Засада из чёрных лепестков

Мужчины привели гостя к комнате, которая в действительности оказалась небольшим ветхим домиком. «Небольшой» — было еще мягко сказано, поскольку по своим размерам он и правда напоминал очень маленькую и хилую комнатку.

Бин Ванмэй стоял перед своим временным пристанищем, изучая текстуру дерева, и уже хотел было открыть частично прогнившую дверь, как со стороны раздался недовольный женский крик:

— Явились-таки! На улице час быка, а они разгуливают!

Что Бин Ванмэй, что братья — все одновременно вздрогнули. К ним быстро подошла низенькая старушка с масляной лампой в руке. Она оказалась достаточно близко, чтобы Бин Ванмэй смог разглядеть ее простые лазурные одеяния и белый платок, скрывающий седую макушку. Он было открыл рот, но не успел произнести и звука, как средний из братьев громко взмолился:

— Госпожа Суин! Мы объясним! Не гневайтесь на нас раньше времени!

Видно, крики разбудили жителей, поскольку люди понемногу начали выходить из своих деревянных домиков, с интересом наблюдая за разгорающейся сценой. Среди них были и девушки в легких ночных одеяниях, которые собрались в одну отдельную толпу и тихо посмеивались.

Бин Ванмэю от такого быстрого скопления народа стало как-то неуютно. Он уже успел всмотреться в каждого, хотя с таким освещением это было проблематично. Пока он разглядывал люд, младший из братьев подал голос вслед за средним:

— Да-да! Госпожа Суин, мы встретили странника, ему требовалась наша помощь! — он указал пальцем на стоящего чуть поодаль молодого человека в синих одеждах. Все взгляды, направленные на братьев, тут же переместились туда, куда они указывали.

Бин Ванмэй:

— ...

Что уж отрицать, а роль козла отпущения подошла идеально.

Названная госпожа Суин сделала пару шагов навстречу незнакомцу и подняла масляную лампу, озаряя теплым светом прекрасное лицо юноши. После затянувшейся тишины она вдруг приложила ладонь ко рту и большими от удивления глазами пробежала взглядом по его лицу и телу. Другие жители тоже заинтересовались и стали подходить, но заканчивалось это одним большим потоком удивленных вздохов и слащавых слов. Особенно интерес разыгрался у толпы девиц — они всегда каким-то образом оказывались ближе всех к незнакомцу.

Бин Ванмэй, прочистив горло и отступив на два шага, заговорил:

— Кхм... Многоуважаемая госпожа Суин, а также жители Цзиньмао, — торжественно начал он. — Я странник из далеких краев, мое имя Ван Мэй. Спустя долгое время я решил навестить своих родных из Сюэхуна...

— Сюэхун! — прокричали все присутствующие, при этом их лица сделались пугающе бледными.

Бин Ванмэй чуть замялся, но спрятал страх и волнение глубоко в душе и все-таки спросил:

— Что-то не так?

— Юноша... — неожиданно для всех раздался старческий голос за его спиной.

Все присутствующие перевели внимание со странника на старика, который был немногим старше уже известной Суин. Он медленно приблизился к взволнованной старушке и встал рядом с ней, придерживая ее за плечи.

— Господин Лао! — вновь раздались возгласы.

— Молодой человек, — тем временем продолжил Лао, — мне искренне жаль, но боюсь, что Сюэхун стерт с лица земли. Твоим родным либо удалось сбежать, либо они... — он не смог закончить фразу.

Бин Ванмэй остолбенел. Сердцебиение участилось, а дыхание постепенно становилось тяжелым. От нахлынувшей лавины чувств мозг опустел, а слова умирали на губах. Он с силой сжал дрожащие руки в кулаки.

Тук-тук-тук... — казалось, будто кусочки льда бились друг о друга.

Он предполагал, что все так кончится, но надеялся. Так надеялся... Эта надежда была сравнима с каплей воды в сухой пустыне, с маленьким лучиком света в непроглядной тьме. Он все время хватался за нее, пытаясь удержать. Однако в этот самый миг надежда сгорела дотла, оставив после себя лишь одинокий, печальный пепел.

Жители, заметив на лице незнакомца месиво из разных выражений, не на шутку перепугались. Из толпы выбежала юная девушка.

— Господин? Господин! — кричала она, тряся его за правую руку.

Через какое-то время Бин Ванмэю удалось прийти в себя, и в первую очередь его многозначительный взгляд упал на мертвую хватку девицы. Та, видимо, осознала, что хватать людей ни с того ни с сего не очень-то прилично, и незамедлительно отпустила рукав, стыдливо отступив.

Бин Ванмэй перевел внимание на большую толпу перед собой. Он улыбнулся лучезарной улыбкой — люди вокруг успокоились и облегченно выдохнули. Однако неожиданно улыбка на его лице исчезла, и жители вновь насторожились.

Он резко вспомнил об одном важном вопросе, который мучил его с того самого момента, как он проснулся...

Жители Цзиньмао не собирались нарушать тишину, созданную многоуважаемым господином Лао, также они не собирались злить гостя-странника и до этого момента держали рты на замке. Первым заговорил Бин Ванмэй:

— Господин Лао, скажите... как давно пал Сюэхун? — спросил он с новой надеждой, чтобы убедиться, что не ошибся и проспал от силы пару десятилетий, но ответ вышел далеко за рамки его ожиданий...

— Точно не помню... — начал мужчина, одной рукой поддерживая супругу, а другой гладя свою не очень длинную седую бороду. — Наверное, прошло около десяти веков...

«Фух, так я и думал... Подождите... Сколько?!»

Он определенно ослышался. С трудом удерживаясь на ногах и не веря своим ушам, Бин Ванмэй спросил вновь:

— Тысячу лет?... Вы... Вы уверены?..

Господин Лао нахмурился — сомнения в достоверности его слов оскорбляли.

— Если я и ошибся, то точно на сотню или чуть больше лет. В общем, можешь не сомневаться. Если не веришь мне, спроси у любого из присутствующих.

Услышанного хватило, чтобы выбить из Бин Ванмэя весь дух. Он не выдержал и свалился без чувств.

Вокруг все было черным-черно. Бин Ванмэй падал. Он стремительно летел вниз. Тяжелые веки все никак не желали подниматься, а само тело будто было погружено в воду: мягкий омут окутывал его, даруя то тепло, то холод.

Пролетев так неизвестно сколько времени, Бин Ванмэй с большим трудом разомкнул глаза. Быстрым движением совершив несколько оборотов в воздухе и мягко приземлившись на что-то твердое, напоминающее скалу или камень, он выпрямился, и в глаза резко ударил яркий свет. Непроглядная тьма наконец отступила, и взору представились прекрасные пейзажи гор и рек. Весенняя зелень окутала все пространство, вдалеке слышались приглушенные звуки водопада, а в атмосферу явственно въелся аромат расцветших цветов. Воздух был прохладен, каждый вдох сопровождал легкий озноб, но это лишь больше будоражило разум.

Бин Ванмэй на миг перестал дышать, его грудь пронзил давно забытый восторг вперемешку с тоской. Ведь это были его самые любимые виды Сюэхуна.

Он так и стоял, не в силах отвести взгляда от столь восхитительных пейзажей. Однако эта благодать продлилась недолго. По телу вмиг пробежали мурашки, заставляя выйти из размышлений. Он обернулся, но уже давно догадался, кто притаился за его спиной с холодной усмешкой на губах.

— Вэйюан, — сухо обратился Бин Ванмэй к мужчине напротив, — я все думал, когда же ты появишься... А ты просто скрывался в глубинах моего подсознания, прямо как крыса.

Перед ним стоял мужчина стройного телосложения с изящными чертами лица. Его длинные черные волосы были аккуратно закреплены серебряной заколкой, а по одеяниям цвета угля ввысь поднимались сгустки темного дыма.

«Благородный генерал, пленяющий сердца множества дев» — так бы его описал незнакомец, но точно не тот, кто действительно был с ним хорошо знаком.

В ответ Вэйюан лишь ехидно усмехнулся, высокомерно задрав голову. Он какое-то время изучал Бин Ванмэя внимательным взглядом, отчего улыбка его чуть померкла.

— Бин Бин, — мужчина завел руки за спину, медленно приближаясь к Бин Ванмэю, — ты серьезно свалился без признаков жизни от известия про заточение на тысячу лет?

Бин Ванмэя на миг передернуло, стоило ему вспомнить этот неблагоприятный факт. Внезапно мужчина в черном принялся смеяться как умалишенный. Стоящий рядом Бин Ванмэй даже вздрогнул от неожиданности.

— От одиночества совсем рассудка лишился? — с презрением выплюнул Бин Ванмэй.

— Кто из нас двоих рассудка лишился? Не ты ли, милашка Бин Бин?! Ха-ха-ха-ха!

Однако тот лишь нахмурился и повернулся к нему спиной, не желая дальше слушать всякий вздор. Но в голову Бин Ванмэя пришла одна мысль, которую не следовало игнорировать:

— Ты очень глуп, раз думал, что, пока я жив, тебе будет дозволено занять ее тело. — монотонно заявил Бин Ванмэй, не удостоив Вэйюаня даже взглядом.

Вэйюан тут же прекратил хохотать, а выражение его лица в тот же миг стало абсолютно бесстрастным.

Бин Ванмэй же продолжил:

— Когда я впервые пустил тебя в свое тело, ты все никак не хотел мириться с тем, что занимаешь тело мужчины, а не молодой девушки, чье тело ты занимал до этого. Ты ведь... — он намеренно растянул паузу, наконец поворачиваясь к нему лицом, — ты ведь правда не думал, что достоин ее?

Черные глаза Вэйюана мрачно сверкнули, но он лишь с усмешкой произнес:

— Ох, Бин Бин, когда дело касается твоей драгоценной семьи, ты меняешься на глазах. Твоя жестокость не знает границ, а ты все продолжаешь играть в добрячка. — Бин Ванмэй безмолвствовал, а он продолжал: — Боюсь представить, на что ты способен ради него... Ради этого бездомного ублюдка!

Бин Ванмэй непроизвольно сжал руки в кулаки. Прекрасные голубые глаза налились кровью, а в сознание будто что-то ударило с неимоверной силой.

— Закрой рот! — не выдержал он, схватив Вэйюана за грудки. Как же он сейчас жалел, что не мог навсегда заткнуть эту падаль напротив. — Впредь даже не смей упоминать его!

— Оу, хорошо-хорошо! Как прикажет господин! — Вэйюан, довольный реакцией, решил ковать железо, пока горячо, и предупредительно накрыл своей бледной ладонью с худыми пальцами другую, ту, что держала его за одежду. — А ты впредь не смей упоминать ее.

Глава 3. Кто такой Линь Хэян?

Бин Ванмэй проснулся со скверным настроением. Диалог с Вэйюаном закончился на неприятной ноте, и он искренне не понимал, почему тот ни с того ни с сего поднял эту болезненную тему. Возможно, глубоко в душе затаилась злость, а возможно, и вовсе радость. Ему так и не удалось понять.

Лучи утреннего солнца пробирались через просветы тонкой ткани, заботливо натянутой на небольшое окошко рядом с кроватью Бин Ванмэя. Присев на ее край, он глубоко задумался. Ему удалось сохранить облик семнадцатилетнего юноши (на самом деле он выглядит чуточку старше). Если судить по возрасту долгожителей, то сейчас он должен был выглядеть на лет двадцать пять или даже тридцать.

Он пришел к двум теориям: первое — во льду, в котором его запечатали, скрыты магические силы, и второе — все дело в генах клана Бин. Так уж вышло, что отпрыски семьи Бин удивительным образом сохраняли молодость до преклонных лет.

— Второй вариант нравится мне больше, — заключил Бин Ванмэй и, осмотревшись, понял, что находится не в той скромной комнатке, в которую изначально должен был поселиться, а в достаточно просторном и весьма чистом обиталище.

Он встал и глянул в зеркало. На нем были не синие одежды, а легкий белый халат, который со всем белым в его образе лишь слепил глаза. Среди этой белизны черным пятном выделялись лишь шея и правая рука.

Только сейчас Бин Ванмэй рассмотрел свои длинные белые волосы, которые доходили до пояса. В последний раз он помнил, что они с трудом касались плеч, и он в основном завязывал их в неряшливый пучок. Что и на этот раз — не желая долго с этим разбираться, Бин Ванмэй до выхода из пещеры по-быстрому собрал их по привычке, но теперь они были кем-то распущены, а голубая лента мирно покоилась на тумбочке. Он подошел к ней и аккуратно открыл ящичек, в котором оказались его синие одеяния: чистые и источающие приятный аромат.

До глубины души тронутый столь трепетной заботой, он невольно припомнил, что сам он так и не помылся. Кровь прилипла к лицу, образуя розовый румянец на щеках. Он закрыл лицо рукой, представляя, как его раздевают, а люди с отвращением отворачиваются, не в силах стерпеть запаха.

В это время в голове раздалось чье-то ворчание:

«Гляньте на этого засранца, сидит, будто других проблем нет! Да ты чистенький и благоухаешь, надеюсь, доволен?»

Услышав его, Бин Ванмэй закрыл глаза и оказался на том же месте, что и вчера.

Пейзажи Сюэхуна.

Рядом с ним стоял статный мужчина в черном. С заведенными за спину руками тот отвлекся от чудесных видов гор и рек, одарив красного как помидор Бин Ванмэя недовольным взглядом.

— Слушай, а почему ты вообще лезешь в мои дела? Да и есть смысл так ворчать? — не удержался Бин Ванмэй.

— В «твои дела»? Ты хоть в курсе, что твои дела касаются и меня, поскольку я заключен в твоем теле, идиот! — вспылил Вэйюан, одарив Бин Ванмэя раздраженным взглядом. — Устроил тут драму. Пока ты летал в пространстве, я на короткий миг взял твое тело под контроль. Правда… я ничего не видел. Наверное, эти люди думают, что у тебя лунатизм, — как бы невзначай бросил он, отчего лицо стоящего напротив, кажется, покраснело пуще прежнего.

Пауза значительно затянулась, но ровно до одного момента. Осознание ударило в голову, когда они обменялись удивленными взглядами. До них запоздало дошло: Вэйюану удалось завладеть телом Бин Ванмэя!

— Ты смог переступить через мой контроль?!

— Это произошло всего на миг, — задумчиво ответил Вэйюан. — Я, будучи в твоем теле, что-то пробормотал жителям про воду, и они без лишних слов меня поняли. Не знаю, что происходит, но это ненормально.

К концу его речь начала звучать серьезно, и Бин Ванмэю не потребовалось много времени, чтобы ему поверить. Выходит, когда он потерял сознание, Вэйюан на короткий миг завладел его телом, а после жители, увидев его в таком состоянии, помыли его, когда он все еще находился без сознания. Раз уж Вэйюану хватило сил побороть его, значит, его тело и силы значительно ослабли, и в этом не было ничего удивительного. Та странная пещера… Он вроде даже почувствовал какой-то барьер, окружающий гору, но не придал этому значения, хотя стоило бы.

После пробуждения все казалось таким незнакомым и пугающим одновременно, что иногда ему казалось, словно он попал в другой мир…

— Что ж… — протяжно выдохнул он. — Чтобы это ни было, я готов принять. Да и если честно, думаю, ничего не должно быть ужаснее «Небесной Кары»…

Всего два слова — и лицо Вэйюана исказилось искренним презрением. Бывший правитель Сюэхуна лишь горько усмехнулся. Хоть и не в полной мере, но Вэйюану передавались все его чувства и ощущения. Вэйюан находился в его теле как «скверна», чернота, поглощающая душу. Без особой стойкости обладателя «скверна» поглотит все собой и сможет занять тело.

Бин Ванмэю без особых усилий удавалось обуздать эту черноту в лице Вэйюана, и сама «скверна» это прекрасно осознавала.

Но это мгновение, когда у того получилось переступить контроль… Вэйюан уже чувствовал это всем своим нематериальным телом. Ощущение полной власти над собой и абсолютного контроля, хоть и на короткий миг. Глядя на поникшего Бин Ванмэя рядом, он почувствовал чистое удовлетворение.

Бин Ванмэй открыл глаза. Он все еще находился в комнате, в которой проснулся. Немного замедлив, принялся надевать синие одеяние, а волосы… А волосы он решил все-таки не срезать, вместо этого собрал в высокий хвост, завязав голубой лентой. Не успел он выйти на улицу, как в него сразу же кто-то врезался. Бин Ванмэй лишь отшатнулся, а вот девушка, вскрикнув, грубо повалилась на землю. Он помог ей подняться и извинился.

— Нет! — воскликнула девушка. — Это моя вина! Простите меня… Ох! — фраза не была закончена, поскольку она наконец-то увидела, кто перед ней. — Это вы…

Лицо ее тут же стало пунцовым, а руки лихорадочно задрожали.

Присмотревшись, Бин Ванмэй узнал в ней ту девушку, что трясла его вчера за рукав. Она была миловидной красавицей в самом расцвете сил. Ее белоснежные волосы были собраны в аккуратную косу, перевязанную сиреневой лентой.

— Уважаемая, как ваше имя? — перво-наперво спросил он.

Девушка не сразу расслышала вопрос, поэтому ответила чуть замедлив:

— Мое… Мое имя Мэйли. Сюй Мэйли…

— Сюй Мэйли… — повторил Бин Ванмэй. — Какое прелестное имя, госпожа Сюй.

— Нет-нет! Какая я госпожа? Просто зовите меня по имени, — Сюй Мэйли замахала руками из стороны в сторону, словно пытаясь отогнать яркий румянец на щеках.

Бин Ванмэй улыбнулся:

— Хорошо, дева Сюй, тогда я попрошу не звать меня господином. Мое имя Ван Мэй… — он осекся.

Стоило бы придумать себе другое имя: ведь нет во всей Тяньтани хотя бы одного человека, который не знал бы клан Бин и все его преступления. Он уже представился Ванмэем всей деревне, и оставалось лишь надеяться на молчание жителей. Страшно было представить, что случится, если его узнают.

В любом случае, свою личность Бин Ванмэй раскрывать не собирался. Прошлое остается в прошлом, он желает начать новую жизнь.

Он долго ломал голову, но на ум приходил один лес с черными лепестками…

Сюй Мэйли терпеливо ждала, всматриваясь в его голубые глаза. Ответ Бин Ванмэя заставил ее остолбенеть.

— …Линь Ванмэй, — поправил тот.

С лица Сюй Мэйли в тот же миг исчезли все краски, оставив лишь гримасу ужаса. Она с широко распахнутыми глазами смотрела на него, отступая на несколько шагов.

Заподозрив неладное, Бин Ванмэй осторожно спросил:

— Что случилось? С моим именем что-то не так?

«Как странно, а ведь вчера так остро не реагировали…» — подумал он.

— Ты же… Ты же не… — она подняла указательный палец своей дрожащей руки и указала на него.

Где-то сбоку прозвучали размеренные шаги, и к ним подошла старая женщина с корзиной, полной белья. Она спокойно вмешалась:

— С именем нет, а вот с фамилией — да, — она грубо сунула корзину в руки застывшей девушке и недовольно проворчала: — Довольно отлынивать от работы! Еще обед нужно приготовить для всей деревни, помоги своим тетушкам!

— Простите, госпожа Суин! — торопливо поклонившись, Сюй Мэйли тут же направилась прочь.

Суин перевела внимание на озадаченного Бин Ванмэя:

— Ты ее прости, совсем себя не контролирует… — ее светлые глаза замерли на лице молодого человека. — Как ты себя чувствуешь? Наверное, известия о Сюэхуне шокировали тебя. Мне жаль.

— Я в порядке, — отмахнулся Бин Ванмэй и перешел к главному. — Вы сказали, что с моей фамилией что-то не так?

— Да, точно… — Суин задумалась. — На Тяньтань обрушилось бедствие, я бы даже сказала — хаос… Великий Хаос.

Бин Ванмэя одолело смутное чувство тревоги, но он продолжил внимательно слушать. Суин же продолжала:

— Юноша, ты слышал о демонах высшего ранга?

— Вы говорите о демонах, чей ранг выше «Бедствия»?

Суин положительно кивнула.

— Но ведь они всегда держались от людей подальше и не устраивали беспорядки…

Во времена пятого поколения никто не сталкивался с демонами ранга Хаоса. Те, в свою очередь, тихо проживали в своих владениях, подобно старикам, которым надоела мирская суета. В основном на территории Тяньтани гуляла нечисть либо ближе к Несчастью, либо, самые опасные, ближе к Бедствию. Остальными являлись мелкие духи, демонические или мифические звери, с которыми легко было управиться.

Разумеется, Бин Ванмэй ни разу не встречал этих легендарных демонов, да и зачем им вдруг начинать творить бесчинства, если до этого они мирно жили да поживали?

Пугающая догадка всплыла в голове: демона заменили!

— До недавнего времени, — продолжала Суин. — Спустя всего сотню лет после падения Сюэхуна объявился демон ранга «Хаоса». Он в одночасье уничтожил пятое поколение, проделав все так, будто он тут ни при чем, также сразился с генералами всех земель и во время боя убил и их… Жестокость, не знающая границ, — голос Суин стал тише, она чуть ли не шепотом произнесла: — Очень хитер и опасен, никто иной, как Девятихвостый лис — Линь Хэян.

Демоны разделяются на три основных ранга: Несчастье, Бедствие и Хаос.

Пока демоны ранга «Несчастья» убивали десятками, «Бедствия» убивали сотнями. Их лидерами являются счастливчики, чей ранг «Хаос», они, в свою очередь, могут убивать тысячами. А те, кто ниже «Несчастья», не представляют большой угрозы для людей.

Каков шанс того, что он из всех возможных фамилий выберет именно ту, у которой такое ужасное положение?

Бин Ванмэй не знал, как на это реагировать, но кое-что в нем бушевало пуще всего прочего — удивление и любопытство. Раз уж этот Линь Хэян, по словам Суин, без последствий убил правителей и их генералов, являющихся самыми сильными воинами во всей Тяньтани, то точно заслуживал ранга Хаоса. Судя по всему, этот демон также не обладал скромностью.

Суин мрачно добавила:

— Ему стало этого мало, и он начал убивать чистокровных долгожителей. На сегодняшний день их осталось всего пара десятков, я слышала, у девушек из Фансиня…

Бин Ванмэй бросил на нее недоуменный взгляд:

— Подождите, вы сказали «убивать»? Кто-нибудь видел, как он их убивал?

Старушка поразилась:

— Разве могут быть сомнения? Если он их не убил… то куда подевались несколько десятков тысяч чистокровных долгожителей?

Бин Ванмэй и сам не знал, возможно ли такое огромное количество людей куда-то «деть», но что-то в его душе искренне не хотело верить. Быть всеобщей проблемой, целью, предметом ненависти, жертвой чужих интриг… Все это ему было до боли знакомо, и не хотелось бы, чтобы кто-то также пострадал от всеобщей ненависти.

Да и вообще, если рассуждать рационально, то позволил бы Ху Ичэнь этому случиться? Каким бы сильным ни был Линь Хэян, он все равно не смог бы одолеть самого Покровителя Солнца. Здесь определенно было что-то не так.

Суин внимательно разглядывала его лицо. Особенно ее внимание заострилось на глазах молодого человека. Ее голос странно дрогнул, когда она тихо сказала:

— Юноша… ты ведь тоже чистокровный долгожитель.

Бин Ванмэй встал, словно громом пораженный. Теперь он понял, почему вызвал такой интерес и почему все постоянно вглядывались в его лицо.

Они все время смотрели на его белые зрачки!

Белые волосы являлись отличительной чертой долгожителей, но они могли передаваться и полукровкам, в отличие от белых зрачков, с которыми рождались только чистокровные. Где-то десять тысяч лет назад, когда Ху Ичэнь только-только становился императором Тяньтани, одному мастеру удалось замедлить старение людей, и с тех пор на свет рождались люди, зовущиеся долгожителями. У самого мастера, к слову, тоже были белоснежные волосы, и ходили легенды, что чистокровные долгожители были его потомками, ведь мастер однажды лишился зрения и постоянно ходил с повязкой — это объясняло причину появления белых зрачков. Но все это было красивой легендой, и никто не знал, существовал ли этот мастер или нет.

Внезапно в голове Бин Ванмэя вновь раздался насмешливый мужской голос:

«Бедняжка Бин Бин, хотел тихо и безмятежно прожить эту жизнь, но судьба думает иначе…»

Брови Бин Ванмэя сошлись на переносице:

«Умолкни!»

Тон голоса в его голове изменился, кажется, Вэйюан удивился:

«Опять вспылил из-за ерунды? Я, конечно, и раньше это замечал, но, кажется…»

«Кажется — что?»

«Кажется, ты стал эмоциональнее. Это очень раздражает, между прочим».

«Достал… Закрой рот и сиди тихо».

Бин Ванмэй пришел в себя и понял, что все это время Суин терпеливо ждала его ответа. Неловко откашлявшись в кулак, он с улыбкой произнес, пытаясь улизнуть от темы:

— Госпожа, вы ведь сказали, что нужно приготовить обед? Я могу помочь!

Суин удивленно похлопала глазами, явно не ожидая такого ответа. Но, не спрашивая ничего, она просто кивнула и повела его за собой.

Жители оказались очень трудолюбивыми. Из рассказов Суин Бин Ванмэй узнал, что каждый день люди, проживающие здесь, занимаются земледелием. Стирка, уборка и прочие хозяйские дела — на девушках в первую половину дня, пока мужчины и молодые парни занимаются высадкой овощей. После по расписанию идет обед, который готовят в основном уже опытные женщины для всей деревни в большом отдельном доме, предназначенном как раз для этого ремесла.