Засада из чёрных лепестков

Выходца клана Бин привели к просторному домику. Внутри уже вовсю работали хлопотливые женщины в белых платках: одни несли овощи и другие ингредиенты, другие что-то варили в большом котле, некоторые занимались разделкой мяса, а запах стоял такой, что и за несколько чжанов* можно было почувствовать.

[*чжан — 3,3 метра.]

Одна из женщин заметила нежданных гостей и заголосила, указывая ножом на молодого человека:

— Госпожа Суин, зачем вы привели этого юнца сюда? Если он голоден, то пусть немного подождет, еда скоро…

— Он желает помочь, — прервала ее Суин. — Его имя — Ван Мэй. Прошу любить и жаловать.

Смутившись, Бин Ванмэй поклонился женщинам в знак приветствия.

Женщины перекинулись многозначительными взглядами, но выбора у них не было, ведь слово госпожи Суин — закон. Имелись тут, конечно, кое-какие странности, но все же Бин Ванмэй был радушно принят. Суин со спокойной душой покинула помещение.

Прошло уже полтора часа после того, как Суин оставила новоиспеченного странника помогать женщинам с готовкой. Она направлялась к тому домику, чтобы проверить, как там идут дела, но не успела подойти чуть ближе, как дверь с грохотом отворилась, и оттуда выбежали покрасневшие женщины.

Суин невольно забеспокоилась, не случилось ли чего, однако женщины подбежали к ней и начали перекрикивать друг друга:

— Это просто восхитительно! Я хочу, чтобы он стал мужем для моей дочери!

— Почему сразу для твоей дочери? Моей сестре нужнее! Она покрасивее будет!

— Да что ты знаешь о красоте? А вот моя племянница…

Суин подняла руку в знак тишины, и гул прекратился. Она спокойно спросила:

— Что у вас случилось? Кто должен стать мужем для чьей-то дочери, сестры и племянницы?

— Тот юноша, конечно же! — воодушевленно начала женщина в скромном оранжевом платье. — Пища, приготовленная им, просто поразительна! Ничего вкуснее не ела за все свои полторы тысячи лет!

— А какие манеры! — схватилась за сердце женщина уже в голубых одеждах. — Он так трепетно отнесся к нам, будто к своим матерям! Воистину, никогда не видела столь умных и воспитанных юношей.

— Он помог нам во всем, не оставил даже маленького дела для нас. Такой трудолюбивый!

Суин почувствовала, как кружится голова, и помассировала виски. Спустя еще порцию приторно-сладких слов из домика вышел виновник инцидента. Он осторожно приблизился к толпе и растерянно спросил:

— Моя еда пришлась вам не по вкусу? Почему вы все убежали?

Многострадальная Суин готова была сделать что угодно, лишь бы не слышать снова этот огромный поток слов!

— Им понравилось! — повысила она тон, пытаясь угомонить женщин.

Бин Ванмэй, кажется, вовсе потерялся. Ни с того ни с сего толпами убегают, а когда спросишь, говорят, что понравилось… А для чего тогда убежали? Непонятно…

Ему пришлось поверить Суин, поскольку внешне женщины выглядели довольными. Он со спокойной душой направился в сторону большого огорода, где по-прежнему работали мужчины.

Вторая ночь в деревеньке Цзиньмао.

Бин Ванмэй тяжело плюхнулся на кровать, тело болело после изнурительного труда за весь день, но силы в нем все еще были.

«Кажется, удивительная магия лисы еще не истратилась», — констатировал он, закрывая глаза рукой.

Он вздохнул.

Чем больше труда — тем лучше. Телу было необходимо вновь восстановить былую эффективность после тысячелетия, проведенного во льду, и он это понимал. Очень хорошо понимал.

«Надо бы потренироваться…» — подумал он, как вдруг в голове вновь прозвучал надоедливый голос.

«Ну как?»

«Чего тебе нужно в конце концов?» — не выдержал Бин Ванмэй и вмиг нахмурился. Меньше всего сейчас ему хотелось разговаривать с Вэйюаном.

«Закрой свои чудесные глазки, нужно поговорить», — бросил Вэйюан и затих.

Бин Ванмэй ничего не понял, но сделал все так, как ему велели, снова оказавшись на том же месте. Любимые пейзажи Бин Ванмэя и Вэйюана. Скорее всего, теперь они всегда будут встречаться здесь…

Вэйюан сидел на валуне со странным выражением лица. Бывший правитель Сюэхуна отвлекся от волнующих видов и, приподняв бровь, ожидал очередной колкости, но тот продолжал безмолвствовать, смотря в одну точку на земле.

Не получив ответа на свой немой вопрос, Бин Ванмэй направился к журчащей речке неподалеку. Он присел на корточки и принялся разглядывать свое отражение. Смотрел минуту-две, и тут невольно потянулся к манящей, источающей прохладу воде. Но не успел коснуться холодной влаги, как за спиной раздался голос:

— Ты должен покинуть деревню.

Бин Ванмэй замер на месте. Покинуть деревню?..

Глава 4. Обитель Ангела.

— Что? — не понял Бин Ванмэй. — Зачем?

— Не задавай тупые вопросы. Если я сказал, что нужно уходить — значит, так надо! — злобно выпалил Вэйюан, поднимаясь с валуна и медленно направляясь к Бин Ванмэю.

Тот молчал и с недоумением смотрел на приближающегося мужчину в черном. Его глаза внезапно сверкнули.

— С какого перепугу мне тебя слушаться? Объясняй сейчас же!

Уже вплотную приблизившись к нему, Вэйюан резко схватил его за правую руку, ту, где была Юньци. Он раздраженно взирал то на негодующего мужчину, то на светлый камень на пальце.

— Ты что творишь? — спросил Бин Ванмэй. — Не смотри на нее. Юньци — это не она.

Выдохнув, Вэйюан отпустил руку и отошел, присев на белые камешки рядом с шумной рекой. Настала тишина. Они любовались видами, которые никогда не надоедали и не будут надоедать в будущем.

Безмятежно и тихо.

Бин Ванмэй уже успел немного расслабиться, но продлилось это недолго. Вновь заговорил Вэйюан:

— Верни прежнее хладнокровие. Ты стал чувствительным, это может пагубно на тебя повлиять.

— Единственное, что пагубно на меня влияет, — это твое присутствие в моем теле. — Вэйюан лишь фыркнул, а Бин Ванмэй улыбнулся, не теряя серьезности: — Мне нравится чувствовать, я люблю это. Действительно приятно осознавать, что я живу, что я здесь, в этом мире. — Он сделал паузу, поднимая голову к «небу». — Мне нравится жить, мне нравится проявлять эмоции, показывать их. Я ведь живой человек.

Вэйюан искоса посмотрел на него:

— Ты стал дураком.

Бывший правитель Сюэхуна усмехнулся:

— Я и раньше был им.

***

Бин Ванмэй открыл глаза. Он не был в состоянии полудремы и вовсе не чувствовал себя так, будто только что проснулся. Просто открыл глаза — словно и не спал вовсе, но усталости как таковой не ощущал. Присев на край кровати и подняв правую руку на уровень лица, он взглянул на Юньци. Та легко подсвечивалась — и все. Просто светилась легким белым светом. Ничего особенного. А вот Бин Ванмэй поймал себя на мысли, что уж слишком часто пересекается с Вэйюаном. За столь короткий срок это был уже который диалог с ним…

Он припоминал, что раньше они за год перекидывались от силы парой фраз, и Бин Ванмэю удалось всего единожды побывать в Царстве Коррозии, созданном мужчиной в черных одеяниях. Тогда это было ничем не примечательное черное пространство, а сейчас там обосновались восхитительные пейзажи Сюэхуна, которые были настолько искусно созданы, что незнающий человек с легкостью мог бы перепутать, где реальность, а где владения Вэйюана!

Попасть в Царство Коррозии можно было только после дозволения хозяина (Вэйюана). Бин Ванмэй догадался, как тот коротал дни за все десять веков, но не понимал, почему «скверна» вдруг стала таким гостеприимным и с такой легкостью впускал в свое обиталище.

Не проще ли снова заточить себя во льду, чем пытаться понять его.

Бин Ванмэй решил не зацикливаться на этом, встал и подошел к зеркалу: синие одежды, волосы распущены, все такое же бледное и спокойное лицо. Вчера он не стал переодеваться и просто лег в чем был, а волосы… Кажется, он их тоже не трогал, но сейчас они были кем-то распущены. Бин Ванмэй не обратил на это особого внимания.

Наскоро собрав волосы в свой обычный хвост, он зашагал к двери. На этот раз ему удалось спокойно покинуть комнату, не натолкнувшись на нежданных девиц. Спросив у прохожего мужчины, Бин Ванмэй направился к господину Лао и госпоже Суин. Преодолев несколько деревянных домиков, он остановился, как предположил, у дома старосты. Подняв сложенную в кулак руку и чуть замедлившись, аккуратно постучался. Тишина. Он постучался еще раз, но ответа так и не последовало. Он уже начал думать, стоит ли стучать в третий раз, как вдруг почувствовал, что его плеча кто-то коснулся. Бин Ванмэй обернулся и наткнулся на миниатюрную фигурку очаровательной девушки.

Это была Сюй Мэйли. На этот раз она не волновалась, цвет ее лица был естественным, все та же коса с сиреневой лентой и прекрасные васильковые глаза, которыми в прошлую встречу она никак не хотела встречаться с глазами Бин Ванмэя.

Бин Ванмэй чуть прищурился и вгляделся в ее мягкие черты лица. По неизвестной причине они показались ему смутно знакомыми, и он искренне не понимал почему. Он ожидал, что Вэйюан по своей излюбленной привычке скажет что-то едкое, но тот безмолвствовал. Впрочем, это было и к лучшему.

Сюй Мэйли прервала молчание:

— Моло… Уважаемый Линь… — Она произносила с явным трудом и начала заметно нервничать.

Заметив ее реакцию, Бин Ванмэй решил не мучить бедняжку и добродушно предложил:

— Может, лучше обращаться ко мне по имени?

— А можно? — Только после того, как молодой человек утвердительно кивнул в знак согласия, Сюй Мэйли заметно расслабилась и спокойно выдохнула. — Что ж, ладно… — Ванмэй, вы ведь ищете господина Лао и госпожу Суин?

Тот положительно кивнул.

— Они отдыхают в саду. Следуйте за мной, пожалуйста. — После этих слов она вышла вперед, а за ней неспеша последовал Бин Ванмэй.

Они шли и шли. Жителей, казалось, было гораздо меньше, чем домов. Перед глазами часто мелькали силуэты хлопотливых людей с корзинами, лопатами и чем-нибудь еще для земледелия. Девушка постоянно совершала резкие повороты, отчего у бывшего правителя Сюэхуна голова пошла кругом.

Когда они прошли уже приличное количество домов, Сюй Мэйли полюбопытствовала:

— А вы правда бывали в разных частях света? Какое ваше самое любимое путешествие? — Ее глаза засверкали, подобно утренней росе.

Услышав столь воодушевленный тон, Бин Ванмэй задумался. Он и правда сумел много где побывать, но не то чтобы прямо путешествовал…

Хотя рассказ о том пути, который он проделал от горы до этой деревни, смог бы умерить любопытство юной прелестницы, но тут он также должен был утаить кое-какие факты (то, что он находился в оковах льда, например).

Так они прошли весь путь к саду, весело обсуждая все на свете. Бин Ванмэй понял, что такая бурная реакция была вызвана тем, что юная Сюй Мэйли была слишком взволнована появлением гостя-странника: ведь сама она с рождения не покидала Цзиньмао, и это объясняло ее любознательность. Из рассказов девы Сюй Бин Ванмэй понял, что та мечтает покинуть деревню и так же путешествовать по свету, как все те странники, которых приютили жители Цзиньмао. Учитывая нежную красоту и грамотную манеру общения этой девушки, ее бы радушно взял замуж какой-нибудь знатный господин из благородной семьи, однако родители девушки слишком уж опекали ее. Сюй Мэйли запрещено уходить даже за пределы Цзиньмао, что уж говорить о путешествиях.

Также Бин Ванмэй был приятно удивлен легкостью их общения. На ее необычные вопросы он отвечал охотно — и каждый раз видел, как на щеках девушки расцветает румянец, а счастливая улыбка расползается до ушей.

«Кого же ты мне напоминаешь…»

Бин Ванмэй не мог не думать об этом, глядя на эту девушку. В конце концов он потерял терпение и против своей воли прикрыл глаза, намереваясь расспросить Вэйюана. В этот момент они с Сюй Мэйли молча стояли у металлических ворот того самого сада.

Тьма. Ничего, кроме тьмы.

Он попробовал еще несколько раз, но безуспешно. Попасть в Царство Коррозии не получалось.

«Обиделся, что ли?»

Бин Ванмэй поднял взгляд на деревянную табличку в самом верху ворот.

Иероглифы гласили: «Обитель Ангела».

Это отвлекло его от заготовленной для Вэйюаня порции брани — надо же было именно сейчас прикинуться дураком! Подавив раздражение, Бин Ванмэй посмотрел на Сюй Мэйли. Она с таким благоговением вглядывалась в полусгнившую табличку, что он замер в нерешительности: было это милым или жутким?.. Скорее второе. Не выдержав, он нарушил тишину:

— Что такого в этой надписи?

Сюй Мэйли чуть вздрогнула, но быстро пришла в себя и монотонно ответила:

— Это обитель нашего ангела. Если вам интересно послушать его историю, лучше спросить у господина и госпожи. Пойдемте.

После этих слов она одним быстрым движением распахнула металлическую дверцу, которая поддалась с душераздирающим скрежетом. От этого звука и Бин Ванмэя, и Сюй Мэйли одновременно передернуло.

— Прошу прощения…

— Все в порядке. — Массируя уши, отозвался Бин Ванмэй.

Они прошлись по узкой тропинке, по бокам которой лежали белые камешки. Пространство было полно аромата различных цветов и зелени, что росли здесь в изобилии. Погода стояла пасмурная, потому цветы, несмотря на насыщенный, теплый цвет, казались какими-то холодными и от этого становились еще прекраснее — словно очень красивая, но гордая и неприступная дама.

Очень скоро впереди показались два силуэта. Лао и Суин.

Они еще не узнали о появлении нежданных гостей, поскольку чем-то любовались. Подходя все ближе, Бин Ванмэй смог рассмотреть то, что так привлекло внимание старых супругов.

Сад, по его меркам, был средним по размеру, а в его центре располагалось изваяние ангела.

Остановившись и прищурившись, он начал изучать статую внимательнее.

Судя по всему, это был юноша. Как и подобает ангелам, у него за спиной были большие крылья, а в руках он держал меч, застыв в боевой, но не менее изящной позе. Лицо разглядеть не удалось, поскольку голову покрывала «ткань», открывающая только нижнюю часть лица, но, несмотря на это, Бин Ванмэй определил в нем благородного юношу с доброжелательными и мягкими чертами лица.

Внезапно в его сознании что-то мелькнуло, и ему резко стало трудно дышать. На грудь легла неведомая прежде тяжесть. Он сам не понимал почему, но, глядя на эту статую, он обретал не то счастье, не то горечь: все перемешалось, все вместе.

Чувство реальности покинуло его. Взгляд его остановился именно на этой статуе, помимо нее он ничего не замечал, пока женский голос рядом продолжал его звать:

— Уважаемый Ванмэй? Ванмэй?..

К этому времени их уже заметили, и старина Лао неторопливо подошел к ним. Поглаживая свою седую бороду, он обеспокоенно спросил:

— Что с ним такое? На нем лица нет.

— Если бы я знала, господин Лао! — воскликнула Сюй Мэйли. — Все было в порядке, пока мы не пришли сюда…

Лао подошел ближе и дернул Бин Ванмэя за руку, притянув к себе. Тот наконец пришел в себя и растерянно посмотрел на пожилого мужчину, держащего его за запястье, и невольно вздрогнул. Он понятия не имел, что нужно говорить в такой ситуации, поэтому молчал как рыба, чувствуя себя полным идиотом. Старец же улыбнулся и, отпустив руку, похлопал его по плечу.

— Красивая, правда?

Бин Ванмэй не сразу понял, про какую «красавицу» идет речь. Когда он взглянул туда же, куда и мужчина рядом, он осознал, что тот имел в виду все ту же статую:

«Обитель Ангела…»

— Очень красивая. — спустя некоторое время ответил Бин Ванмэй, и голос его был хриплым. — У мастера золотые руки.

Лао довольно усмехнулся:

— Работа одного юноши. Он был странником, прямо как ты, и поселился у нас в деревне на некоторое время.

Бин Ванмэй навострил уши, а старик продолжал:

— Тогда деревня была еще очень мала, ресурсов не хватало, а люди нуждались в крыше над головой. Но даже в таких условиях мы не пожалели сил и времени, чтобы почтить его память. — Улыбка на лице старика померкла, в голосе появилась родительская нежность. — Наш ангел, который протянул нам руку помощи в самую трудную минуту и благодаря которому была построена деревня Цзиньмао.

Бин Ванмэй перевел внимание со статуи на старосту. В старческих глазах Лао читалось восхищение и отцовская любовь. В своей жизни Бин Ванмэй лишь единожды видел столь чистую и искреннюю любовь. Теперь он видел ее во второй раз.

Он опустил голову, и глаза его чуть померкли, когда он тихо сказал:

— Вижу, вы очень им гордитесь.

Лао отвлекся от статуи и посмотрел на него.

— Разумеется. Поэтому мы и построили здесь сад в его честь. Тот юноша, что выковал статую, тоже с ним встречался, создал ее и не потребовал плату за работу. Как по мне, очень благородно.

«Получается, тот странник и юноша, изображенный в виде изваяния, — не один и тот же человек? Хотя чему тут удивляться: выковать статую в целый чжан самому себе — верх самолюбия…»

Пока Бин Ванмэй погружался в глубокие размышления, в его мысли ворвался голос:

«Уходи отсюда!» — разъярился Вэйюан.

«А не пойти ли тебе к черту?! — ничуть не уступая ему, воскликнул Бин Ванмэй. — Явился-таки? Да что на тебя нашло в конце-то концов?»

К его большому удивлению, Вэйюан больше не проронил ни слова. Бин Ванмэй сжал кулаки настолько сильно, что ногти впились в плоть, а по ладоням медленно начало стекать что-то теплое. Как же его раздражал характер непредсказуемого Вэйюана — словами не передать!

Эта скверна внутри него причиняла невыносимую боль, когда ее сдерживали, очерняла душу. В худшем случае могла запросто убить хозяина и занять место в его теле, если тот плохо выполнял функцию материального «сосуда», но было в ней и что-то хорошее. Подобные Вэйюану не существуют — и это единственное, что помогало Бин Ванмэю сдерживать эту скверну. Не будь он настолько искусен в концентрации, он давно потерял бы контроль.

Но хуже физического контроля друг над другом были их отношения. То, что они не были друзьями, знали оба, но, несмотря на это, ни один не желал идти первым на примирение. Их цели разнились, подобно небу и земле, и не было смысла держаться за ниточку надежды, что однажды они начнут мирно общаться без яда в речах. Вэйюан — непредсказуемый подлец, который только и ждет, пока Бин Ванмэй растеряет контроль, чтобы распоряжаться телом по своему усмотрению. Его намерения настолько же эгоистичны и черны, насколько темны и неприглядны его одежды. Что бы ни происходило, как бы ни было плохо и больно, Бин Ванмэй никогда не попросит помощи у него.

Суин приблизилась к ним, и когда она уже подошла, то заметила, что ее супруг заметно растерял цвет лица, но не лишился самообладания, уставившись прямо на новоиспеченного странника. Сюй Мэйли же чуть ли не плача громко голосила:

— Я же говорила! Этот сад на него плохо влияет, нужно выпроводить его, быстрее!

Только сейчас Суин повнимательнее вгляделась в мертвенно-бледное лицо молодого человека. По его ладоням медленно стекали капли крови, понемногу пачкая чистые одежды, а на красивом лице застыла гримаса отвращения. Сначала Суин была, мягко говоря, ошеломлена, но потом быстро пришла в себя и начала отчитывать девушку, а заодно и своего супруга.

Когда Бин Ванмэй наконец очнулся, он увидел перед собой группу из трех человек, которые перекидывались громкими фразами. Осознание подобно стреле пронзило его голову: опять отрекся от реальности!

Выругавшись про себя десять тысяч раз, он осторожно вставил:

— Прошу меня простить…

Голос его был тихим — супруги не сразу обратили внимание. Однако Сюй Мэйли, которая вроде бы и не участвовала в перепалке, повернулась и ринулась прямо на него. Застигнутый врасплох, Бин Ванмэй не успел среагировать, как девушка с нечеловеческой скоростью подлетела и влепила звонкую пощечину. Звук от удара пронесся по всему саду, заглушив препирательства старых супругов. Боль от пощечины легкой волной разошлась по его бледной щеке, оставляя розовый след женской руки.

Непонятный звук отвлек Лао и Суин от дискуссии, и они посмотрели на двух молодых людей: один держался за покрасневшую щеку, а вторая стояла напротив, подняв руку с тонкими пальцами.

Одновременно охнув, староста и его супруга прикрыли рукавами свои ошеломленные лица.

Бин Ванмэй:

— ???

Лао и Суин:

— !!!

Сюй Мэйли:

— …

Сюй Мэйли еще долго продолжала стоять с поднятой рукой. Ее грудь быстро вздымалась, выражение лица было нечитаемым. В следующую секунду она осознала, что именно совершила. Заметно побледнев, она начала бить поклоны и со всей виной в голосе повторять:

— Простите! Простите! Простите!

Ее с трудом подняла Суин, придерживая за локоть и со всей яростью глядя на нее в упор. Ни с того ни с сего ударила незнакомого человека, да еще и начала биться головой об землю как умалишенная! Вот уж неподобающее поведение для юной девицы!

Лао и Бин Ванмэй же были подобны статуям, находящимся в этом благоухающем саду. Если с молодым человеком все было понятно, то седовласый мужчина оставался загадкой.

Глава 5. Земли Фансинь.

Четверо человек неторопливо шагали по оживленным улицам скромной деревушки, где проходящие мимо жители с улыбкой кивали им в знак приветствия. Время близилось к полудню, пронизывающий осенний ветер пробирал до костей.

Бин Ванмэю все-таки удалось быстро разъяснить недопоминание и выйти из неприятного положения. Теперь атмосфера понемногу налаживалась, из неловкой становилась по-семейному уютной. Однако вопреки его ожиданиям Суин продолжала бросать на хрупкую девушку неодобрительные взгляды, отчего Бин Ванмэю становилось дурно.

Когда они уже приблизились к дому старосты, Бин Ванмэй вдруг вспомнил и спросил:

— Госпожа Суин, вы ведь вчера упоминали о том, что получили информацию у девушек из Фансиня?

Суин подумала минуту-другую и, вспомнив, уверенно ответила:

— Именно так. Чаще всего, чтобы продать фрукты и овощи, мы отправляемся в Фансинь.

— Значит, из всех земель именно Фансинь ближе отсюда?

Суин кивнула. Бин Ванмэй продолжил:

— Можете подсказать, насколько оно далеко?

Суин на мгновение замедлила с ответом. Переглянувшись с мужем, она уже с погасшим энтузиазмом ответила:

— Если без сна и отдыха, то можно добраться и за два дня.

Бин Ванмэй от этого ответа просто засиял. Всего два дня!

Он совсем недавно очнулся от тысячелетнего сна. Ему сказали, что его родина, которую он с таким трудом и рвением пытался защитить — уничтожена. Семья убита. Казалось бы, нет смысла идти дальше и пытаться жить нормальной жизнью.

Но у всего сущего есть смысл. У всего.

Даже у такого невезучего человека, как Бин Ванмэй, есть смысл жизни, и нить надежды: она тоньше иглы, уязвимее хрусталя, но он держится за нее, как за последнюю причину жить в этом бренном мире.

Единственная дочь Бин Синь. Единственная девочка из клана Бин, которая, возможно, жива.

Племянница Бин Ванмэя.

Когда семью Бин убили, Бин Ванмэй не нашел маленькое тельце младенца, а также слова бывшего правителя Синьфу по сей день являются единственными доказательствами возможности ее существования...

На самом деле, он всегда был наивным дураком, раз такой маленький повод заставляет его душу трепетать, давая надежду на то, что он, возможно, не один.

Суин, чуть опустив голову, сухо спросила:

— Юноша, неужели наша скромная деревушка чем-то тебе не угодила? Почему ты так сильно желаешь поскорее покинуть нас?

Старина Лао, который был к ней ближе всех, одернул супругу и извинился перед гостем. Однако ее странный вопрос, выражение лица пожилого мужчины и персиковые глаза Сюй Мэйли, полные печали, не ускользнули от Бин Ванмэя.

Бин Ванмэй и предположить не мог, что за такое короткое время они успеют так привязаться друг к другу. Он был радушно принят, как родной сын, и, скорее всего, три брата, которых он повстречал в лесу, решили помочь ему не попасться в руки Девятихвостому лису, прикрыв беспокойство восхищением. За эти три дня Бин Ванмэй ни разу не жаловался: его кормили до сыта, одевали и даже умудрялись стирать и штопать за него одежду, пока он был без сознания. При этом ни один из жителей не выразил недовольства по отношению к нему...