Засада из чёрных лепестков

Бин Ванмэй легко кивнул и, без лишних вопросов взяв из ее рук пилюлю, закинул в рот.

Спустя минуту-другую он заговорил мелодичным женским голосом:

— Я готов. Что нужно делать?

Но Лин Чжу лишь покачала головой и промолчала. До Бин Ванмэя дошло не сразу, и стоило ему осознать свою ошибку, как он, прочистив горло, поправился:

— Я готова. Что нужно делать?

На этот раз Лин Чжу довольно кивнула, и странник заметил тень улыбки в ее малиновых глазах.

— Ну, во-первых, вам, Тан Болин, теперь же Тан Юйлань, нужно сделать все быстро. Эффект от пилюли продлится всего несколько дней, а второй у меня нет.

Бин Ванмэй кивнул, а Лин Чжу продолжила:

— Во-вторых...

Преемница вкратце рассказала новоиспеченной о деталях поручения.

Дела обстояли до абсурда просто: пропадали куртизанки из квартала Хуаюан. Несчастные таинственным образом исчезали во время услуг вместе с клиентами, но последних находили в жалком состоянии, зато живыми. Очевидцы утверждали, что девушек до сих пор не нашли, а на месте пропажи люди постоянно видели куски дерева и много, очень много крови.

Глава 7. Квартал Хуаюан.

После получения необходимой информации, Бин Ванмэй в сопровождении нескольких подручных служанок отправился в путь. Пока шла подготовка, настал час крысы*. Как бы странным это ни казалось, но именно в это время квартал Хуаюан был оживленнее всего. По наказу Сянвэй Бию «деву Тан Юйлань» отправили в великолепном паланкине, по бокам которой шла прислуга. Выдуманная Лин Чжу история была такова: Тан Юйлань, будучи не единственной, но самой красивой дочерью, была продана отцом в Хуаюан для продвижения бизнеса. Поскольку девушка молода и невероятно прекрасна, она может стать дивным способом заработка для алчных родителей.

[*Час крысы — с 23 часов до 1 часа ночи.]

Правительница обещала обеспечить Бин Ванмэя всем самым необходимым, чтобы задание прошло гладко и убийцу хотя бы нашли. Когда Бин Ванмэй упомянул о поимке, Сянвэй Бию покачала головой и предупредительно изрекла: «С этим уже разберемся мы, не стоит лишний раз жертвовать собой. Неизвестный успел убить больше сотни несчастных девушек, за этим делом стоит явно не самый слабый демон или дух».

Бин Ванмэй раз за разом прокручивал в голове ее слова, и каждый раз не желал мириться. Больше сотни девушек, а убийцу еще не поймали? Сколько еще должно быть жертв, чтобы за дело взялись всерьез? Он еще припоминал, что Сянвэй Бию собиралась отложить это поручение, но на ее счастье вовремя пришел Бин Ванмэй.

Спустя час безостановочной езды Бин Ванмэю надоело сидеть на одном месте, потому он выглянул из паланкина и спросил у служанки:

— Долго еще?

— Госпожа Тан, прошу вас, потерпите. Мы уже совсем близко. — мягко попросила девушка.

Бин Ванмэй послушался и залез обратно. Ни эта служанка, ни другие его слуги, предоставленные Сянвэй Бию, не знали о том, что он мужчина. Это было своего рода осторожностью со стороны Сянвэй Бию, чтобы уж точно ничто не могло раскрыть его и спугнуть убийцу. Паланкин вдруг остановился, и одна из служанок заголосила:

— Госпожа, мы прибыли.

Бин Ванмэю помогли выйти, и только вступив на землю, он почувствовал знакомый запах, который оказался настолько едким, что у него в тот же миг закружилась голова, и он чуть было не свалился на поддерживающую его девушку.

Благовония «Нежные объятия» были особо популярны именно в Фансине. Жители считали, что этот аромат помимо своего приятного запаха имеет также омолаживающий эффект. Поэтому чаще всего именно женщины, не жалея средств, зажигали таких по пять штук в своих домах. Учитывая еще то, что Хуаюан являлся «цветником», эта вонь была повсюду.

Миловидная девушка, которая удерживала его за локоть, обеспокоенно спросила:

— Госпожа, вам плохо? Привести лекаря?

Бин Ванмэй лишь отрицательно покачал головой и, пытаясь самостоятельно удержаться на ногах, уверил ее:

— Все в порядке... Просто в паланкине укачало...

По прошествии нескольких минут ему все же удалось немного привыкнуть к назойливому аромату, и он зашагал в сторону самого большого здания во всем квартале.

Большое здание из красного сандалового дерева было украшено различными вырезками в виде ивовых лоз. Рядом с основными дверями были повешены два больших бумажных фонаря, которые ярко мелькали веселым оранжевым цветом, разгоняя темноту. На табличке сверху виднелась надпись: «Рубиновый дом».

Концентрация скверной энергии здесь была невероятно большой!

Прежде всего Бин Ванмэй решил осмотреться. Хоть была уже ночь, вся улица была расставлена фонариками и масляными лампами, отчего было светло как днем. Прохожими чаще всего были мужчины, богатые и не очень, но к Рубиновому дому последние не подходили слишком близко, поскольку это заведение было самым элитным во всем Хуаюане. Сюда, в основном, за компанией первоклассной куртизанки наведывались престижные чиновники и богатые купцы со всех земель — другие попросту не смогут купить столь дорогую услугу.

Бин Ванмэй отвлекся и не сразу заметил служанку, которая почему-то начала дергать его за рукав.

— Что такое? — озадаченно спросил он.

— Госпожа, на вас все смотрят... — девушка, словно маленькая мышка, спряталась за спину своей «госпожи».

— А? — он наконец поднял взгляд и заметил, что большинство из прохожих мужчин остановились и бесстыдно таращились на него. Ему в тот же миг показалось, что по спине пробежали насекомые, и, не теряя ни секунды, он вместе со всей прислугой зашел в дом. Стоило им зайти за порог, как Бин Ванмэй спросил «маленькую мышку»: — Раз нас не встретили, ничего, если мы сами войдем?

— Я не знаю, госпожа... — кротко ответила та.

Не успел ее голос стихнуть, как послышался скрип досок. Им навстречу вышла женщина сорока пяти лет, в темно-пурпурных одеяниях, с лицом черепашки. Рядом с ней, аккуратно ступая, как лепесток на ветру, молодая девушка невероятной красоты. Ее ярко-красные губы были чуть приподняты в добродушной улыбке, а глаза излучали чистое, невинное любопытство. Одежды красавицы были так великолепны, что Бин Ванмэй на ее фоне выглядел жалким оборванцем.

Пожилая женщина уверенно подошла к Бин Ванмэю и начала рассматривать его лицо. Выглядела она при этом невероятно воодушевленно.

— Ох, такая красавица попалась нам в руки за гроши! — от радости она даже подпрыгнула, огромный слой макияжа так и посыпался с ее морщинистого лица. — Я хозяйка этого публичного дома, меня зовут мадам Цзинь, но ты должна называть меня Матушкой. А это, — она продемонстрировала девушку рядом с собой, — Цзинь Юйтун, она же моя преемница. Вы еще успеете подружиться, но сейчас у нас мало времени.

Цзинь Юйтун улыбнулась шире, внимательно разглядывая Бин Ванмэя. Тот кивнул и попытался сосредоточиться на мадам Цзинь.

— Я была занята приготовлениями к прибытию наших дорогих гостей, потому и припозднилась, а твое обучение, красавица, нужно начать как можно скорее. — Мадам Цзинь взяла бледную руку Бин Ванмэя в свою и аккуратно похлопала по ней второй, в знак своеобразной поддержки. — Все в порядке, ты привыкнешь. Юйтун и Сюанье позаботятся о твоем обучении. А теперь иди и осмотрись, чтобы в будущем не потеряться. — она обернулась к тихо стоящей Цзинь Юйтун. — Юйтун, проводи ее.

— Как пожелаете, Матушка.

Бин Ванмэй не мог не удивиться. Что только что он услышал? Столь мелодичный и нежный голос отнюдь не мог принадлежать обычному человеку, скорее какой-нибудь сирене из местных легенд. Мадам Цзинь сказала, что Цзинь Юйтун ее преемница, а значит, та являлась второй женщиной по влиянию после самой хозяйки. И все же, не считая этого, было ясно, что Цзинь Юйтун с ее бархатным голосом и завораживающей красотой была первоклассной проституткой.

Когда Цзинь Юйтун подошла ближе, Бин Ванмэй против воли посмотрел на ее тонкую, белоснежную шею и пышную грудь, которой даже столь роскошным одеждам не удалось скрыть. Он сразу отвернулся и, пытаясь унять проснувшуюся совесть, осторожно спросил:

— Неужели я сразу начну принимать... гостей?

Его прервал удивленный вздох хозяйки:

— Ну конечно нет! — подумав, она наконец решила. — Тут не лучшее место, тебе объяснят в твоих покоях.

Цзинь Юйтун плавным взмахом руки подала знак, и Бин Ванмэй послушно последовал за ней. Они проходили комнаты одну за другой, в которых жили проститутки. Рубиновый дом оказался на редкость просторным и мог вместить в себя около сотни девушек и еще сотню клиентов.

Остановившись перед темно-синей дверью, Бин Ванмэй прочел табличку с надписью: «Инь Сюанье». Кажется, мадам Цзинь упоминала кого-то с таким именем?

Цзинь Юйтун без лишних слов поняла, о чем он думает, и мягко объяснила:

— Комната сестрицы Инь. Сейчас она не здесь.

Бин Ванмэй поблагодарил ее, как тут же заметил приближающиеся фигуры двух девушек: одна была в красных одеждах, другая — в голубых. Цзинь Юйтун тоже увидела их, и ее лицо озарилось облегчением. Она сказала:

— Ту, что в красном, зовут Сун Баочжай. Она очень популярна в Рубиновом доме, но будь с ней аккуратна. А та, что в голубом, — Лань Мончоу, наша младшая сестрица. Ей всего восемнадцать.

— Сестрица Цзинь! — радостно поприветствовала Лань Мончоу. Когда она заметила Бин Ванмэя, то ее лицо засияло ярче полуденного солнца. — А это же наша новая сестрица Тан?

Проходящие мимо них девушки невольно вздрагивали при виде Сун Баочжай и спешили скрыться где-нибудь за углом. Некоторые же девушки, завидев Лань Мончоу рядом с ней, наоборот, осмеливались с любопытством пялиться на «новенькую».

Сун Баочжай остановилась перед Бин Ванмэем и, оценив его с ног до головы, раздраженно закатила глаза.

— Очередная полукровка, к тому же неопытная. Через пару дней банкет, а она даже не обучена, на что рассчитывала Матушка?

Цзинь Юйтун лишь мягко покачала головой.

— Поэтому мы и должны научить ее. Баочжай, ты ведь тоже не была опытной, когда попала сюда.

— Когда я попала сюда, мне было всего десять лет. — мрачно напомнила та.

Цзинь Юйтун промолчала, но улыбка не слезла с ее лица.

Поглаживая руку Сун Баочжай, Лань Мончоу смущенно улыбнулась новоиспеченной:

— Все в порядке, не волнуйся, сестрица Сун не хотела обидеть тебя. Сестрица Цзинь, мы проводим ее?

— Пожалуйста, Мончоу. — кивнула та.

Бин Ванмэя привели в невероятных размеров комнату. На фоне скромных вещей выделялось лишь большое алое ложе, видимо, в первую очередь для сна, а во вторую — для плотских утех.

Лань Мончоу радостно хлопнула в ладоши, после чего получила недовольный взгляд со стороны Сун Баочжай.

— Твое имя ведь Юйлань, верно? Тан Юйлань.

— Да.

— Тан Юйлань, ты просто красавица! Должно быть, дорога утомила тебя. Не хочешь чаю? Ты голодна?

Бин Ванмэй растерянно смотрел то на нее, то на Сун Баочжай, которая, судя по всему, мысленно сыпала проклятиями и его, и всех его будущих потомков (если, конечно, они у него будут).

— Не нужно, спасибо за заботу... Сестрица Лань?

— Правильно! В Рубиновом доме мы все сестры, а мадам Цзинь — наша Матушка. Сестрица Цзинь, похоже, уже успела тебя со всеми познакомить.

Бин Ванмэй спросил:

— О чем говорила сестрица Сун? Про какой-то банкет...

Глаза Лань Мончоу тут же заблестели, когда она пролепетала:

— Банкет в честь приезда столичного инспектора Фэна. В Рубиновом доме особые правила. Каждую неделю дом принимает толпу из элитных гостей — это мы и называем банкетом — и девушки должны веселить их беседой, разливать вино, играть или танцевать. Если какой-то гость заприметит одну из наших сестриц, он может назначить встречу и лично провести время с приглянувшейся красавицей.

Бин Ванмэй ненадолго задумался. Концентрация скверной энергии в Рубиновом доме была большой, не было сомнений в том, что убийца скрывается здесь... Но когда же он объявится? Разве шумный банкет — не самое удачное время?

Он прямо спросил:

— Говорят, что в Хуаюане объявился убийца... Вы слышали об этом что-нибудь?

Девушки обменялись взглядами: Лань Мончоу — беспокойным, Сун Баочжай, напротив, — колючим.

— А что? — неожиданно мягко сказала Сун Баочжай. — Боишься умереть?

Лицо Лань Мончоу в тот же миг заметно утратило свой цвет. Она встрепенулась, пытаясь оградить Бин Ванмэя от беспощадной анаконды в лице Сун Баочжай.

— А-Чжай, ну зачем ты так!

Бин Ванмэй вдруг отрезал:

— Не боюсь. С чего бы? Мне просто интересно.

Красные уголки губ Сун Баочжай приподнялись в полуулыбке, а плечи немного расслабились.

— Тогда слушай внимательно: за прошедший месяц было убито больше десяти девушек — и это только в Рубиновом доме. Мы не знаем, что происходит в других домах, но ясно, что какой-то сумасшедший ублюдок решил ни с того ни с сего убивать ни в чем не повинных девушек... Знаешь, что самое интересное?

Бин Ванмэй слушал внимательно, затаив дыхание.

— Что?

— Он убивает только беременных проституток.

Бин Ванмэй от таких известий открыл рот в немом шоке. Только беременных проституток? Убил больше десяти девушек за месяц? И сколько же это безумие продолжается?! Сянвэй Бию говорила о сотне девушек, но разве такие зверства могли остаться незамеченными? Почему же никто ничего не предпринимает...

Его захлестнула глухая ярость, которую он скрыл за наигранным страхом:

— Правда? Это действительно так?

Лань Мончоу медленно кивнула, пытаясь унять дрожь в руках. Было видно, что о последних событиях она хотела слышать в последнюю очередь. Сун Баочжай же, шагая по комнате из стороны в сторону, продолжала яростную тираду:

— Наших сестер убивают, а вместо траура объявили банкет в честь вонючего старика, у которого даже нормально не встает в постели. Будь моя воля, я бы сожгла дотла весь его дом вместе с ним заодно!

— А-Чжай, не при Тан Юйлань. Она может неправильно нас понять...

— Тогда пусть понимает! — ее яростный взгляд метнулся обратно к Бин Ванмэю. — Ты поняла? Ты можешь сдохнуть в любую секунду, стоит только моргнуть. Никто не спасет тебя, никто не поможет тебе, слышишь? Это не рай, а логово зверя, куда он приносит своих несчастных жертв. И если жертва не адаптируется — ее ждет смерть. Каждая из нас выживает по-своему, не думай, что кто-то будет скорбеть по тебе, если твой труп найдут в какой-нибудь грязной канаве.

На этот раз Лань Мончоу не попыталась остановить ее. Пусть жестокие, пусть беспощадные, но слова Сун Баочжай были правдивы — Бин Ванмэй понял это сразу по поведению здешних женщин. Их просто приручили, как скот.

В ту ночь Бин Ванмэй заснул сразу, как только голова коснулась подушки. Подготовка и размышления о возможном убийце отняли у него все силы.

На следующий день его разбудила, как неудивительно, Лань Мончоу с подносом в руках, который она поставила на небольшой столик. Бин Ванмэй с трудом разомкнул глаза и сонно спросил:

— Что-то случилось?

— Нет, что могло случиться? Я просто принесла тебе свежий чай.

Бин Ванмэй принял из ее рук чашку и неспешно пригубил ароматный напиток. Съев конфету, он спросил:

— Когда начнется мое обучение?

Лань Мончоу улыбнулась:

— Сейчас. Тебя ждет сестрица Инь.

В другой комнате его ожидала Инь Сюанье, одетая в темное, расшитое жемчужинами платье. Ее глаза были холодны, как ночной иней. Одарив Бин Ванмэя равнодушным взглядом, она без лишних слов приступила к обучению.

Бин Ванмэй никогда в своей жизни не мог представить, что одно занятие обитательниц цветочных домов сможет вытрясти из него душу. Уже после нескольких часов он чувствовал себя дряхлым стариком с больными ногами. У Инь Сюанье, как оказалось, вместе с дружелюбием отсутствовало и милосердие. Не давая ни минуты для отдыха, она раз за разом повторяла:

— Выпрями спину и сделай один шаг вперед так, чтобы твои бедра плавно качались в такт шагу.

Бин Ванмэй повторил все, что она сказала, но в ответ получил лишь:

— Неправильно. Повтори так еще десять раз, если сделаешь ошибку — то двадцать.

В какой-то момент Бин Ванмэй не выдержал и, пытаясь выровнять сбившееся дыхание, сказал:

— Ты смерти мне желаешь...

— Да, ведь отдохнуть ты сможешь только после смерти, а теперь меньше говори и больше двигайся.

Цзинь Юйтун, стоявшая все это время неподалеку, тихо усмехнулась. Она напомнила:

— Сюанье, достаточно. Дальше ей займусь я. Тебя ждет гость.

Инь Сюанье лишь хмыкнула и, позволяя Цзинь Юйтун поправить шпильку в своих темных волосах, заметила:

— У нее хорошие бедра. Если она когда-нибудь выберется отсюда и сможет выйти замуж, то родит кучу детей.

Притупив раздражение, Бин Ванмэй решил не зацикливаться на этом, ведь из уст этой куртизанки эти слова звучали как самая ценная похвала. Проводив Инь Сюанье, Цзинь Юйтун подошла к нему и мягко коснулась его локтя.

— Ты, должно быть, устала. Я научу тебя некоторым движениям, и сегодня на этом закончим, идет?

Бин Ванмэй даже не успел облегченно выдохнуть. На деле Цзинь Юйтун оказалась куда хуже Инь Сюанье. Со своим добродушным нравом и ужасно выматывающим обучением она окончательно выжила из него остатки сил.

В комнату он пришел поздно ночью. Ни об убийце, ни об обитательницах он ничего не узнал и вырубился сразу же.

В последующие дни его обучение продолжалось, но на сей раз там присутствовала мадам Цзинь, которая, кажется, действительно желала отправить его на тот свет. Инь Сюанье учила чайной церемонии и искусству соблазнения, Цзинь Юйтун — танцам, а Сун Баочжай с Лань Мончоу каждый день объясняли ему правила Рубинового дома. В основном с ним говорила Лань Мончоу, которой беседа с новенькой веселила до слез, ведь каждый раз учеба превращалась в чаепитие со сплетнями.

За день до банкета Бин Ванмэй уже знал все, что нужно каждой куртизанке. Сидя в своей комнате на втором этаже вместе с Лань Мончоу, он неожиданно услышал какие-то звуки и насторожился. Неужели убийца решил действовать сейчас? За эти пару дней не произошло ничего из ряда вон выходящего, и даже когда он расспрашивал других обитательниц Рубинового дома, то не узнал ничего нового. Девушки относились к нему с очевидным презрением, не желая близко общаться, то ли из-за некой дружбы с Сун Баочжай, то ли из-за соперничества.

Лань Мончоу с беспокойством произнесла:

— Что там происходит?

Спустившись на первый этаж, они застали бледную девушку, которая тяжело дышала, обливаясь холодным потом. Заметив ее, Лань Мончоу воскликнула:

— А-Сян?! Что случилось?

Одна из девушек было открыла рот, но стоило ей увидеть Бин Ванмэя, как ее лицо скривилось недоверием. Она промолчала.

Бин Ванмэй проигнорировал странные взгляды в свою сторону и, присев на корточки перед А-Сян, проверил ее пульс. Через минуту он констатировал:

— Она в порядке, но кажется... — он не решился сказать вслух то, что вертелось на уме. Одной проверки пульса не хватало для полной картины, но главным было то, что она здорова.

— Что с ней? Почему вы не говорите? — недоумевала Лань Мончоу, глядя на сестер, но те продолжали мрачно молчать.

Послышались быстрые, невесомые шаги, от которых лица обитательниц Рубинового дома мгновенно побледнели. Подобно настигающему бедствию, Сун Баочжай возникла перед ними за мгновение ока.

— Разве Мончоу не спросила вас, что случилось с А-Сян? Ваш рот семенем наполнен?

Бин Ванмэй от таких слов чуть не поперхнулся, но, оценив раскрасневшиеся лица куртизанок, лишь слабо улыбнулся.

— А-Сян стало нехорошо... — промямлила одна из них.

— Что именно с ней произошло? — все с таким же властным тоном отчеканила Сун Баочжай. — Говори, если не хочешь отправиться к праотцам.

— Ее вырвало. Она со вчерашнего дня ничего не может есть из-за тошноты. — наконец прозвучал ответ.

Бин Ванмэй в тот же миг нахмурился, понимая, что не ошибся в догадках. А-Сян беременна... И находится в большой опасности. Перед тем как отправить А-Сян в ее комнату вместе с девушками, он обвязал ее руку красной нитью, наполненной духовной энергией. Если нить порвется, это будет означать, что рядом с девушкой находится нечестивое существо, и Бин Ванмэй через духовную связь поймет, что ей угрожает опасность. Мадам Цзинь привела лекаря, и за А-Сян всю ночь следили куртизанки.

Поняв, что его помощь здесь больше не нужна, он попрощался с Лань Мончоу и отправился в комнату. Закрыв дверь, он плюхнулся на ложе и прикрыл глаза. Убийца определенно скрывался где-то в Рубиновом доме, но из-за концентрации энергии Инь он не мог отыскать конкретное место даже с помощью Юньци. Проблемы доставляло еще и то, что одна из девушек была беременна и могла стать следующей жертвой. Единственное, что ему оставалось сделать, — это дождаться банкета и словить ублюдка до того, пока еще кто-нибудь не пострадал. Он заснул беспокойным сном.

В это же время в комнате мадам Цзинь тускло мерцала одинокая свеча, нечетко отражая красивые черты лица Цзинь Юйтун. Она стояла напротив мадам Цзинь и, сложив руки в почтительном жесте, улыбалась.

— Матушка, вы желали меня видеть?

Мадам Цзинь смерила ее оценивающим взглядом и ответила вопросом на вопрос:

— Как проходит обучение Тан Юйлань?

— Вы же сами присутствовали на наших занятиях. Она очень старается и многому научилась.

— Я имею в виду, — нетерпеливо сказала она, — сможет ли она принимать клиентов.

Улыбка Цзинь Юйтун чуть померкла, когда она монотонно ответила:

— Я понимаю ваши опасения, Матушка, но вы должны учитывать, что Тан Юйлань новенькая и пока не знает всех тонкостей соблазнения мужчин. Однако просто присутствовать на банкете и временами разливать алкоголь, привлекая новых клиентов, она сможет, и вы можете на это рассчитывать. — подумав немного, она добавила: — По красоте она может равняться с самыми элитными куртизанками во всем Хуаюане, вам не о чем беспокоиться.

Мадам Цзинь помассировала виски и с раздражением выплюнула:

— Очень надеюсь на это, ведь с каждым разом наших девушек становится все меньше, а достойных можно по пальцам пересчитать. Ты, Сюанье и Баочжай — единственные, на кого опирается весь Рубиновый дом. А от мерзавки А-Сян скоро и следа не останется, этот позор должен быть уничтожен до того, как слухи об этом разойдутся по Хуаюану.

Цзинь Юйтун молчала.

***

Час быка.

В главном зале Рубинового дома стояла веселая и праздничная атмосфера. Несколько дивных красавиц кружились в плавном танце, другие сидели на полу и играли на музыкальных инструментах. Их белоснежные тонкие пальцы с ловкостью перебирали струны, сопровождая танец трепетными нотами и каплей кокетства. К аромату благовоний прибавился различимый запах алкоголя. Слышались громкие обсуждения и смех знатных господ — их грубые, низкие голоса отзывались звоном в ушах.

Бин Ванмэй сидел за столом и пил чай, попутно осматривая гостей, однако, к сожалению, ничего необычного он не заметил. Лань Мончоу хлопотала в зале, разливая вино, а Сун Баочжай уже скрылась в комнате вместе с каким-то пьяным мужчиной. Цзинь Юйтун и Инь Сюанье не присутствовали на банкете, что казалось странным.

Разочарованно вздохнув, он сделал очередной глоток горячего чая. Его не покидало чувство, что на него пристально смотрят. Подняв голову, он внезапно встретился взглядом с красивым мужчиной, который не сводил с него хитрых глаз. Бин Ванмэй вздрогнул, когда к нему подскочила мадам Цзинь и, наклонившись, прошептала:

— Смотри, за тем столом сидит и скучает молодой господин. Он невероятно красив! Тебе не стоит сидеть здесь в одиночестве. Поговори с ним, предложи вино или закуски. — она сунула в руки Бин Ванмэя кувшин и поторопила: — Ступай!

Обреченно выдохнув, Бин Ванмэй решил не тянуть и подошел к молодому человеку. Он аккуратно приблизился к нему со спины и с легкой улыбкой на губах мелодично спросил:

— Молодому господину налить еще вина? Не стесняйтесь... — когда он наклонился, чтобы заполнить чарку, мужчина внезапно схватил его за руку. Его лицо помрачнело, когда он напомнил: — Господин, куртизанок трогать нельзя. Вам сначала нужно заплатить.

Бин Ванмэй пробежался взглядом по своей кисти, которую несильно держала мужественная рука в черных перчатках. Он терпеливо ждал его действий с настороженностью.