает плечами.

— Странно.

— Почему?

— Потому что он ненавидит Мишу. Папу вообще должен ненавидеть больше всех.

— И?

— И мог бы не ждать.

Дима смотрит на неё.

— Тебе было бы легче, если бы он оказался мудаком?

Алина напрягается.

— Что?

— Ну смотри. Если он приходит, орёт, требует всех посадить, радуется папиному раку — его проще не жалеть.

— Я не говорила, что хочу этого.

— Не говорила.

— Тогда зачем?

Дима открывает контейнер.

— Потому что ты каждый раз удивляешься, когда он ведёт себя нормально.

Алина молчит.

— Может, он просто нормальный человек, с которым поступили очень плохо.

— Он потом сел второй раз.

— За своё.

Она резко смотрит на мужа. Он не отводит глаз. Фраза знакомая.

Генина.

— Я знаю.

Дима кивает.

— Ты каждый раз цепляешься за то, что он потом пил, дрался, опять сел. Как будто это должно что-то изменить.

— Не должно.

— Тогда не смешивай.

Алина отворачивается. Дима ставит перед ней еду.

— Я не защищаю его во всём.

— Похоже.

— Нет.

Он садится рядом. Алина берёт вилку. Есть не хочется.

Но она всё равно начинает. Через несколько минут из ванной выходит Рита в пижаме и с мокрыми волосами.

— Мам, заплетёшь?

— Иди сюда.

Рита садится к ней спиной прямо на соседний стул. Алина разделяет мокрые волосы пальцами.

— Больно.

— Я ещё ничего не сделала.

— Заранее говорю.

Дима собирает посуду.

Рита спрашивает:

— Дедушка болеет?

Алина замирает всего на секунду.

— Он давно лечится, ты знаешь.

— Я знаю. А сейчас хуже?

— Пока не знаем.

Рита думает.

— Он не умрёт?

Дима останавливается у раковины. Алина продолжает заплетать.

— Врачи его лечат.

— Это не ответ.

Она закрывает глаза.

На секунду.

Потом отвечает:

— Нет. Не ответ.

Рита ждёт.

— Я не знаю, — говорит Алина.

Девочка молчит.

Потом тихо:

— Я не хочу, чтобы он умер.

— Я тоже.

Алина затягивает резинку.

— Готово.

Рита поворачивается и обнимает её.

Просто так.

Алина прижимает дочь к себе. Через её плечо видит Диму. Он ничего не говорит.

Перед сном телефон вибрирует.

Гена.

Антон знает. До понедельника Сергею звонить не будет.

Алина отвечает:

Спасибо.

Через минуту:

Не за что

Она смотрит на сообщение. Улыбается без радости.

Пишет:

Есть за что.

Гена не отвечает. Алина кладёт телефон экраном вниз. До понедельника несколько дней. Гена ждал пятнадцать лет — и всё равно первым предложил не тревожить Сергея до обследования.

* * *

В понедельник Алина просыпается раньше будильника. Без десяти шесть. Дима спит рядом.

Она лежит, смотрит в потолок и пытается понять, что именно её разбудило. Потом вспоминает. Сегодня врач должен сказать, что дальше с лечением отца.

Телефон на тумбочке молчит. Алина берёт его.

Ни сообщений.

Ни пропущенных. Открывает переписку с мамой.

Последнее вчера вечером:

Всё нормально. Спит.

Она не пишет.

В шесть утра мама всё равно не ответит ничего полезного. А если ответит, придётся удержаться от десятка вопросов, на которые у мамы пока нет ответа. Она кладёт телефон обратно.

Через минуту снова берёт. Дима открывает глаза.

— Ты чего?

— Ничего.

— Врёшь.

— Спи.

Он смотрит на часы.

— Шесть утра.

— Я вижу.

— Тогда почему ты уже существуешь?

— Не знаю.

Дима закрывает глаза.

— Перестань.

Алина поворачивается к нему.

— Что перестать?

— Думать так громко.

— Иди нахуй.

— Люблю тебя тоже.

Она всё-таки улыбается.

* * *

К девяти отец с мамой уже в больнице.

Алина знает это потому, что написала маме в восемь пятьдесят девять:

Вы приехали?

Мама ответила:

Да.

В девять двадцать:

Зашли?

Ждём.

В девять сорок семь:

Ну?

Ответа нет.

Алина кладёт телефон экраном вниз. Через две минуты переворачивает.

Ничего.

В десять пятнадцать звонит Миша.

— Есть новости?

— Нет.

— Мама тебе не писала?

— Последний раз в девять двадцать.

— Мне тоже.

— Значит, разговаривают с врачом.

Миша молчит.

— Ты в кафе? — спрашивает Алина.

— Да.

На заднем плане звякает посуда. Кто-то говорит: «Миш, накладная где?»

Он отвечает в сторону:

— На столе возле кассы.

Потом снова Алине:

— Позвони мне сразу.

— Если мама сначала позвонит мне.

— Ну да.

— Ты ей тоже можешь позвонить.

— Не хочу мешать.

Алина смотрит на телефон.

— А мне, значит, можно?

— Ты сестра.

— А ты брат.

— Я старше.

— И?

— Ничего.

Она усмехается.

— Иди работай.

— Сам иди.

Он отключается. В десять тридцать две мама звонит. Алина берёт сразу.

— Да?

— Всё.

Сердце проваливается куда-то вниз.

— Что всё?

— Приём закончился.

— Мам.

— А что ты подумала?

— Неважно. Говори.

Ирина выдыхает.

— Текущую схему продолжать не хотят. Скорее всего будут менять.

Алина встаёт из-за стола.

— Почему?

— Потому что ответ хуже, чем рассчитывали.

— Насколько хуже?

— Алин, я не запомнила цифры.

— Мама.

— Я запомнила главное.

— Какое?

— Это не значит, что лечение не работает совсем. Но так же продолжать врач не хочет.

Алина выходит в коридор.

— Госпитализация?

— Нет.

— Когда начинают новое?

— Пока ещё консультация и анализы. Потом решат, на что именно менять.

— Папа где?

— Рядом.

— Дай ему.

— Он не хочет.

— Дай.

На фоне слышно:

— Ира, не надо.

Мама говорит:

— Сам с ней разговаривай.

Шорох.

Потом голос отца:

— Привет.

— Почему не хочешь со мной разговаривать?

— Потому что ты сейчас задашь те же двадцать вопросов.

— Значит, отвечай быстрее.

— Лечение меняют. Я не умираю сегодня. Домой отпускают.

Алина закрывает глаза.

— Очень смешно.

— Я не шучу.

— Вот именно.

Отец молчит.

Она спрашивает:

— Ты как?

— Нормально.

— Пап.

— Злюсь.

— На кого?

— На всех.

— Тогда правда нормально.

Он усмехается.

— Миша знает?

— Сейчас позвоню.

— Не надо. Я сам.

— Точно?

— Алина.

— Хорошо.

— И на работу вернись.

— Я на работе.

— Тогда работай.

— Ты сейчас мне отец или начальник?

— Отец.

— Хуже.

— Согласен.

Она улыбается.

— Позвони вечером.

— Позвоню.

— Сам.

— Сам.

— Не через маму.

— Господи.

— Пап.

— Позвоню.

Связь обрывается. Алина стоит в коридоре ещё несколько секунд.

Потом пишет Мише:

Лечение меняют. Не срочная госпитализация. Папа сам тебе позвонит.

Ответ приходит почти сразу:

Уже звонит

И следом:

Спасибо

Она убирает телефон. Впервые с утра удаётся нормально вдохнуть. В обед Алина сама пишет Гене.

Долго смотрит на пустое поле.

Потом:

Сегодня врач сказал, что папе поменяют лечение. Но ничего срочного.

Ответ приходит через несколько минут.

Понял

Она ждёт.

Больше ничего.

Пишет:

Можешь сказать Антону, что папа готов поговорить.

На этот раз Гена отвечает быстрее.

Он сам согласился?

Да.

Три точки появляются.

Точно?

Алина хмурится.

А что?

Ничего. Просто не хочу чтоб потом было Сергей больной мы его заставили

Она перечитывает.

Никто его не заставляет.

Гена:

Тогда скажу

Через секунду ещё одно:

Спасибо что написала

Алина печатает:

Не за что.

Смотрит.

Удаляет.

Пишет:

Хорошо.

Гена отвечает:

Блять

Она смеётся.

Коллега напротив поднимает голову.

— Что?

— Ничего.

— Ты одна смеёшься в телефон и говоришь «ничего». Подозрительно.

— Долго объяснять.

— Это заразно?

— Очень.

* * *

Антон звонит отцу вечером. Алина узнаёт об этом не от Сергея.

От мамы.

Антон звонил. Завтра в шесть встречаются.

Она сразу набирает отца.

— Ты серьёзно?

— Привет.

— Завтра?

— Да.

— Ты только сегодня был у врача.

— И?

— Может, хотя бы день…

Он молчит.

Алина слышит собственную фразу и останавливается.

Хотя бы день.

Хотя бы неделю. Хотя бы до понедельника.

— Что? — спрашивает отец.

— Ничего.

— Вот и хорошо.

— Не начинай.

— Я ничего не сказал.

— Ты подумал.

Сергей усмехается.

— Откуда это у тебя?

— От адвоката.

— Что?

— Ничего.

Отец не спрашивает второй раз.

— Я завтра сам поеду.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я тебя отвезу.